Глава 20

Первое время мы молчали, медленно шагая по пустынной дорожке, расцвеченной только льющимся с вечернего неба светом двух местных лун. Мне, если честно, было немного стыдно. Ему, наверное, не слишком приятно. Поэтому неудивительно, что минут десять никто из нас не произнес ни единого слова. И неудивительно, что прогулка выходила грустной и напряженной.

Наконец мое самоедство принесло плоды, и я, не выдержав, повернулась.

– Простите, ваше величество. Простите за то, что я в вас усомнилась.

Король чуть дернул уголком рта.

– Наверное, это не ваша вина. Боюсь, я сам дал вам повод для сомнений.

– Все равно… мне очень жаль.

– Мне тоже, – вздохнул он, а потом вдруг остановился и повторил: – Мне действительно жаль, что так получилось.

Я неуверенно посмотрела на него в ответ.

Ему в самом деле жаль, что он сделал дурость на прошлом балу? Жаль, что позволил себе неприличный намек, после которого я бросила его посреди зала? И того, что из-за этого наши отношения довольно долго были натянутыми?

– Наверное, у вас были веские причины для такого поступка, сир? – наконец осторожно предположила я, силясь разобраться в мотивах.

Король в ответ грустно улыбнулся.

– Сейчас они уже не кажутся мне вескими. Сейчас мне кажется, что я напрасно вас обидел. И зря дал волю своей подозрительности.

Значит, это действительно была всего лишь проверка?!

Я неслышно выдохнула.

Ну, слава тебе, господи! Выходит, мое первое впечатление было совершенно правильным: нездоровым кобелизмом его величество не страдал. Он просто перевел нашу долгую, невидимую постороннему глазу борьбу в несколько иную плоскость, однако ни разу, ни словом и ни делом не отступил от собственных принципов. Ни тогда, когда искусно делал вид, что готов расшнуровать мое платье прямо на балу; ни сейчас, когда искренне признался, что сделал это, исходя лишь из холодного расчета. И, разумеется, из привычного, здорового, мужского цинизма. Никакой похабщины. Никакой левой подоплеки. Просто дела.

От этой мысли я испытала такое облегчение, что даже сама удивилась. А потом неожиданно поняла, что очень не хотела бы в нем разочароваться. Не хотела бы, чтобы сложившееся впечатление было испорчено такими банальными вещами. Потому что Эннар Второй, он… был не похож на человека, способного поддаться внезапно вспыхнувшей страсти. Он был не способен взять и ни с того ни с сего потерять голову. И он не мог поступать так, как позволяют себе поступать обычные люди. Для этого он был слишком хорош. И слишком отличался от простых смертных. Недоступный. Холодный. Твердый. Выкованный из отличной стали, если не сказать, что из чистого адарона. Но при этом заманчиво сверкающий с высоты своего недосягаемого положения, как огромный алмаз на вершине солнечной пирамиды.

Я глубоко вздохнула.

– Ваше величество, а если я скажу, что не сержусь, вам станет легче?

Король удивленно моргнул.

– Не сердитесь? Совсем?

– Совсем, – примиряюще улыбнулась я. – Признаться, мне бы очень хотелось забыть об этом нелепом недоразумении.

Король серьезно посмотрел.

– Вы сильно меня обяжете, леди, если действительно забудете. И очень порадуете, если не вспомните больше о моей ошибке.

– О какой ошибке вы говорите, сир? – лукаво прищурилась я. На что он чуть дрогнул, но потом улыбнулся одними глазами и коротко поклонился. – К тому же, если не помните, вы уже извинились. Когда спасали меня у расщелины, старательно изображая благородного рыцаря.

– Я спасал? Вас? – иронично хмыкнул он.

– Ну да, – с готовностью подтвердила я, подбросив носком туфли какой-то камешек. – Вы же на самом деле собирались меня спасать?

Король покачал головой.

– По-моему, в тот момент вы никак не нуждались в спасении.

– Ну и что? Намерения порой значат больше, чем само действие.

– Вы так считаете?

Я бодро кивнула, а он о чем-то ненадолго задумался. Какое-то время молчал, ведя меня в темноте извилистыми дорожками, а потом остановился и, пристально посмотрев, совершенно нелогично спросил:

– Леди, а что означает этот обычай?

– Какой? – удивилась я и, тут же осекшись, непонимающе замерла, потому что король осторожно взял мою руку и, держа самыми кончиками пальцев, медленно поднес к своему лицу. Почти к самым губам. Так близко, что я даже сквозь перчатку могла ощутить горячее дыхание.

О боже. Это еще зачем?!

Я растерялась от неожиданности и едва не выдернула руку. Но король настойчиво ее придержал и, все так же глядя мне прямо в глаза, повторил:

– Так что он означает? Почему у вас на родине принято приветствовать леди именно так?

Ох, как же мне быть?! Господи… что на него нашло? Что за глупости? Откуда он… ах да… черт бы тебя побрал, Эррей, с твоими выкрутасами!

Я лихорадочно заметалась взглядом влево, вправо, отчего-то чувствуя себя, как таракан на горячей сковородке. Уже пятки жжет, а я все никак не выберу, что же мне делать: то ли прыгать, то ли бежать.

– Вообще-то… – У меня от волнения чуть голос не сел. – Вообще-то, ваше величество, леди так не только приветствуют. Но и прощаются тоже. У этого обычая глубокие корни. Он очень древний.

– Правда?

Под пристальным взглядом короля, не отрывающимся ни на мгновение, я совсем занервничала.

– Да, сир. Обычно он означает проявленное уважение к даме. Восхищение. Благоговение… это очень многогранный жест. Все зависит от ситуации и того, кто находится рядом.

– А если рядом находится король?

Я не сильно вздрогнула, почувствовав, как он легонько погладил мои пальцы.

– Не знаю, ваше величество. Но, наверное, смысл останется прежним.

Король долгое мгновение молчал, словно размышляя о чем-то своем, но потом чуть наклонился и, не отводя глаз, коснулся перчатки губами. Заставив меня вздрогнуть во второй раз и застыть на месте, как изваяние. А потом с самым невозмутимым видом выпрямился, придержал мою готовую выскользнуть кисть и двинулся дальше, как будто ничего не произошло.

У меня же едва не выступила испарина на висках.

Боже…

От его непонятного жеста я окончательно растерялась, не в силах понять подоплеки такого странного поведения. Что такое? Что на него нашло, в самом-то деле? Зачем? Для чего? Со мной?

Я чуть не утонула в миллионах самых разных предположений. Всего за несколько секунд перебрала в голове все возможные догадки, от самых жутких до по-настоящему невероятных и совсем уж фантастических. Похолодела под платьем. Покрылась волнующими мурашками с ног до головы. Едва смогла успокоить внезапно загрохотавшее сердце и чуть не споткнулась на ровном месте.

А он даже не обернулся. И не надумал пояснить, почему вдруг решил это сделать. Зачем так смотрел? Для чего буквально сверлил меня взглядом? И чего так ждал, когда с неслышным вздохом выпрямлялся и почти с разочарованием отводил глаза?!

Наконец я устала гадать и спросила в лоб:

– Сир, скажите: что это было?

– Что именно? – совершенно спокойно уточнил король, подчеркнуто глядя прямо перед собой.

– Ваш поступок. Зачем вы это сделали?

Он небрежно пожал плечами.

– Я выразил вам свое восхищение, леди. Так, как принято у вас на родине. Что в этом плохого?

– Н-ничего. – Я поежилась и чуть не клацнула зубами. – Просто это необычно.

– Почему вас вдруг это встревожило? – бесстрастно спросил король. Настолько бесстрастно, что я сразу усомнилась в его искренности. – От других мужчин вы легко принимаете знаки внимания. Что не так со мной?

Я поспешила отвести взгляд.

– Вы – король, ваше величество.

– Но я же не слепой. Не дурак. И я тоже – мужчина.

– Я не это хотела сказать, сир.

Он неожиданно снова остановился и очень внимательно посмотрел.

– Вам неприятно мое общество, леди?

– Нет, сир, – вздохнула я, не зная, куда деваться от этого пронизывающего взгляда. – Вы – очень интересный собеседник, прекрасный партнер, великолепный боец, весьма проницательный человек…

– Но?

Я прикусила губу, а потом поняла, что на прямой вопрос от меня ждут такого же прямого ответа, и тяжело вздохнула:

– Но меня настораживает украшение на вашей голове.

– Почему? – настойчиво спросил король. – Почему вы меня боитесь?

– Я не боюсь, сир, – снова вздохнула я, старательно изучая траву под ногами. – Просто меня тревожит вершина, на которой вы стоите. И высота, на которой, как мне кажется, очень трудно удержаться.

– Многие всеми силами стремятся подняться на эту высоту. Хотя бы на день, на час, любой ценой.

У меня предательски дернулась щека, а голос заметно похолодел.

– Боюсь, я не из их числа, ваше величество.

– Значит, вас не прельщает возможность добраться до верхней ступеньки?

– Я слишком хорошо понимаю, как больно будет оттуда упасть.

– Вы настолько боитесь высоты, леди? Не так давно мне показалось, что вас даже пропасти не страшат.

– Просто у каждой высоты есть своя пропасть, сир. И через некоторые я вряд ли смогу перепрыгнуть.

– Вы боитесь встать со мной рядом, Гайдэ? – неожиданно тихо спросил король. Так тихо, словно страшился услышать ответ.

Я грустно улыбнулась.

– У меня, к сожалению, есть собственная вершина, ваше величество. И замахиваться на вашу было бы верхом неосторожности. Уверенно стоять сразу на двух горных пиках не дано никому. Даже вам. К тому же я не для этого сюда приехала. И я не ставила себе целью покорять чужие склоны.

Так и не поймав моего взгляда, он отвернулся и направился еще глубже в сад… хотя нет. Не в сад. Кажется, мы уже вышли в какой-то парк, разбитый вокруг королевского замка и заботливо содержащийся в абсолютной чистоте.

В тягостном молчании король провел меня по длинной тенистой аллее, обрамленной с двух сторон красиво склонившимися до земли ивами. Равнодушно прошел мимо целой вереницы изумительно красиво сделанных статуй. Мимо прозрачного пруда, кокетливо демонстрирующего распустившиеся светло-желтые кувшинки. Изящных скамеек. Каменных ваз, с краев которых до самой земли спускались целые гирлянды из неизвестных мне цветов. Затем мы так же молча миновали широкую площадку, на которой тихонько шелестел красивый фонтан. Потом еще одну аллею. Второй пруд, побольше, на дне которого виднелись гладкие камни и снующие в разные стороны рыбки. Потом углубились еще дальше, оставив вдалеке королевский замок. И наконец достигли невысокого… ну, по сравнению с замком, конечно… строения. С виду оно показалось мне чем-то вроде летнего домика, в котором приятно посидеть жарким полднем за чашечкой крепкого кофе или, выйдя на небольшой балкончик на втором этаже, лениво любоваться открывающимся видом, по-буржуйски сознавая, что все это принадлежит тебе.

О том, что это и есть оранжерея, я бы, наверное, не догадалась ни в жизнь. Да и кто бы подумал об этом, глядя на красивую лепнину и парные колонны, обрамляющие фасад, как у настоящего, пусть и маленького, дворца? Кто бы сказал, видя толстые, выточенные из какого-то редкого дерева двери? Золоченые ручки? Скульптуры каких-то зверей напротив входа?

Но король уверенно двинулся именно к этому зданию. И так же уверенно толкнул именно эти двери. Так что я могла лишь невесело покоситься по сторонам, оглядывая царящий вокруг полумрак, и неслышной тенью последовать за Эннаром Вторым, надеясь, что хотя бы сейчас тяжкий разговор не превратится в настоящую пытку.

Я не знаю, зачем его величество вообще завел об этом речь. О вершинах, о горах, о возможностях. Чего он ждал от меня, деликатно целуя руку? Что я тут же растаю и начну лепетать какие-то глупости? Упаду ему на шею? Повисну на ней с заверениями о том, что всю жизнь об этом мечтала? Он же умный человек. Должен понимать, что я тут по делу. И должен был давно увидеть, что я приехала не за тем, чтобы заигрывать с ним на балах.

Конечно, мне льстит его внимание и проявленное участие в моей судьбе. Безумно льстит его странный поступок, в котором, кажется, не было фальши. Я даже готова поверить в то, что произвела благоприятное впечатление, и готова возгордиться своими огромными талантами…

Но я все еще не верю, что из этого может получиться что-то хорошее. И что по прошествии пары месяцев от сегодняшней мягкости хоть что-то останется.

Да, его величество – тоже человек. А человеку свойственно проявлять эмоции. Никто не сомневается в том, что он – мужчина. Причем привлекательный. Уверенный в себе. Целеустремленный. Я могу понять, что именно влечет к нему женщин и заставляет склоняться не менее сильных мужчин. Но я также видела, как легко он меняет свои многочисленные маски. Как искусно играет словами. Как прячет свои намерения за паутиной щедрых комплиментов. Я видела его нутро. Там, возле Айдовой Расщелины. И то, с какой легкостью он распоряжается человеческими судьбами, не сильно переживая о последствиях.

Возможно, это – рок любого правителя. Возможно, по-другому просто нельзя. Возможно, сама жизнь заставила его стать именно таким…

Но я безумно страшусь, что однажды этот рок коснется и меня. И до сих пор сомневаюсь, что с его стороны все это, даже сегодняшние слова и поступки – не очередная непонятная игра. Правила которой мне опять, увы, остается только предполагать.

Поэтому я так неуверенно входила следом за ним в оранжерею. Поэтому раз за разом прокручивала в голове все, что было сказано, и особенно то, что сказано так и не было. Знаю, у меня есть такая слабость – воспринимать людей по маскам, которые они носят. И напрочь забывать, что это – именно маски, принимая со временем придуманную личность за настоящую.

Да, я не слепая. И не полная дура, чтобы не понять, что мне оказывают однозначные знаки внимания. Получить их от такого человека, как Эннар Второй, было волнительно и приятно. Признаться, я давно так не нервничала, как сейчас. Но однажды мне уже довелось ошибиться с выводами, когда рискнула ему довериться. У нас уже была любопытная беседа, в которой мне показалось, что я его поняла, а потом увидела, как разлетаются вдребезги все предположения, столкнувшись с беспристрастной обыденностью и фальшивыми зеркалами.

Я не хочу испытывать это снова.

Я ужасно не люблю разочарований, а сейчас смотрю на чужую спину, пытаясь представить, как буду смотреть потом королю в лицо, и не могу отделаться от подспудного ощущения, что это – лишь очередная маска.

Я хорошо знаю, что сказки пишутся для того, чтобы скрасить острые грани реальности. Знаю, что только в сказках бывают счастливые концы. Что только там есть принцессы, которые влюбляются в трубадуров, и короли, готовые отказаться от короны ради бедной избранницы. Я все это знаю. Все это читала в детстве. Когда-то даже мечтала и верила…

Но я уже видела, как это бывает. И не могу поверить, что идущий передо мной человек откажется от своего положения ради чего-то иного. Ради чувств, которые он упорно отрицает. Ради эмоций, которые он презирает. Ради того, чтобы хотя бы на время почувствовать себя простым и обычным… не верю. Невозможно, как сказал бы мастер Драмт. Потому что хороший король – это король, который даже во сне помнит о своем долге. И который не предаст этот долг даже ради женщины, которой он может посчитать, что увлекся. Другого не дано: ты или король, или все остальное. А его величество Эннар Второй для «всего остального» был слишком суров и непримирим.

Оказавшись в полной темноте, я неуверенно замерла.

Света было так мало, что я с трудом различала небольшой, богато отделанный холл, высокие двери, сделанные из матового стекла, тяжелую люстру, притулившуюся над холодным камином, и виднеющуюся сбоку узкую винтовую лесенку, ведущую на второй этаж.

– Пойдемте, – тихо сказал от камина король. Я так же неуверенно шагнула, настороженно оглядываясь, и он тут же подхватил меня под локоть, настойчиво подводя к стеклянным дверям. – Мы почти пришли.

Я кивнула, позабыв, что в темноте этого практически не видно, и послушно пошла дальше, миновав сперва эти двери, а потом еще одни, точно такие же, только еще тяжелее и массивнее. И вот когда мы оказались перед третьими по счету… даже не дверьми, а целыми воротами, отлитыми неизвестными мастерами из какого-то поразительно толстого и прочного стекла, король неожиданно остановился. Потом обернулся и негромко спросил:

– Гайдэ, вы мне доверяете?

– Да, сир, – почти без задержки ответила я.

Он слабо улыбнулся.

– Тогда закройте глаза, пожалуйста. Я хочу, чтобы вы увидели все сразу.

– Хотите меня удивить, сир?

– Нет, – загадочно хмыкнул он. – Я хочу вас поразить. Так же, как вы сегодня поразили меня.

Я на мгновение задумалась, а потом кивнула и послушно закрыла глаза.

– Хорошо, сир. Ведите.

– Это недалеко, – на всякий случай предупредил его величество. – Но, думаю, вам понравится.

Меня бережно взяли за руки и очень осторожно потянули вперед. Так деликатно, что я даже не пошатнулась и не упала, шагая пес знает куда в кромешной тьме. Совсем рядом с моими плечами захолодили воздух стеклянные двери, предусмотрительно придерживаемые чужим сапогом. Потом темнота впереди немного рассеялась. Сквозь веки стал просачиваться слабый свет. Ноги мои соступили с твердого пола на мягкий, приятно пружинящий мох. Запахло влагой и смутно знакомыми цветочными ароматами. Зашуршали потревоженные листья каких-то растений. Где-то звучно капнула сорвавшаяся с ветки капелька воды. Но меня упорно тянули дальше, заставляя идти по зеленому ковру и удивленно водить носом по сторонам, стараясь припомнить, откуда же я знаю этот дивный запах.

Наконец мне позволили остановиться.

Король, отпустив мои руки, бесшумно отступил назад, так же осторожно придержал за плечи и почти неслышно шепнул на ухо:

– Открывайте.

Я поспешно распахнула глаза, уже примерно представляя, что именно увижу, но, даже подготовившись к чему-то необычному, вдруг самым настоящим образом обмерла. Буквально окаменела на месте, потому что даже представить себе не могла, что где-то в Валлионе еще могло сохраниться это – частичка девственно чистого леса, нетронутого, волшебного, играющего в ночи яркими красками и поражающего воображение своими необычными очертаниями. Это было невероятно, немыслимо, невозможно. Но я словно в прошлое вернулась и вновь, как год назад, оторопело застыла, во все глаза рассматривая кусочек настоящего Эйирэ, откуда-то взявшийся в самом сердце человеческой империи.

Если бы меня не придерживали за плечи, я бы, наверное, отшатнулась. Если бы не подпирали ладонями в спину, возможно, даже попятилась бы. Я никак не ждала увидеть сегодня такое чудо. И не думала, что Эннар Второй вдруг решит мне его показать.

– Боже… – зачарованно прошептала я, жадно вдыхая ароматы древнего леса. Чуть прикрыла глаза, наслаждаясь каждым мигом, чувством внезапного единения, как раньше, во владениях эаров. А потом нетерпеливо качнулась вперед и, внезапно забыв обо всем о свете, быстро шагнула навстречу. Откуда-то точно зная, куда идти, чувствуя этот лес, как себя саму. Слыша его беззвучный голос. Чувствуя биение его живого сердца. Слыша через него, как в другом таком же лесу встрепенулся от долгого сна древний хранитель, а потом потянулся мне навстречу точно так же, как инстинктивно потянулась к нему я.

Честное слово, не знаю, что на меня нашло. То ли магия эаров все еще жила в этом удивительном месте. То ли связь с настоящим Эйирэ заставила меня вспомнить недолгие минуты полного слияния. То ли была еще какая-то причина, по которой в моей голове снова зазвучали знакомые голоса, но я вдруг раскинула руки в стороны и со счастливым смехом закружилась на волшебной поляне, подставляя лицо настойчиво тянущимся ко мне листьям, то и дело попадающим под пальцы лепесткам, оживая и расцветая вместе с ними. Радуясь неожиданной встрече. Чувствуя, как где-то внутри бесследно растворяется прежнее недоверие и сомнение. И слыша, как где-то глубоко в душе снова зарождается тихая-тихая песня, которой этот островок Эйирэ так долго и безнадежно ждал.

Я не помню, сколько длилось это странное ощущение. Не помню, что именно пела в безумном восторге и как долго кружилась под сенью светящейся листвы. Я внезапно забыла обо всех своих страхах, колебаниях, опасениях. О тягостных раздумьях и о том, что вроде бы не собиралась терять головы. Я обо всем сегодня забыла. Обо всем на свете, кроме ощущения безграничного счастья, переполняющего все мое существо. И чувства искренней благодарности к человеку, который позволил мне вспомнить, кто же я на самом деле.

– Спасибо! – прошептала я, открывая глаза и отыскивая притаившегося в тени какого-то дерева короля. – Спасибо… за это чудо…

Его величество словно окаменел, когда я бесшумно скользнула к нему, но, как ни странно, не отступил. Даже не вздрогнул, хотя мои глаза наверняка горели сумасшедшими огнями. А мои руки были так горячи, что, уверенно лежа на его груди, наверное, прожигали ему кожу. Потому что в этот момент я, совсем забывшись, подошла так близко, что почти ощущала на своем лице его дыхание.

– Здесь чудесно, – прошептала я, жадно впитывая царящую вокруг меня жизнь. – Вам действительно удалось меня поразить, ваше величество. Спасибо вам за это. Я никогда не забуду.

Он слабо улыбнулся, кажется, почти не удивленный такой необычной реакцией, а потом поднял руку и бережно погладил мою щеку, поправляя выбившийся из-под накидки локон. Так осторожно, будто я могла исчезнуть. И так ласково, что у меня против воли заколотилось сердце.

Но сейчас меня совсем не пугала его близость. Отнюдь. В той эйфории, которая захватила меня с головой, я больше не могла испытывать страха. Я была сейчас чем-то большим, чем просто Гайдэ. Большим, чем очарованная красотой Эйирэ женщина. Потому что вдруг неожиданно остро почувствовала все, что происходит вокруг. С этим древним лесом, внезапно проснувшимся от долгой спячки. Со мной. Со стоящим напротив мужчиной, в глазах которого больше не было льда. Я чувствовала его, как никого и никогда раньше. Так, как будто бы это у меня тревожно замирало сердце и перехватывало дыхание от нежности. И будто это я не знала, как высказать то, о чем никогда и ни с кем в этой жизни не говорила.

– У тебя действительно очень нежная кожа, – шепотом признался король, обшаривая горящими глазами мое порозовевшее лицо. – Ее страшно поранить.

Я замерла, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть неловким движением это поразительное, совершенно новое для себя чувство. Никогда со мной такого не было. Никогда я не чувствовала себя такой цельной. Не смотрела в глаза мужчине, откуда-то точно зная, что он – особенный. И что я для него тоже – особенная.

– Откуда ты взялась, Гайдэ? – снова прошептал король, подступая ближе. – Где ты могла родиться такой удивительной? Ты сияешь, как бриллиант, для которого никак не найдется подходящей оправы… но ее просто не существует в природе, потому что он слишком совершенен. Ты – совершенна. Немыслима. Невозможна. Ты горишь, как огонь, яростный и непокорный. Светишься, как утреннее солнце, до которого не удается достать рукой. И ты свободна, как ветер… как золотая антилопа из твоей сказки. Такая же вольная, дикая и смелая. Куда бы ты ни пришла, ты приносишь с собой перемены. Ты одним своим присутствием даришь надежду. Будишь то, что, казалось бы, давно и надежно похоронено. А потом мчишься дальше, не давая даже остановиться и замереть от восхищения. Никому не под силу тебя удержать. Никто не способен тебя покорить. Кто ты, Гайдэ? Как ты оказалась на моем пути?

– Судьба, – судорожно сглотнула я, почему-то не в силах оторвать от короля взгляда. – Наверное…

– Судьба?

– Или рок. Кто знает?

Эннар Второй тихо вздохнул.

– Кажется, мне уже все равно.

Боже… мне, кажется, тоже!

– Ваше величество…

– Сколько еще ты пробудешь в Рейдане? – неслышно спросил он, снова нежно проведя пальцами по моей щеке. – Когда уедешь? Сколько у меня осталось времени?

Я снова вздрогнула, почти услышав, как бьют вдалеке невидимые куранты.

– Мало, – выдавила с трудом, чувствуя, что еще немного, и я начну сходить с ума. – Времени почти не осталось.

– Завтра я должен отбыть в Хеор, – с тяжелым вздохом сообщил его величество, едва не вырвав у меня ответный горестный стон.

Тяжело… как же тяжело знать, что уже завтра его здесь не будет! И еще тяжелее знать, что меня здесь не будет уже сегодня! Боже… что это? Это мои чувства или его?!

– Ненадолго. Всего на дюжину дней. Ты дождешься меня? Я смогу еще раз тебя увидеть?

Я прикусила губу и, чувствуя, как что-то болезненно рвется внутри, медленно покачала головой.

– Жаль, – прошептал король, снова коснувшись моей щеки. – Я бы очень хотел тебя увидеть.

Мой голос тоже сорвался на хриплый шепот.

– Боюсь, это невозможно. Я должна вернуться.

– Значит, я должен попросить тебя остаться. Хотя бы на день. На час. Хотя бы на сегодня… или навсегда? Гайдэ…

Мне вдруг стало нечем дышать. В груди что-то болезненно сжалось и сладко заныло, когда его пальцы опустились чуть ниже и ласково погладили кожу на шее. Эннар Второй ненадолго прижался к моему лбу, словно не имел сил оторваться, на мгновение зажмурился. А затем тяжело вздохнул, отстранился и, сняв с себя тонкую цепочку, протянул.

– Возьми. – В мою руку легло что-то тяжелое и теплое. – У тебя слабые охранные амулеты. Пусть он бережет тебя, как не получилось у них. Пусть хранит тебя от беды. Мне будет спокойнее, если он останется у тебя.

Я растерянно сжала медальон, мягко мерцающий в темноте скромным блеском крупного сапфира, который король всегда носил при себе, и неверяще подняла глаза.

– Зачем?!

– Это сильный амулет. Он никогда не покидал моего рода.

– Но, ваше величество…

Король настойчиво сжал мои пальцы, заставляя принять бесценный подарок, и, наклонившись к самому уху, тихонько шепнул:

– Пожалуйста, возьми. И дождись меня, Гайдэ. Я хочу, чтобы у тебя был повод остаться. Хотя бы ненадолго. Просто поговорить. Или же для того, чтобы вернуть его мне, если на твоем пути встретится что-то лучшее.

– А если я не смогу?! – в панике спросила я. – Если с ним что-то случится?! Если что-то случится со мной?! Сир!

Но король, словно не услышав, на мгновение приподнял мое испуганное лицо, бережно держа его обеими ладонями. Какое-то время всматривался в мои расширенные глаза, а потом наклонился и очень осторожно коснулся приоткрытых губ.

– До свидания, Гайдэ, – прошептал он, бережно целуя меня снова.

У меня остановилось сердце. А потом и дыхание прервалось, затрепетав в груди, как пойманный мотылек. Невыносимая близость Эйирэ сводила меня с ума. Чужие эмоции заставляли забыть обо всем на свете. Я против воли потянулась вперед, окончательно теряя голову и уже почти не понимая, что творю… но король вдруг замер, словно почувствовав неладное. Какое-то мгновение стоял рядом, бережно касаясь моего лица, а затем решительно отстранился, к чему-то прислушался и, отвернувшись, ушел так быстро, что я не успела ни сказать ничего, ни вернуть амулет, ни даже испуганно охнуть.

Всего миг, и он бесследно исчез среди роскошных зарослей Эйирэ. Всего один короткий вздох, и я осталась одна посреди буйного леса. Всего мгновение, и рядом со мной снова никого не было. Как не было ни единого знака, что все это мне не приснилось.

Кроме одного.

Я растерянно посмотрела на зажатый в руке амулет и вдруг почувствовала, как в груди что-то больно сдавило, с силой полоснув изнутри невидимым, но очень острым ножом. Как внезапно легла на сердце необъяснимая тяжесть. Как сами собой опустились плечи. Как дрогнули пальцы, нерешительно коснувшиеся губ, еще хранящих тепло чужого прикосновения. На глаза навернулись слезы от ощущения чего-то безвозвратно утерянного. А потом я уронила руки и судорожно вздохнула, едва ли не впервые в жизни готовая бежать за малознакомым мужчиной, испуганно окликая его по имени.

Я не знаю, сколько времени так стояла, потерянная и запутавшаяся. Не знаю, как долго пыталась себя убедить, что все это – бред, и что я не поверила в сказку, как наивная дурочка…

Но только в один прекрасный момент моего лица коснулся листок ближайшего дерева, ненавязчиво напоминая о важном. Ласково тронул и беззвучно шепнул о том, кто я такая. Какие обязательства на себя взяла.

Запоздало вспомнив о повисшем на плечах долге, я с тоской посмотрела на опустевшие заросли. До боли сжала хранящий тепло чужого тела амулет. С горечью поняла, что не имею права ни на что подобное. Что не могу иначе! Мне нельзя оставаться и нельзя ни на что надеяться!!! Обреченно осознала, что больше не смогу поступать, как обычная смертная. А потом, подумав о том, что сегодня король сказал мне во сто крат больше, чем за все прошлые встречи, с горечью прошептала:

– Прощайте, ваше величество…

После чего глубоко вздохнула, торопливо отерла лицо и, с некоторым трудом вернув голосу былую твердость, властно бросила в пустоту:

– Ас? Бер? Отзовитесь, черти. Я знаю, что вы рядом.

– Прости, – после неловкой заминки виновато отозвались соседние кусты. – Кажется, он нас заметил. Что делаем, Гайдэ?

Чудесно… похоже, они не только все слышали, но еще и видели. В подробностях. А теперь деликатно уточняют, не передумала ли я лезть в самое пекло? Не собралась ли остаться, как меня настойчиво попросили? Неужто братья решили, что я испугалась? Неужто подумали, что я забыла о том, ради чего теперь живу? И о том, что поклялась сделать?!

Я вскинула голову, чтобы упрямо набегающие слезы не вздумали ненароком пролиться, решительно надела на шею амулет и бросила:

– То, что задумали. Собирайтесь. Через полчаса мы покидаем Рейдану.