Глава 53 (Кати)

– Что мы здесь делаем? – идет по левую руку от меня Ромка и бубнит себе под нос, – неужели тебе интересно пялиться на эти простые фотографии? Могла бы открыть инсту и там…

– Рома, заткнись, – шиплю сквозь зубы и с наслаждением разглядываю всевозможные фотокарточки. – Это выставка моей хорошей знакомой, и да, мне интересно.

Сегодня с самого утра я как на иголках, отчего-то нервничая и переживая, словно это моя первая выставка, мой дебют. А когда позвонила Роме и “отвлекла от важной тренировки”, по его словам, думала и даже надеялась, что он откажется пойти со мной. Скрестила пальчики и молилась, предполагая, что в его обществе насладиться потрясающими кадрами спокойно не смогу. Так оно и вышло.

Однако чем дальше, тем больше понимаю, что мне абсолютно все равно, что парень идет следом и тихо бубнит себе под нос. За столько лет, что мы знакомы, я к этому уже привыкла. А в последние недели и подавно начала на него “забивать”. Просто, медленно цокая каблучками по мраморному полу, шла вдоль белоснежных стен в стильном выставочном зале, где главными экспонатами были черно-белые портреты. Потрясающие, элегантные и утонченные фотокарточки простых людей. Столько лиц, столько улыбок, эмоций. Все они чьи-то друзья, родные, просто прохожие. Такое действо завораживает. Разглядывать такие чужие фото – словно заглянуть в замочную скважину. Никогда не задумывалась об этом и не имела особого пристрастия к фотографиям, но говорю же, в последнее время моя жизнь, вкусы, взгляды – все стало незримо меняться.

Я не сводила глаз с портретов и не могла перестать улыбаться, наблюдая за маленькими фрагментами чьей-то жизни, но искала только один единственный. Тот, ради которого я здесь. Снимок, на котором, по счастливой случайности, мы оказались с Максом. Ведь за столько времени у нас даже и фото-то совместного хорошего нет. Просто было не до объективов и не до телефонов. Когда ты счастлив, ты не думаешь, что тебе нужно скорее запечатлеть этот момент. Самый лучший “снимок” останется в голове. И понимать я начала это только сейчас. Поэтому мне было безумно интересно увидеть нас со стороны. Такими, какими мы представляемся окружающим. Посмотреть на нашу пару чужим взглядом.

И чем дальше я шла по залу, тем быстрее билось сердце в ожидании.

В какой-то момент не заметила, как Ромка вышел. Видимо, опять важный телефонный разговор – многое меняется, но его жизнь остается неизменной. Я осталась одна, что несказанно порадовало. Не считая немногих прогуливающихся мимо ценителей искусства и завсегдатаев выставок, следующая выставочная комната, куда я и зашла, была пуста. Здесь играла ненавязчивая музыка, вокруг стоял тихий гул голосов. Шепот обсуждающих работы слышался со всех сторон. Окинув взглядом портреты на стенах этого зала, я почувствовала, как внутри запорхали так давно “потерянные” бабочки, когда я нашла его. Шепотки перестали существовать, и я замерла, как вкопанная. Вот он: черно-белый портрет, на котором мы.

Я и Макс.

Осторожно делаю шаг и замираю.

– Потрясающе, правда? – слышу за спиной низкий, волнующий голос, что заставляет мурашки бежать по коже. – Оказывается, я неплохо выхожу на фото.

Меня бросает в жар, когда ощущаю спиной подошедшего запредельно близко Гая. Сердце делает кульбит и ухает куда-то в пятки. Я слегка ежусь и обхватываю себя руками от резко охватившей неловкости.

– Возможно, все дело в фотографе, – пытаюсь пошутить, но выходит плохо, так как меня трясет, а голос понижается до едва слышного шепота. Я буквально ощущаю его горячее дыхание в волосах и тону в аромате его парфюма.

Всего на мгновение прикрываю глаза и с усилием давлю тяжелый вздох. Желание повернуться и увидеть этого идеального представителя мужского пола, что на фото, просто невыносимо, но я стою и смотрю на счастливых “нас” в объективе камеры и грустно улыбаюсь.

– Отнюдь не в фотографе, Кати…

– А в чем?

– В ком, – бросает слишком резко Макс, что все-таки заставляет меня обернуться, и я тут же попадаю в плен его синих, как грозовое небо, глаз. Взгляд свысока. Он сегодня в темно-синем костюме, сшитом точно по его потрясающей фигуре. Костюме, что идеально гармонирует с его слегка хмурым взглядом. Последние пуговицы белой рубашки расстегнуты, оголяя полоску загорелой кожи, что доводит до легкого покалывания подушечек на моих пальцах. Галстука нет, впрочем, как и всегда. А его волосы небрежно уложены, словно Гай то и дело запускал пятерню в шевелюру. Мистер совершенство. Идеален настолько, что захватывает дух.

– Ты решил отрастить бороду? – удивленно выгибаю бровь, когда, закончив его разглядывать, замечаю на скулах уже не просто легкую небритость, с которой он ходил раньше. Она – борода – придает ему какой-то немного грозный вид и “вес”.

– Решил что-то в жизни поменять. Пусть это и будет всего лишь борода, – отвечает мужчина, не задумываясь, и тут же отводит взгляд. – Хорошо вышли, – кивком головы намекает на наш портрет у меня за спиной.

–Да, мне нравится, – улыбаюсь, нисколько не кривя душой. – Как ты, Макс?

– Как обычно. Говорю же, ничего нового.

Упорно избегает смотреть мне в глаза Гай, но от меня все же не ускользают залегшие под глазами тени и мелкие морщинки, что избороздили лоб. Если бы не вглядывалась в любимый профиль, то, пожалуй, и не заметила бы усталости и легкой отрешенности в его выражении. Словно он, как и я, смотрит на фото невидящим взглядом, на самом деле разглядывая те картинки, что внутри: в голове и в сердце.

– Ты как? – прерывает молчание Макс, да так резко, сухо и безэмоционально, что задевает. Достаточно одной искринки, чтобы внутри разгорелся огонь.

– Неужели теперь мы всегда при встрече будем вот так? – выпаливаю, не успев удержать сорвавшиеся с языка слова, но разве теперь уже есть смысл молчать?

– А как? – ухмыляется Гаевский. – Разве не этого ты хотела, Кати? Ты вроде счастлива быть должна.

– Хватит меня колоть, – морщусь от его слов и его взгляда с легкой издевкой.

– Ты сама нас к такому привела. И ошибаешься, если думаешь, что я буду теперь щадить твои чувства, детка.

– Ну, раз так, то может, стоит всю правду уже сказать, Макс? – делаю твердый шаг, хотя саму штормит страшно. – Почему ты арендовал стрелковый клуб, когда мы приехали туда первый раз? Арендовал и ничего мне не сказал, – выпаливаю на выдохе. – На прием к родителям зачем позвал меня? Подвеска эта дорогущая, зачем? – выдергиваю из-под платья несчастные перья, что теперь таскаю с собой на шее всегда, словно боюсь расстаться с ними. – Дом свой почему показал?

– Наш, – перебивает Гаевский.

– Наш. Хорошо, почему наш, м-м-м? Кафе, рестораны, клубы, почему, Макс? Почему ты все это делал для меня?! – еще шаг, еще ближе, сокращая расстояние между нами до миллиметров. – Объясни мне?! – шепот больше похожий на мольбу. – Я хочу услышать это от тебя, а не от кучи знакомых и незнакомых! – давлю, напираю, требую.

Признаться.

Но Гай молчит.

Смотрит на меня, сжимая челюсти, словно боится, что ответ вот-вот сам собой вылетит – не удержать. Молчит.

Минута.

Две…

Мне кажется, вечность прошла, прежде чем он сдается.

Да, я вижу это в его глазах. Повиновение и мою победу в упрямом бодании взглядами. Макс притягивает меня за талию и запускает ладонь в волосы. Дыхание перехватывает, когда он наклоняется, и я чувствую его дыхание на своих губах. Опьяняющая близость, от которой кругом голова. В горле пересохло, и я подаюсь вперед, запуская ладошку под расстегнутые верхние пуговицы идеально белой рубашки, и, перебирая пальчиками, обхватываю ладошкой за шею. Макс закрывает глаза и утыкается лбом в мой лоб, тяжело сглатывая и сжимая ладонь на моей спине в кулак, еще сильнее прижимая к себе.

– Потому что схожу с ума, – слышу его тихое, и у меня внутри словно что-то оборвалось. Нервы – натянувшиеся, как струны – лопнули, разбивая на тысячи мелких осколков всю мою выдержку. Я, напрочь позабыв про то, что мы не одни, и в этот зал в любой момент может кто-то зайти, например Рома – мой жених, обхватываю ладошкой колючую щеку и, привстав на носочки, тянусь к манящим, чувственным губам. Миллиметр за миллиметром. Тягуче медленно, словно время превратилось в застывающий клей и тянется. Рука Макса на моей талии сжимается сильней, а вторая ладонь путает волосы, и в тот момент, когда я уже едва коснулась горячих губ, щекоча свои бедные нервы его дыханием, реальность падает мне на голову со скоростью стремящегося к земле кирпича.

– Мася, я тебя потеряла… – знакомый женский голос, что отрезвляет, как пощечина.