Глава 38

После ужина Анна все же узнала, почему Мелиссу отправили в школу. Ринкот изложил все сухо, и максимально коротко, однако девушка поняла – ему больно. Маркиз вовсе не был пустым и бесчувственным светским красавцем. Он привязался к милой девушке, заботливо штопающей его раны, возможно, даже начал думать о большем, но предательства простить не сумел.

– Просто чудо, что все закончилось хорошо, – медленно проговорила Анна, вспоминая свой ужас перед похитителем, когда он вел ее в карету.

– Да, королевский библиотекарь выбрал не того исполнителя, – негромко проговорил Вардэн, – однако не могу сказать, что меня это не радует.

Они разговаривали втроем в малой гостиной. Мужчины пили бренди, Анна позволила себе глоток шерри. Опытным путем удалось выяснить, что клятва не дает называть имена и события, но позволяет знающим, о чем идет речь, вот такие многозначительные фразы.

– Хорошо, что я никогда его не видела, – поежилась девушка.

– Я видел его всего один раз, – припомнил Дрэйм, – совершенно заурядное лицо, ничего общего с королевской фамилией.

– Тем лучше для всех, – припечатал Вардэн и перевел разговор на выбор подарочного клинка по случаю нового назначения Дрэйма.

Утренние столичные газеты сообщили о скоропостижной смерти лорда Бартона, «королевского библиотекаря и хранителя музея редкостей. Королевская семья скорбит о нем и сообщает, что похороны состоятся на одном из отдаленных кладбищ столицы».

* * *

Следующие три месяца Анне запомнились смутно.

Получив письмо, написанное Ринкотом, графиня Марч примчалась на следующее утро, радостно сверкая улыбкой и лорнетом. Услышав твердое:

– Тетя, мы бы хотели устроить все как можно скорее!

Леди Ирдэлла страшно возмутилась и немедля пошла в атаку. Через четверть часа, она точно генерал на захваченной позиции, объявила племянникам, что сделает свадьбу герцога Хэвишшема событием года, но не раньше, чем три месяца.

– Ваш союз должен стать изюминкой сезона! Завершающим штрихом, который запомниться надолго! Никаких тайных свадеб в замковой часовне! Центральный столичный храм, тридцать высоких родов в качестве свидетелей и Его Величество в качестве посаженного отца! – категорично заявила леди Марч.

Спорить с ней не осмелился даже Хэвишшем. Поняв, что выиграла, графиня ласково похлопала Анну по руке:

– Мы справимся, дорогая. Три месяца – это, конечно, немного, но связи, порой, творят чудеса! После этой тирады леди напомнила мужчинам, что надо поспешить с завершением ремонта в главном крыле:

– Поторопитесь, мальчики, к свадьбе потребуется много места! – напутствовала она лордов. – Соберется вся большая семья, нужна будет комната для подарков и два десятка гостевых апартаментов для тех, у кого нет своего столичного дома.

Вардэн дрогнул, но устоял: вручил тетке чековую книжку с предложением «всё устроить самой наилучшим образом» и подбодрил невесту взглядом.

Дальнейшие события покатились, как снежный ком. Леди Ирдэлла привезла с собой полдюжины немолодых крепких женщин, готовых целыми днями писать приглашения, кроить розетки из лент, и бегать вокруг модистки с булавками. Две большие гостиные первого этажа закрыли для доступа мужчинам. Там шилось приданое, обшивалось кружевами постельное белье, расшивались гербами парадные ливреи и салфетки.

Сама Анна ловко избежала всей этой суеты, сначала полностью доверившись идеальному вкусу будущей родственницы, а позже – отправившись за подвенечным платьем к мадам Бертиль.

Модистка не поддалась всеобщему ажиотажу. Она тепло поздравила девушку с грядущим событием, сняла мерки и пообещала сотворить нечто невероятное к самому торжеству:

– А пока леди Анна, давайте потренируемся на чем-нибудь более простом, – сказала она, проведя рукой по целому ряду дорогих тканей, которые ее помощницы выложили на широкий стол, – на герцогиню Хэвишшем будут равняться, так давайте, удивим свет.

Узорные крепы и вишневый бархат, кремовое кружево и строгие линии кроя… Анна парила в лучах внимания мадам Бертиль, но мысленно недоумевала – куда она будет носить эту пропасть новых нарядов? Одних только визитных платьев ей пошили пятнадцать штук! Да еще каждое имело несколько вариантов ношения, что позволяло появиться в одном и том же туалете как минимум трижды!

Увы, недоумение девушки продержалось недолго. Официальное объявление в газетах открыло «ящик Пандоры» – особняк Хэвишшемов завалили приглашениями. В обычное время большую их часть можно было игнорировать, но теперь внезапное возвращение к светской жизни требовало появление обрученной пары практически на всех значимых приемах и вечерах столицы. Кроме того, посещение светских гостиных было единственным предлогом сбежать от слишком активной леди Марч и ее многочисленных помощников, жаждущих внимания и одобрения от жениха и невесты.

Поэтому практически каждый вечер Вардэн и Анна наряжались, следя, чтобы цвет отделки платья перекликался с тоном шейного платка или вышивки камзола и отправлялись на прием, словно в бой.

Знакомства, беседы, советы и пожелания. Оказывается, до появления будущей супруги герцог не просто игнорировал значительную часть светских обязанностей, он отказывался от любых приглашений туда, где появлялись родственники его невест. Анна нашла возможность переменить отношение жениха к этой проблеме. На одном из малых приемов она просто подошла к пожилой чете и заговорила с ними. Вардэну пришлось последовать за невестой и с удивлением узнать, что на него не держат зла. Боль потери успела притупиться, да и щедрые средства, направленные им в качестве компенсации за погибших девушек, смягчили гнев родственников. Правда, Анна заподозрила в разрешении ситуации некоторые усилия леди Марч. Эта леди умела несколькими словами доказать безутешным родителям, что с Хэвишшемами лучше дружить, или хотя бы не злить.

Дрэйм старался сопровождать жениха и невесту, помогал им обходить некоторые подводные камни, связанные с длительным отсутствием герцога в обществе и провинциальным воспитанием Анны, но маркиза захватила служба, так что Ринкот все чаще опаздывал, а то и пропускал балы и вечера с танцами.

Вся эта кутерьма прекратилась ровно за три дня до церемонии. По традиции, брачующимся полагались «три дня тишины». Жениха и невесту временно устроили в самых дальних покоях огромного особняка. Туалеты были пошиты, меню составлено, заботы отложены. Считалось, что в эти три дня добрые духи, покровители семьи должны будут навестить будущую пару, сделать подарки, сказать слова наставления, или напомнить о долгах, с которыми следует расквитаться до того, как образуется новая семья.

Утром за невестой пришли женщины семьи Хэвишшемов. Все они были укутаны в белые газовые накидки, изображая добрых родовых духов. Правда, леди Марч выдавал командирский голос, но остальных леди Анна не знала. С негромким пением ее провели по пустынным коридорам до самой спальни и закрыли тяжелую резную дверь за спиной девушки.

Анна огляделась. Это была очень старинная комната. Кровать больше напоминала шкаф из резного дерева, туалетный столик поражал массивностью, а вместо письменного стола стояла резная молитвенная скамеечка, внутри которой притаились чернильница и стопка бумаги. Анна неспешно обошла помещение, радуясь тому, что оно достаточно просторно – будет где размять ноги. В камине уютно потрескивал огонь, в кувшине нашлась свежая вода, поверх покрывала лежала длинная и теплая ночная сорочка…

Традиционно, невесте полагалось провести день в чтении книг о святости брака, а после бдеть всю первую ночь, молиться духам рода, взывать к покровительнице брака или петь гимны. День Анна провела за написанием писем, а вечером ощутила такую усталость, что даже отказалась от ужина. Все предыдущие недели так измотали девушку, что, махнув рукой на правила, она умылась, переоделась и легла спать, намереваясь хорошенько выспаться. Ее сон никто не потревожил. Только постель поутру оказалась вся засыпана белыми лепестками розы.

Служанка, принесшая завтрак всплеснула руками и радостно объявила:

– Ах, леди! Духи рода подтвердили Вашу чистоту! – поставив поднос, горничная убежала делиться новостью.

Анна размяла в пальцах белоснежные лоскутки, пожала плечами, завернулась в одеяло и снова уснула, ей казалось, что сладкий аромат розы – это тоже сон.

Вардэна задрапированные в простыни «духи дома» вытаскивали из кабинета. Герцог все порывался закончить какие-то распоряжения, но нахальный братец скрутил его, ткнув пальцами в солнечное сплетение и под одобрительные возгласы других «духов» вытащил упирающегося жениха в коридор.

Вести сердитого жениха «духам» было не интересно, поэтому его взвалили на плечи и протащили почти по всему зданию с гиканьем и диким воем, поддерживая легенду о злобных духах, с которыми воюют те, кто обеспечивает брачующимся «три дня тишины». Затем Хэвишшема втолкнули в полутемную спальню, которую освещал только разожженный камин, а потом долго смеялись и завывали под дверью.

Очутившись в одиночестве, герцог уже разлегся на кровати, даже не сняв камзол. Возобновленное лечение его ран по настоянию Анны, подготовка фамильного замка к медовому месяцу, светские обязанности, навалившиеся за месяцы «жениховства» утомили его не меньше чем короткая служба в армии, куда он сбежал вопреки воле отца в нежные шестнадцать лет. Невеста разделяла с ним трудности, всегда поддерживала и нещадно гоняла на спаррингах, но ее взяла в оборот леди Марч, вводя в светское общество на самом высоком уровне, так что девушка порой засыпала за ужином, или отказывалась от завтрака, надеясь урвать лишние двадцать минут сна.

Растянувшись на кровати Вардэн мечтал только выспаться, чтобы не пугать будущую жену красными глазами, но уснуть ему было не суждено, родственники устроили в коридоре такой шум, что добрая половина дня прошла под их дружный хор. Ушли «духи» только тогда, когда дворецкий сообщил о подаче ужина.

Едва крики за дверями стихли, как по коже молодого лорда пробежались мурашки. Он не обратил бы на них внимание, но именно так он ощущал некоторые виды магии. Решив, что это балуется кто-то из родственников, Хэвишшем приоткрыл глаза и глянул на дверь. Нет, там ничего не светилось, не искажалось, не было волны запаха или искр, и все же, собственное тело явно сигнализировало, что рядом есть волшебство.

Недовольно приподнявшись на локтях, герцог обвел взглядом всю комнату и замер: в центре стояли его родители, такие, какими он из запомнил: мама в бальном платье, с высокой прической поблескивающей драгоценным убором, отец в парадном камзоле с тонкой золотой вышивкой, рядом нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Нинет – младшая сестра, все такая же шустрая и подвижная, как в жизни.

Вардэн замер, опасаясь спугнуть видение, но призраки, хотя и немного колыхались от сквозняка не исчезали.

– Мама? – хрипло выдохнул мужчина, – Отец? Нинет?

Сестра первая беззвучно рассмеялась и помахала ему рукой. Отец взглянул строго, но сделал жест, показывая, что одобряет сына. Только у матери улыбка сияла сквозь слезы, но Хэвишшем знал, почему она плачет – радуется за него и удивляется тому, что ее сын уже такой взрослый мужчина, готовый взять на себя брачные обязательства. Иланы, его невесты, здесь не было. Она не успела войти в род.

Несколько минут безмолвных переглядываний с родителями, и постепенно колючие мурашки, обострявшие его восприятие, улеглись, а духи медленно растворились в лунном свете. Пытаясь справиться со своими чувствами, герцог встал, собираясь отыскать бренди, чтобы немного выпить, но с разочарованием обнаружил, что слуги оставили ему только воду, холодную говядину, хлеб и сыр. Да и за эту милость стоило поблагодарить леди Марч, в некоторых домах «три дня тишины» означали еще и три дня на хлебе и воде, дабы жених и невеста ждали свадебного пира с большим нетерпением.

Перекусив, Вардэн снова лег в кровать и, на этот раз, уснул без сновидений. Благословение, полученное от самых близких ему людей, успокоило все волнения.

Следующий день прошел довольно тихо. Герцог не позволял себе скучать – делал разминку, представлял, как повезет Анну в поместье и покажет самые любимые его уголки, планировал, чем нужно будет заняться в замке в первую очередь, и незаметно снова задремал. Во сне ему явились его невесты. Все они были разгневаны, и каждая пыталась заявить на мужчину свои права: одна рыдала, другая упрекала в неверности, третья просто злобно шипела, норовя ущипнуть Вардэна за бок. Мужчина растерялся – он не помнил ничего подобного в описании испытаний, но тут над ухом будто колокольчик звякнул, и по телу пробежали знакомые мурашки:

– Скажи им, как ты любишь!

– Что? – не понял лорд.

– Скажи им, как любишь свою невесту! – голос Нинет растаял с легким звоном, ощущение магии пропало, но Хэвишшем понял.

Во сне он вытянулся в струнку и начал говорить, опираясь на древний «Трактат восхваления невесте». Помнится, юный наследник рода очень возмущался, для чего наставник требовал заучить эту длинную поэму наизусть, и вот теперь герцог был благодарен старому учителю!

– Моя невеста хороша, как юная серна! Сильна и гибка станом, как молодой кипарис! Розы цветут на ее щеках, словно драгоценные яхонты горят глаза, и сладкими ягодами пахнут ее губы!

Где-то на половине текста одна из невест растаяла, а две остальные сильно побледнели. Хэвишшем приободрился и продолжил:

– Когда она идет по траве, ни один стебель не пригнется, цветы раскрываются ей на встречу, птицы поют, услышав ее смех!

Второй злобный дух, принявший облик давно почившей юной леди лопнул с тонким звоном. Вардэн улыбнулся и с небывалой нежностью закончил:

– Я качаю ее в колыбели моего сердца, храню на самом дне моей души, берегу, как око свое…

Третий дух исчез, а мужчина очнулся от тягостного сна и поспешил в угол, отведенный под купальню, чтобы смыть противный холодный пот. Вот уж не думал он, что все эти родовые байки про испытания, связанные с браком, истина!

После омовения герцог сел за небольшой стол и попытался вспомнить что еще рассказывали о традиции «трех дней тишины». Вообще, обычай был старинным, и многие аристократы, особенно из «новых», давно отказались от него. Строго соблюдала традицию лишь королевская семья да тридцать высоких семей, да и то, если брак не требовал спешки. Остальные предпочитали заключать «быстрый» брак проводя церемонию в храме, особенно, если до рождения наследника оставалось шесть-семь месяцев. Но те, кто проходил все испытания по правилам, вознаграждались сильными чувствами, здоровым потомством и возможностью обратиться за помощью к предкам. Это не афишировалось и рассказывалось вскользь, как детские сказки на ночь. Многие и считают эти истории сказками. Да и сам Хэвишшем только теперь убедился, что все это истина, оценив, как ловко непростые секреты прятались на самом виду.

Когда ему принесли обед, Хэвишшем заметил, что слугу просто распирает от желания поделиться каким-то секретом.

– Что такое? – спросил он шепотом, делая вид, что рассматривает принесенные блюда.

– Постель леди Анны вся усыпана белыми лепестками! – так же тихо проговорил слуга и быстро вышел, забрав поднос.

Вардэн счастливо улыбнулся. Это тоже был знак: его предки подтвердили чистоту невесты и приняли ее! Проведя остаток дня в счастливых мечтаниях, герцог собрался было пораньше лечь спать, но вспомнил, что на вторую ночь испытание ждет уже невесту. Заметавшись по комнате, он начал думать, как бы ему предупредить девушку, но дверь была заперта, и кричать было бесполезно.

Поразмыслив, мужчина подошел к окну и выглянул наружу: третий этаж! Даже если он сумеет свить из постельного белья веревку, падать на черную мокрую землю будет больно. Но есть другой вариант… Подняв голову, Вардэн осмотрел козырек крыши. Комната угловая, если встать на подоконник, ухватиться за трубу и подтянуться, он сможет взобраться на крышу, а уж по ней без труда доберется до любого уголка дома.

Где заперли Анну, Хэвишшем знал. Для таких обрядов всегда выбирали самые дальние и старинные покои. Плотно застегнув одежду, подобрав все завязки и шнурки, герцог распахнул окно и выполнил задуманное. Не сразу, но ему удалось подтянуться из очень неудобного положения, чтобы взобраться на крышу. Полежав немного и восстановив дыхание, мужчина двинулся по солидной темно-коричневой черепице к противоположному крылу. Шел и думал, как ему не напугать невесту, рассказом о том, что все эти сказочные обряды правда?