Глава 24

Нормально Лихой обустроился на сеновале. С лёгкой руки моей заботливой бабули, конечно. У него здесь два ватных одеяла, фонарик и покушать ему дали досыта — на это намекает огромная миска, в которой явно была окрошка. Можно смело говорить о том, что у ведьмы появился любимчик — оборотень.

— Вкусные конфеты? — я поднимаю с пола фантик от шоколада.

— Очень, — довольный Лихой растягивается на одеяле, расстеленном на сене. — Но я честно заслужил, — рассуждает, заложив руки за голову. — Сначала мы с Ниной Ефимовной съездили за комбикормом на другой конец деревни, а потом смотались ещё в пару мест.

— Я бы на твоём месте не расслаблялась, — улыбаюсь. — Утром тебя возьмут в огородное рабство.

— До утра есть время, — Лёша хлопает ладонью по одеялу. — Иди ко мне.

Подхожу, но в объятия зверя не спешу.

— Бабушка сказала, что сделала тебе предложение, от которого сложно отказаться, — ставлю ногу на одеяло, тяну вверх по бедру ночнушку — дразню хищника, — но ты отказался. Расскажешь?

— Мелочи. Забудь, — оборотень с рыком тянет меня за ногу к себе.

Непростительно громко взвизгнув в ночной тишине, я оказываюсь в крепкой хватке зверя. Он уже не отпустит — мягко скользит большим пальцем по моей лодыжке и смотрит в глаза с однозначным желанием закончить эту ночь развратом.

— Э-э, нет! — я непреклонна. — Сначала расскажи.

— Шантажистка мелкая, — ворчит Лихой. — Ладно, слушай. Мы с Игорем родились в другом мире. Наша стая там одна из самых влиятельных, а мы должны были встать у руля, когда достигнем совершеннолетия. Естественно это не всем нравилось — конкуренты спали и видели, как избавятся от нас. Девятилетних пацанов, — добавляет и ухмыляется зло.

— Избавятся от детей, прости хоспади? — у меня брови ползут вверх.

— Никто не собирался ждать, когда мы вырастем. Сначала пустили в расход родителей Горыныча и моего отца. Всё сделали, чтобы нас некому было защитить, но моя мать по счастливой случайности осталась жива. Схватила нас в охапку и помчалась к местной ведьме. Мама в ногах у колдуньи валялась, умоляла, чтобы она помогла спрятать меня и Игоря в надёжном месте, где нас не достанут.

— И этим местом стал этот мир, да? — спрашиваю, а по загривку мурашки скачут.

— Да. Только моей матери пришлось расплатиться за это жизнью. Ведьма забрала её в качестве платы за услугу. Если бы я тогда понимал больше, я бы не позволил маме… — спотыкается на слове, а взгляд в потолок.

Вместо потолка перед глазами Альфы сейчас картинки из прошлого. Я чувствую, что он не хочет вспоминать, как я про Витю, но делает это ради меня.

— Не вини себя, Лёш, — я ложусь рядом с волком, прижимаюсь к горячему телу.

— Это непросто, — чмокает меня в макушку, — но я стараюсь. Мы с Игорёхой тогда вообще не поняли, что произошло и где мы оказались, — продолжает рассказывать. — Всё чужое, незнакомое, непонятное. Все вокруг говорили на языке, который мы не понимали. Первые сутки прятались по дворам, искали тихое место, а потом голодный живот заставил выйти к людям. А дальше нас определили в детский дом. Новые имена, новая жизнь, новая реальность. Мы много лет жили с мыслью, что путь в родной мир закрыт для нас навсегда.

— Моя бабушка может вернуть вас домой, — шепчу. — Она предлагала, да?

— Это неважно уже, Том. Я по себе знаю, как хреново оказаться в чужом мире, и не хочу, чтобы ты испытала это. А без тебя мы с Горынычем не вывезем. Сдохнем на хер…

Поступок Лёши дребезжит болью в моём сердце. Получается, Альфа отказался от возможности вернуться домой, от шанса отомстить за родителей, от власти, которая полагается ему по закону, и вообще отказался от всего. Он променял всё на жизнь в чужом мире. В стране, где нет ни стабильности, ни веры в завтра, где почти ничего нет и многие бы душу продали, чтобы свалить куда подальше. Но не я. Лихой знает об этом и делает так, чтобы мне было хорошо.

— Лёш, а Игорь? Ты ведь за него решил, получается, — до меня доходит очевидный факт.

— На то я и Альфа, чтобы решать в стае, — справедливо замечает. — Горыныч раньше не горел желанием вернуться домой, но теперь такие мысли его посещают. Только не от тоски по родине. Он наивно полагает, что таким макаром исключит возможность потерять тебя. На внимание женщины Альфы и Беты мощной стаи ни один самец рассчитывать не станет.

— Это в его стиле, — хмыкаю.

— Приковать тебя к нам не выйдет. Игорь это поймёт. Со временем.

— А вас можно ко мне приковать? — вожу пальчиком по пульсирующей венке на шее зверя. — Я бы не отказалась, — улыбаюсь.

Альфа, похоже, шутку юмора не понимает — он садится и легко, как куколку, устраивает меня на себе. Моё лицо оказывается в тёплом плену огромных лап, жёлто-зелёные глаза волка блестят в полумраке, и столько в них нежности, что у меня дыхание перехватывает. Альфа впервые так смотрит на меня.

— Тома, я люблю тебя, — голос хищника звучит тихо и мягко, а у меня взрывается сердце.

Лихой из тех мужчин, которые говорят такое только одной женщине и лишь раз в жизни. Предпочитая не разбрасываться словами, а доказывать чувства делами.

— И я… — у меня горло в тисках, а в глазах стоят слёзы.

Не могу сказать «люблю». Но не потому что не люблю, а потому что во мне сейчас слишком много эмоций. Их через край, и мокрые дорожки ползут по щекам, а Лёша собирает их губами, шепчет, что я его девочка.

Мне стыдно, что я вот так взяла и разревелась, не ответила ему, не смогла… Тянусь к глазам — вытереть солёные капли, а зверь ловит мои пальцы губами, прикусывает. По телу расходится сладкий жар — он успокаивает и одновременно заводит. Лихой опрокидывает меня на одеяло, накрывает собой, и под нашими телами хрустит сухое сено. Травяной запах смешивается с ароматом хищника. Может, для кого-то он неприятный, но не для меня самый лучший — тёплый, вкусный и дурманящий.

— Лёш, погоди, — мозг пытается соображать, и я упираюсь ладонями в твёрдую мускулистую грудь волка, пытаясь его остановить. — Бабушка услышит. Лёша!

— Если ты будешь пищать, обязательно услышит, — прикладывает палец к моим губам, приказывая вести себя тише.

Ситуация из разряда «я привела парня, когда родители дома, и нам приспичило заняться сексом». Никогда у меня такого не было. Но если включить фантазию, то эта перчинка заводит. Да и остановить возбуждённого Альфу нереально — твёрдое доказательство этому требовательно упирается мне в живот.

Я совсем не уверена, что получится тихо. Уже не получается. Мой очень даже слышный стон гасится поцелуем, а тяжёлые шершавые ладони скользят вверх по моим бёдрам, задирая ночнушку. Пальцы зверя жёстко расправляются с моими трусиками, которые теперь только выкинуть остаётся, но это уже «священный» ритуал. Лихому нужно что-то рвать и с рыком вгрызаться мне в загривок. И вообще вести себя, как настоящий дикий зверь. У меня от этого просто крышу уносит. Каждый раз как первый — захватывает дух, разрывает душу в клочья. И это кайф!

Кусая губы, дышу часто и пытаюсь не «пищать», как мне приказано, ощущая, как крупные пальцы ходят во мне, настойчиво доводя до исступления. Я сжимаюсь от сладкой судороги предвкушения — из горла рвётся стон, а Лихой набрасывается на мой рот бешеным поцелуем и ускоряет темп там, внизу. Он издевается надо мной, с ума сводит. И отлично знает, как это сделать.

— Ты уже почти, да? — урчит мне в губы Лихой и внимает из меня пальцы.

Я рычу и тяну оборотня к себе — чувствовать пустоту невыносимо — но он сделает всё по-своему. Я это знаю точно. А ещё знаю, что мне будет хорошо, что бы Лёша со мной ни вытворял.

Лихой переворачивает меня на живот и, держа за бёдра, чтобы я крепче сжала ноги. Он любит, когда тесно, и чем теснее, тем ему кайфовее. А ещё Лёша любит, когда у меня между ног много влаги. Чтобы текла. А я и так всегда с ним… Животный инстинкт какой-то просыпается, когда этот хищник рядом. Он меня может даже не трогать, а трусики отжимать можно.

Зверь входит резко на всю длину немаленького твёрдого, как камень, члена, а я только всхлипнуть успеваю — он прижимает к моим губам пятерню. Молчать и получать кайф — приказ понятен без слов, и пальцы со вкусом моих соков толкаются мне в рот. Это, чёрт возьми, развратнее некуда! Это чистый экстаз без примесей ласки. В нём вся соль мучительно сладкого удовольствия с капелькой остроты-боли. Я немного мазохиста — теперь официально.

Тяжёлая лапа зверя давит на мою поясницу, и движения члена во мне яростные, мощные, заставляют вздрагивать. Я «уже почти да», значит, и Лёша тоже. Он никогда не кончает раньше меня, а иногда мне кажется, что это происходит только из-за того, что я кончила.

Всегда так.

И сейчас.

Финальное рычание зверя, ощущение тёплого семени во мне и судороги оргазма, прошивающие моё тело — сладкий десерт. Альфа, тяжёло дыша, проводит пальцами по моему позвоночнику, а я выгибаюсь в крайний раз, насаживаясь на него до конца. Этот момент в сексе он любит особенно. И я.

В щели между досками заглядывает рассвет, мы лежим, обнявшись на ватном одеяле. Пахнет сеном и нашими телами. А ещё в воздухе есть что-то невероятно тёплое — шлейф от тихого, но твёрдого Лёшиного «люблю».

— Я тоже тебя люблю, — прижимаюсь губами к виску зверя.

— Не обязательно было говорить, Том, — Альфе почему-то неловко. — Я знаю.

— Но я хотела сказать, — приподнимаюсь, упираясь локтем в мягкое сено. — Просто сразу не получилось…

— Наверное, я сделал что-то очень хорошее, раз получил такую награду, как ты, — улыбается уголками губ, гладит подушечкой большого пальца мою скулу.

— Авансом дали, — пытаюсь не рассмеяться.

— Как с тобой язвой жить? — волк гнёт бровь.

— Долго и счастливо, — подытоживаю. — Хотя с долго могут возникнуть проблемы.

— Это почему? — напрягается вполне серьёзно.

— Огородное рабство, — напоминаю и хихикаю.

— Тома, ёп… Я думал, ты серьёзно.

— А я серьёзно!

— Сейчас на второй заход пойдём, чтобы не молола языком, — весело угрожает хищник.

Молчу-молчу. Хотя я не против второго захода и даже третий переживу с удовольствием. Но насчёт намерения моей бабули припахать оборотня сомнений нет. Так что Лёше лучше вздремнуть пару часов.

Он закрывает глаза, а я, уткнувшись носом в большое покатое плечо, пытаюсь почувствовать, как там Игорь без нас. Ничего плохого в голову не приходит. Наверное, спит Горыныч. Один в холодной постели. Бедный…

Оба моих волка хороши, каждый по-своему, но когда они вместе, получается «один» идеальный мужик. Мой личный идеальный мужик.