Глава 20

Альфа возвращается из леса глубокой ночью, когда Тома десятый сон видит. Я бы тоже вздремнул, но надо было Лёху дождаться.

— Нормально всё? — интересуется он, набирая в пригоршню воду из умывальника.

— Путём, — я курю, сидя на крыльце. — Или я в натуре параноик, или почуял что-то, когда мурка с подругой ссорилась.

— Что они не поделили? — Лихой вытирает морду полотенцем и садится рядом.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Тома сказала, что Светка в город умотала.

— Братишка, у нас пожрать есть? — Лихой принюхивается.

— В смысле? Ты полночи по лесу шастал и не пожрал?

— Тащи хавку, расскажу.

Интересное кино. Ну ладно, чо… Мурка суп вроде сварила.

Пру в дом, забираю с печки кастрюлю и заглядываю в комнату — пара спит, обняв подушку. Эх, сейчас бы к ней тёпленькой, мягонькой нырнуть в койку... Но нет, надо узнать, что Лёха в лесу делал. Походу, что-то случилось.

— Супец, — ставлю кастрюлю на стол, открываю крышку.

Жёсткий травяной аромат бьёт в нос, но аппетит не возбуждает. Во вздохе Альфы чувствуется безнадёга. Он берёт чистую миску из таза, половник и наливает себе супа — на донышке.

Беспредел, который остался после наших с муркой «споров», я лично убрал и посуду помыл ещё раз. Я собой горжусь, и пара довольна. Мысли о Томе забивают всё…

— Аллё! — я получаю от Лёхи подзатыльник. — Тебе ещё интересно, почему я с охоты голодный вернулся?

— Э-э! — тянусь дать сдачи, но Альфа показывает мне кулак. — Хрен с тобой, — машу рукой, — рассказывай.

— Гнал я косулю по лесу и наткнулся на след стрелка, который меня ранил. Запах свежий.

— Да ну нах?!

— Запутан след конкретно, я несколько часов кругами ходил. Так нанюхался, что нос отказывает.

— Но мы стрелка того хлопнули, — у меня кредит с дебетом не сходятся.

— Кого-то мы точно хлопнули, — задумчиво кивает Альфа.

В тот проклятый день Лёха тоже в лес на охоту пошёл, там его пуля и достала. Лихой стрелявшего не видел, но запах гада запомнил, а Иваныч правильно догадался, на кого тот работает. Нашли всех. Казалось, массовая чистка прошла тихо и гладко. А оно вон чо — стрелок живой.

Сука, что-то тут не сходится.

— Лёх, может, ты сегодня попутал малёх? Ну, с запахом? — мысли в голове ходят с большим скрипом.

— Не сегодня и не попутал, — Альфа хмурый, как грозовая туча. — Походу, нас тупо наебали, Игорь.

— В смысле?

— Кто-то нацепил запах стрелка на другого человека. Его мы и хлопнули. Кто-то сделал всё, чтобы мразь, пустившая в меня пулю, осталась живой.

— Херасе шайка собралась, — я замираю с ложкой у рта.

Знают, какой пулей Альфу убивать, чужой запах могут кому угодно навесить. Кто такой борзый на нас охоту открыл? Интересно, аж зуб крошится.

— Засухарились падлы, ждут момента. Думается мне, что теперь они под Вованом ходят.

— Под Смирновым? — у меня глаза на лбу. — Ну ёп… не исключено, да, — добавляю, немного подумав.

Когда мы прессовать гадов приехали, Вован быковать взялся. Он типа ни при делах, а в бутылку полез. Мы с Лёхой шибко разбираться не стали, шугнули его — понял вроде, притих.

— Есть вариант, что Смирнов решил свой авторитет среди братвы поднять, — размышляет Альфа.

— Мало ему?

— С тех пор, как мы появились — мало. А теперь прикидывай, — Лёха смотрит на меня с прищуром, — смекнул Вова, что есть гад, который нас с тобой порешить может, подсуетился и под крыло его взял. Нас уберёт, и до Иваныча добраться ему уже никто не помешает. Прижучит Иуду-Мишу, который от дел отойти хочет и бабки из общака забрать. Бандиты Вована не просто зауважают ещё больше — на поклон к нему придут.

— Сильный ход, — кручу эту схему в голове и понимаю, что в такой шанс Смирнов зубами вцепится.

— Многоходовочка, — Лихой кивает. — Сука, у меня, походу, нюх заклинило. Кажется, что стрелком даже здесь воняет.

Я принюхиваюсь — все запахи привычные, наши. Чужих нет. Пожимаю плечами, и Лихой в ответ зеркалит недоумение.

Сидим за столом и под писк комаров мысли тяжёлые гоняем. Ситуация повернулась к нам жопой. Внезапно. Понимали, что сразу всё не уляжется и кое-кто из братвы может попрыгать до поры до времени, но чтобы такой поворот случился…

Иваныча мы отправили в надёжное место и за Томой присматриваем. Только теперь такое месиво намечается, что Мишу с нашей муркой хоть на луну отправляй.

— Что делать будем? — я поднимаю глаза на Альфу.

Он с очередным вздохом отодвигает от себя тарелку со здоровым питанием:

— Иванычу я завтра отзвонюсь — его отпуск продляется, а за Тамарой круглосуточно будем смотреть. По очереди.

— Не понял? — приподняв брови, в непонятках смотрю на Лёху. — Я не собираюсь ждать, пока нас грохнут. Может, мы их? Не?

— Эх, братишка… — Лёха качает головой. — Ничему тебя жизнь не учит. Мы с Мишиной подачи один раз уже поспешили, и вот во что это вылилось. Подумать надо, присмотреться к Вовану и его шушере. Он не дебил, с пустого места не прыгнет на нас. Ему повод нужен.

— Баню ему обломали — чем не повод? — я развожу руками.

— Мелко.

— Лёх, ты до хрена смелый или у тебя крыша потекла?

— Я просто не дёргаюсь раньше времени, чтобы лишней крови с нашей стороны не пролилось. Когда придёт пора валить гадов, ты узнаешь об этом первый.

Последнее слово за Альфой. По житью-бытью я ещё могу с ним поспорить, но не в таких делах.

Сидим дальше — сон у обоих как рукой сняло. Но, падла, отрыжка щавельная после супа бесит. Я любитель чая с травами, а суп с мясом должен быть.

— Мурка красивая девка и умная, но готовит… — стучу себя по грудине, надеясь выбить застрявший комок гадости.

Ох, бля… Зря я это сделал. Мотор в груди как в тисках зажало, и боль жгучая мерзкая до лопатки пробивает.

— Часто у тебя сердце прихватывать стало, — Лихой смотрит на меня с беспокойством. — Тамаре скажи. Она знает, каких таблеток попить, чтобы прошло.

— Нормально всё, — отрицаю очевидный факт. — Я волк, ёп, у меня регенерация.

— Оно и видно, — язвит Альфа.

— Мурке ляпнуть не вздумай.

— Про связь не забыл? Она сама поймёт.

— Когда поймёт, тогда и побазарим, а пока ей ни слова.

Канитель с мотором у меня давно — то прихватит, то попустит. Правда, как с муркой замутили, не попускало толком. Но это мелочи — организм у меня сильный. Справлюсь.

Сейчас главное, чтобы пара под приглядом была, а потом Вована и его гадов дожать надо. И можно с чистой совестью рвать когти домой, к стае. Эту мысль я не оставил.

* * *

Мои волки будят меня в пять утра. Изверги! Но не поцелуями, обжимашками-зажимашками, а просто «Вставай, мурка». Как-то не по себе от такого. И на утренний секс ни намёка, хоть времени у нас ещё вагон.

Что-то не так — я чувствую, но ничего не знаю, и это здорово накаляет. Я уже всё передумала, извелась вся. А волки заняты своими делами — им на меня пофиг. Лёша ковыряется под капотом девятки — готовит машину к дороге, Игорь заваривает утренний чай.

— Что с вами сегодня? — подхожу к Лихому и обнимаю сзади, тесно прижимаясь к мощному телу хищника. — Меня кто-нибудь из вас поцелует или мне поискать другого кандидата?

— Смертника, а не кандидата, — поправляет меня Альфа.

И главное — тон у него такой… железобетонный. Не юморит ни разу. И не целует.

— Я пошутила, — размыкаю руки и делаю шаг назад.

Ой, не нравится мне это, и сердце не на месте. Точно что-то случилось.

— Пойдём пить чай, шутница, — Лёша вытирает руки о тряпку и закрывает капот. — Горыныч заждался.

Чай так чай, я не против. Особенно если волки объяснят, в чём дело…

Ни фига. Мы уже минут десять сидим во дворе за столом, дружно шваркаем горячим напитком и молчим. Чай, кстати, Игорь заварил обычный чёрный, и это точно дурной знак.

— Почему трав не добавил? — спрашиваю осторожно.

— Та-а… — Горыныч смотрит на серые тучи в небе. — Забыл, — переводит взгляд на меня.

Так, ладно — забыл. Но где срочное «Сейчас, мурка, для тебя соображу чаёк с травами»? Нет этого. Ох, блин, а если они про Витю догадались?!

Я не стала говорить оборотням, с кем вчера Светик в город умотала. Ни к чему это — ни мне, ни им. Витя в прошлом, поднимать тему мне не хочется. Вон, Света теперь пусть развлекается. Я пас.

Кусая губы, смотрю на волков, а они на меня. Точно догадались про Витю! Придётся им рассказать. Всё. И это «всё» очень много и неприятно. Выдох, вдох — я открываю рот, чтобы начать чистосердечное, но меня опережает Лёша:

— Тома, надо побазарить, — барабанит крупными пальцами по столешнице, и она вздрагивает вместе с посудой.

Я, кстати, тоже вздрагиваю, и сердце бабахает. Не успела первая признаться — считай, признала вину.

— Это насчёт Смирновских, — уточняет Горыныч.

Фу-у-ух! Пронесло.

— А что Смирновские? — внешне я само спокойствие, но душа дрожит.

Ответ на мой вопрос занимает около часа — говорят оба волка. По полкам всё раскладывают. Я начинаю жалеть, что речь не о Вите.

Вован, стрелок, Миша, мои оборотни, чьи-то малопонятные мне интересы, бизнес, общак, убийства, опасность — всё это и многое другое сплетаются в тугую косу неприятностей. Наших неприятностей. Это пугает. Но я не за себя боюсь — за Игоря и Лёшу, а ещё за Мишу. В последнее время я так увлеклась отношениями с моими мальчиками, что забыла, как это — переживать за жизнь любимых. Это мучительно больно.

— Я как чувствовала, что эта история просто так не закончится, — у меня комок стоит под горлом — горячим чаем его не продавишь. — Ещё когда пулю из тебя вытаскивала, — смотрю на Альфу, — поняла — дело дрянь. Я ведь Мише говорила, что знающий человек стрелял.

— Оборотень, а не человек, — поправляет меня Горыныч.

— Судя по запаху — да, волк, — подтверждает Лихой. — Ссыкло поганое, — на красивых губах злая ухмылка. — Не по-волчьи это — стрелять. Раз на раз в звериной ипостаси ему слабо выйти.

— У тебя дури дохера и гипноз, — Игорь задумчиво смотрит на пустую дачную улицу, — вот и зассал гад. Но мог хотя бы против меня выйти.

Я смотрю, моим волкам хочется честного боя с нечестным соперником. Благородно, но так не бывает.

— С Бетой тоже страшно биться, — поджимаю губы, — только сейчас не об этом. Где Миша?

Формулировка оборотней «в надёжном месте» меня не устраивает. Я хочу знать, где мой друг.

— Домик у него есть в лесу. Далеко от города. Он там, — признаётся Игорь.

Про охотничий дом Иваныча в тайге я в курсе, хоть и не бывала там. Он действительно далеко от города, глубоко в лесу — найти это место даже знающему человеку непросто.

— С ним всё хорошо, да? — с надеждой смотрю на оборотней.

— Лучше, чем ты думаешь, — Горыныч довольно улыбается. — Он там с кралей одной замутил.

— В лесу? — гну бровь.

— А чо такого? — Игорь пожимает плечами.

Угу, ясно. В тайге богатый выбор барышень-оборотней — волчицы, рыси, медведицы. Любопытно, кому из них привалило счастье в виде кавалера Михаила? Спрошу у него, когда вернётся. Именно «когда», а не «если».

— Не за Иваныча переживай и не за нас, — Лёша подливает мне чая. — О себе думай.

Где-то я это слышала уже. Миша то же самое говорил перед отъездом.

— Да кому я нужна? Прости хоспади…

— Вот смотри, мурк, — Игорь упирается локтями в столешницу, — Иваныча собираются убрать по-любому, а чтобы убрать его, надо сначала разобраться с нами. Знаешь, кто мешает раскладу?

— Кто? — я растерянно хлопаю ресницами.

— Ты, мурка, — выдыхает Горыныч и у него кулаки сжимаются. — Угандошил бы этих уродов прямо сейчас, — цедит сквозь зубы.

— Тома, ты едва ли не единственная в городе, кто может вытащить оборотня с того света, — объясняет Лёша.

Ох, ёлки! Чаша сея меня не миновала. Связалась Тамара с бандюками — получай гранату.

— Не просто так шпана Смирновская вчера вопила «Это та докторша, которая под Иванычем ходит», — кривляясь, вспоминает Игорь. — Короче, мурк, ты теперь с нами двадцать четыре часа семь дней в неделю.

— А работа? — я хмурюсь. — В лаборатории вы тоже со мной сидеть будете?

— С работой придётся завязать, — слова Лёщи меня добивают. — Временно.

Капля «живой воды» не спасает ситуацию. Нет ничего более постоянного, чем временное — раз. Пациент скорее мёртв, чем жив — два. Сделайте надпись на надгробье «Боролась, но не заборола». Обидно, блин. Я так старалась, отстаивая своё право работать, а теперь вынуждена сложить лапки и согласиться на увольнение по собственному желанию. Другого выхода нет, и я это понимаю.

— Ясно, — вздыхаю и отвожу взгляд.

— Пока Вован и стрелок живы, придётся потерпеть, — Игорь пытается меня успокоить.

От него я поддержки в этом вопросе не ожидала. Приятно. Стоп!

— Вы собираетесь их убить? — у меня глаза по пять копеек. — Ох, всё… — машу руками, потому что вопрос был тупой. — Просто не говорите ничего. Так будет лучше.

То, как я чувствую моих мальчиков, и то, кем они являются в бандитском мире — две большие разницы. Я понимаю, что они способны убить и убивали не только косуль, но не хочу об этом думать.

— Лёх, может, мурку тоже лучше пока спрятать? — Игорю неспокойно, и это видно.

— Не лучше, — отрезает Лихой. — Миша свалил из города с легендой — не подкопаешься. Его никто не ищет — тупо ждут, когда вернётся. Но спрячем Тамару, и всё станет ясно. Её будут искать. А кто ищет… — дует щёки.

— Нельзя показывать им страх, — шепчу. — Нельзя бояться. Я не боюсь, — мотаю головой.

— Ну а мы тем более, — У Лёши на губах слабая улыбка. — Разберёмся, всё будет хорошо.

Это не дежурная фраза. Всё действительно будет хорошо. Нет, я переживаю, конечно, но больше злюсь. На Мишу. «Я буду на связи, звони мне» — говорил Михаил. Точнее, звездел, как дышал, чтобы я панику не разводила. Никакая трубка в глухом лесу связь не поймает. Расчёт друга на то, что я сниму лапшу с ушей скорее поздно, чем рано, полностью оправдался. Отвлеклась на собственную личную жизнь и не звонила Иванычу. Не слушала пластмассовый голос, который вещает, что абонент — не абонент и не переживала. Миша — жук. По темечку ему выпишу, когда увидимся.