17. Я почти попала в хроники

Как-то незаметно на замок спустилась ночь. Моя последняя ночь в этой эпохе: утром я должна была вернуться домой. Я сама назначила себе такой срок, чтобы не поддаться на колебания. Как ни близки казались мне сейчас все обитатели средневековья, но нужно было возвращаться. Я узнала все, что должна была узнать, сделала все, что могла сделать, и не должна была больше вмешиваться в события, в которых и без того увязла с головой.

Вместо здорового крепкого сна, я до утра просидела в темноте, раздумывая о том, что ждет всех их дальше. Как ни странно, я ощущала со всеми ними самое настоящее, кровное родство.

Ночь заботливо укрывала все страхи, надежды и амбиции этих людей. Где-то неподалеку дожидались своего часа братья Мэнли, на могиле сэра Эллиота еще не выросла трава, маленький наследник огромного государства сопел в своей кроватке под присмотром кормилиц и нянек, а Дэнни ворочался в постели, стараясь примириться с ответственностью, неожиданно свалившейся на его легкомысленную голову.

Одним словом, у всех были свои заботы, а мне пора было отправляться восвояси. Я узнала все, что хотела, и теперь была склонна предоставить каждого его судьбе. И себя, конечно, тоже.

Я была почти никем, лишь отражением чужих надежд, интриг и желаний. Меня никогда не существовало в этом однозначном, бескомпромиссном мире.

— Ты просто не отсюда, — убедительно произнесла я вслух, зажгла свечу и подошла к зеркалу.

Почему-то мне захотелось убедиться, что я есть на самом деле, а не только в чьем-либо воображении. Тускловатая поверхность стекла равнодушно заглянула в мои глаза… И мне показалось, что я не вижу своего отражения.

Нет, я отражалась в мутном стекле. Но глаза мои были пустыми, и тело казалось легким, почти невесомым, и все мысли оставили мозг…Меня на самом деле почти не было. Пустой формой — вот чем я стала. Оставалось ждать, каким новым содержанием наполнит ее жизнь.

В дверь тихонько стукнули, и на пороге появилась Дара. Конечно, она-то не могла не заметить моих страданий. Она вообще была единственным человеком, который замечал действительно все вокруг.

— Завтра ты покинешь нас, — утвердительно произнесла она, присаживаясь на край кровати, — И я пришла утешить тебя, госпожа.

— Не надо меня утешать, — я упрямо мотнула головой, отрицая очевидное.

Если я в чем-нибудь и нуждалась, так именно в утешении.

— Я скажу тебе кое-что, — голос Посвященной звучал мягко и монотонно, и я сама не заметила, как понемногу стала успокаиваться, — Даже если сейчас ты не поймешь моих слов, не беда — поймешь потом. Ты отличаешься от всех нас, но не сознаешь, как много тебе дано.

— Это что же мне такое дано, чего нет у других? — хмыкнула я.

Я действительно не очень понимала, о чем она.

— Каждому из нас принадлежит только одна жизнь, — принялась она за разъяснение, — И лишь в твоем распоряжении жизней бесчисленное множество. Так что твой жизненный путь никогда не кончается. Только ты решишь, что пришла куда-то окончательно, тут же выясняется, что это лишь развилка, или впереди поворот…

— Ну и что? — положительно, я была самой глупой из ее слушателей, хоть и самой благодарной.

Дара улыбнулась.

— Ты уже поняла мою мысль. Не признаешься только из упрямства. Сама знаешь, что твоя жизнь вовсе не кончится на рассвете.

Как всегда, она была права. Я как будто видела эту развилку…или этот поворот. И не могла дождаться, какую карту вытащит для меня из рукава шутница-судьба.

Продолжение следует…