Эпилог
Проснувшись, но ещё не открыв глаза, пошарила рукой по постели. Никого, кроме Кини не нащупала.
— Как обычно, — выдохнула и, словно повторяя за кошкой, тоже вытянулась вдоль кровати, от чего ноги чуть не свело судорогой.
Села в постели и надела футболку Андрея. Вышла из комнаты и, прислушавшись, поняла, что они не в детской, а внизу на кухне.
Тихо спустилась вниз и обнаружила своих мужчин готовящими что-то на плите.
— И во сколько вы проснулись? — спросила я с улыбкой. И улыбнулась ещё шире, когда сын резко повернул голову на звук моего голоса и побежал со всех ног в мои объятия, спрыгнув с высокого стула рядом с папой.
— Доброе утро, мамочка! — лепетал он счастливо.
— Доброе утро, сладкий мой, — подхватив сына на руки, я крепко обняла его и поцеловала.
Андрей отложил лопаточку и, соблазняя меня видом своего сексуального обнаженного торса, тоже подошёл, чтобы обнять и поцеловать меня.
— Доброе утро, красавица, — вибрации его низкого голоса зародили горячую волну внизу живота, напоминая о сегодняшней ночи. — Выспалась?
— Вроде.
— Поспи ещё. После вчерашнего, наверное, голова болит.
— Ты про шампанское? Я почти и не пила его. Мама всё выпила. Будто не у меня была защита диплома, а у неё.
— Тогда добро пожаловать в наш ресторан. Даня, покормим маму завтраком?
— На завтлак овадьи, — торжественно объявил сыночек.
— Ты, наверное, помогал папе тесто месить?
— Ага. Я яички папе делжал.
— Это правильно, сынок. Это надо. Папа у нас уже не молодой, — я ехидно ухмыльнулась, на что Андрей осуждающе посмотрел на меня и покачал головой.
— Я ещё ого-го. Напомнить, что было сегодня ночью? — тихо спросил он, когда я поставила Даню на пол, и тот убежал, чтобы поставить тарелку с оладьями на стол.
— Конечно, напомнить. Но только вечером, когда Даня уснёт, — я подмигнула мужу и собралась обойти его, но он поймал меня за талию и, крепко прижав к себе, горячо поцеловал в губы.
— Ладно, — сдалась я. — В дневной Данькин сон я вся твоя.
— То-то же, — хмыкнул он самодовольно и выпустил меня из объятий, не забыв незаметно для Дани шлепнуть по заднице.
— Ты же мой кулинар! Молодец!
Поверить не могу, что ему уже целых три года. Кажется, все эти колики, первые зубы, бессонные ночи были только вчера. Будто ещё вчера я тоже плакала в руках Андрея, думая, что не справляюсь, ничего не умею, и сын плачет из-за меня. А сегодня он уже самостоятельно накрывает на стол, следуя примеру своего папы.
— Какой он у нас уже большой, — произнесла я тихо, когда Андрей сел рядом, а Даня пошёл за вилками для нас.
— Сам в шоке.
Андрей отпил кофе из белой кружки, на которой разноцветными буквами было написано «ДУШНИЛА». Мой ему новогодний подарок, которому уже больше трёх лет.
— А что не говоришь о том, что нам нужен ещё один ребенок? Твоя бабушка вчера весь вечер только на это и намекала. Как она сказала? «Таз широкий, грудь добротная…».
— Ты же знаешь, что я хочу от тебя столько детей, сколько захочешь ты. Если бы я рожал, то у меня бы их уже десять было.
— Ты так говоришь, потому что не рожал ни одного, — усмехнулась я. — Поверь, ты ещё в процессе родов первым, откажешься от идеи в десять детей. Ты даже о втором будешь бояться думать. Или ты уже забыл, как седой из родилки вышел?
— Такое не забывают.
— Во-от! Уверен, что готов пойти на это повторно?
— Только если ты захочешь. Мой ответ ты уже знаешь.
— Хоть десять. Я в курсе. Если что, я и яички тебе подержу.
— Девочка Ада, — хохотнул он, чмокнув меня в кончик носа.
— Андрюшенька-душенька.