Капитула двадцать вторая, о возвращении в Аберрию
Всю обратную дорогу до нашего временного дома Аршес хранил многообещающее молчание, а на его губах играла коварная улыбка. В том, что он задумал месть, я уже не сомневалась. Сомневалась, правильно ли себя повела. А потом решила — будь что будет. Он сам сказал, что деться от меня никуда не сможет.
Когда мы вернулись в маленький домик у обрыва, на улице царила ночь. А потом вдруг с неба что-то посыпалось. Медленно и странно.
— Что это?
— Снег, Ви.
— Настоящий снег?! — я протянула ладонь, но на ней снег почему-то сразу превратился в дождь, и разглядеть его не удалось.
Зато на плечах куртки крошечные кристаллики льда лежали нетронутыми. Я внимательно рассмотрела каждый. Какие же они удивительные! А потом высунула язык и подставила небу. На кончик тут же приземлилась снежинка, кольнула холодом и растаяла.
— Даже не сомневался, что снег ты тоже будешь есть, — с улыбкой проворчал Аршес. — Пойдём, пока не простудились.
В нашем домике ещё сохранилось тепло. Аршес заново затопил печь, а я принялась переодеваться. Стоило снять платье, как ардан подошёл сзади и забрал одежду из моих рук. Притянул к себе, погладил горячей твёрдой ладонью живот и плавно подтолкнул к постели. Я сделала два шага и упёрлась коленями в деревянную раму. Мягкое, но неумолимое давление сзади вынудило забраться на кровать и встать на колени у самого края.
— Твой запах возбуждает настолько сильно, что сдерживаться просто невозможно…
— Тогда не сдерживайся, — улыбнулась я, наклоняя голову в сторону и подставляя шею под будоражащие поцелуи.
Аршес подхватил меня под живот и уложил грудью на постель. Его руки заскользили по спине и бёдрам, я рвано задышала, предвкушая удовольствие. Внизу живота запекло, а когда нежные пальцы коснулись разгорячённой кожи в самом сокровенном месте, я задрожала в руках ардана от одного лишь ожидания чувственного взрыва. Но гайрон не торопился. Подводил меня к экстазу медленно и плавно.
Каждое касание — как откровение.
Каждый поцелуй — как открытие.
Каждый вздох — как обещание.
Я теряла себя в его руках. И когда наслаждение прошлось по телу первой лишающей воли волной, забыла обо всём на свете. Когда же Аршес наполнил меня до предела, я могла лишь стонать. Он завёл мои руки мне за спину и держал, зафиксировав в очень уязвимой позе, но это лишь заводило сильнее. Движения ардана, резкие и пронзительно желанные, толкали за грань. Я полностью утратила контроль над происходящим, сознание словно сжалось до одной точки, и она пульсировала внутри меня, завораживая яркостью ощущений. Вторая волна удовольствия скрутила тело в долгожданном спазме. Аршес замер, притянув к себе настолько близко, что казалось, будто мы сплавились в единое целое. Ноги онемели и дрожали, воздуха не хватало, внутри меня ритмично бились отголоски сладкого финала.
Ардан отпустил мои руки и поднял с постели. Теперь мы оба стояли на кровати на коленях. Я прижалась к нему спиной, а он стиснул меня в жарком объятии и горячо зашептал:
— Ты будешь принадлежать только мне, Ви. До тех пор пока я жив, у тебя никогда не будет другого мужчины. Ты моя. Вся, целиком, без остатка. Я позабочусь о том, чтобы ты была счастлива, приложу все усилия, чтобы ты никогда не пожалела о нашем союзе. Ты станешь моей женой, матерью моих детей, я буду любить и защищать тебя, но ты никогда не сможешь от меня уйти.
Наши тела всё ещё были слиты в одно, руки переплетены, сердца бешено колотились в едином ритме.
— Я знаю, Аршес.
Повернулась к нему и поймала взгляд невозможно синих глаз.
— Твоё удовольствие делает меня пьяным. А твой запах — ненасытным и агрессивным, — сказал ардан, целуя меня в плечо.
Я погладила держащие меня руки.
— Я люблю тебя, Аршес. И мне безумно нравится отдавать тебе контроль над тем, что происходит между нами. Быть ведомой и слабой. И я никогда от тебя не уйду, потому что ты — весь мой мир и вся моя жизнь.
Рука гайрона скользнула вниз по животу, пальцы невесомо погладили лепестки невероятно чувствительной кожи. Аршес толкнулся глубже в меня, снова разбудив уснувшее было наслаждение. Его другая рука легла мне на горло. В глазах потемнело от удовольствия, я жадно втянула пряный воздух, горячий, влажный и пропитанный его запахом.
— Я сделаю всё, чтобы это не изменилось.
От хриплого шёпота бросило в сладкую дрожь, и я снова потеряла себя в объятии ардана.
«Всё это, конечно, хорошо, но вопрос поедания рыбьих глаз остался открытым», — проворчал внутренний голос, когда я засыпала в руках своего самого любимого на свете мужчины.
Утро подкралось незаметно. Мазнуло солнечным лучом по лицу, окликнуло детскими голосами с улицы, пощекотало горячим дыханием Аршеса. Я проснулась счастливой и переполненной любовью.
— Сегодня последний день опорретана, — погладил меня по спине ардан. — Нужно возвращаться обратно.
— Не очень хочется, — вздохнула я. — Там мне придётся тебя делить с целым отделением всяких вредных дознавателей, а тут ты весь мой.
— Я всегда весь твой. Но ловить мерзавцев, пусть и на сытый желудок, кто-то всё равно должен, Ви. Но ты не переживай. Мне с тобой настолько хорошо, что я сам вернусь, прежде чем ты успеешь заскучать.
Улыбнулась своему ардану. В конце концов, если хочу, чтобы он принял меня вместе со всеми сомнительными гастрономическими привычками, то и я должна примириться с его службой. Ведь если бы не его должность, мы бы и не познакомились.
Странным образом эта мысль успокоила и настроила на позитивный лад.
Собрав вещи, Аршес выложил две банки варенья на стол и застегнул саквояж.
— Эй, ты чего? — разволновалась я. — А варенье?
— Ви, оно тяжеленное. Смысл таскать его туда-обратно? У меня чуть рука не отсохла, пока я носил саквояж в день приезда. Если бы я знал, что там варенье, выложил бы его ещё в Нагуссе. Так что пусть остаётся тут.
— Нет, Аршес, мы так не можем поступить. Это же наше варенье. Как мы его тут бросим? — шокированно спросила я. — Нет-нет, это просто невозможно!
— Ви, но оно тяжёлое. Это просто нецелесообразно…
— Арш, если его не понесёшь ты, то понесу я. Но оставить варенье здесь никак нельзя. Никак. Его же тогда съест кто-то чужой. А если это будет злой человек? Мы не можем вот так бросить его на произвол судьбы…
— Кого «его», Ви? Это же просто варенье!
Я округлила глаза и прижала руки к груди.
— Пожалуйста, никогда так не говори! Нельзя. Бросать. Своих.
— Ты же шутишь? — с надеждой спросил Аршес.
— Я никогда не шучу на тему варенья, — серьёзно ответила я. — Мы забираем его с собой, Аршес. Я просто спать не смогу, если буду знать, что оно осталось тут одно… в холоде… Нет, это слишком ужасно!
Возведя глаза к потолку, Аршес обречённо цыкнул и уложил две увесистые банки в саквояж.
— Знаешь, скажи мне кто-то год назад, что я буду возить варенье с одного конца мира на другой и объяснять человеку, почему не едят рыбьи глаза…
Дались ему эти глаза! Вот точно рыбий окулист!
— И что бы ты сделал?.. — подозрительно сощурилась я.
— Скажи мне кто-то год назад, что я встречу свою лазтану, я был бы счастлив, — дипломатично закончил ардан и спросил: — Готова?
— Да.
Было немного жаль покидать уютный домик, где мы стали настолько близки, но я не позволила себе расчувствоваться.
Портальная площадь в последний день опорретана была наполнена людьми под завязку. Чудилось, что народа тут столпилось ещё больше, чем в последний день года, хотя, казалось бы, это невозможно. В итоге своей очереди мы прождали с обеда и до вечера, хорошо хоть Аршес пробился внутрь станции, и не пришлось ждать в холоде. Иначе мы бы околели. Снег больше не шёл, но изо рта валил пар, а ноги стыли в простых кожаных сапогах. Видимо, поэтому местные носили обувь на меху.
Вернувшись глубоким вечером, мы отправились сначала отогреваться в душ, а потом — согревать друг друга в постель. А в новом — 6974-м — году я проснулась одна. На тумбочке лежала записка от Аршеса, гласившая, что он отправился на ежегодное совещание представителей всех министерств и их подразделений, и оно продлится до самого вечера.
Что ж, мне было, чем заняться. Меня ждал архив!
«Сходи и купи себе шмотья! А то так и останешься с тремя платьями», — зудел внутренний голос.
Да и продуктов не было. В общем, если приобретение одежды ещё могло подождать, то покупка еды — нет. Из съестного у нас остались только варенье, половинка засохшего лийма, немного масла и диетические коржики, которые едят только в случае полнейшей безысходности. Не знаю, как они в кабинете Аршеса оказались, но можно было с уверенностью сказать: это не первое начало года, которое они увидят.
Я вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. И тут же наткнулась на насмешливый взгляд Хазарела. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стояла донельзя недовольная Криста. Ах да, эти двое теперь будут портить мне нервы рабочим тандемом. Вот гадство!
— И куда вы направляетесь, драгоценнейшая зайта Зинтоза?
— Не ваше дело, — сощурилась я в ответ, воинственно задрав подбородок.
— Ой ли? Судя по изменившемуся запаху, Аршес наконец достал из дальнего ящика свои причиндалы и сделал вас женщиной. Что ж, поздравляю!
По отделению пронеслись шепотки и смешки, а Криста глумливо улыбнулась. Меня накрыло такой волной возмущения и негодования, что будь у меня в руке что-то колющее или режущее — я бы уколола и порезала. Хам и сволочь!
— Заткните свой поганый рот! — процедила я.
— Или что? — нахально улыбнулся мерзкий гайрон.
Никакие подходящие варианты угроз в голову не шли. В глазах аж потемнело от ярости. В пальцах рук заколола магия.
— Вот и я думаю, что ничего. Ах, оставьте, Виола, вы слишком уморительно беситесь, чтобы перестать вас бесить, — его улыбка стала ещё шире, и я на секунду понадеялась, что эта отвратительная гайронья рожа треснет по горизонтали, но мне не повезло.
— Ненавижу вас! — выдохнула я.
— Естественно. Я настолько хорош собой, что веди я себя мило, вы бы точно влюбились, а я не могу подложить такой протухший труп дорогому начальнику. Вот и приходится изгаляться во имя крепости вашего союза. Но чего не сделаешь ради семейного счастья сослуживца.
Десятки глаз оторвались от своих дел и наблюдали за нашей перепалкой.
— Вы себе льстите. Я бы не подпустила вас к себе, будь вы самым последним мужчиной во всём Урмунде! — зло ответила я, развернулась и ушла, но эти двое последовали за мной.
Хазарел — с противной ухмылкой, а Криста — с недовольной гримасой. Значит, это его инициатива меня донимать, а она лишь вынуждена идти за своим наставником. Я откровенно растерялась: идти в магазин под этим конвоем или переждать? И чего им от меня надо? Может, запереться в кабинете, пусть дверь своими противными взглядами гипнотизируют. Но без продуктов долго не продержаться… В отделе есть столовая, только я пока там не была, да и не горела желанием есть под пристальными взглядами десятков дознавателей. Мне, вон, и двоих хватает за глаза.
Так что пришлось глубоко вдохнуть, выдохнуть, плюнуть на назойливого гайрона с высоты водонапорной башни и отправиться за продуктами.
На улице хмурилось, и я лёгкой рысью двинулась в сторону лавок. На этот раз много решила не набирать, но сумка всё равно получилась тяжеловатая.
Неожиданно в тот самый момент, когда я рассчиталась за буженину и колбасу, послышался странный треск. Я изумлённо посмотрела на свой браслет — он искрил золотым.
— Пригнись! — крикнул Хазарел.
Удивлённо обернулась на него. Кисти гайрона окутало магическое свечение, чары сияли закатным светом. Криста резко взмахнула руками, и нас троих накрыло мерцающим куполом щита. Я замерла, прижав к животу сумку с едой, и заозиралась.
Напавших разглядела не сразу — поначалу просто не поняла, что происходит. Взгляд зацепился за фигуры четверых мужчин в ту секунду, когда их накрыл аркан Инбида. Они отразили атаку — плетение дознавателя вспыхнуло в воздухе и отлетело обратно, затрещал наш щит. Криста метнула в сторону обидчиков сложный аркан, и он впился в грудь одного из напавших, тот рухнул на мостовую. Я сильнее стиснула сумку в руках.
— Брать живьём! — приказал Хазарел.
Я шокированно смотрела, как передо мной вскипел магический бой. Всё сияло, мерцало, вспыхивало и грохотало. Наш щит заискрил и опал, Криста возвела новый. Хазарел метал в нападавших боевые арканы — они подлетали и взрывались, ослепляя противников и меня. Вжалась спиной в прилавок и оторопело глядела перед собой.
Три мужские фигуры подёрнулись дымкой. В воздухе зазвенела сила.
— Ложись! — заорал Хазарел.
Но я как застыла посреди боя с покупками в руках, так и стояла столбом, не в силах двинуться или сделать хоть что-то. На меня напал ступор, ноги онемели, перед глазами поплыли круги, а страх сковал всё тело. Чары напавших навалились сверху, брызнули в разные стороны искрами и отдались болью в глазах.
Гайрон дёрнул меня за локоть, и я неловко упала прямо на него. Браслет на руке окутал меня магическим пологом, рядом тонко закричала Криста, прижимая руки к ушам. Хазарел ударил в мужчин белым плетением — я такого цвета чар ещё не видела. Напавших сшибло, повалило на землю. Инбид вскочил на ноги и накрыл их странной магической сетью, но те выскользнули из-под неё и метнули в дознавателей десяток металлических дротиков. Подхватили бездыханного четвёртого и сбежали, пока Хазарел закрывал напарницу от летящих снарядов.
Криста стонала, сжимая голову ладонями. Гайрон вытащил из себя несколько дротиков, на мостовую брызнула кровь. Он повернулся ко мне, зло сверкая глазами, и я в ужасе замерла. Но Хазарел лишь стиснул челюсти. Рывком поднял с земли Кристу, затем также грубо вздёрнул на ноги меня и поволок нас обеих в отделение. Я с трудом переставляла ноги — настолько глубоко шокировало случившееся.
— Что это было? — смогла выговорить я, когда гайрон приволок меня в кабинет Аршеса и с силой усадил на диванчик.
— Обезьянье кабаре! — рявкнул Хазарел в ответ и потащил подвывающую Кристу к целителю.
У той из ушей струилась кровь.
Я осталась ошеломлённо сидеть в кабинете, обнимая сумку с едой. Кто на нас напал? Почему? И как я оказалась в это втянута, я же всего лишь покупала продукты? Это враги Инбида? Но какое им дело до меня? И почему тогда мой браслет заискрил до того, как вмешались дознаватели? Но ведь не могли же напасть на меня! Кому я нужна?
Вопросы роились в голове, и я лишь таращилась в пространство, не имея ответов.
«Главное, что колбаса не пострадала!» — резюмировал внутренний голос.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилось трое одетых в униформу гайронов.
— Вы обязаны проследовать с нами! — самый старший из них шагнул вперёд и подхватил меня под локоть, насильно поднимая с диванчика.
— Но позвольте!
— Молча. И не советую сопротивляться!
Меня волоком потащили на выход, сумка выпала из рук и продукты покатились по паркету.
— Что вы делаете? Отпустите меня! Я ардана королевского дознавателя!
Никакие слова не возымели эффекта. Я отчаянно заозиралась в поисках поддержки, но остальные дознаватели отдела лишь отвели взгляды.
— Куда вы меня тащите? — отчаянно закричала я, вырываясь.
— Лучше не сопротивляйтесь, иначе мне придётся применить силу! — пригрозил старший и поволок меня к выходу.
От ужаса я забилась в руках своих пленителей, но что я могла противопоставить трём здоровенным гайронам?
Ничего…