Глава 36

Ресторан, в который пригласил нас Воложин, один из лучших в городе. Тот самый, в котором двадцать два года назад Игорь делал мне предложение.

Даже и не верится, что это было так давно!

В большом зале на втором этаже сегодня закрытое мероприятие. Столы с белыми скатертями, шампанское в ведерках со льдом, живая музыка. Журналисты с диктофонами и фотоаппаратами. Боссы из главного офиса и Лена в платье цвета чайной розы.

Это совсем не та публика, к которой привык Артем, но благодаря нашим вчерашним стараниям он смотрится равным. Высокая, широкоплечая фигура в темно-синем костюме так и притягивает к себе внимание женщин. А его уверенная осанка и прямой взгляд заставляют мужчин расправлять плечи и выпячивать грудь.

— Ты сегодня звезда, — шепчу я ему, поправляя свое бирюзовое платье.

— Звезда цирка! Чувствую себя клоуном, — также шепотом произносит он, протягивая руку Воложину.

— Артем, приветствую, — тот быстро здоровается с моим спутником. — Маргарита, — целует мне руку, чуть задерживая ее в своей.

— Рада вас видеть, — натягиваю на лицо дежурную улыбку.

— А уж как я тебя! Ты сегодня особенно хороша.

— Благодарю, Борис Аркадьевич, — специально называю его по имени и отчеству, чтобы хотя бы словами увеличить между нами дистанцию.

— Артем, поздравляю. Это ваш день, можно сказать «звездный час», — словно ничего такого и не было, Воложин быстро переключается на моего спутника. — Пойдемте, я представлю вас гостям. Здесь многие бывали в прежнем ресторане. Уверен, они захотят узнать о ваших грандиозных планах.

Кивая боссам и журналистам, Борис ведет нас сквозь пеструю толпу. И все время то касается рукой моего локтя, то ненавязчиво кладет ладонь на поясницу, то смотрит на меня так внимательно, что вспыхивает кожа.

В целом ничего особенного — обычная, забытая за последние полгода вежливость. Умом понимаю, что не нужно ни о чем волноваться. Но на душе все равно неспокойно.

— Я ему сейчас руку сломаю, — после очередного «галантного жеста» рычит на ухо Артем.

— Расслабься, — шепчу ему, когда мы остаемся на секунду одни у столика с шампанским.

— Он трогает тебя.

— Он просто вежлив.

— Угу.

Артем берет два бокала. Один протягивает мне. И в этот момент к нам подходит симпатичная, фигуристая журналистка с диктофоном и просит у Артема короткое интервью.

Обреченно вздохнув, он уходит с ней к окну. А я невольно засматриваюсь на них обоих — молодых, красивых. И тут же, неожиданно для самой себя вспоминаю о вчерашнем звонке Лизы.

Впервые за долгие месяцы моя девочка даже не пыталась казаться сильной и счастливой.

— Привет, мам, — произнесла она устало. И мне тут же захотелось взять билеты на самолет и рвануть к ней.

— Привет, родная, — я постаралась говорить спокойно. — Что-то случилось?

— Да нет... Просто работы много. Хочу с Темой обсудить кое-что, а он не отвечает. Уже три дня пишу.

— Артем сейчас занят. Он договаривается с банком о кредите. Хочет открыть ресторан, — начала выгораживать его я, стараясь не думать, как все эти дни мы или работали, или занимались любовью, или мечтали о счастливом будущем в нашем ресторане.

— Я понимаю. Но мне срочно нужен совет, — Лиза вздохнула. — У меня тут проблемы с новым агентом. Он хочет, чтобы я участвовала в пяти проектах одновременно, а я уже не тяну такую нагрузку.

— А может, попробуешь поговорить с папой? — осторожно предложила я. — У него большой опыт в управлении.

— Нет, мам, — поморщилась моя девочка. — Я не хочу общаться с папой. В последнее время он способен говорить лишь о проблемах с новой женой и бессонных ночах с малышом. Часами ноет, как ему плохо. И обижается на тебя, что ты не хочешь его выслушать.

От такого ответа я совсем растерялась.

— Ты можешь обсудить проблему со мной, — предложила единственное, что пришло в голову.

— Нет. Лучше с Темой! Здесь нужен мужской совет. Он лучше поймет. Скажи ему, пожалуйста, чтобы связался со мной, — попросила Лиза. — Мне очень нужно поговорить.

— Скажу, родная.

— Спасибо, мам.

Мы попрощались, и я еще долго сидела напротив потухшего экрана ноутбука. Думала о том, какая она у меня одинокая там, в чужой стране. О том, что я трусливо боюсь ее возвращения домой и жизни... втроем.

***

— Маргарита, не желаешь попробовать закуски? — мягкий тон Воложина возвращает меня в реальность. — Местный шеф-повар готовит потрясающие тарталетки с тунцом. На один укус.

— Да, спасибо, — беру одну из его рук и запиваю шампанским.

— Вкусно? — Воложин стоит совсем близко. Гораздо ближе, чем нужно.

— Вы правы. Шеф-повар замечательный.

Нужно отойти. Увеличить между нами расстояние до «приличного». Но перед глазами все еще стоит грустное лицо дочки. А коварный внутренний голос начинает нашептывать слова Анны Сергеевны:

«Артем не отпустит вас по своей воле. У него не будет других женщин, не будет других отношений, не будет больше детей».

«А ваша дочь? Вы о ней подумали? Она ведь наверняка вернется».

Беру с подноса бокал, чтобы хоть чем-то занять себя. И с тревогой замечаю, как трясутся руки.

— Марго, тебе нехорошо? — Воложин внимательно смотрит на меня.

— Нет-нет, все в порядке. Просто задумалась.

— Если позволишь, у меня к тебе один вопрос.

Он чуть наклоняется ближе. Интимно кладет ладонь на мою спину. И в этот момент я замечаю Артема. Не обращая внимания на удивленную журналистку, которая явно еще не закончила интервью, он решительно идет к нам.

— Извините, — резко бросает Борису. — Мне нужна Маргарита.

Берет меня за локоть и уводит.

***

— Что ты творишь? — шепчу я, едва он закрывает за нами дверь в туалетную комнату.

— Этот Воложин меня уже достал! — Артем прижимает меня к стене. Обхватывает ладонями бедра и, склонившись, скользит губами по шее. — Не могу смотреть на то, как он тебя тискает.

— Борис всего лишь старается быть галантным, — упираюсь ладонями в каменную грудь.

Разум кричит: «Оттолкни! Вас ждут!», а тело тает и требует большего.

— Ты уже ешь с рук этого индюка.

Его пальцы с такой силой впиваются в мою кожу, что становится больно.

— Ты слишком остро все воспринимаешь. — Толкаю изо всей силы. И освободившись, начинаю отчитывать, как маленького: — Артем, послушай. Это все устроено для тебя. Знаменитости, журналисты, боссы из главного офиса. Они дают деньги и создают тебе имидж. Для нашего дела все очень важно. Это не открытие новой забегаловки. Чем больше важных людей будут знать тебя в лицо, тем больше солидных клиентов получит твой ресторан.

— Прости, я завелся. — Мужские ладони стекают по моим бедрам вниз, больше не держат. — Мне физически больно смотреть на то, как он тебя лапает. Пелена перед глазами стоит.

Наверное, нужно его обнять, успокоить, но меня трясет. Сделав шаг назад, я обхватываю руками свои плечи и задираю подбородок.

— Воспринимай это как работу. Как очередных чиновников из санстанции.

— Жаль, от этих не откупишься, — хмыкает с досадой.

— Потерпи еще часик. Вряд ли все продлится дольше.

— Если бы мог, я бы ушел прямо сейчас. Даже не представляешь, как я соскучился по фудтраку и нормальной одежде.

— Раз ты решил быть ресторатором, нужно привыкать к этой. К дорогим костюмам, к хорошей обуви и к общению с такими людьми, как сегодняшние гости. Это твой новый круг!

— Стать как этот твой Борис? — улыбка Артема превращается в оскал. — Может, ты соскучилась по прежней жизни? По шампанскому с устрицами? По мужчинам в дорогих костюмах?

— Тебя несет! — делаю еще шаг назад.

— Тогда скажи, что я ошибся, и вся эта бутафория тебе и нафиг не нужна.

Я открываю рот, чтобы ответить «нет». Но перед глазами снова Лиза. Ей нужно срочно поговорить с ним. Она уже три дня ждет звонка. И даже отец не заменит ей Артема.

— Да. Я соскучилась по такой жизни, — произношу медленно.

В глазах Артема темнеет.

— Понятно.

— Артем...

— Нарядила меня, — выплевывает он. — Сделала ряженым. Хотела, чтобы я стал таким же пижоном, как твой бывший. А я не такой. Я другой. И никогда не стану надутым «костюмом».

Он стягивает с себя пиджак. Бросает его на мраморную раковину.

В груди что-то болезненно рвется. Хочется крикнуть: «Я люблю тебя. И ты нравишься мне именно таким — без костюмов, без галстуков и без ресторанов. Гребаный шалаш оказался в сто раз лучше, чем царская жизнь во дворце».

Хочется встряхнуть его и надавать себе по щекам. Но слова застревают в горле. А руки сами тянутся к проклятому пиджаку.

— Надень, — говорю тихо. — Мы еще не закончили.

Будто не узнает, Артем смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Берет пиджак. Накидывает его и выходит, не сказав больше ни слова.