Капитула двадцать третья, о цене королевского дознавателя
Меня тащили сквозь потрясающей красоты парк. Настолько красивый, что даже орать дурниной и вырываться было как-то совестно. Кроме того, я решила, что Аршес всё равно придёт мне на выручку, поэтому лучше не играть в героиню и не злить сердитых гайронов.
Так как тащили меня спиной вперёд, держа подмышками, то я лишь видела удаляющееся здание отдела дознания, расположенную у входа в дворцовый комплекс королевскую канцелярию и буйствующую зелень ухоженного парка, рассечённую извилистыми посыпанными белым гравием дорожками.
По крыльцу вверх — и мы уже в парадном вестибюле. Коридор, переход, лестница — всё кричало богатством.
Наконец меня поставили на ноги и втолкнули в открытую дверь. Я оказалась в роскошном, сверкающим золотом кабинете, настолько большом, что он скорее походил на театральную сцену. Насыщенно-синие драпировки вдоль стен, огромная переливающаяся огнями многоуровневая люстра, дорогущий шерстяной ковёр на полу. И посреди всего этого великолепия — исполинский инкрустированный перламутром и золотом стол, за которым в массивном кресле восседала моя будущая свекровь. Другого стула или кресла в помещении не было, поэтому я вынуждена была стоять перед ней, как провинившаяся.
От вспыхнувшей в груди злости я даже не сразу обратила внимание, что дражайшая потенциальная родственница светится, хоть и слабо.
«Не вздумай что-то сказать! От такой змеюки избавиться — милое дело. Пусть откинет плавники. А ты купишь себе красивое траурное платье, вот и повод будет сходить в одёжный магазин!» — посоветовал внутренний голос.
— Что случилось? Что-то с Аршесом? — запинаясь, спросила я.
— С Аршесом всё в порядке. Будет. Как только ты избавишь его от своего сомнительного общества, — надменно проговорила зайтана Эррагер. — Собственно, этот вопрос я и хотела сегодня решить. Сколько?
— Что «сколько»? — нахмурившись, переспросила я.
Свечение занимало все мои мысли, я внимательно всмотрелась в сухую властную фигуру перед собой. Нет, ошибки нет, не показалось. Она действительно светилась! И, кажется, сила этого сияния медленно нарастала.
— Пять тысяч доблонов, — уверенно заявила свекровь, поджав губы.
— Что «пять тысяч доблонов»? — не поняла я.
— Боже, ты ещё и тупая как пробка! — разозлилась будущая свекровь. — Я предлагаю тебе пять тысяч доблонов, чтобы мы больше никогда тебя не видели. Подаренные тебе побрякушки можешь оставить при себе. Соглашайся, это лучшее предложение, которое ты получала в жизни.
«Точно! Соглашайся! Купишь Аршесу подарок, а ей в крайнем случае скажешь, что потратила деньги на развитие вашей семьи. С такого её порвёт на лоскуты. Если доживёт, конечно. Так что лучше быстрее соглашайся, а то сдохнет и денег не даст!» — загорелся идеей внутренний голос.
— Вызовите, пожалуйста, Аршеса! Срочно! — выдохнула я, глядя, как сияние вокруг зайтаны Эррагер уплотняется. — Очень срочно!
— Даже и не подумаю, — презрительно хмыкнула будущая свекровь. — И имей в виду, если ты не возьмёшь деньги, то я найду способ от тебя избавиться и получу тот же результат. Только ты так и останешься нищей. Со мной лучше договариваться, а не ссориться! — с нажимом закончила она.
Что же делать? Если я начну ей сейчас рассказывать про свечение, она просто не поверит и высмеет меня!
«В смысле “что делать”? Планировать траур и эпохальные проводы в глубину! Ты что, не видишь, что она тебе жизни не даст?!» — воскликнул внутренний голос.
Когда-то я мечтала, что мать моего возлюбленного и мне станет мамой, которой так остро не хватало. И глядя на зайтану Эррагер я точно знала, что этого не будет никогда. Но и поступить так с Аршесом не могла. А значит, нужно бежать и звать на помощь.
Что с ней? Отравили? Или сердце?
Над нами что-то мощно бахнуло. Показалось, что даже здание вздрогнуло. Люстра недовольно зазвенела хрустальными подвесками. Надменное лицо пожилой гайроны перекосилось от возмущения, а губы сжались в тонкую недовольную нить. Наверху что-то бумкнуло снова, но на этот раз потише. С потолка посыпалась пыль, кажется, в углу появилась трещина.
Свечение усилилось.
Я развернулась на пятках и кинулась к двери. Но гайрона оказалась быстрее. Дверь запечатал аркан, и я чуть не влетела в его наверняка болезненные объятия.
— Вызовите Аршеса! Вам грозит опасность!
— От тебя, что ли? — презрительно скривилась зайтана Эррагер. — Не льсти себе!
— Вы не так поняли! Вам действительно грозит опасность! — отчаянно воскликнула я.
— Отличный блеф. Но нет. У тебя есть только два пути отсюда — с пятью тысячами доблонов в кармане или волоком в компании стражи. Хотя при любом из этих раскладов Аршеса ты больше не увидишь никогда! — сверкнула глазами будущая свекровь.
Я закусила губу. Мысли метались, сердце отчаянно колотилось в груди. Что же делать?
«Принять факт: ты сделала всё, что могла, чтобы спасти старую грымзу, но — увы — потерпела неудачу. Как жаль! Сделай грустное лицо, Виола. И выпрями спину. Подарки судьбы надо встречать с высоко поднятой головой!» — радовался внутренний голос.
— Прошу вас, умоляю! Позовите Аршеса! Вы же погибнете!
— Да как ты смеешь мне угрожать, маленькая мерзавка! — разъярилась хозяйка кабинета и даже села в своём шикарном кресле ровнее. — Ладно, кажется, пора переходить к крайним мерам!
Дверь вдруг сотряслась. Комнату тряхнуло во второй раз. Удар, хлопок, раскатистая ругань с той стороны — и створки дрогнули, растрескались, а потом сияющим пеплом осели в проёме. С потолка снова посыпалась пыль.
— Простите, ваша блистательность, не заметил, что у вас закрыто, — ядовито процедил Хазарел, без приглашения входя в кабинет. — Позвольте избавить вас от общества «маленькой мерзавки» и необходимости «крайних мер». Как королевский дознаватель, я прибегание к «крайнем мерам» вообще настоятельно не рекомендую, даже вам.
За его спиной на полу без движения валялись три гайрона в форме.
— Инбид, она светится, — отчаянно ткнула я пальцем в потенциальную родственницу. — Вызови Аршеса, срочно!
Хазарел перевёл удивлённый взгляд на зайтану Эррагер, но переспрашивать не стал. Молниеносно достал блокнот и отправил Аршесу послание. Яркость свечения нарастала с каждой секундой.
— Как светится? — деловито спросил дознаватель.
— Сначала слабо светилась, а теперь сильно! — нервно ответила я.
— Ваша блистательность, как самочувствие? Сердечко не шалит? Голова не кружится?
— Да как ты смеешь, несговорчивый хам! — возмущённо воскликнула мать Аршеса.
«То есть какие-то точки соприкосновения у вас всё же есть…» — протянул внутренний голос.
Засветился аркан портала, и Хазарел накинул на него вторую часть плетения. Из золотого магического зева вырвался взбудораженный ардан.
— Что случилось?! — взревел он, представ среди всполохов затухающего портала.
— Она светится! — воскликнула я, указывая на будущую свекровь.
— Он на меня напал! — воскликнула она, — указывая на Хазарела.
— Твои бабы меня в глубину сведут! — процедил Инбид, скрещивая руки на груди. — Всё, дальше сам.
Развернувшись на пятках, дознаватель чеканным шагом покинул кабинет, поправляя манжеты на рубашке.
— Она светится! — крикнула я, когда сияние стало ослепляюще сильным.
Аршес кинулся к матери и тут же вспыхнул сам.
— Нет! Теперь ты тоже! Уйди! Уйди оттуда! — заорала я, цепляя ардана за полу мундира.
В этот момент над нами что-то лопнуло с громким металлическим хлопком, и огромная люстра сорвалась с потолка. Я рванула Аршеса на себя изо всех сил. Он успел рывком вытянуть из кресла мать и с размаху повалился на меня. Тяжеленная люстра с грохотом и звоном упала на кресло и стол. Боль взорвалась в ноге шаровой молнией. Рядом упала зайтана Эррагер. Во все стороны брызнули острые осколки.
Аршес накрыл меня, подставляя плечо под хрустальный град.
Спустя секунду всё стихло.
Ардан обернулся ко мне и наконец слез с раненой ноги. Затем проверил мать и отряхнул руки от осколков. Аршес рывком поставил нас обеих на ноги, я ойкнула, оперевшись на левую. Стопу прострелило повторной вспышкой боли.
— У меня, кажется, нога сломана, — жалобно сказала я, опираясь на перекошенного от шока гайрона.
— Что тут произошло?! — взревел он.
— Люди зайтаны Эррагер приволокли меня сюда. Она предложила мне пять тысяч доблонов, чтобы я исчезла из твоей жизни. Но она светилась, понимаешь? Я попросила, чтобы она позвала тебя. А она не звала! — жаловалась я, утирая слёзы. Боль в ноге была просто ужасной, а также оказалось, что осколками мне ещё и руку рассекло. — Пришёл Хазарел и тебя позвал. А ты всех спас. Нога ужасно болит.
— Хазарел!!! — рявкнул Аршес так, что здание содрогнулось.
Разбитая люстра опасливо звякнула. Засветился портал, и оттуда вышел крайне раздражённый гварф.
— Что опять? Ты понимаешь, что кроме твоих семейных разборок у меня вообще-то ещё и работа есть?! — возмущённо наехал он на Аршеса.
— Что случилось?
— Ничего! Сначала на Виолу напали на улице. Мы с Кристой отбились, я отволок их в отделение. Но пока носил Кристу к целителю, Виолу утащила королевская стража. Сам понимаешь, вмешаться никто не смог. Я пошёл следом, чтобы твою драгоценную ардану забрать. А она принялась верещать, что её блистательность блистает в самом прямом значении этого слова. Я вызвал тебя и ушёл, потому что, честное слово, Аршес, мне некогда твоих баб разнимать! Наведи уже порядок в своей семье и дай людям нормально поработать, я уже задолбался караулить твою Виолу, чтобы с ней ничего не случилось! А ты ещё и орёшь на меня! Знаешь что? Я в отпуск ухожу! Достало!
Я удивлённо воззрилась на Хазарела. Он что, всё это время меня охранял? От потенциальной свекрови?!
— А мне ты почему ничего не сказал?! — пророкотал Аршес.
— Потому что её блистательность умеет затыкать даже самые разговорчивые рты. Клятву я дал! Но я же не знал, что именно она попросит, когда обещал молчать! — зло процедил Инбид.
— И что ты попросила? — обманчиво мягко спросил Аршес, повернувшись к матери.
Та молчала, гордо вскинув подбородок.
— Твоя ардана — набитая дура, — холодно сказала она, изящными движениями отряхивая дорогое платье от осколков. — Такой рядом с тобой не место.
— И с чего бы она дура? — возмутился Аршес.
— Наверное, с того, что тебя выбрала. И что полезла спасать её блистательность. Не в обиду вам, гварцегиня Эррагер, но поступок глупый, учитывая все обстоятельства, — хмыкнул Инбид.
— Ужасно глупый, гварф Хазарел! — надменно кивнула гварцегиня.
— Не глупый, а порядочный! — возмутилась я, поджимая раненую ногу. — Я просто не хотела, чтобы Аршесу было больно!
— Если она настолько наивная и порядочная, то это даже хуже, чем если бы она была просто клинической идиоткой, Аршес, — недовольно поджала губы зайтана Эррагер. — Потому что она не могла не понимать, что я её в порошок сотру и акулам скормлю.
— Никогда! Не смей! Больше! К ней! Приближаться! — взорвался Аршес, повернувшись к матери.
— И манеры, — полностью проигнорировав вспышку Аршеса, продолжила зайтана Эррагер. — У неё просто отвратительные манеры. Она тычет пальцем, Аршес. Это непозволительно. Завтра в десять утра я жду её здесь для встречи с моей модисткой. После этого у неё будет занятие по этикету. До тех пор, пока она твоя ардана, я не позволю ей выглядеть, как портовая нищенка!
Повисла пауза. Аршес несколько раз удивлённо хлопнул глазами. Я молчала, не зная, как реагировать. Боль в ноге занимала куда сильнее, чем их перепалка. Попробовала наложить обезболивающий аркан, но он искрами рассыпался в воздухе. От досады я чуть не зарыдала. Ардан наконец спохватился и сплёл лечебные чары.
— Инбид, найди, пожалуйста, целителя. И прими мою благодарность и извинения за беспокойство. И выясни заодно, с чего бы с потолка начали сыпаться люстры.
Хазарел кивнул и исчез в пустом проёме двери. Аршес перевёл тяжёлый взгляд на мать.
— Знаешь, это выходит за все разумные рамки. Ты перешла грань. Ни к какой твоей модистке Виола завтра не пойдёт. И на занятия по этикету отправится, только если сама этого захочет.
— Но…
— Без «но»! Она — моя лазтана. И я собираюсь на ней жениться. Смирись и веди себя цивилизованно.
Слова Аршеса шокировали гварцегиню настолько, что она удивлённо уставилась на меня. Так, словно увидела в первый раз.
— Но она же человечка… — убито пробормотала будущая свекровь.
— Гайрон сделал выбор. Дискуссия закрыта. Смирись, мама, — Аршес подхватил меня на руки и понёс прочь из разгромленного кабинета, но в проёме остановился и обернулся. — Пять тысяч? Серьёзно? Ты оценила меня в пять тысяч? Это даже обидно! В качестве подарка ко дню матери жди букет с соседней клумбы!
— Аршес, я… — она посмотрела на сына виновато. — Я… я была неправа…
— Очень неправа, мама, — припечатал Аршес. — Но мы обсудим это позже, когда я немного успокоюсь. Я так понимаю, что ты сначала отправила за Ви наёмников, а когда у них ничего не вышло — ещё и стражу, чтобы её с позором протащили через весь отдел?
— Да, — холодно признала гварцегиня.
— Ещё хоть одна подобная выходка — и ты меня больше вообще не увидишь.
Я опасливо вцепилась в мундир Аршеса и выглянула из-за его плеча. Её блистательность гварцегиня Эррагер стояла посреди разгромленного кабинета, как в центре бальной залы, — с достоинством держа идеально ровную спину и высоко подняв голову.
— Я услышала тебя, Арш, подобное больше не повторится. Даю слово.
— Хорошо, мама.
Вернувшийся Хазарел окинул насмешливым взглядом нашу компанию.
— Загадка века разгадана. Этажом выше рабочие уронили и раскололи мраморную ванну, странно, что упала одна люстра, а не весь потолок. Если мой уникальный дар дознавателя больше не требуется для раскрытия настолько замысловатых преступлений, то я, пожалуй, откланяюсь. Радость видеть ваши лица настолько велика, что боюсь получить передозировку счастья! — ядовито процедил Инбид, после чего исчез уже окончательно.
— Но модистка всё равно нужна, — как ни в чём ни бывало продолжила гварцегиня Эррагер. — И манеры, Аршес. С ними нужно что-то делать. Мы же не можем прятать твою жену. Ты должен будешь ввести её в общество. Нельзя позволить, чтобы хоть кто-нибудь посмел сказать о ней плохое слово.
— Над манерами мы работаем, — тяжело вздохнул ардан. — И насчёт уроков этикета подумаем.
Я испуганно прижалась к Аршесу. Не надо мне никаких уроков этикета!
— В конце концов, она гваронесса Зинтоза. Кстати, почему ты ещё не вернул ей титул, сын? И эта история с её дядей… нужно подумать, как всё это преподнести публике. Ладно, это заботы другого дня. Идите, дети.
Зайтана изобразила на лице нечто, предположительно обозначавшее улыбку. Словно марраза оскалилась. Меня передёрнуло.
«Я бы всё-таки трижды подумал, прежде чем за Аршеса замуж идти. Такая свекровь — ярмо на всю жизнь. А мужика можно и другого выбрать. Сироту, например», — протянул внутренний голос.
Ардан отнёс меня обратно в отдел дознания, где ногу осмотрел целитель.
— Порваны связки, но ничего критичного. Пятидневка полного покоя, пока лодыжка заживает. Не ходить, на ногу не наступать. Принимайте вот это зелье, а вот эту мазь накладывайте под плотную повязку, — сказал лекарь, закончив оплетать чарами мою опухшую щиколотку.
Аршес отнёс меня в спальню при кабинете и уложил на постель.
— Прости, Ви… — погладил он мои руки. — Я не ожидал, что она способна зайти так далеко. И спасибо.
Я молча обняла его и тяжело вздохнула.
— Ты правда гварцег? — тоскливо спросила я.
— Правда. Извини. Я не специально гварцег. Так само вышло.
Улыбнулась и погладила его по щеке.
— Какие ещё в тебе есть скрытые недостатки?
— Целый фургон и маленькая тележка, — обрадовал Аршес. — Но рассказывать ничего не стану. Потом сюрприз будет. Кстати, у нас серьёзная подвижка по делу приюта. Мы нашли твою директрису и её приспешниц. Вернее, мы думаем, что нашли. Кто-то прислал анонимку с информацией о том, где их искать. Я отправил туда пограничный патруль, надеюсь, что он найдёт наших обвиняемых живыми. Очень уж хочется с ними побеседовать.
— Ты возьмёшь меня с собой на допрос? — с надеждой спросила я.
Аршес нежно поцеловал меня в шею.
— Конечно. Если ты этого захочешь. Но должен тебя предостеречь: с подозреваемыми я могу быть очень жестоким.
— Я уже знаю.
— Ошибаешься, Ви. Но рано или поздно всё равно увидишь. Так что будет очередной сюрприз.