15. Смена состава

Если бы все тайны, известные мне, были такими же невинными! Увы, в этом длинном списке преобладали тайны грязные и опасные для жизни.

Замерев в узкой нише, я напряженно прислушивалась к разговору. Ничего нового о своем муже я узнать уже не могла, а вот о планах заговорщиков — сколько угодно.

— … ты уверен, что иначе поступить нельзя? — голос Джонни звучал глухо и неуверенно.

Если бы месяц назад мне сказали, что этот образец решимости и отваги способен говорить таким тоном, я бы просто не поверила. Но детская игра в подслушивание сделала свое дело — я уже ничему не удивлялась, просто ловила информацию и запоминала ее накрепко.

— Сделаем, как решили, — твердо заявил Робби, — Завтра здесь будут люди Эрика, и тогда…

— Ты позвал Эрика? — в голосе Джонни еще поубавилось решимости, но зато добавилось страха, — Эрик Гуннарсон — из тех, кого легче позвать в гости, чем отправить восвояси.

Зато у Робби решимости хватило бы и на десятерых.

— Мы справимся с ним, — сказал он, — после того, как он поможет нам справиться с нашими…противниками.

Он пока не мог еще назвать своего сюзерена врагом, но уверенно двигался по пути, в конце которого маячила самая обычная измена. Мне вдруг стало так противно при мысли, что я жена этого лживого отродья, что я сплюнула себе под ноги от избытка чувств. Я не хотела предпринимать ничего для спасения собственной шкуры. Черт возьми, в этой странной эпохе легче было сохранить честь, чем жизнь!

Единственно разумный способ устраниться от действительности представился мне очень скоро. Робби так настороженно косился в мою сторону, что я решила поместиться под домашний арест. Заточение это было почти добровольным.

— Лучше запри меня, — хладнокровно заявила я Робби, когда в десятый раз поймала на себе его задумчивый взгляд, — Тебе будет спокойнее, господин мой.

В этом обращении крылся термоядерный заряд сарказма, которого мой супруг, понятно, не заметил. Возможно, потому, что не захотел. Однако моим советом он воспользовался в тот же вечер. У дверей нашей общей опочивальни я обнаружила двоих воинов, которые со смущенным и скованным видом переминались с ноги на ногу.

— Не стесняйтесь, ребята, — сказала я, скрываясь за дверью, — Будемте молиться, чтобы не вам пришлось меня прикончить.

Они одновременно вздрогнули. Моя шуточка показалась им, видно, слишком черной.

Дни я коротала за внезапно проснувшейся склонностью к шитью. Невесть откуда вылезло это умение превращать кусочки шелка и шерсти в распашонки и штанишки для новорожденного. Меня никто не навещал несколько дней, пока однажды, прямо посреди ночи, в мою импровизированную камеру не ворвалась Ариана.

— Сидите, — сурово констатировала она.

— Сижу, — подтвердила я, не испытывая ни капли стыда или страха.

У меня была своя жизнь, и, видит бог, никого я не хотела в нее впускать. Ариана, однако, была другого мнения о моей частной жизни.

— Отец Уорвик благословил меня на этот визит, — произнесла она без тени улыбки, — И велел кое-что передать вам.

— Вот как? — саркастически усмехнулась я, — И что же вы мне скажете, леди?

Тут она без всякого стеснения устроилась в кресле напротив меня.

— Он велел передать, что Проклятого Дэнни схватили люди Лорда Роберта. И что Властителю угрожает опасность. Настоящая опасность — он сказал, что вы поймете.

Я мрачно кивнула. Конечно, я понимала, о чем он. Только вот поделать ничего не могла ни в одном из обоих случаев, как бы мне этого ни хотелось. Странно, что именно ее святой отче избрал вестником…Хотя, если вдуматься, сейчас она выглядела идеальной иллюстрацией его утопических идей. И он не мог не питать к ней теплых чувств.

При мысли о том, кем она была и во что превратилась, я испытывала чувство легкого недоумения. Все потому, что сама счастливо избежала (ну, или почти избежала) соблазна стать частью какой-либо эпохи.

Как бы там ни было, но я не хотела больше знать ее.

— Благодарю вас за сведения, что вы потрудились доставить мне, — никогда в жизни ни с кем я не говорила так отстраненно и высокомерно, — Но сейчас прошу вас покинуть меня. Я утомлена, и хотела бы остаться одна.

В ее глазах промелькнуло что-то, возможно, тень воспоминания, но больше она ничего не сказала. Встала, едва наклонила голову и скрылась за дверью.

Венцом «ночи посещений» оказался липовый отец моего ребенка. Надо было видеть победоносную физиономию монаршей персоны, когда его кресло вплыло в мою «темницу».

Я поспешно отложила рукоделье и поднялась… По-моему, он не заметил моего поклона. Но я посмела заговорить первой — так была удивлена.

— Что привело вас ко мне, государь? — риторический вопрос, ответ на который я отлично знала, тоже остался без ответа.

Он не желал тратить ни минуты нашего общего времени. У нас и без того оставалось его совсем немного.

— Мой наследник (сколько великолепной насмешки звучало в его словах!) скоро будет под охраной двигаться по пути в один из моих замков. Собирайся, леди.

Я фыркнула с плохо сдерживаемой яростью:

— Господь милосердный, я-то зачем понадобилась вашей милости? Я сделала свое дело, как ни старайся, больше никакой пользы из меня не извлечь. Оставьте меня заложницей супруга, и поступайте с наследником, как вам угодно, государь.

Его ответный смешок был куда более миролюбивым.

— «Оставь меня наедине со смертью»? Никогда бы не подумал, леди, что ты так уж торопишься с ней повстречаться. Не спорь со своим сюзереном. Собери самое необходимое, времени нет совсем. Я жду.

И повинуясь его знаку, дюжие носильщики водрузили кресло в углу комнаты. Властитель выпрямился, и приготовился наблюдать за моими сборами. Похоже, он собирался даже поучаствовать в выборе платьев, лишь бы я не затягивала этот процесс.

Монаршая воля его была поистине непреклонна. Не в силах сдержаться, я расхохоталась прямо в его насмешливое лицо.

— Государь, ты свободен. Со мной совсем другое — у меня множество личных обяза…э-э…обетов, которые я должна исполнить во что бы то ни стало.

Похоже, я нашла верные слова.

— Что ж, — выговорил он, сдвинув брови, — Хорошо. Если тебя что-то держит здесь — оставайся. Но здесь опасно. Позволь хоть оставить тебе пару верных людей для охраны.

— Благодарю за заботу, государь, — отвечала я с достоинством, — но мне не нужна помощь. Если мне суждено выбраться, значит, так тому и быть. Если нет — на это тоже воля высших сил. Что проку спорить с ними?

Он кивнул с выражением крайнего одобрения на лице.

— В тебе точно есть кровь королей, женщина. Жаль, что ты не воин. Хотя…может, только поэтому ты до сих пор жива.

Мы переглянулись и обменялись короткими, мрачными смешками.

Властитель махнул рукой, и его кресло выплыло за порог. А я осталась выстраивать линию поведения. Причем, королевская кровь во мне в это время молчала.

Однако в одиночестве я пробыла недолго. Меня снова начали одолевать посетители. Еще не наступил рассвет, как на пороге моей опочивальни возник Джон Мэнли, с видом крайне смущенным и растерянным.

— Вам известно, что случилось? — его вопрос был чисто риторического свойства.

Понятно, сидя под замком, знать я ничего не могла. Единственно доступные мне сведения поставляли няньки Наследника, но все они касались питания и стула новорожденных младенцев, а отнюдь не политических коллизий, происходящих снаружи.

— Неизвестно, — односложно ответила я, не отрывая глаз от вышивки.

Мне особенно удавалась гладь, и я размещала ее повсюду, где это было возможно. Крошечную распашонку уже украшали два букетика фиалок, три бантика и охранительная руна. Я сделала с десяток стежков, прежде чем подняла на Джона глаза.

Он молча следил за моей работой, и выражение лица его было каким-то…опрокинутым. Тут я поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Властитель мертв, добрая госпожа, — в безличной вежливости Джона затаилось отчаяние.

Что бы он ни говорил, как бы ни поддерживал братца в его устремлениях, утратив вождя, он испытывал ужас. Ужас раба, оставшегося без господина.

Лоскуток с вышивкой в моих руках внезапно стал свинцово тяжелым. Я же знала, что здесь должно произойти нечто…Но именно этого не должно было случиться, ни за что…

— Этого не может быть, — механически произнесла я, стараясь осознать невозможное.

Мне предстояло разрешить загадку: кто же, черт возьми, будет править дальше, если государство в целости и сохранности, а государь уже заплатил жизнью за все, что успел. «Кто?» — вот вопрос, ответ на который я обязана была узнать во что бы то ни стало.

Если бы я заранее знала ответ — ни за что не смолчала бы. Но в ту минуту сказать мне было еще нечего.

— Он даже сказал мне…

— Что бы он ни сказал тебе, женщина, — отказался от формальностей Джон, — теперь это не имеет значения. Он мертв, и его престол достанется сильному…или тому, кто окажется быстрее.

Произнеся это вслух, он понял, что действительно должен поспешить. Торопливо мне поклонился и исчез за дверью.

Я смотрела на аккуратные стежки вышивки, медленно приходя в себя. У Робби имелось все, чтобы обштопать судьбу, и выйти победителем в затеянной так давно авантюре. В его руках был наследник, и была сила, и сознание собственной правоты — безупречный набор шансов на победу.

Устранившись от развития интриги, я ничего не выиграла: события, не спросившись, опять раскручивались все быстрее, захватив в этот водоворот и меня.