Глава 17

После работы Артем везет меня домой на своем минивэне. Мне дико неудобно, что приходится нагружать его дополнительной работой после тяжелого дня.

Сев в машину, я пытаюсь отложить съемку.

— Давай в другой день или в выходной. Есть же у тебя выходные? — спрашиваю без особой уверенности.

Но этот упрямец и не думает ничего переносить.

— Не люблю откладывать дела, — бросает с насмешливой улыбкой и перекидывает через меня ремень безопасности.

Пристегнувшись, я утыкаюсь взглядом в ночную набережную и стараюсь не думать о предстоящей фотосессии.

Изучаю фасады домов, знакомые улицы... запрещаю себе даже коситься в сторону водителя.

«Это просто съемка! Ничего личного!» — повторяю мысленно несколько раз. Но стоит глянуть на руки, сжимающие руль, становится не по себе.

Мне жарко от одного вида этих длинных пальцев. Неуютно в просторной, чистой машине. А то, что творится в голове... это трудно описать.

Я как неопытная девчонка на первом свидании. Не знаю, как себя вести, что говорить и чего ожидать.

***

Алиса открывает дверь с Софией на руках — сонной, теплой, пахнущей детским кремом. Бережно вручает мне это сокровище. И тут же принимается надевать на здоровую ногу модную розовую кроссовку.

— Так, отчитываюсь. Зайка поела, покупалась, почти уснула, — рапортует на ходу наша чудесная няня.

— Останься, пожалуйста. Поужинаем, — шепчу, прижимая малышку к груди. — Сейчас еще твой брат подойдет. У меня есть вкусная паста и замороженные тефтели. Достаточно разогреть.

— Звучит вкусно. К сожалению, придется отказаться. Мама просила присмотреть за близнецами. У них с папой сегодня какое-то мероприятие.

— Хотя бы на чай...

Кажется, я готова умолять ее — не оставлять меня наедине с братом. Детский сад какой-то! Но Алиса уже хватает куртку и хромает к лифту.

После ее ухода в квартире сразу становится тихо.

София лениво открывает глазки, словно хочет убедиться, что это свои. Сладко зевает и тут же засыпает.

— И ты предательница, — я укладываю это чудо в кроватку. Укрываю розовым пледом и включаю ночник.

Не успеваю помыть руки, как в прихожей появляется Артем. Заходит, как к себе домой. Привычно снимает куртку и сразу же начинает закатывать рукава, будто собирается что-то чинить.

— Начнем? — говорит он, доставая телефон.

Все еще не осознавая, на что решилась, я иду в спальню и открываю шкаф с «богатством».

В свете ночника долгую минуту рассматриваю свое добро. Заставляю себя надеть хоть что-нибудь. Не позориться перед Артемом, который отложил все дела и ждет сейчас в коридоре.

Решиться адски сложно. Но я все же ныряю в проклятый шкаф и снимаю с плечиков платье цвета пыльной розы.

На то, чтобы переодеться, уходит буквально пара минут. Стараясь не запутаться в темноте, я осторожно застегиваю пуговицы, завязываю тонкий поясок и, надев подходящие туфли, выхожу к Артему.

— Вот, — растерянно развожу руками. — Первый лот, — вымученно улыбаюсь.

— Красивое... — Артем опускает руку с телефоном и, словно забыл, зачем приехал, делает шаг вперед.

— Мне кажется, трех снимков будет достаточно, — нервно сглатываю. — Без деталей, — шепчу, пятясь к противоположной стене.

— Да, точно... — замирает мой фотограф. — Должно хватить.

С шумным выдохом он отходит назад и делает первый кадр.

— А теперь боком, — озвучиваю я, поворачиваясь.

— Готово, — хрипит Артем. — Можешь стать спиной.

Вроде бы обычный приказ. Даже просьба. Никакого подтекста, но вся моя смелость вдруг куда-то испаряется.

На негнущихся ногах я поворачиваюсь задом и внезапно ощущаю себя голой. Без платья, без туфель, без белья... доступной и беззащитной. Будто нет вокруг огромного города, не спит за стенкой София и не ждет вечернего звонка в далекой Италии Лиза.

Пока мучаю себя этими странными мыслями, Артем успевает сделать нужный снимок.

— Готово, давай следующее, — тихо произносит он. И в тот же момент я резко срываюсь в спальню.

Закрыв за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной и несколько секунд просто стою. Вспоминаю, как нужно правильно дышать. Вытираю влажные ладони о подол платья. И с ужасом смотрю на шкаф.

А что, если выбросить все это или отдать Алисе? Продаст — так продаст. Не продаст — тогда на мусор. И никакой больше пытки телефоном. Никаких поворотов на камеру, бархатного шепота и горячих взглядов.

Эта мысль искушает так сильно, что я готова попросить у Артема прощения и откупиться тефтелями.

Соблазн так силен, что я уже опускаю дверную ручку. Откашливаюсь, чтобы сказать: «Закончили». И лишь из-за упрямства останавливаюсь.

Ругая себя, снимаю с вешалки следующий наряд — тонкую белую блузку с такими же брюками. И начинаю переодеваться.

Вторая съемка мало отличается от первой. Напряжение разливается в воздухе невидимой дымкой, сжимает легкие и мешает нормально соображать.

Я как робот выполняю все приказы Артема. Вращаюсь, меняю позы и держу спину. Плавлюсь от его взгляда сквозь экран мобильного. И снова убегаю после короткого «Снято».

Не представляю, как буду выживать дальше. Однако на третьем комплекте что-то меняется.

Артем больше не смотрит поверх мобильного. Не тратится на «пожалуйста» и «давай». Вместо этого он быстро, без пауз делает свою работу и отправляет меня в спальню менять одежду.

После этого выхода мне становится невыносимо стыдно.

Не за платье, не за шкаф с дорогими тряпками из прежней жизни. А за себя. За потные ладони и за то, что думала всякие глупости и боялась невозможного.

С чего я вообще взяла, что могу заинтересовать его как женщина? Как могла подумать, что в свои тридцать девять могу затмить красивых молодых девчонок или заставить забыться?

От этих вопросов на душе становится грустно, но одновременно мне легчает. Внутри словно разжимается какая-то пружина.

Больше не переживая о том, куда спрятать руки, я равнодушно меняю наряд. Позволяю Артему сделать нужные кадры. Ничего не жду и не отвлекаюсь.

Оставшаяся часть съемки идет легко, почти механически. Комплект за комплектом, выход за выходом. Пять минут на смену одежды, минута на съемку. И так много раз по кругу, пока мы не доходим до особого «лота».

Последним в шкафу висит красное шелковое платье на бретелях. Слишком откровенное для ресторана и слишком закрытое для постели.

Кажется, я купила его пять лет назад, чтобы порадовать Игоря. На тот момент наш брак переживал второе дыхание, и мы постоянно искали — чем друг друга удивить.

Конец своей затеи я почему-то не помню. Не удивлюсь, если вместо романтического вечера у меня внезапно нарисовалась форс-мажорная командировка. Или Игоря внезапно вызвали в офис.

С тех пор платье так и висело. С биркой. В отдельном целлофановом чехле. Новое и забытое.

Не дав себе времени на раздумья, я быстро избавляюсь от чехла и надеваю его. Не глядя в зеркало, на ощупь расправляю складки, прячу бретельки бюстгальтера и выхожу в коридор.

— Это последнее, — радую Артема.

Только тот почему-то не радуется. Будто телефон неожиданно стал тяжелым, он поднимает его двумя руками и... опускает.

— Что-то не так? — суетливо осматриваю себя. — Какая-нибудь нитка? Или складка?

Моргая, смотрю на фотографа и жду ответа.

— Все... нормально, — хрипит совсем тихо. И делает первый кадр.

— Оно с ценником, — мой голос тоже садится. — Как думаешь, его нужно отдельно сфотографировать?

Поворачиваясь боком, кошусь на Артема.

Он резко, словно злится, проводит ладонью по волосам. Шумно выдыхает. И цедит сквозь зубы:

— Сделаю. Просто стой.