Глава 22

Сев на кровать, я делаю медленный вдох, такой же спокойный выдох и перезваниваю дочке.

— Мама, привет! — Лиза машет мне рукой по видеосвязи. — Привет, моя малышка, — посылает воздушный поцелуй Софии. — Как вы там?

— Здравствуй. Мы хорошо. Да... Все хорошо, — путаюсь в словах.

— Хорошо — это не ответ. Хочу подробности! — потирает руки.

— Да какие у нас подробности? Так, суета. Подгузники, смеси и быт.

— И от быта так глаза сияют? — хитро сощуривается дочка.

— Это просто день удачный выдался. И погода наладилась. — Оглядываюсь на окно. За стеклом темно, но в свете фонарей видно, как ветер гнет ветки.

— А я читала, что у вас там штормовое предупреждение.

— Ну... относительно наладилась.

— А у этой погоды, случайно, нет имени? — в голосе дочери появляется игривая интонация.

— Лиза, нет, ну ты что...

— Мам.

— Лиза, прошу тебя.

— Ладно, — смеется она. — Тогда расскажи про подработку. Ты говорила, что нашла что-то.

— Да. Нашла на пару часов, ничего серьезного. За Софию не волнуйся, с ней... — нервно сглатываю, — наша соседка.

— Соседка, значит. Ну, хорошо, — по лицу дочки расплывается улыбка.

— Что-то не так?

Чувствую, как леденеют руки. Проклятая ложь дается с таким трудом, что трудно усидеть на месте. Даже не представляю, как Игорь умудрялся несколько месяцев водить меня за нос. Тут после одной минуты разговора хочется выложить все, как есть, и начать каяться.

— Мам, ты же честная. Не мучай себя, — Лиза читает меня как открытую книгу.

— Родная... — до боли сжимаю пальцы и кусаю щеку.

— Мамулечка, — Лиза переходит на шепот. — Я знаю. — Подмигивает мне в камеру.

От шока я теряю дар речи. Как глупая, выпрыгнувшая из воды рыбешка, испуганно ловлю ртом воздух. И лишь спустя несколько мгновений хрипло спрашиваю:

— Что именно ты знаешь?

— Все, — кивает. — Тема мне позвонил еще две недели назад. Отругал за то, что я молчала о Софии. Орал так, что ухо несколько дней болело.

— Он тебе позвонил? — повторяю медленно.

— Ага. И попросил не торопить тебя с признанием. Рассказал, что ты заболела и вообще тебе сейчас не до разборок.

Я опускаю голову на грудь и дергаюсь от рвущегося изнутри смеха.

Отлично соврала! Титул «Лгунья года» точно мой.

— Ты зря смеешься. Знала бы, как мучительно было молчать, — с улыбкой возмущается Лиза. — К тому же Тема так переживал о тебе...

Она откидывается на спинку кресла и закатывает глаза.

— Да, он очень заботливый, — облизываю пересохшие губы. — Хороший парень. Софии повезло с отцом.

— Мам. — Лиза смеется. — А помнишь, я говорила, что если уходить в отрыв, то только с таким, как Тема?

— Да...

— Мое мнение не изменилось!

— Родная, что за намеки?!

Я из последних сил держусь за образ идеальной мамы. Перед глазами мелькают свежие картинки, как Артем вылизывал меня в душе, как заставил орать на весь дом от сумасшедшего оргазма.

И одновременно мне страшно!

Приличные матери не занимаются сексом с парнями своих дочерей! Они не просят «еще», не царапают спины и не мечтают о повторении.

— Да он с первой вашей встречи на тебя запал! — весело отмахивается дочка.

— Не сочиняй, — прижимаю ледяные ладони к горящим щекам.

— Я тебе клянусь! Мне даже показалось, что во время нашего прощания он больше о тебе переживал, чем обо мне. Жалел, что больше не будет повода увидеться.

— Лиза... ну как ты можешь?

— Если тебе нужно мое разрешение, то я его даю! Нет, даже не даю, а настаиваю! — серьезно произносит Лиза.

Смахивая с ресниц подступившие слезы, я отворачиваюсь от камеры. Кажется, на сегодня я дошла до своего предела и физически, и эмоционально.

Однако выреветься и отмолчаться мне никто не позволяет.

— Привет, Лиза, — здоровается из-за моей спины Артем.

— Привет, Тема, — дочка машет ему рукой, как лучшему другу.

— Не смущай ее так! — кивает в камеру мой защитник.

— Да я все! Больше не буду! — округляет глаза эта заговорщица.

— Вот и молодец. — Он ставит передо мной кружку с черным чаем. И снова поднимает взгляд на экран. — На съемках все нормально? Голову больше никто не дурил?

— Я сделала все, как ты сказал! Послала этого придурка фотографа в задницу и... О чудо! Никто меня не уволил.

— В следующий раз не тяни. Шли сразу!

Я даже и близко не в курсе, о чем они разговаривают. Какой еще фотограф? Что вообще произошло?

С удивлением кошусь на этих двоих и все сильнее чувствую себя не в своей тарелке.

— Слушаюсь, отчим! — театрально берет под козырек моя девочка.

— Ну все, я пошел, не мешаю.

Артем выпрямляется и поворачивается назад в кухню. Уходит как ни в чем не бывало. Будто для него в порядке вещей готовить мне чай, давать советы моей дочке и получать в ответ... отчим.

— Мам, — говорит Лиза напоследок. — Он давно по тебе сохнет.

— Хоть помнишь, какая у нас разница... — запинаюсь. Не могу произнести «в возрасте», словно это какое-то запретное словосочетание.

— Ну и что? «На всю жизнь» у тебя уже было с папой. Сама знаешь, чем закончилось.

— И все равно. Он такой... — оборачиваюсь к кухне.

— Не сдерживай себя. Будь счастливой, сколько можешь. Ты это заслужила, как никто другой.