Капитула десятая, о важном семейном деле

— Ви, я бы хотел, чтобы ты стала моей арданой, — проговорил Аршес после долгой паузы.

— Арданой? — не поверила я своим ушам.

«Он что, напился, пока ты купалась?» — удивился внутренний голос.

Ардана — это не просто любовница. Это официальная возлюбленная, при отсутствии жены практически равная ей статусом. Это… это что-то, о чём я даже мечтать боялась. Сердце забилось часто-часто, от нахлынувшего счастья я едва не хлопнулась в обморок. В сознании меня удержала только необходимость согласиться, пока он не передумал.

— Только у меня есть одно условие, Ви. Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё, что знаешь об Аливетте.

— Что? — потерянно спросила я.

— Это моё условие. Я клянусь, что не причиню ей вреда сам и никому не позволю. Вы с ней увидитесь. С нами она будет в безопасности, понимаешь? Я не хочу делать ей ничего плохого, мне просто нужно её найти.

Я замерла, глядя в его синие глаза.

Стать его арданой и предать подругу? Или сохранить тайны Аливетты и отказаться от самого желанного мужчины на свете?

Я не знала, как поступить.

Аршес опустился передо мной на колени и прижался лицом к ладоням. Я гладила пальцами гладковыбритые скулы и разрывалась на части.

«Выбирай Аршеса. У Аливетты есть остров, образование и семейные секреты, она не пропадёт. А у тебя ничего нет», — посоветовал внутренний голос.

Я провела по синим волосам моего гайрона. Горло сдавило спазмом, глаза запекло, дыхание перехватило. Он терпеливо ждал ответа. Как же больно! Ну почему всё должно быть именно так?

— Однажды я очень тяжело заболела. Приютская целительница пришла, дала какой-то отвар и ушла, но никто от неё помощи и не ждал, все знали, что у неё и способностей-то толком нет. Аливетта принесла мне завтрак, но я совсем не хотела есть. Тогда она без разрешения пошла во двор, собрала какие-то травы в саду и сделала мне зелье. Сняла блокираторы и сплела аркан прямо на глазах у воспитательницы. Её потом на целый день заперли в холодной комнате без света и на три дня лишили еды. И она понимала, что так будет. И всё равно сделала. Ей было тринадцать. Я не могу, Аршес. Проси что угодно, только не это. Я не могу Аливетту предать. Никак не могу.

Погладила его по лицу и посмотрела в ярко-синие глаза. Слезы прокладывали щекотные дорожки на щеках, и я даже не попыталась их сдержать. Бесполезно. Мне слишком больно было говорить то, что я собиралась сказать.

— Ты замечательный. Умный, красивый, весёлый. Я тебя всего пару дней знаю, а кажется, будто всю жизнь. Но я всё равно не могу, даже ради тебя.

— Ты её не предаешь, Ви. Я просто найду её и обеспечу безопасность. Ты понимаешь, что она может наделать кучу ошибок и навредить себе?

— Понимаю, — глухо ответила я. — Но это будут её ошибки, Аршес. Я не вправе решать за Аливетту и распоряжаться её судьбой. Если она захочет попросить защиты у властей Аберрии, она сделает это сама. Иногда любить кого-то — это дать ему свободу ошибаться и принять его выбор. Я знаю, чего она бы хотела и о чём мечтала. И точно знаю, что Але бы не понравилось, если бы я выдала тебе все тайны, которые она мне доверила. Я не могу ничего тебе рассказать, Аршес. Прости. Если это значит, что я не могу быть твоей арданой, пусть так. Я согласна на любую роль — подруги, любовницы, помощницы, как ты решишь. Лишь бы рядом с тобой. Но Алю предать я не могу.

— Знаешь, наверное, я бы даже немного разочаровался, если бы ты ответила иначе… Прости, что поставил это условие и расстроил тебя. Обещаю, что больше я об Аливетте не заговорю. Если ты решишь доверить мне эту тайну, я буду рад. Но настаивать больше не стану, — сказал он и поднял руки к затылку.

Короткое движением кинжалом — и на колени мне легла сплетённая по всем правилам, перехваченная металлическими кольцами коса Аршеса. Я неверяще уставилась сначала на неё, а потом на своего гайрона.

— Но почему? Я же отказалась…

— Прими мою косу в знак моей любви к тебе, Виола Зинтоза. Окажи мне честь стать моей арданой и разделить со мной радости и тяготы, которые приготовило будущее, — улыбнулся он.

Шокированная, я даже выговорить ничего не смогла. Коснулась маленького колечка на хвостике и другого кольца побольше, которое туго перетягивало волосы у основания синей косы и не давало им рассыпаться. Посмотрела в глаза Аршесу и молча обняла его, не в силах сказать ни слова.

— Меня восхищает твоя преданность, Ви. Надеюсь, что однажды ты сочтёшь меня достойным таких же сильных чувств и будешь беречь мои тайны и принимать мой выбор так же трепетно. По крайней мере я точно знаю, что ты на такое способна, а я лишь должен показать тебе, что стою твоей любви.

— Стоишь, — прошелестела я, крепче стискивая его в объятии. — Для меня ты стоишь целого мира, Аршес.

Он вытер большим пальцем слёзы с моего лица и нежно поцеловал. Я ответила ему со всей пылкостью, на которую только была способна. Всё ещё не веря, что он выбрал меня своей арданой, гладила и целовала его лицо и ошалевала от нахлынувших чувств. Мне до безумия хотелось выразить свою любовь, но я не знала как. Не умела. Ни красиво говорить, ни правильно целовать, ничего толком не умела. Оставалось только надеяться, что хотя бы он знает, что делать.

— Почему я?

Аршес прижал меня к себе, и жадно втянул мой запах ноздрями.

— С самой первой секунды меня пленил твой запах, Ви. Потом я разглядел внешность. Но только лишь запаха и красоты было бы мало. Я слишком долго прослужил дознавателем, чтобы доверять глазам или нюху при выборе женщины. Чем ближе я тебя узнавал, тем сильнее поражался. Тому, что ты выросла весёлой и лёгкой в тяжелейших условиях. Тому, насколько ты искренна и открыта, не боишься сложностей и работы. Тому, как сильно ты преданна своей подруге и как горячо её любишь. Ты не испугалась меня, отказалась от денег, завернула очень лестное предложение, обещающее высокий статус и достаток. И всё, чтобы сохранить верность Аливетте, которая даже не узнала бы, реши ты что-то мне рассказать. Это с одной стороны немного ранит моё самолюбие, потому что ты отказалась быть моей арданой, а с другой — восхищает. Опять же, никто из моих знакомых не ест огрызки и рыбьи глаза, а я люблю всё необычное, — улыбнулся мой дознаватель.

— Смею тебе напомнить, что ты пытаешься во мне эти привычки искоренить, — улыбнулась я в ответ, вытирая слёзы. — Вот так отучишь есть огрызки, а потом уйдёшь к другой, которая их всё ещё ест.

— Не думаю, что в мире имеются другие люди, способные с таким невероятным наслаждением есть грушу вместе с листьями и ветками, — мягко поддразнил он. — Твой аппетит к жизни заразителен.

Погладила своего ардана по скуле и поцеловала. Меня до краёв переполняли счастье и нежность. Словно я сама стала океаном нежности и могла залить ею весь мир. Коснулась неровно отрезанных прядей, чтобы убедиться, что мне не показалось. Что это правда. Что он мог выбрать любую, а выбрал меня…

— Тебе теперь надо постричься.

— И серьги тебе купить. Представляешь, я забыл про серьги.

— Ничего страшного. Это вовсе не обязательно.

— Даже не начинай, Ви. Я хочу, чтобы все видели, что ты в отношениях. В отделении и так слишком много шепотков. Ко мне уже трижды подходили спрашивать, свободна ли ты и можно ли тебя пригласить на свидание, — проворчал Аршес.

— Да ладно? — не поверила я.

— А что тебя удивляет? Ты красивая, одарённая юная магесса.

— Но у меня же ничего нет. Ни приданого, ни связей, ни семьи…

— А тут не нищие работают, чтобы к жене на поклон за коркой хлеба идти. И потом, связи у тебя ещё будут, — фыркнул мой ардан. — Когда Цилаф доберётся до своего острова и начнёт им править, то превратится в одну их самых влиятельных особ Аберрии. Да и без неё ты прекрасно справишься, наладишь все нужные контакты сама.

— Ты преувеличиваешь мои достоинства, — мягко улыбнулась я.

— Мне повезло, что ты их пока не осознала, и я умудрился встретиться тебе первым. Действительно повезло.

— Это мне повезло, — уверенно сказала я и потянула его к себе на кровать, откладывая драгоценную косу на прикроватную тумбочку. — Расскажи, как это происходит у гайронов?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, первая сакральная ночь. Аливетта говорила, что совсем по-другому.

— Ах, это. Видишь ли, она имела в виду близость между двумя гайронами. Это немного другое. Обычно когда гайрона сделала выбор или просто созрела, она начинает танцевать. Были времена, когда всё происходило исключительно стихийно — гайрона танцевала, заинтересовавшиеся ею самцы дрались за неё, победитель уводил девушку, и между ними формировалась связь. Они становились парой, лазтанами. Но сейчас всё иначе. Обычно гайрона танцует для своего избранника так, чтобы никто посторонний этого не видел. Особенно это касается знатных семей, договорных браков. Но даже при таком раскладе магия танца срабатывает не всегда. Если зверь не заинтересовался, то связи не получится. А без связи детей не будет, либо будет мало, да и способности им, скорее всего, не очень сильные передадутся.

— А откуда вообще пошёл этот танец? Ведь изначально все гайроны были самцами.

— Да, изначально гайроны были только самцами. Ты знаешь историю сотворения нашей расы?

— Аля рассказывала, что гайронов вывел в качестве рабов какой-то сумасшедший учёный. Он скрещивал купленных им мальчиков и парней с разными животными, и неожиданно связка с морскими ящерами дала такой результат.

— Эксперимент вышел у него из-под контроля. Учёный ввёл магическое ограничение на интеллект и особыми арканами закрепил безынициативность и послушание. Воины у него получились невероятно сильные, бесстрашные, тупые и послушные. Идеальные рабы. Человеческая и звериная ипостаси очень причудливо переплелись между собой. А потом внезапно безвольные в остальном гайроны проявили очень большой интерес к человеческим женщинам. Некоторые пары дали потомство. Здесь без магии не обошлось, обычная женщина не может от гайрона зачать ни при каких обстоятельствах, только магически одарённая. И вот это потомство оказалось вполне жизнеспособным. А ещё лишённым многих недостатков своих отцов. Детки получились поумнее, посильнее и поживучее. Тут бы учёному и остановиться, но им овладели интерес и азарт. Он с упоением изучал созданную им расу, пока они несколько десятков лет спустя не вышли из повиновения и своего создателя не убили.

— Аля рассказывала, что это он первый захотел от них избавиться, когда понял, кого сотворил.

— Спорно. У него к тому моменту было небольшое отлично тренированное войско. Поздновато было осознавать, ты не находишь? Да и глупо идти одному против всех. Вероятно, он отдал приказ, который гайронам не понравился, или просто стал мешать. В общем, они его убрали. Заняли его лабораторию, осваивали магию. В какой-то момент им стало слишком тесно в рамках замка своего творца, и они захватили остров неподалёку. Примерно в это время и появился танец. Он тесно связан с брачными ритуалами сугандилов, морских ящеров, от которых мы взяли второформу. У сугандилов после созревания самка залезает на возвышенность и активно двигается и бьёт хвостом, чтобы распространить свои феромоны. Самцы дерутся за право подняться к ней. С победителем самка образует связь на всю жизнь. Новую пару они формируют, только если партнёр или партнёрша погибли. Так вот, этот инстинкт, он и у гайронов есть. Чем больше гайроньей крови, тем он сильнее. А изначально эта особенность весьма существенно помогла вывести жизнеспособное потомство. Танец позволял создать удачные пары в рамках ограниченного количества особей и избежать кровосмешения. Со временем гайроны научились лучше контролировать свои инстинкты, а танец перестал быть необходимостью и превратился в важнейшую традицию.

— И что же получается — гайроны не могут выбрать, кого им полюбить?

— Нет. Я же полюбил тебя. Скорее всего, сейчас я на чужой танец не отреагирую, потому что мне нравится твой запах. Просто если оба свободны, то почему нет?

— А с тобой у нас может возникнуть связь? — с затаённой надеждой спросила я.

— В теории — да, но вероятность тем выше, чем больше гайроньей крови, а в тебе её совсем нет.

Это совсем не тот ответ, который я хотела услышать, но не может же мне бесконечно везти.

— А если ты встретишь свою пару? — вопрос дался с трудом, мне было больно даже думать об этом.

— До тех пор, пока люблю тебя — вряд ли, так что не нужно грустить заранее, Ви.

«Ой, чего тебе ещё надо? Косу ей подарили, на работу интересную устроили, кормят от пуза. Живи и в ус не дуй, а ты сопли распускаешь!» — возмутился внутренний голос.

— Договорились, — твёрдо решила я.

Аршес лёг рядом со мной на постель и осторожно погладил по бедру. Я положила руку на его грудь, наслаждаясь прикосновением к горячей гладкой коже.

— Я даже рад, что в прошлую ночь нас прервали, — тихо сказал Аршес. — Я подумал, что не хотел бы торопиться. Предлагаю дождаться опорретана, когда ты официально войдёшь в возраст ответственности. Мне нужна чистая совесть, чтобы ловить извращенцев, а как я буду это делать, если сам соблазню несовершеннолетнюю сироту?

— А совершеннолетнюю сироту соблазнять, значит, можно? — поддразнила я.

— Нужно. И потом, тебе, наверное, хочется ко мне привыкнуть? Может быть, у тебя есть какие-то страхи, сомнения или опасения, связанные с первой ночью? Задавай вопросы, я отвечу.

Я прислушалась к себе. Никаких страхов не было. Желание привязать к себе Аршеса покрепче было, любопытство было, предвкушение тоже было. А вот страха почему-то не было. Напротив, всё казалось правильным и естественным, и даже отсутствие серёжек — традиционного обозначения статуса замужней или состоящей в отношениях женщины — никак не смущало.

— А почему говорят, что гайроны в постели лучше человеческих мужчин? — порозовев, спросила я.

— Это где это такое говорят? — весело вскинул брови ардан.

— В приюте некоторые девочки говорили, — уклончиво ответила я.

Ладно, девушка с постельным опытом у нас была всего одна, в прошлом году она прожила с нами всего два лаурдена до своего совершеннолетия, потому что попала в приют уже достаточно оформившейся зайтой. По сравнению с нами она выглядела женщиной, но потом отощала, побледнела и стала похожа на нормальную несчастную сироту, а не на пышущую формами трактирщицу.

— А с виду такое благообразное заведение… — иронично протянул Аршес. — А если серьёзно, то это сказываются некоторые особенности физиологии гайронов. Дело в том, что когда всё происходит исключительно по-человечески, то тут отличий почти нет, разве что несколько более длительный процесс, от этого и шутки на эту тему. Но если в дело вмешивается гайрон, то ему нужно понравившуюся девушку схватить, обнять, подмять под себя, слиться с нею и замереть. В такие моменты образуется связь. Происходит перестройка организма, чтобы теперь только запах этой конкретной женщины вызывал желание, а другие — нет. Хочется оставаться неподвижным. Это довольно долго может длиться, иногда часами, обычно только в первый раз. Но и в другие тоже случается, хоть и редко. В общем-то, вот и вся разница.

Он ласково гладил меня по груди и плечам. Прикосновения казались огненными даже сквозь ткань рубашки. Я изучала пальцами рельеф его тела и всё ещё не могла поверить в свалившееся на меня счастье. Его поцелуи были слаще груш!

— Мне твой запах тоже ужасно нравится, — призналась я.

— Ты пахнешь лучше всего на свете, — серьёзно сказал гайрон.

— Ты что, мимо булочной никогда не проходил? — фыркнула я в ответ.

Аршес чуть сдвинулся и лёг на меня сверху, завладев губами. Меня захлестнуло восторгом, я изо всех сил притянула его к себе и полностью открылась.

В этот момент в воздухе засиял аркан почтового портала.

— Каскарр, да это издевательство какое-то! — прорычал сквозь зубы гайрон и сплёл вторую часть аркана.

Свёрнутый свиток был запечатан гербовым знаком. Ардан его распечатал и пробежал глазами.

— Ви, меня срочно вызывают по одному важному семейному делу, — с тревогой сказал Аршес, поднимаясь с постели. — Прости. Не знаю, сколько это займёт времени. Можешь брать здесь в кабинете что угодно, купи себе завтрак, если я не успею вернуться. Деньги есть в тумбочке, трать сколько хочешь. Купи себе всё необходимое. Занимайся архивом. Я постараюсь освободиться как можно скорее, но не знаю, когда получится.

— Ты весь растрёпанный, — проговорила я, разочарованно выпуская ардана из объятий.

— Арротзовый изоррат[1], — он зло выругался ощупывая рукой длинные пряди у лица и криво обрезанные короткие волосы на затылке. — Каскарр, Ви, прости, само вырвалось.

«Что это за словечки такие любопытные? Надо запомнить и спросить потом, что они значат!» — посоветовал внутренний голос.

— Я всё равно ничего не поняла, — махнула рукой я. — Тебе помочь собраться?

— Нет, да тут нечего собираться, — пробурчал Аршес, натягивая рубашку. — Всё, Ви, я ушёл. Не скучай без меня.

— Вот ещё! — возмутилась я. — Обязательно буду скучать! Удачи!

Обняла его, стоя прямо на кровати, и коротко поцеловала на прощание.

Когда за арданом закрылась дверь, я взяла в руки косу и прижала своё главное в жизни сокровище к груди. От счастья хотелось кричать.

Неужели в моей жизни наконец настала та самая мифическая белая полоса?

[1] Арротзовый изоррат (аберрийский, обсценный) — совершенно непозволительное выражение, тем более в присутствии не достигшей возраста ответственности зайты.