Глава 19

Когда в зале погас свет, гости тревожно заозирались. Но темнота обрушилась так внезапно, что никто не успел даже толком растеряться. Люди взволнованно загудели, зашептались, начав выяснять причины случившегося и выискивать в сгустившемся мраке знакомые фигуры. Однако неприятная ситуация длилась недолго – всего несколько томительных минут, за время которых глаза успели немного привыкнуть к сгустившейся темноте, стали различать отдельные детали, а гости снова начали ориентироваться. Но как только это произошло, в центре зала опять произошло непонятное волнение, а потом прямо на полу расцвел крохотный огненный цветок, принявшийся стремительно набирать силу.

При виде пляшущего под ногами огня люди непроизвольно попятились, торопливо очищая центр зала. А потом и отступили к самым стенам, заметив, как от него во все стороны брызнули огненные дорожки. Кто-то даже вскрикнул, всерьез опасаясь пожара, однако очень быстро выяснилось, что огонь непростой. Магический. И он не пожирал дорогой паркет. Не давал гари. Не слепил глаза. А просто деликатно очистил центр громадного помещения и оставил в нем всего одну пару.

Мужчину и женщину. Застывших в неподвижности и словно бы не заметивших, как вокруг них стремительно образовалась пустота.

Они не пугались огня. Не смотрели по сторонам. Они, как две изваянных в камне скульптуры, ненадолго замерли, неотрывно глядя друг другу в глаза.

Кто они – никто не знал: на них, единственных из всех, были надеты маски. Практически одинаковые, из черно-белой ткани, плотные и надежно скрывающие верхние половины лиц. Видно было только, что мужчина высок, ладно сложен и широкоплеч, а женщина – молода и стройна. На ней красовалось длинное белое платье с щедрой золотой вышивкой по краю подола. Почти церемониальное. Невозможное. Дерзкое. Смело открытое со спины и наглухо закрывающее шею спереди. Довольно узкое платье. Неприлично обтягивающее бедра, при виде которых у многих мужчин нервно дернулись кадыки. А еще на ней была странная накидка – поразительно тонкая, кружевная, надежно прячущая волосы и спускающаяся длинным мазком от макушки до самого пола. Такая же черная, как подчеркивающий ее талию узкий пояс и как наглухо застегнутый камзол неизвестного мужчины.

Странная это была пара. Слишком резкая и непривычная взору. Но при этом было в ней что-то такое, что притягивало взгляды. То ли внешняя хрупкость женщины. То ли хищная стать мужчины. Да и пляшущие на полу огни зловещими отсветами гуляли на их одеждах, добавляя напряжения и заливая центр зала неприятными багровыми отсветами. А над всем этим продолжала звучать мерная музыка, которую отбивали чьи-то невидимые ладони, постепенно наращивая темп.

Какое-то мгновение они стояли неподвижно, молчаливо глядя друг на друга. Белое и черное… свет и тьма… мужчина и женщина… беззащитная лань и мрачноватая тень, хищно смотрящая на нее из темноты… а потом по губам женщины скользнула легкая улыбка, и пара словно взорвалась движением.

В первый миг кому-то могло показаться, что мужчина, не сдержав эмоций, внезапно напал на свою спутницу. Кому-то также могло показаться, что она в действительности испуганно отшатнулась, прогнувшись назад так, словно была настоящей гимнасткой. Кто-то увидел, как взметнулась вверх белая перчатка. Как с силой раскрытая ладонь метнулась к закрытому маской лицу… но не ударила. Только задержалась на гладко выбритой щеке, одновременно отворачивая от себя голову жадно склонившегося мужчины, и тут же оттолкнула прочь, заставляя его отступить.

Но ни звука, ни вскрика, ни шума удара не последовало…

Ничего на нарушило неестественной тишины ночи в этот тревожный момент. Только странные ритмичные хлопки заставляли сердца колотиться быстрее и придавали движениям пары какой-то ровный, законченный, хотя и непривычный ритм.

Лишь спустя пару секунд присутствующие с непонятным облегчением осознали, что на самом деле это был всего лишь танец. Резкий и никогда не виданный в столице. Зато полный жизни, страсти и такой глубины, что весь зал смотрел на него, затаив дыхание.

В окружении огненного кольца мужчина и женщина метались вокруг друг друга, как две черно-белые тени, как два отражения, разделенные невидимым зеркалом. Две противоположности. Две сущности, неразрывно связанные друг с другом. Он – напористый и хищный, и она – грациозная и гибкая. Он – плотно укрытый вуалью мрака, безликий и агрессивный, и она – обманчиво уязвимая, но не менее стремительная и властная.

Их руки переплеталась, как две лозы, создавая в царящем полумраке причудливые узоры. Их маски то и дело оказывались на расстоянии одного-единственного вздоха. Казалось, мужчина стремится подавить, накрыть собою трепетную партнершу, он постоянно напирал, то и дело опасно близко наклоняясь к ее нежной шее. Но женщина не уступала. Она уклонялась, обманывала, раз за разом уходила от него, не позволяя коснуться себя дольше, чем на крохотный, почти неуловимый миг.

Это была борьба. Настоящий невидимый бой – напряженный, опасный и почти смертельный. Они несомненно боролись, старательно отвоевывали каждый шаг, каждое прикосновение друг к другу. Кружились, порой тесно соприкасаясь спинами, и тут же расходились в стороны, будто кровные враги.

Однако при этом женщина не выглядела слабой. Отнюдь. Она была тоньше и изящнее, но ничем не уступала широкоплечему партнеру. Просто она была быстрее. Она умудрялась держать его на расстоянии. Сдерживать его нетерпеливые движения, уводить в сторону, искусно уклоняться, играть…

Да. Кажется, женщина, будучи не способной вступить в открытую схватку, всего лишь играла с уверенным в себе, смертельно опасным хищником. Обманывала его, с легкостью исчезала из почти сомкнувшихся объятий, кружила белым призраком, показываясь то здесь, то там, запутывая и заставляя теряться.

И он терялся.

Он шаг за шагом утрачивал сумасшедший напор. Он больше не нападал, но лишь следовал по пятам, не в силах оторвать от нее глаз. Следил за ней горящим взором. Настойчиво тянулся. Желал. Однако в какой-то момент стало понятно, что его сила ничего не решает. И что он, несмотря на все свои достоинства, так и не смог к ней по-настоящему прикоснуться.

А потом танец внезапно поменял тональность. Он вдруг стал мягче. Тоньше. Деликатнее. Из него ушла прежняя агрессивность. Он утратил недавнее напряжение. Где-то оставил диковатую страсть. Движения женщины стали более плавными и тягучими, она больше не была похожа на ослепительный и больно режущий солнечный луч. А в походке мужчины появился необъяснимый покой. Смирение. Обреченная покорность. И готовность следовать за ней туда, куда она пожелает.

И вот тогда на ее губах снова появилась улыбка. Тонкая, мимолетная, обычная человеческая улыбка, полная понимания и прощения. В которой довольно скоро проступило и снисхождение пополам с внезапно проснувшимся интересом.

А потом танец изменился в третий раз. И в третий раз вокруг кружащейся пары вспыхнул теплящийся на полу огонь. Только теперь он не стал ютиться в ногах – теперь он потянулся наверх. Стройными многочисленными колоннами, вырастающими прямо на глазах и стремящимися сомкнуться над головами танцующих в диковинную, пылающую огнем арку. Вот только сами танцоры этого уже не видели. Они смотрели только друг на друга, с каждым шагом сближаясь все больше и изучая один другого с неподдельным интересом. Только теперь мужчина был осторожен. Теперь он не стремился подавить партнершу. Он ступал мягко и бесшумно, деликатно поддерживая партнершу и готовясь в любой миг ее отпустить, если увидит малейший знак неодобрения.

А она молчала. Она позволяла вести себя по залу, как драгоценность. И позволяла держаться рядом, не нарушая гармонии танца. Она снова стала гибкой и податливой. Снова обрела непередаваемое изящество. И постепенно принимала идущего рядом мужчину как равного. Точно так же, как и он признавал ее несомненную красоту.

Они были разными, эти танцоры, но вместе с тем дополняли друг друга так, как только могут мужчина и женщина. Ровно до тех пор, пока напряженная схватка не подошла к концу, а мужское колено не склонилось к полу, признавая полное поражение.

И вот тогда в зале наступила абсолютная тишина. Хлопки невидимых аккомпаниаторов прекратились. Пара тоже замерла, застыв друг возле друга каменными изваяниями. Женщина чуть повернулась, протягивая руку партнеру, но мужчина не стал подниматься с колен. Вместо этого лишь бережно подхватил тонкое запястье и трепетно коснулся его губами, сумев вложить в один-единственный жест столько эмоций, что никаких пояснений больше не требовалось.

Сколько это длилось, трудно было сказать. Наверное, всего несколько минок, за время которых, казалось, пролетела целая жизнь. Недолгий танец был мимолетен, как и все самое важное, но при этом до боли красив и невыносимо притягателен. А потом, к искреннему сожалению большинства, он все-таки закончился. Так же внезапно, как и начался: добравшийся до самого потолка огонь, некоторое время служивший в зале единственным освещением, вдруг сомкнулся в одну пламенную арку, коротко вспыхнул, показав напоследок замершую пару во всей красе, а потом погас, осыпавшись вниз многочисленными искрами и заставив присутствующих невольно зажмуриться.

Через пару мгновений в зале снова вспыхнули магические огоньки, осветив совершенно пустое пространство, в котором больше не было ни огня, ни мужчины, ни женщины. Как если бы все случившееся было удивительным сном и если бы ошарашенным гостям это всего лишь привиделось.

* * *

– Молодец, Эррей. Ты – прирожденный танцор, – с трудом отдышавшись, засмеялась я, снимая с головы и накидывая на белоснежное платье черные кружева. – У нас было всего два дня на тренировку, но ты справился так, будто мы полжизни танцевали в паре!

Лен-лорд та Ларо спрятал за пазуху маску и, поплотнее задернув штору алькова, в который мы юркнули, когда погас свет, учтиво поклонился.

– Что вы, леди? Я всего лишь старался от вас не отстать.

Я хихикнула и прикрепила белую «фату» на место.

– Как думаешь, народ обалдел?

– А то, – в тон отозвался Эррей, поправляя камзол. – Я даже отца видел – у него глаза стали, как два больших блюдца.

– Он тебя узнал?

– Даже если и узнал. Что он сделает?

Приведя себя в порядок и проследив, чтобы кружева правильно легли на белый подол, я одернула узкую юбку и строго посмотрела на партнера.

– Ты кольцо когда ему отдал?

– Перед балом.

– Думаешь, он успел просмотреть твой «шарик»?

У Рорна дернулась щека.

– Лоррэя не было дома почти десять дней. Ни вестей, ни записки, ни сведений. Отец наверняка беспокоился. Так что, когда я принес перстень, он должен был схватиться за него, как за последнюю соломинку. Я не стал ничего объяснять. Просто положил на стол и ушел.

– Ты обижен, я понимаю, – вздохнула я. – Но сделанного, к сожалению, не воротишь.

– Да знаешь, сейчас я уже не жалею, – странно улыбнулся вдруг Рорн.

– Почему?

– Потому что, если бы не это, я бы не встретил тебя. Скорее всего, я провел бы свою жизнь пустобрехом и в один прекрасный день действительно кого-нибудь убил бы из-за пустяка.

Я хмыкнула.

– Все может быть. Но я тоже рада, что у нас появился такой знаменитый брат.

– Брат? – лукаво приподнял бровь Эррей. – Ты никогда меня так не называла.

Ну да. Зато думала про себя, не зная, понравится тебе или нет.

– Ты же мне побратим? – спокойно спросила я. – Значит, брат.

– Мм-м…

– Неужто не рад? – усмехнулась я, приводя волосы в порядок. – Или мечтал о чем-то большем?

– Было дело, – внезапно хмыкнул он. – По первости.

– Да ну? А потом, значит, передумал ко мне клинья бить?

Рорн тихонько фыркнул.

– Да как к тебе их подобьешь? С Тенями шутки плохи – один косой взгляд, и все, готовь себе камешек на могилку. Даже Лока проняло, а ты говоришь…

– И что? Это – единственная причина?

– Вообще-то… нет.

Вот теперь я искренне удивилась.

– Ты – Ишта, – просто улыбнулся брат, когда я недоверчиво на него покосилась. – Ты выше обычной женщины настолько, что я, честно говоря, даже не знаю, как до тебя дотянуться. Ты удивительно красивая. Смелая. И настолько сильная, что это порой вызывает дрожь. Впрочем, наверное, так и должно быть? Разве может быть слабой Хозяйка Равнины, Долины, Леса и Гор одновременно? Разве может она не брать силу от своей земли? Поверь, я тобой безмерно восхищаюсь.

– Но? – приподняла я бровь, чувствуя некую недоговоренность, и он тихо вздохнул.

– Но чтобы быть с тобой рядом, нужно стать еще сильнее, чем ты. Еще тверже. Еще… выше. Никого другого, как мне кажется, ты не потерпишь. А это трудно. Трудно стоять рядом с тобой на вершине и держать на своих плечах хотя бы часть той ноши, которую несешь ты.

– Хочешь сказать, меня нельзя полюбить?

– Тебя невозможно не любить, – мягко улыбнулся Эррей. – Ты несешь жизнь на эти земли. Тобой они сейчас дышат. Тобой живут. Благодаря тебе плодоносят. Ты – их душа. Их сердце. Как его можно не любить и не слышать?!

– Это другое, – прошептала я, отводя глаза.

– Это – правда.

И я обречено опустила голову.

Может, и не хотел он, но сказал действительно то, что есть. И то, что я так старалась не видеть. Казалось бы, невинный вопрос… такой же невинный и искренний ответ… почему ты передумал, друг? Я тебе не понравилась? Нет, милая, просто тебя очень трудно любить как-то иначе…

Я сглотнула.

Но брат прав: рядом со мной мало кто сумеет встать на равных. Моя ноша так тяжела, что, наверное, просто пугает. Следить за четырьмя Знаками трудно. Порой кажется, что почти невозможно. Но я пока справляюсь. Вот только обретенная сила постепенно меняет меня, делает жестче, заставляет быть другой… медленно, но неуклонно. Я уже изменилась. Я уже не та, какой пришла в этот мир. И это почувствовали все. Даже Мейр, Лок… все вокруг. Как бы я ни скрывала, но это уже невозможно прятать дальше. Я их, не задумываясь, называю «мои»… как будто они мне принадлежат. Я требую подчинения. Порой не хочу, а все равно получается не просьба, а приказ. А ведь они просто братья. Не подданные. Не рабы. И тем не менее, они повинуются, ни словом, ни делом не напоминая о том, что, в общем-то, ничего мне не должны.

Что это такое? Неужели это и есть – неминуемая расплата за власть? Неужели она так и станет разъедать меня дальше, как соленая вода – податливый известняк?

Она изменила меня всего за год. Проникла внутрь, пустила ядовитые ростки. Привила властность, жесткость, циничность… совсем как у одного известного мне короля. Кажется, я становлюсь на него похожей?

Сжав зубы, я отвернулась и до боли прикусила губу.

Черт… прав Эррей. Сто раз прав. Если я действительно стала такой, то кто рискнет ко мне подойти? Кому хватит смелости спокойно смотреть в мои дурацкие глаза и хотя бы на какое-то время забыть, кто я есть? Думать о том, что я – не Ишта, а просто женщина, которой тоже иногда хочется тепла и уюта?

И пускай мне сейчас самой не до этого. Пускай пока эти проблемы от меня еще далеки, но когда-нибудь я разберусь с Невироном. Когда-нибудь непрерывная схватка в моей жизни закончится. И тогда – что? С чем я останусь? Кем я буду к тому времени? И насколько изменюсь снова, если уже сейчас… если мой собственный брат говорит, что передумал становиться для меня кем-то большим просто потому, что я слишком высоко стою? Потому, что меня заставили забраться на вершину? И потому, что на ней, как оказалось, есть место лишь для меня одной?

– Гайдэ, я тебя обидел? – обеспокоился Эррей, когда я крепко зажмурилась и смяла кружевной подол. – Я сказал что-то не то?

– Нет. – Я прерывисто вздохнула. – Ты сказал правду, о которой я очень старалась не думать.

Я заставила себя выпрямиться и, подавив тяжелый вздох, повернулась к брату с вымученной улыбкой.

– Все хорошо, Рорн. Не будем портить этот вечер размышлениями о грустном, ладно?

Он огорченно кивнул, разом растеряв и прежний задор, и смешинки в глазах, и торжествующую улыбку, с которой заканчивал наш дерзкий, на грани приличий танец. Ну вот. Теперь еще и он расстроился. И из-за кого, спрашивается? Дура я, дура. Мало того, что себе настроение испортила, так еще и ему гадость сделала. Блин. Не могла прикинуться, что ничего не происходит?!

Я виновато тронула его за плечо.

– Прости, твоей вины тут нет. Это у меня какие-то заморочки, которые сегодня совсем ни к чему. Пойдем домой?

– Пойдем, – кивнул Рорн, протягивая руку. – Там, наверное, все уже угомонились, так что мы спокойно пробьемся к выходу.

Я улыбнулась.

– Мы-то? Точно пробьемся. С твоими талантами и моим Эриолом…

– Да еще когда тут старшие кланы скрываются по кустам…

– Да когда снаружи точит когти один хитрый демон…

Рорн наконец не выдержал и тихо рассмеялся.

– Конечно пойдем, сестренка. С такой защитой нам не страшна и целая армия.

– Нам с тобой вообще никто не страшен, – с облегчением рассмеялась я. – Мы сами кого хочешь напугаем. Идем. Надо, чтобы прозвучал финальный аккорд и упал занавес. Спектакль должен быть сыгран до конца.

Эррей, окончательно придя в себя, хищно оскалился, после чего решительно отдернул плотную занавеску и, быстро оглядевшись, выскользнул в пустой коридор.

Приняв независимый вид, мы прошествовали по пустой террасе, слыша доносящиеся из зала отголоски недавно прогремевшей бури. Оваций нам, конечно, никто не устраивал, но все равно – приятно ошарашить людей так, как это умудрились сделать мы. И, между прочим, все приличия были соблюдены: наши лица закрывали маски, мое платье, хоть и было нахально белым, теперь скромно прикрылось черными кружевами, накидка на голове снова посветлела, да и Эррей стянул душный пиджак, оставшись в одной рубахе. Кто докажет, что танцевали именно мы? Кто посмеет утверждать это с уверенностью? Столь благородная и чинная леди, как я, совсем не походила на горячую незнакомку из зала, а Эррея вообще никто не сумел бы сейчас признать. Мало ли на балу мужчин в таком же церемониальном камзоле, как у него?

Так что нет.

Фигу всем.

Поймут только те, для кого и предназначался танец. Но вот что именно они сумеют из этого понять – уже их личные проблемы. Потому что я намеренно надела сегодня именно белое платье. Намеренно взяла именно белую вуаль сейчас и черную, сделанную из кружев, для танца. Это как маски. Р-раз, снял одну и тут же напялил другую. С черного на белое, с белого на черное. Из доспехов Фантома в белоснежное платье леди Гайдэ…

Чем не игра?

И чем не отменная задачка для хитроумного господина да Миро?

Я затаенно улыбнулась, мысленно загадав, сколько же времени ему потребуется, чтобы решить ее до конца. Пусть даже он слушал наш разговор с Драмтом лично, хотя это маловероятно. Пусть даже ему принесли запись с магических «прослушек» сразу. Пусть он как раз в это время дочитывает мои откровения…

Он все равно опоздал. Потому что я успела раньше. Я закончила все, что хотела. Узнала все, что могла. Я их удивила, поразила, заставила поломать головы; возможно, даже разозлила… и теперь снова исчезну. В ореоле тайны, окруженная многочисленными загадками. Растаю, как дым поутру. И после этого уже никто, никогда, нигде меня не отыщет.

Неожиданно идущий рядом Эррей напрягся.

– Вот демон… отец!

– Где? – удивилась я.

– Ждет за поворотом. Кажется, действительно меня узнал и заметил, куда мы улизнули.

Я вопросительно посмотрела.

– Пойдешь к нему?

– Не хочу.

– А надо бы, брат.

Рорн тяжко вздохнул.

– Знаю. Ему и так нелегко. Наверное.

– Иди. – Я отпустила его руку и легонько подтолкнула в спину. – Другого случая может не представиться. Если разговор того стоит, ты не пожалеешь. А если нет, то жалеть будет просто не о чем. Это будет значить, что ты принял верное решение и правильно отказался возвращать себе титул.

Лен-лорд Эррей та Ларо снова вздохнул, но делать нечего – надо было разобраться с отцом как можно быстрее. Не так уж много у нас осталось времени до отъезда. И застрять на балу из-за нелепой ссоры… нет, лучше уж сразу расставить все точки над «i». Так что он лишь сжал напоследок мою руку, коснулся ее губами, почему-то считая, что этот обычай непременно должен быть соблюден, отвесил изящный поклон и быстро ушел, оставив меня в одиночестве.

Правда, одной мне побыть не дали: едва брат скрылся за поворотом, за спиной снова потеплел потревоженный воздух, и знакомый голос негромко спросил:

– Леди скучает?

Я слабо улыбнулась и, развернувшись, исполнила грациозный реверанс. Наверное, лучший в моей жизни, потому что он должен был стать воистину последним.

– Ваше величество…

Эннар Второй неслышно подошел, светясь в полутьме, словно объятый пламенем ангел. На собственную коронацию он просто обязан был надеть церемониальные цвета – белый и, конечно же, золотой. Его фамильные цвета. Цвета его флага, его дома, страны. Но белый его величеству удивительно шел. Ненавязчиво подчеркивал его статус, красиво оттенял золотистые волосы, сглаживал резкость движений и загадочными бликами отражался в серых глазах, придавая им жизни. Делая их мягче, притягательнее и, несомненно, чувственнее.

– Не желаете ли потанцевать, леди? – с непонятной улыбкой спросил король, изучающе оглядывая мой необычный наряд. Разумеется, прекрасно видя, какое платье надето под тонкими кружевами, и совершенно точно зная, кто не так давно отжигал на танцполе.

– Благодарю вас, сир, но сегодня я больше не танцую.

– Почему? У вас нет подходящего партнера?

Я улыбнулась шире и лукаво посмотрела на его спокойное лицо.

– Есть. Просто сегодня мне бы не хотелось с ним танцевать.

– А чего бы вам тогда хотелось? – забавно наклонив голову, поинтересовался король.

– Не знаю. Я еще не решила.

– Вы не решили, что с ним делать, или не решили, как себя с ним вести?

– Все сразу, сир.

Его величество вежливо приподнял брови.

– Почему же вас вдруг поразила несвойственная вам неуверенность?

– Потому что… я не знаю, понравился ли ему мой подарок? – тихонько вздохнула я, опуская глаза и отчего-то начиная волноваться.

Король некоторое время молчал, пристально рассматривая мою склоненную голову. Молчал непонятно. Слишком долго, как будто сам не знал ответа. Наконец тоже вздохнул и так же тихо ответил:

– Это был великолепный подарок, леди. И, пожалуй, самый лучший за всю его долгую жизнь. Поверьте, он не ожидал ничего подобного. Он даже не догадывался, что вы способны на подобные жесты. И еще он очень рад вас видеть, леди. Ваше появление стало для него первой приятной новостью за этот вечер.

Я облегченно улыбнулась.

– Я рада, что угадала ваш вкус, сир. Мне показалось, вы цените все необычное.

– Меня привлекает необычное, – так же тихо сказал король. – В том числе и в людях.

Я осторожно подняла взгляд, но его величество не лукавил. Кажется, ему действительно понравился наш танец. И, кажется, он все еще пребывал в некоторой растерянности по этому поводу, хотя старательно скрывал собственное замешательство.

На краткий миг наши глаза встретились, и я замерла, с удивлением обнаружив, что король снова стоит на расстоянии вытянутой руки. Когда успел? Только что же был в двух шагах! А теперь смотрит в упор. Пристально. Очень внимательно. Как будто хочет что-то узнать… спросить? Или увидеть? Но что? И когда я успела его подпустить так близко? С чего вдруг стала такой рассеянной?

– Вы не хотели бы взглянуть на оранжерею? – неожиданно спросил его величество, когда я уже готова была смутиться. – Я знаю: вы любите цветы. А их здесь много.

Я удивилась еще больше.

– Вы предлагаете мне прогуляться, сир?

– Именно. Вы не станете возражать?

– А как же гости? А коронация?

– Гости подождут, – непреклонным тоном заявил король. – А коронация уже прошла. Сегодня – лишь заключительная часть, которая не имеет для меня ни малейшего значения.

Надо же. А я, выходит, имею?

– Хорошо, сир, – вежливо присела я, торопливо просчитывая варианты. – Как скажете. Если вы так желаете, я посмотрю на вашу оранжерею.

– Она не моя, леди. Просто замковая. И я всего лишь был бы рад вам ее показать.

И вот тогда я наконец облегченно выдохнула: слава богу. А то чуть было не решила, что история повторяется, только слегка на иной лад. То замок предлагали осмотреть, то оранжерею… Но раз он так говорит, значит, действительно не имел в виду никаких скабрезностей. В этой водичке я уже немного освоилась. Намеки понимать умею. Остается только подивиться тому, что король так искусно распознал мои сомнения и так же деликатно сумел их развеять.

Мастер.

Что ни говори, но он – настоящий мастер. И такой потрясающий физиономист, что мне до него, как до луны раком.

Выпрямившись, я перехватила выразительный взгляд Эннара Второго и неловко потупилась. Блин. Кажется, король читает меня, как раскрытую книгу. Причем даже те страницы, которые я намеренно прикрыла рукой. Такое впечатление, что он ждал моего нервного движения и заранее был готов заверить, что ни о каких постельных приключениях речи не идет. Кажется, это действительно всего лишь предложение прогуляться. Тогда как я уже напридумывала себе невесть что.

С досады на такой промах я беззвучно ругнулась.

– Пойдемте, леди. – Король, словно ничего не заметив, вежливо предложил руку и осторожно сжал мои пальцы, не обратив внимания на то, как они слабо дрогнули в ответ. После чего неторопливо спустился с террасы, ненавязчиво увел от ярких огней и направился вглубь цветущего сада, все дальше и дальше уходя от шумного празднества.