Глава 10

– Гайдэ, ты обещала спеть мне эту поэму, – с улыбкой напомнил мастер Драмт, когда мы снова оказалась у него в гостях. – Помнишь? «Песнь о небе?»

Оторвавшись от выданной им всего час назад книги, я лукаво улыбнулась.

– Ты и сам уже можешь.

– Я боюсь ее испортить.

– Но мы вроде хотели попробовать вместе?

– Спой, – попросил Риг, присев напротив. – Пожалуйста. Я хочу услышать, как она должна звучать в оригинале.

Я со вздохом отложила «Жизнеописание ал-тара Тариваса» и скептически посмотрела на слегка занервничавшего мага.

– А ты со словарем закончил?

– Да.

– И те слова, что я принесла, тоже выписал?

– Да, конечно, – тоном прилежного ученика отозвался шестидесятичетырехлетний маг.

– А рассказ перевел?

Мастер Драмт укоризненно посмотрел.

– Гайдэ, я сделал все, что ты сказала. Мы рано начали, поэтому время до твоего отъезда еще есть. Пожалуйста, спой. Я буду тебе очень благодарен.

Я развела руками.

– Вообще-то, я пою только для близких, но раз ты просишь… хорошо. Где она?

Маг тут же протянул сложенный вчетверо листок бумаги, который явно приготовил заранее, и слабо улыбнулся.

– Держи.

– Все-то ты продумал… хитрец.

Он улыбнулся шире и пересел на диван, выжидательно на меня уставившись и нервно сцепив руки, будто в первый день, когда мы только начали заниматься. Я даже мысленно подивилась, но делать нечего – обещала, значит, придется петь, хотя раньше я этим занималась только в одиночестве или (очень редко) пела для кого-нибудь из братьев. А вот так… когда из всех окрестных стен наверняка торчат чьи-то любопытные уши…

Некстати вспомнив о господине да Миро, я против воли улыбнулась и неожиданно задумалась над тем, как он планировал использовать подслушивающее заклятие в моем доме. Пошло бы это как запись? Или, может, кто-то сидел бы возле артефактов и стенографировал? Даже любопытно, как работают эти их «прослушки», но жаль – спросить не у кого.

Я развернула листок и быстро пробежалась глазами по собственноручно выведенным каракулям. Ну, не совсем, конечно, каракулям, потому что эйнараэ в письменном виде производит не менее приятное впечатление, чем в устной форме, но все равно – мне всегда казалось, что пишу, как курица лапой, несмотря на заверения Рига в обратном. Ладно, попробуем… тем более что покойный Ли-Кхкеол оставил в моей памяти четкий образ того, как это должно звучать.

Я прикрыла глаза и негромко запела, словно слыша в голове его тихий голос, повторяющий слова песни одновременно со мной. Это было странное ощущение. Не раздвоение личности, но нечто похожее. Иногда так случается, когда поешь под сделанную заранее запись и потом, если попадаешь в ритм, слышишь, как сливается твой собственный голос с голосом исполнителя. Неожиданно появляется чувство настоящего сопричастия. А иногда даже чудится, что это не старенький магнитофон мурлыкает на полке, а кто-то внутри тебя тихонько подпевает любимому исполнителю.

Довольно быстро я забыла обо всем лишнем: о волнующемся маге, о забавно повернувшем уши шейри, о недочитанной книге, невидимых слушателях, недавних сомнениях… действительно обо всем. И вот тогда неожиданно увидела прямо перед собой поразительно живую картинку: занимающийся рассвет над прекрасным и совершенным Эйирэ; большую поляну, на которой удивленно приподнимают головы собравшиеся там эары; вскинувшего на пролетающую мимо птицу откровенно растерянный взгляд Эа; зеленые травы, невыразимо прекрасные цветы, усыпавшие крону древнего Хранителя Леса, и небо… бескрайнее синее небо, простершееся над зеленовато-сиреневыми джунглями красиво изогнувшимся куполом. А еще – яркие золотые полоски первых солнечных лучей. Широкие фиолетовые листья, отбрасывающие от своей поверхности загадочные серебристые искры. И почему-то услышала смех – счастливый, звенящий от радости смех мертвого эара, рассыпавшийся невидимыми снежинками над головами изумленных сородичей.

Это было до того поразительно, настолько красиво и невыносимо реально, что неожиданно показалось – все эары слышат сейчас эту Песнь. Причем не только слышат, но и начинают негромко петь в унисон со мной. Каждый из них. Каждое дерево, каждая травинка откликнулась на мой голос. Каждая притаившаяся в ветвях птица. Так, что этот необычный хор, постепенно набирая силу, зазвучал и в моей голове тоже, вызвав непередаваемое ощущение единения с далеким, но отнюдь не равнодушным Эйирэ, и с его непонятным, растерянным, ошеломленно прислушивающимся народом, который впервые за целый год перестал быть для меня чужим.

Когда я умолкла и открыла глаза, оказалось, что на ресницах невесть откуда взялись крохотные слезинки. В груди что-то сжалось – болезненно и одновременно счастливо. В горле поселился странный комок. Перед глазами так и стояли красивые лица эаров – тех, кто слышал меня в своем зеленом доме, и тех, кто еще только ждал возрождения в их непонятном раю. Тех, кто не так давно привиделся мне возле взломанных Печатей, и кто с такой невероятной легкостью подарил мне крохотную частичку своей освобожденной души.

Прерывисто вздохнув, я смахнула рукавом непрошеную влагу, с некоторым трудом вернувшись в реальность, смущенно посмотрела на мастера Драмта и вдруг с изумлением увидела, как по его щекам текут самые настоящие слезы.

– Риг, ты чего?

Маг перевел на меня неподвижный взгляд, больше похожий на взгляд безумца, а потом уронил голову и прошептал:

– Это было прекрасно… спасибо тебе, Гайдэ. Спасибо, что позволила это почувствовать.

Я слабо улыбнулась.

– Тебе понравилось?

– Я не могу выразить – как. Мне просто не хватает слов. Это – настоящее чудо.

– Обычно бывает по-другому, – смущенно призналась я. – Хочешь, попробуем вместе?

– Нельзя ломать совершенство своими нелепыми попытками его достичь, – грустно улыбнулся Риг. – Я никогда не смогу хотя бы приблизиться к такому звучанию, поэтому – нет, Гайдэ. Даже пытаться не стану.

Я неловко промолчала и отвела глаза, чтобы не видеть, как он отирает мокрое лицо. Сама не ожидала, что так получится, но эйнараэ – удивительный язык. Кажется, он несет магию сам по себе, не нуждаясь ни в каких заклятиях. Действительно, совершенный язык. Правильный. Изначальный.

– Ладно, пора мне, – вздохнула я, поднимаясь с кресла. – Сегодня еще Эррей должен заглянуть.

– Молодой та Ларо?

– Да. Он… близкий друг моего брата. А его отец скоро устраивает званый ужин, на который меня тоже пригласили, так что хотелось бы уточнить детали. Я еще не слишком хорошо ориентируюсь в местных обычаях, так что опасаюсь попасть впросак.

Мастер Драмт, окончательно придя в себя, вдруг покачал головой.

– Наверное, твой брат оказал лен-лорду очень большую услугу, раз Эррей рискнул вернуться в Рейдану.

Я насторожилась.

– В каком смысле?

– Ты знаешь, из-за чего он уехал?

– Неудачная дуэль, на которой он случайно убил своего противника, после чего предпочел на время скрыться из столицы.

– Дуэль… – странно протянул мастер Драмт. – А ты знаешь, из-за чего она случилась и кто был его противником?

Я пожала плечами.

– Из-за чего происходит большинство дуэлей – из-за женщины, конечно. А насчет противника он ничего не говорил. Убил и убил. А почему ты спрашиваешь?

Маг пристально посмотрел.

– Значит, он тебе не сказал, что убил собственного брата?

Я опешила.

– Что?!

Но мастер Драмт только кивнул и, аккуратно закрыв недочитанную мной книгу, отошел к столу.

– Я помню, какой тогда разразился скандал – убийство наследного лен-лорда, да еще по вине его младшего брата… знаешь, на самом деле у господина Норрэя не так давно было три сына, а не два, Гайдэ. Младший – его ты хорошо знаешь, средний – Лоррэй та Ларо, и старший – Алррэй, который и должен был наследовать основную часть состояния семьи.

Я замерла.

– Что случилось?

– Та Ларо не выносят эту историю на люди, – хмыкнул маг, заложив руки за спину. – И я вполне могу их понять. Но пять лет назад эта громкая смерть всколыхнула всю столицу. Конечно, сами та Ларо утверждают, что это был несчастный случай, тренировочный поединок, во время которого молодые лен-лорды слишком увлеклись, но… видишь ли, за некоторое время до этого Алррэй и Эррей имели неосторожность прилюдно поспорить из-за некоей дамы. Причем Эррей явно был к ней неравнодушен, тогда как Алррэй, кажется, просто искал развлечений. Утверждать точно не стану – история темная, и все эти годы ее старательно замалчивали. Однако согласись: когда внезапно в родовом имении происходит поединок со смертельным исходом, а убийца в панике бросает все и бесследно исчезает из столицы на целых пять лет – это о многом заставляет задуматься.

Я нахмурилась.

Вот оно как. Получается, из-за этого Эррей так старательно избегал разговоров на скользкую тему? И поэтому же не стремился возвращаться в Рейдану? Более того, даже весточки никакой не прислал, где он и что с ним? Надо думать, что после этого отношения с отцом у него стали крайне напряженными. Быть может, даже совсем никакими. И если бы я его не попросила, он бы, наверное, не вернулся никогда?

Мастер Драмт, словно отвечая на мои мысли, снова кивнул.

– Два месяца назад, когда Эррей та Ларо приехал в столицу, все местные сплетники стояли на ушах. Ходили слухи, что отец его не примет. На него смотрели, как на безумца. Не знаю уж, как было дело, однако сплетники ошиблись – Эррея все-таки приняли, хотя и не слишком афишировали его приезд. А он, в свою очередь, не стремился возвращаться в прежнюю компанию. Но, как мне кажется, это во многом сказалось влияние леди Иэры – как бы там ни было, она всегда относилась к нему менее строго, чем к старшим сыновьям. Раньше-то Эррей был известным забиякой. Пожалуй, каждая третья дуэль в Рейдане происходила с его участием, а теперь он изменился… пожалуй, что в лучшую сторону. Фарлион много глупости из него выколотил. А может, мальчик что-то понял? По крайней мере, за последние месяцы дуэль у него произошла лишь одна-единственная – с очередным ухажером той самой дамы, которая стала косвенной причиной его исчезновения.

Я нахмурилась еще сильнее.

– А как ее имя, не припомнишь?

– Леди та Ворте.

Я чуть сузила глаза.

– У ее рода герб в виде летящей птицы на зеленом фоне?

– Откуда ты знаешь?

У меня как наяву встал перед глазами отправленный прошлым утром в мусорную корзину конверт – с точно таким же гербом и замысловатым приглашением на вечеринку. Надо же, какое интересное совпадение. Видимо, леди узнала о наших тесных контактах с Эрреем и решила взглянуть на «новую пассию», с которой он рискнул появиться в Рейдане?

– А что произошло на этой дуэли? – как можно спокойнее поинтересовалась я.

– Да ничего особенного. Молодой лен-лорд, насколько я слышал, с легкостью разделался со своим противником и ушел, даже не дождавшись, пока секунданты зафиксируют ранение. Поговаривают, он сильно прибавил в мастерстве, но при этом заимел недюжинное хладнокровие, потому что обнажил клинок лишь тогда, когда господин да Орто ринулся в атаку. Впрочем, подробностей я не знаю – не интересовался. Так, слышал краем уха один любопытный разговор, и все.

– Очень интересно. – Я многозначительно переглянулась с Лином. – Оказывается, господин Эррей – тот еще драчун. И весьма скрытный джентльмен, не рискнувший озвучивать передо мной свою недавнюю победу. Что ж, спасибо, Риг, я это учту и, когда в следующий раз его встречу, непременно поинтересуюсь подробностями.

– Разве тебя интересуют дуэли? – удивился маг.

– Дуэли – нет. А вот их участники – да. Особенно когда кого-то из них я знаю лично. Надеюсь, господина да Орто не убили?

– Нет, конечно, иначе скандал разразился бы знатный. Может, даже еще больший, чем в прошлый раз. И теперь дело наверняка не удалось бы замять. Но господин та Ларо всего лишь изволил проткнуть противнику ногу и испортил ему камзол. Тогда как сам, насколько я знаю, не получил ни единой царапины.

Еще бы он получил! После нескольких месяцев плотных занятий с Тенями! Я бы его тогда собственноручно прибила! Но каков молчун, а?!

– А что было дальше? – осведомилась я, тщательно скрывая подоплеку своего интереса.

– Ничего. Ссора была исчерпана, и больше о прошлом молодому лен-лорду напоминать не рисковали. Он же, в свою очередь, проигнорировал все до единого приглашения на встречу со старыми друзьями. Выкупил на собственные сбережения дом где-то в Верхнем городе и полностью устранился от светской жизни.

– Он что, совсем нигде не появляется?

– Нет, – покачал головой маг. – Думаю, ему было нелегко вернуться. Поэтому я и решил, что Гай оказал весьма заметную услугу молодому та Ларо, раз тот предпочел многозначительное молчание громким заявлениям о своем возвращении.

Я тяжело вздохнула.

Эх, Эррей… зараза ты скрытная. Я-то думала, ты батюшку подключил к моему обустройству. А ты, хулиган, свои личные накопления потратил. Дом у него выкупил. Ты ведь не стал бы ничего просить, верно? И не стал бы унижаться до того, чтобы вымаливать снисхождение? Гордый ты у нас, брат. И скрытный до безобразия. Ни словом мне не обмолвился. Ни знаком себя не выдал. Только и было, что легкое напряжение между отцом и тобой в тот памятный семейный обед. Но больше ничего: ни намека, ни жалобы, ни сомнений.

Эх, Рорн…

«А я и не знал», – задумчиво сказал Лин, когда я снова на него посмотрела.

«И я не знала. А он вон как решил поступить. Все сам сделал. И живет сейчас только на свои, заработанные на убийстве Тварей средства. Видимо, посчитал, что так будет лучше и что так он не будет зависеть от отца… который, возможно, немало гадостей ему наговорил после гибели старшего сына… черт. И как Эррей умудрился в это вляпаться?!»

Надо бы с ним поговорить.

– Он – неплохой юноша, – снова будто подслушал мои мысли Риг. – Только взрывной очень… был. Упрямый. Ну и гордый, само собой, – род та Ларо стоит высоко. Даже гибель Алррэя почти не поколебала их позиций, хотя, конечно, старший лен-лорд был буквально раздавлен.

– Надо думать, – поежилась я, едва представив, что значила эта смерть для отца Эррея. – Когда внезапно и так нелепо гибнет любимый сын, а вместе с ним рушатся все планы на будущее, это сильно подкашивает.

– В любом случае теперь наследник – Лоррэй, так что род та Ларо не прервется. А Эррей и так ни на что не претендовал.

Я поморщилась: род-то, может, и не прервется, но, ей-богу, лучше пусть он обеднеет еще на одного наследника, чем однажды лен-лорд та Ларо вдруг поймет, какая змея выросла в его доме. Об одном воспоминании о братце Рорна меня аж передергивало.

– Ладно, пора мне, – наконец вспомнила я об уходе. – Там за мной приехать скоро должны.

– Ты разве сегодня одна?

– Да. Сказала своим, чтобы вечером забрали. Нечего им целый день под твоими окнами болтаться. Пусть лучше делами займутся. Благо у нас как раз сейчас их накопилось много.

Мастер Драмт удивленно на меня посмотрел, а потом кивнул.

– Я скажу слугам, чтобы сообщили, когда прибудет экипаж. – Он ненадолго вышел, а когда вернулся, то почти сразу добавил: – Ты очень вовремя собралась – в конце улицы как раз заметили карету.

– Действительно, вовремя, – улыбнулась я, невольно вспомнив, как лихо вчера укатила от господина ал-тара. – Иногда мне кажется, что они даже на расстоянии читают мои мысли.

– У тебя отменная охрана, – хмыкнул маг. – Я бы, наверное, даже завидовать начал, если бы меня не беспокоило присутствие зрелого Адаманта.

– А мне можно. Я – не маг.

– Да я знаю. Но все равно – подпускать его к себе так близко…

Я усмехнулась.

– Ты опять неосторожен, Риг. Будь уверен: совсем близко я никого и никогда не подпускаю. По крайней мере, без предварительной проверки и специального пропуска в кармане. Адамант у меня есть – это правда. Но он находится ко мне не настолько близко, как могли бы подумать некоторые.

Под моим пристальным взглядом мастер Драмт неожиданно покраснел, потом побледнел, позеленел и наконец неловко отвернулся. Кажется, сообразил, что такими словесными ляпами (если бы их кто-то услышал, конечно) вполне мог меня скомпрометировать. Чего в его положении, да и в моем тоже делать ни в коем случае нельзя.

Я тихо вздохнула.

– Эх, Риг. Ведь вроде взрослый человек…

– Гайдэ, я не в этом смысле! Честное слово, даже не думал! – Мастер Драмт стал таким несчастным, что я сразу поняла – брякнул действительно не со зла, и успокаивающе улыбнулась.

– Верю, поэтому и не сержусь. Но все-таки следи за речью: однажды это может плохо кончиться. Тогда как мои скароны, если кому-то интересно, представляют собой только охрану и ничего больше. И за любой грязный намек готовы вырвать у говоруна чересчур длинный язык, чтобы потом подвесить его на заборе и с искренним удовольствием полюбоваться на мучения ущербного, больного на всю голову дурака, вздумавшего плохо обо мне отозваться. Заботливые они у меня. И внимательные к подобным тонкостям.

– Извини, – все еще смущенно повторил маг. – Я не это имел в виду.

– Я знаю. И, повторяю, не сержусь. К тому же единственный мужчина, которого я безнаказанно допускаю в свою спальню, – я ласково потрепала Лина за дивные ушки, – вот он. Самый красивый, обаятельный, чуткий, все понимающий и, безусловно, верный. Правда, мой хороший?

– Мр-р-р! – счастливо заурчал шейри, ластясь, как самый настоящий кот.

– Вот так, – улыбнулась я на откровенно обалдевшую физиономию мага. – Мой персональный ангел-хранитель. Моя тень. Маленькое личное чудо, просто обожающее топтаться по моим ногам и мурлыкать над ухом. От такого разве откажешься?

Риг наконец хмыкнул.

– Наверное, нет. Он действительно великолепен.

Лин польщенно выгнул спину и заурчал громче.

– Ладно, беги домой, – рассмеялась я, хлопнув его по спине. – Я все равно скоро буду, а за калиткой присмотреть надо.

Шейри согласно мурлыкнул, вызвав у Рига еще одну широкую улыбку, потерся об мои ноги и стрелой выскочил в окно, пользуясь любой возможностью поразмяться. Трудно ему было по полдня валяться на диване или слоняться по дому без дела. А так мы сочетали приятное с полезным: он отсыпался и отъедался в гостях, потом наперегонки бежал с лихо несущейся по улицам каретой, поспешно отключал дома сигналки перед самым моим приездом, а потом включал снова, на новую частоту, чтобы уж точно никто незамеченным не пробрался.

Я проводила его глазами, мысленно прикинув, что он опять вернется домой первым, и, распрощавшись с магом, поспешила вниз, к крыльцу, возле которого уже нетерпеливо дожидалась неопознанная карета без номеров.

Не глядя на возницу, я привычно заскочила в темный салон, машинально хватаясь за поручень, чтобы не упасть, когда Бер рванет с места, как сумасшедший… и вдруг поручня-то почему-то не нашла. После чего неожиданно поняла, что карета чужая, непонимающе повернулась к дверям. В этот же самый миг меня в спину сильно толкнули, по глазам ударила яркая вспышка, заставившая невольно зажмуриться, в лицо полетела какая-то пыль…

А больше я ничего не помню.

Кроме того, что, кажется, собралась некстати потерять сознание и при падении крепко приложиться виском об угол непривычно жесткого сидения.