Глава 39. Аделина

— Гоу трахаться, получается? — произнесла в спину стоящего передо мной Андрея. — Расчехляй, Андрюшенька, душеньку. Бабушке правнуки нужны. Круто вы это с ней, конечно, придумали.

Андрей шумно выдохнул, ещё секунду назад его напряженные плечи опустились. Он наклонил голову, потёр ладонью лицо и повернулся ко мне, посмотрев так, будто только что проснулся и не рад, что первой увидел именно меня.

— Я ничего не придумывал, — сказал он, наконец. — Ты всё достаточно внятно объяснила, когда уходила из моей квартиры.

— И всё? Так просто? Типа… ушла и ушла? — я смотрела на него. На его позу — руками в карманах брюках. На этот отрешенный усталый взгляд. Смотрела и думала о том, как мне хочется, чтобы он просто заткнулся, подошёл и обнял меня. Чтобы я могла уткнуться носом в его грудь, вдохнуть запах его парфюма и расслабиться впервые за последние две недели.

Только сейчас, встретившись с ним лицом к лицу, я в полной мере осознала, что скучала по нему гораздо сильнее, чем думала. Я даже буду радоваться, если он начнёт душнить.

И кто на кого якоря ставил?

Но этот сухой пень в жизни не догадается, что я к нему испытываю. Даже сейчас, глядя мне в глаза, он, кажется, даже примерно не представляет, о чём я думаю.

— Мне не нужно объяснять дважды, Аделина. Я отлично всё понимаю с первого раза. Ты не хочешь. Ты испугалась возможных серьёзных отношений между нами.

— Я ничего не боюсь.

Да поцелуй ты меня уже, осел переросток!

— Как выяснилось, кое-чего ты всё же боишься.

Я невесело улыбнулась и качнула головой.

Он и правда похудел. Бабуля не обманула.

Скулы стали более выразительными, синяки под глазами выглядели так, будто бессонница била его мешками, наполненными кофе. У него даже появилась щетина.

— Ты похудела, — а вот Андрей не стал скрывать своих наблюдений.

— Жила на теплотрассе. Дралась с бомжами за жаренных крыс. Сам понимаешь… Ты же, наверное, даже не подумал о том, куда мне идти?

— За тобой проследили. Я знаю, что ты вернулась домой.

— Ты ещё и слежку за мной устроил. Зашибись, — я вздохнула и закатила глаза. Крутанулась на пятках я пошла в первую попавшуюся комнату, чтобы спрятать ликующее выражение лица.

Он волновался за меня! Устроил слежку. Злился, обижался, но всё равно волновался.

Уи-и-и!

— Куда ты? — Андрей последовал за мной.

— Найду твои детские альбомы, где ты голенький. Может, от вида маленькой письки веселее станет с тобой три часа коротать.

— Что в этом веселого?

Какой же он зануда… Обожаю!

— Буду представлять, что с тех пор выросло всё, кроме письки. По-моему, очень весело.

Я осмотрелась и поняла, что вошла в комнату Андрея.

Здесь всё было достаточно просто: компьютерный стол, кресло, кровать, шкаф, полки с книгами, карта мира на стене, ковер у кровати и тумбочка. О характере парня, который здесь когда-то жил, говорили только плакаты с Брюсом Ли на стенах, Рэмбо… И Анны Семенович.

Божечки…

— У меня всё выросло, — напомнил о себе Андрей, стоя позади меня.

— Вот только не надо хвастаться и пользоваться тем, что проверять никто не полезет, — я пробежалась взглядом по комнате ещё раз и села за компьютерный стол. Пощёлкала мышкой старого компа, но тот никак не отреагировал на мои манипуляции. — Мда… И часто твоя бабушка тебе таким образом свидания устраивает?

— Первый раз, — Андрей снял пальто, положил его с одного края кровати, а сам завалился на кровать, головой на подушку, и, шумно выдохнув, прикрыл глаза.

Похоже, этот тюлень сегодня вообще не планирует тянуть в мою сторону ласты.

Ну, и пошёл он.

Я покинула комнату и ушла на кухню, где налила себе из уже знакомого графина стакан воды. Присела на подоконник и занялась тем, что стала разглядывать милые тарелочки и кружки на открытых полках. Всё такое цветное, уютное, необычное. Я уже привыкла к тому, что сейчас у всех белые кухни. Все стали бояться визуального шума. Но яркая кухня Ангелины Дмитриевны выделяется ярким пятном после унылой белизны.

К сожалению, на кухню пришёл и Андрей.

Преследует он меня, что ли?

— А сейчас почему ушла? — поинтересовался он. — Опять чего-то испугалась?

— Угу. Побоялась тебя разбудить. Ты там, вроде как, спать устроился.

— Я почти не спал последние пару недель, — устало признался он.

— И что тебе мешало? — я отпила немного воды из стакана.

— Твоё отсутствие, — тихо признался Андрей. — Никто не шлёт меня нахер перед сном, не душит мою кошку.

— Как она, кстати?

— Скучает.

— Как ты по кошке понял, что она скучает?

— Спит только на футболке, которую ты носила. Я её ещё не стирал. Иногда сидит у двери ванной и ждёт. Тебя, наверное.

— Маленькая моя, — я жалобно вытянула губки и отставила стакан в сторону. — Ну, её можно понять: она опять осталась с тобой наедине. А дверь открыть, чтобы уйти не может — у неё лапки. И, кстати, что ты пришёл? Если хочешь спать, иди и спи. Я здесь тихо посижу. Проветрю после тебя.

Губы Андрея растянулись в лёгкой улыбке.

— Я сейчас не душнил.

— Тебе кажется.

— Аделина, — он наклонился ко мне и оперся ладонями о подоконник по сторонам от моих бёдер. — Я…

— Долг за машину натурой и правнуками отдавать не буду. Ждите деньги.

— Да забудь ты про этот долг и машину! Мне они не нужны, — Андрей слегка вспылил. — Сейчас, раз уж бабушка дала нам возможность поговорить, я хочу узнать, ты действительно так испугалась наших возможных отношений?

Я смотрела в его темные глаза, а внутри выла истеричной кошкой.

Зачем я, вообще, устроила эти игры с любовью? Сама же и проиграла.

— Ещё скажи, что уже влюбился в меня, — фыркнула я, деланно хохотнув.

Пусть не думает, что мне важно услышать его ответ.

— Адски, — с легкостью ответил Андрей.

Я застыла, не веря своим ушам. Только глаза напротив говорили мне о том, что его слова чистая правда.

Андрей хотел ещё что-то мне сказать, но я подалась вперед и прильнула к его губам. Решительно и быстро. Пока не придумала в своей голове тысячу и одну причину так не делать. И теперь у меня тупо не осталось пути назад — он уже запустил пальцы в мои волосы и прижал к себе другой рукой.

Мурашки по коже, дрожь по телу, цветные круги под закрытыми веками.

Я думала, такое только в книгах бывает, но, оказывается, в жизни всё гораздо ярче и острее.

Мы прижимались друг к другу торсами. Впервые я держала спину ровно не потому что, по ней шлёпнул проходящий мимо учитель, а потому что так было удобнее целоваться с Андреем и прижиматься к нему максимально тесно.

Мне казалось, что самые горячие поцелуи у нас уже были, но, похоже, в запасе у Андрея есть ещё много чего интересного.

Его горячие ладони гладили меня через ткань джинсов. Иногда его руки ныряли выше их пояса, и он касался обнаженной кожи под свободной вязаной кофтой. В эти моменты я вздрагивала и жадно втягивала носом воздух, чтобы не начать стонать. Так и хотелось отстраниться на секунду, чтобы ударить его в плечо и сказать, чтобы перестал со мной нежничать. Меня и пожестче можно. Оказывается.

Боже! Да я похотливая извращенка, вообще!

Знал бы Андрей, какие мысли я сейчас гоняю в голове, то у него поседели бы волосы даже на груди.

Кстати…

Пока он опустился от губ к шее, оставляя на ней горячие поцелуи, я тоже зря время не теряли. Потянулась к пуговицам на его рубашке и наощупь расстегнула каждую до самого ремня на брюках.

— Оу! — тихо выдохнул Андрей, немного отстранился и положил свои ладони поверх моих пальцев. — Может, пока повременить с этим?

— Почему? — пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прийти в себя и перестать представлять его голым. Вот где бы шокер сейчас действительно пригодился. Никаких сопротивлений. — А! Ты не такой! Сейчас-сейчас, — я подняла указательный палец, давая понять, что нужно немного подождать. Осмотрелась по сторонам и взяла стоящий рядом со мной цветок в горшке. Протянула Андрею. — Вот. Цветы. Теперь снимай рубашку.

— Ада, — Андрей весело и искренно хохотнул. Взял из моих рук горшок с цветком и вернул на подоконник. — Я о том, что… мы у бабушки дома. Неудобно как-то, — он говорил тихо, почти мурлыкал. И не давая, мне возможности опомниться, прихватил нижнюю губу своими губами. Подразнив языком, отпустил и вновь приник губами к шее.

— По-моему, твоя бабушка ясно дала понять, что не ради игр в шахматы закрыла нас здесь.

— Ты же не собираешься…? — Андрей вопросительно заглянул мне в глаза. Испугался?

— Что не собираюсь? Давать тебе здесь и сейчас? Не собираюсь. Но ты так целуешь… — я сама потянулась к его губам. — Честно, я за эту минуту уже пару раз тебе мысленно дала.

— Вещь за вещь, — Андрей не спешил отвечать на мои поцелуи.

— Что? — опьяненно спросила я.

— Я сниму рубашку, если ты тоже с себя что-нибудь снимаешь.

— Ого. А ты не такой уж и душнила, оказывается, Андрюшенька. Ладно.

Это странно — я согласилась, но вдруг начала волноваться. Истерично вспоминать, нормальный ли у меня лифчик под кофтой или пора начать ломаться.

Я вытянула из-за пояса брюк Андрея рубашку, растянула последние пару пуговиц и стянула её с его широких плеч. С рукавами он быстро разобрался сам.

— Вау! — погладила ладонями его грудные мышцы и пресс. — Всё, я передумала. Кофту не сниму. У меня там всё не так красиво, как у тебя. У тебя кубики!

— А у тебя шарики. Снимай, — лукаво улыбнулся он.

— Божечки, — я прикрыла глаза и собрала имеющиеся у меня крупицы смелости. — Только ты не смотри.

— Я так не играю.

Я всё же сняла кофту и швырнула её на спинку стула рядом.

Андрей голодным зверем посмотрел на мою грудь и заметно сглотнул.

Я тоже на всякий случай глянула на свои сиськи, чисто чтобы убедиться, что белье на мне, что надо.

Мы снова набросились друг на друга с поцелуями.

Я обхватила его торс ногами, а Андрей вдруг поднял меня, обняв одной рукой за талию, а пальцами другой вцепившись в бедро.

— Я тяжёлая.

— В каком месте?

— В том, где ты меня за жопу держишь.

Сейчас — кожа к коже — ощущения стали ещё острее. Головокружительное чувство.

Андрей развернулся вместе со мной на руках и куда-то меня понёс.

— Даже не думай, — оторвалась я от его губ. — Я не хочу, чтобы твоя бабушка знала, чем мы тут занимались.

— Я тоже не хочу заниматься этим там, где мне когда-то подтирали зад.

— Теперь и я не хочу. Тогда, куда ты меня полураздетую понёс?

— От окна подальше. Чтобы никто не видел. Не люблю делиться.

— Что за лев этот тигр? — игриво подразнила его, крепче обхватив руками крепкую мужскую шею.