16. Представление у «королевского камня»

Мало мне было визитов — на пороге появился мой супруг. Только что захваченная власть произвела необратимые перемены в его почти детском лице. Без следа исчезли ямочки на щеках, скулы выступали резко и жестко. Крупный нос почти славянской лепки угрожающе навис над линией губ. Рот прихотливо изогнулся в надменной и жестокой гримасе… Я не узнавала «простака Робби», не узнавала, разрази меня гром!

Да будь все проклято, я не узнавала никого из моих уже давних знакомых, из этих, как мне казалось, обычных людей Средневековья! В момент потрясения они с легкостью отказались от своих лиц, и характеров, и поступков — как нарочно для того, чтобы я перестала их узнавать.

— Следуй за мной, женщина, — приказал он, и я даже не смогла как следует удивиться.

Я испытала только чувство легкого недоумения, глядя в глаза своего супруга. Хотя…мой супруг — лорд Роберт Мэнли, верный слуга Властителя — выглядел совершенно иначе.

Положительно, эта мысль меня успокоила. Я выходила замуж вовсе не за этого монстра, способного на все ради достижения власти. Мой супруг был самым верным из вассалов, и сложил бы голову за своего сюзерена. Неважно, кто был этот жестокий мужчина, довольно того, что он был опасен. А значит, я должна была защищаться.

Робби тащил меня по коридору, потом по галерее, а я ничего не видела и не слышала вокруг себя, кроме однообразного шелеста звеньев его кольчуги. «Это не он. Это не он», — так же тихо звучало в моей голове. Надо было как-то спасаться из жестких лап незнакомца с лицом Робби, но я и понятия не имела — как.

Его совершенно не заботило мое передвижение. Я должна была попасть во двор любым способом, хоть волоком… Спускаясь по лестнице, надо было заботиться об одном — как не пересчитать ступени носом.

— Поторопись, — односложно бросил он, и мы вывалились во двор.

Сказать, что двор был переполнен — значит не сказать ничего. Толпа народу колыхалась и гудела, точно живое море. Однако перед нами тут же образовалась тропа, ведущая к деревянному «трону», стоящему на небольшом возвышении. Робби, видно, решил максимально торжественно обставить свою «коронацию», хотя ему и без того никто не посмел бы помешать.

— Зачем тебе все это, господин? — как могла скептически хмыкнула я, — Все решает сила, а у тебя ее — сколько угодно. И никому нет дела, кто займет место Властителя.

Человек, занявший место Робби, хитро ощерился (никогда не видела ничего уродливее, чем эта мимолетная гримаса):

— У власти нет лица, леди. Государь — не лицо. Это одна только власть. И чтобы обрести всю ее без остатка, я должен стать Властителем. Тогда никто…

Договорить он не успел. В этот момент мы как раз достигли трона, и он тычком установил меня рядом с ним. По другую сторону я с ужасом обнаружила Дэнни собственной персоной, который криво улыбнулся мне и отвесил легкий поклон.

— Ну что, раз все претенденты на престол в сборе, ты можешь приступать, — благосклонно разрешил он Робби, чем вызвал у того приступ животной, неконтролируемой ярости.

Мой супруг вскочил с трона, на который уже было воссел, и встав перед Дэнни, принялся избивать его изо всех сил. А сил у него, надо сказать, имелось немало. Робби метелил его с такой яростью, что передо мной предстал очевидный факт: он прекрасно знал наш общий маленький секрет. Он ненавидел Дэнни по многим причинам, самой весомой из которых было его настоящее, а не придуманное отцовство. Да еще кошачья улыбка не сходила с разбитого лица моего давешнего похитителя. Связанные руки мешали Дэнни оказывать сопротивление, но вырвать у него язык Робби как-то не догадался.

— Ты же бьешь не меня, а свою совесть, добрый сэр, — насмешливо протянул он, с трудом разогнувшись после очередного удара, — Трудная задача. А если развяжешь мне руки, совесть еще и даст тебе отпор.

— Ну да, ты же ведьмино отродье, — злобно каркнул Робби, обрушивая на него новый град ударов, — Ты же можешь читать по глазам, скажи мне, что ты видишь в моих?

Глупец, он не знал, на какой удар нарывается. Это было все, что мог Дэнни, но, видит бог, он мог совсем немало!

— В твоих глазах? Я вижу поражение, — сплюнув кровь на землю, хмыкнул он, — такое поражение, которого ты не сможешь пережить. Ты спросил — я ответил. Надеюсь, ты не обидишься, добрый сэр.

— Говорят, слова не убивают, — ласково прошипел Робби, — Так это неправда. Иногда они могут укоротить жизнь. Ты не проживешь долго, ублюдок. Ровно столько, чтобы увидеть, как я стану Властителем.

На это Дэнни только безмятежно пожал плечами, мимолетно поморщившись от боли в ребрах. Я подумала, что несколько из них сломаны, и почувствовала под ложечкой противный холодок. Верно, что совсем ничего не боятся только люди, напрочь лишенные воображения.

— Я слышу то, что никто не посмел бы сказать у трона законного государя. Эй, лорд, а ты уверен, что это место — твое? — лениво процедил сквозь зубы гигант, стоящий среди своих спутников немного в стороне.

«Эрик Гуннарсон, которого легче пригласить, чем прогнать. Хочет получить свой кусок от нашего пирога», — подумала я, разглядывая шкуры, которые служили ему одеждой, его прозрачные голубые глаза и неимоверно грязные белокурые волосы, стянутые у лба кожаной тесьмой. Этот прихиппованный персонаж смотрелся угрожающе даже среди местных воинов — наверно, так и должен выглядеть настоящий профессионал-наемник.

— Не знаю, как насчет речей этого помешанного, — в тон Эрику презрительно отозвался Робби, — но никто не посмеет усомниться в том, что я и есть Властитель. Слышишь, ты, дикарь? Это говорю тебе я, Властитель Большой Северной Земли.

Мечи как будто сами вылетели из ножен викингов. Вокруг трона сжалось кольцо защиты. Однако не так прост был «специальный гость», чтобы не осознать, что он в проигрышном положении. Повинуясь его знаку, наемники тоже сомкнули вокруг него кольцо, и принялись отступать к воротам.

— Ладно, — непринужденнно проговорил Эрик, — Мы уходим. Встретимся в другой раз, когда силы будут равны. Желаю тебе сдохнуть в забвении, лорд.

— И тебе того же, дикарь, — не остался в долгу Робби, — Так и быть, я разрешаю тебе и твоим людям уйти. Пропустите их.

Перед наемниками образовался живой коридор, по которому они, не размыкая кольца, с животной ловкостью исчезли с наших глаз. Я почувствовала тошноту от внезапной мысли: теперь нет никого, кто хоть в теории мог бы сыграть на моей стороне.

— Вот и все, — мой голос прозвучал в тишине так громко, что все повернулись в мою сторону, — Добавить здесь больше нечего. Вы все слышали волю государя. Его наследник…

— Этот ребенок — сын другого человека, — мой голос выглядел жалкой тенью по сравнению с голосом старухи Дары, возникшей в этот момент на ступенях крыльца.

Она стала как будто выше, и речь ее разносилась, похоже, по всей территории замка.

Колдунья прошествовала мимо толпы вассалов прямиком к трону, на котором выпрямился Робби, вцепившись руками в подлокотники. Его план рушился без остатка, причем в самый последний момент. Я же прислушалась с искренним интересом. Внезапно мне показалось, что Дара вовсе не желает посягнуть на власть — ее интересует лишь восстановление справедливости. И я не ошиблась.

— Я осмотрела младенца, — заявила Посвященная, — На его теле нет ни одной особой метки, кроме…

Ну, конечно, разрази меня гром, как я могла забыть! Крошечное сердечко на левой лопатке малыша, точь-в-точь такое же, как у Дэнни. «Фамильная метка», — сказал он мне тогда. Именно так все и происходит в дамских романах, вот уж никогда бы не подумала, что моя жизнь станет сюжетом для одного из них. И конечно, именно в этот момент я встретилась глазами с Дэнни, и поняла, что он думает сейчас о том же, о чем и я. Но и это было еще не все.

— Благородные господа, вас ввели в заблуждение! — голос Дары, и без того громкий, теперь зазвенел, словно могучий колокол, — Если дитя — наследник Властителя, то Властитель — не тот, кто сидит сейчас на Престоле Великих Королей. Пусть лорд Мэнли пройдет испытание на Кричащем камне!

— Пусть пройдет испытание, — заропотали вассалы, — Пусть докажет, что он и есть Властитель!

Робби, однако, было не так легко запугать. Он величественно поднялся и направился во двор, к предмету испытания. Вот он ступил на него, и я заткнула уши: меня неоднократно предупреждали, что камень, попираемый особой королевской крови, издает оглушительный писк.

Шли тягучие, как патока, мгновения, но камень молчал. Черт, я могла бы и догадаться! Конечно, он молчит. Он и должен молчать, где это видано, чтобы камни кричали! Больше я не могла оставаться в стороне.

— Послушайте меня, благородные господа! — я снова выступила вперед, — Все вы знаете, что меня считают особой королевской крови. Сейчас я докажу вам, что камень не может распознать, кто достоин занять престол, а кто — нет, — и с этими словами я взобралась на камень. Встала на него…и тотчас едва не свалилась на землю.

Камень «закричал». Да еще как, все предупреждения не могли подготовить меня к такой громкости звука, раздающегося откуда-то из середины камня. Должно быть, моя кровь была очень королевской, мрачно пошутила я мысленно, если он так орет. С трудом распрямившись, я поймала насмешливый взгляд Дэнни. «Ну что, королева, — говорил этот взгляд, — не желаете ли вы занять этот спорный престол? На него и так много претендентов, одним больше, одним меньше, что за беда!»

Сперва за моей спиной послышались негромкие голоса, произносящие одно только слово «измена». Слово звучало безобидно и не предвещало поначалу никаких потрясений для окружавших меня людей. Но вместо того, чтобы отзвучать и затихнуть, оно становилось все громче и громче. Из безобидного становилось опасным, затем — грозным, затем заглушило все остальные звуки, рокоча вокруг нас, точно раскаты грома.

Почти оглохнув от «каменного голоса» и воплей вокруг, я шагнула вниз. Шагнула…и не смогла достигнуть земли. Вместо спасительной твердой почвы я угодила в объятия Робби, ледяные и ненадежные, словно зимнее море.

— Не торопись, леди, — голос моего супруга звучал так властно, что я затормозила, и не успела отстраниться, — Ты — мой пропуск за пределы замка. Не шевелись, не то я попорчу твое тело парой шрамов.

Возле моего горла замер узкий клинок кинжала. Замерло и все кругом. Мое сознание, погруженное в мгновенный стресс, выхватывало из окружающего мира лишь эпизоды, крошечные осколки, каждый из которых в обычное время мог надолго лишить меня самообладания.

Джонни, застывший в движении на помощь брату, с лицом, перекошенным от сочувствия ко мне.

Дара, хладнокровно наблюдающая за тем, как вершатся предсказанные ею события.

Дэнни, готовый ко всему, как бы не повернулось дело. Сам он, и его взгляд, гипнотизирующий мое лицо. «Я не могу помочь тебе, не дай же себя убить», — эти слова почти прозвучали вслух, до того явно они читались в его глазах. Я столько заметила за эти короткие мгновения, будто миновали не секунды, а месяцы.

Адаптация в средневековых буднях прошла успешно: о смерти я не думала совсем. Просто отчетливо чувствовала кожей прикосновение металла, и готовилась совершать любые резкие движения, которые могли бы меня спасти.

— Я не собираюсь убивать тебя…если все пойдет, как надо, — сообщил Робби, аккуратно перемещая руку с кинжалом выше по моему горлу.

— Спасибо, благородный лорд, — саркастически выплюнула я в ответ, с трудом проталкивая слова сквозь прижатую к горлу сталь.

«Благородный лорд» прозвучало, как самое грязное ругательство, и я мысленно похвалила себя за математическую точность интонаций. Робби, видно, тоже оценил ее: кинжал в его руке дернулся, и нарисовал тонкую кровавую линию на моей коже.

— Не шути со мной, леди. Я говорю всерьез, — еще бы, я нисколько не сомневалась в серьезности его намерений, скорее — порядочно ее преувеличивала.

— Знаю, — отозвалась я, осторожно сглатывая слюну, — И вовсе не собиралась шутить. Если ты хочешь выбраться отсюда, пойдем. Чем скорее закончится наше общее приключение, тем лучше.

Короткие фразы, которые я произносила, должны были отвлечь его. Я надеялась, что смогу-таки ускользнуть из его железных объятий. Краем глаза я заметила движение в толпе рядом с нами. Люди сэра Эллиота даже после смерти командира продолжали заботиться о моей безопасности. Я подумала, что, наверно, просто вошла у них в привычку, и криво улыбнулась, невзирая на остроту момента.

За те мгновения, что я бессмысленно улыбалась, ситуация переменилась коренным образом. Оказывается, операции по захвату проходят так быстро, что не все успевают это заметить. Я увидела лишь несколько теней, метнувшихся к нам с разных сторон.

Меня во мгновение ока отшвырнуло в сторону, а Робби оказался зажатым в угол двора. Но тут ему на помощь пришел брат:

— Кто верит мне — на помощь вашему сюзерену! — завопил он, бросаясь на прорыв «вражеского кольца».

И с десяток воинов двинулись за ним, на ходу смыкая строй. Я в который раз меланхолично поразилась тому, как быстро вершатся подобные дела. Еще несколько тягучих, будто мед, минут, и Робби «вышел из окружения». Он тоже скрылся за воротами (которые так никто и не подумал закрыть), и круг претендентов на власть сократился тем самым на одну персону.

Только оказавшись на безопасном расстоянии от Робби и его кинжала, я поняла, как близко подошла к собственной смерти. Свинцовый холод мгновенно разлился по телу, в голове осталась одна только пугающая пустота, и никто, кажется, не смог бы добиться от меня никаких разумных действий.

— Идем, люди хотят услышать от тебя правду, госпожа, — Дара не собиралась принимать в расчет мое состояние, и мне просто пришлось покориться.

Совершенно механически я прошагала сквозь толпу обратно в центр двора, и остановилась, безвольно уронив руки. Я не знала, что должна сказать, более того, это импровизированное партсобрание начало раздражать меня не на шутку. Правда, Дара совсем неплохо чувствовала себя в роли парторга.

— Скажи им. Скажи, кто отец Наследника, — задушевно предложила она, кладя руку мне на плечо.

У меня оставалась ровно минута, чтобы прийти в себя. «Давай же, возьми себя в руки…пока тебя не взяли в руки другие», — уговаривала я себя, лихорадочно осматриваясь вокруг.

Среди вдумчивых физиономий, дожидающихся моей речи, выделялось насмешливое лицо Дэнни. Он безмятежно массировал закованные руки, и тоже ждал, что я скажу.

«Ты же знаешь, что я должна сказать… Говорить?..» — постаралась я спросить его взглядом.

После моей жалкой попытки контакта насмешка в его лице зашкалила за критическую отметку, и он молча развел руками, насколько позволила цепь.

На секунду я представила себя кликушей, вопящей во всю ивановскую: «Это он! Он!» Уж кем я ни за что не хотела выглядеть, так это истеричкой. Однако тяжелый ком горючих слез намертво застрял в горле — ни туда ни сюда. Все, на что я оказалась способной — молча указать на Дэнни. Мне показалось, что в этот момент Дара вздохнула с облегчением. Сам Дэнни только покачал головой с шутливой укоризной. «На что ты обрекаешь меня, жестокая!» — явственно читалось в его взгляде. Это легкомысленное существо, живущее лишь в своем мире, абсолютно не представляло себе, во что ввязалось с моей легкой руки.

Парадоксальный ум Посвященной нашел именно те доводы, которые без возражений склонили бы на нашу сторону и куда более изощренных противников.

— Если этот ребенок — сын и наследник Властителя, стало быть, его отец — Властитель? — задала она как будто совершенно бессмысленный вопрос.

Я просто замерла на месте, будто меня пригвоздили к стертым камням двора: надо же придумать такой простой и такой безотказный ход! Обратная логика дала прекрасный результат — немного демагогии, немного личного обаяния, и аудитория полностью оказалась в руках Дары.

Вокруг воцарилось напряженное молчание. Народ ждал, когда им в руки упадет готовое решение. Они доверяли нам — и ждали, что мы не обманем их доверия.

— Если отец этого ребенка — Дэнни Бликхерст, стало быть, он и есть…

Она даже не договорила. Последние слова утонули в приветственных криках.

— Слава!

— Слава Государю!

— Слава наследнику!

В первый раз за все время я почувствовала острое желание перекреститься. Пронесло… И как раз в этот момент поймала острый взгляд отца Уорвика. «Все приходят к Господу рано или поздно, так или иначе…» — вспомнила я его убежденные слова.

Едва отзвучали приветственные крики, на всех нас опять повела наступление вязкая, душная тишина. И в наступившей тишине явственно прозвучал шелест пастырской одежды: отец Уорвик величественно направился к Дэнни, с которого слуги уже сноровисто стаскивали цепи.

— Опустись на колени, сын мой, — невозмутимо произнес святой отец, — Свершилось — Господь прощает тебе все прегрешения. Опустись же на колени, я благословлю тебя.

Я изумленно следила за молниеносным поединком их взглядов, В результате которого Дэнни все же опустился коленями прямо в жидкий снег и терпеливо снес божье благословение.

«Политики…» — возмущенно — или восхищенно? — подумала я.

Я даже не могла решить, кто из них проявил больше иезуитской изобретательности: святой отче, так легко принявший обратно в лоно истинной церкви страшнейшего, по его словам, отступника, или сам отступник, выказавший подчинение религии, которой на самом деле вовсе не признавал.

Народ, впрочем, был доволен. Зрелищ он получил предостаточно — я мысленно прикинула, сколько новых легенд родится после событий этого судьбоносного дня, и тихо засмеялась.

— Если бы тебя короновали так внезапно, ты бы не смеялась, не так ли, госпожа? — услышала я голос Дэнни.

В его интонациях я расслышала даже некоторую обиду — ну еще бы, свалить такое на его безответственную персону…Любой из присутствующих мужчин благодарил бы всех богов сразу за подобное везение, но только не он. И по закону подлости, «везение» свалилось именно на него.

— Вряд ли это можно считать подарком судьбы, — задумчиво отметил Дэнни, — Хоть надорвись я в имперских амбициях, мне все равно не выбраться из тени Властителя. Ты сама знаешь, госпожа, что я неспособен к созиданию. Скорее я склонен предоставить каждого его судьбе, а это не тот принцип, что укрепляет большие государства.

— Ничего, — саркастически ухмыльнулась я, — займешься сначала идеологией…ну, тем, во что людям необходимо верить. Если уж тебе так не нравится христианство… Но в общем-то, и его вполне можно поставить на службу монаршим надобностям. Отец Уорвик поддержит тебя, вот увидишь.

— Они все поддержат меня. Теперь, когда все устроилось, никто не захочет ничего менять, — проницательно изрек он, — Разве что, может, Мэнли да его братец… Но и они не станут упираться долго. Они потеряли свой шанс.

— А что помешает им снова попробовать? — с любопытством осведомилась я.

Он как-то печально усмехнулся.

— У них же больше не будет тебя, госпожа. Дело не в том, что ты способна принести мужчине дитя. Просто рядом с тобой не страшно даже перед лицом смерти. Если бы ты осталась рядом со мной сейчас, я был бы счастливейшим из смертных. Но ты ведь не останешься?..

Ледяной ветер, которого до сей минуты я совершенно не замечала, пробрал меня до костей. Он не шутил. Не смела шутить и я.

— Нет, — я помотала головой, и на подгибающихся ногах проследовала в замок.

Он не пытался удержать меня. Но смотрел мне вслед, как тогда, со стены своего замка. Мне жег спину его взгляд, и все-таки я не оглянулась. Перед моими глазами в это время лежала длинная дорога, конец которой терялся за горизонтом. По ней я должна была пройти одна.