Капитула двадцать четвёртая, о разговоре с Яторой

— Ви, ты как? — появился в дверях Аршес.

— Отлежала уже все бока, — пожаловалась я. — Есть новости?

— Да, есть. Собственно, я и пришёл тебе рассказать. Давай отнесу тебя на диван в кабинете, и ты посидишь со мной, пока я работаю?

— Давай, конечно! — обрадовалась я и проворчала: — За пять дней уже належалась на год вперёд.

— В общем, я тебе уже говорил, — начал гайрон, подхватив меня на руки, — что бывшую директрису вашего приюта везут в Нагуссу. Здесь корабль будет числа восьмого, не раньше. Но сегодня я получил послание от той пожилой воспитательницы, что занимается сиротами на Айпагарре. Помнишь её?

— Зайтану Захарру? Помню, конечно.

— Так вот, она мне написала, что Ятора жива и связалась с ней, — он усадил меня на диван в кабинете и подложил под больную ногу подушку. — Я уже пригласил целителя, чтобы он тебя осмотрел. Если твоя нога здорова, отправимся поговорить с Яторой вместе. Она сейчас в Нина́ре и передала для меня свой адрес.

— Нога здорова! — воскликнула я, поднимая вверх забинтованную конечность. — Да я и на одной ноге до портальной станции допрыгаю, если будет нужно!

Сидеть взаперти, пока Аршес отправляется в Нинар, чтобы выяснить всю правду? Ни за что! Видя мой энтузиазм и загоревшиеся глаза, ардан мягко успокоил:

— Ви, мы можем отправиться в Нинар и завтра. Если целитель сказал, что надо беречь ногу пять дней, то необходимо соблюдать рекомендации.

— Но сегодня уже пятое число! А связки я порвала первого! — взвыла я.

— Не переживай так, я не пойду один, — попытался успокоить меня Аршес.

— Но ждать до завтра… — протянула я, сделав жалобное лицо.

— Твоё здоровье важнее, — он оказался глух к мольбам. — Ятора никуда не денется. Я могу отправить Хазарела…

— Только не Хазарела! — сделала я большие глаза. — Она и так натерпелась, наверное, а тут ещё и он…

Отношение к гварфу Хазарелу у меня, конечно, поменялось, но хамом он от этого быть не перестал.

— Тоже верно. Сделать тебе чаю? Принести пирожное?

— Да, пожалуйста. А какие новости по приюту? Ты говорил, что я смогу навестить девочек, когда нога заживёт.

— Новое здание для приюта уже нашли, сейчас его оборудуют и готовят к переезду детей. Навестить сможешь, только мне нужно будет выбрать время, одну тебя я не хотел бы отпускать.

Аршес принёс мне кружку с горячим ароматным напитком и блюдечко с пирожным.

«А чего только одно?» — возмутился внутренний голос.

Ардан сел за свой стол, откинулся на спинку рабочего кресла и посмотрел на меня. От этого особенного, наполненного чувствами взгляда я зарделась и чуть не забыла задать волновавший меня вопрос.

— А девочки из моей группы, что достигли возраста ответственности? Ты обещал о них позаботиться, — напомнила я.

— Они все сейчас выполняют роли воспитательниц и помогают с теми детьми, что пока живут в гостевом доме. Получают жалование. Дальше — решим. Про новый архив я разговаривал с королём, идея пришлась ему по вкусу.

— Ты разговаривал с самим королём! — восхитилась я. — Вот это да! И какой он?

— Ну… очень своенравный гайрон с тяжёлым характером. Конечно, до Хазарела ему далеко, но тем не менее. Иногда бывает излишне резок, требователен и бескомпромиссен. Впрочем, в его семье всё такие, — весело закончил Аршес и с азартом посмотрел на меня.

Я сощурилась, буравя его взглядом. Что-то неспроста он так веселится! Но прочитать что-либо на счастливом лице ардана так и не смогла.

— А ты меня с ним познакомишь? — неуверенно спросила я.

— Обязательно. Придётся рано или поздно, — фыркнул королевский дознаватель. — Вот на свадьбе и познакомлю, когда станешь моей женой. А раньше — нет. А то руки у него загребущие — мало ли что, — смеясь, добавил Аршес.

— Мне никто, кроме тебя, не нужен, — заверила я любимого. — Даже король. И потом, он же старый!

— Определённо старый! — с готовностью поддакнул ардан и развеселился окончательно. — Не гайрон, а ископаемое. Слава Ха́инко, в тех местах больше не копают, а то выкопали бы второго такого, что бы мы делали? Свихнулись бы.

— Он настолько вредный?

— Ужасно вредный, — охотно закивал мой ардан, а в душе только укрепились подозрения: что-то тут нечисто. — А ещё страшный. Потому и неженатый. На него как девица какая взглянет — сразу в обморок падает. Вот такой у нас король, да.

— А девочки говорили, что он красивый, — подозрительно сощурилась я, чувствуя, что меня водят за нос.

— Был красивый. А потом состарился и стал страшный. А вредный он всегда был. Вот такая трагическая история, Ви, — радостно закончил Аршес, не переставая скалиться во весь комплект своих белых гайроньих зубов.

Я вознамерилась допытаться, почему так веселится ардан, но тут в открытую дверь кабинета постучал лекарь.

— Позволите, зайтан Эррагер?

— Конечно, проходите. Хотелось бы знать, можно ли Виоле наступать на ногу или пока рано?

Целитель размотал повязки и опутал ногу магическим плетением.

— Ходить можно, все ограничения я снимаю. Нога абсолютно здорова. Другие вопросы есть?

Вопросы были, но не к врачевателю, а к развесёлому Аршесу.

— Спасибо вам огромное! — сердечно поблагодарила я целителя, вставая с дивана.

— Да, благодарю. Пока что это всё, можете быть свободны.

— Аршес, я собираюсь и буду готова через пять минут. Какая там погода в Нинаре?

— Такая же, как у нас. Дождливо, промозгло, сыро, холодно, ветрено.

За окном действительно уже который день бушевал шторм, но под ливень хорошо болеется, так что я ничего не имела против. Аршес приносил мне папки с делами и свитки в постель, и я разбирала их, не вставая с кровати. Или же он выносил меня в кабинет, чтобы я не скучала в спальне, но за пять дней такой жизни уже захотелось на улицу. Пусть даже и в дождь.

Я ушла в спальню и быстро переоделась в тёплое платье. Натянула сапоги и уложила вещи в саквояж — чистое платье для себя, смену одежды для Аршеса, как униформу, так и обычные шальвары с курткой, несколько свежих рубашек, по запасному комплекту обуви, два умывальных набора. Ну и банку варенья. Одну из тех, что мы уже свозили в Эртзамунд. Вторая не пережила периода вынужденного обездвиживания и пала жертвой моей навеянной скукой прожорливости. А эта пусть хоть попутешествует напоследок, наверняка каждая банка варенья мечтает, чтобы её съели в каком-нибудь отдалённом и необычном месте.

Аршес немного удивился, увидев саквояж, но возражать не стал. Подхватил его за ручку, а меня под локоть — и потянул нас к выходу.

Портальная станция Нагуссы была почти пуста. Как ни странно, очередь стояла в ту самую обычно свободную арку для служащих. Видимо, все, кто хотел путешествовать по личным делам, удовлетворили своё желание в опорретан. Переход в Аллоран ничем не отличался от перехода в Эртзамунд — арка засветилась золотом, и мы шагнули сквозь пространство.

Портальная станция Нинара сияла странной белизной. Как и весь город. Стоило выйти из здания, как на нас обрушились звуки и запахи портового города. Накрапывало, и Аршес раскинул над нами защищающий от дождя аркан. Белые стены домов влажно поблёскивали в рассеянных лучах обложенного тучами солнца.

Аршес уверенно огляделся и зашагал влево от портальной станции, прочь от порта.

— Ты уже был здесь?

— Да. У Аберрии с Аллораном сейчас хорошие отношения. Конечно, чаще я бывал на Ирла Капса́ла, в столице, но и в Нинаре доводилось останавливаться. Это один из самых густонаселённых и развитых городов Аллорана, а Ирла Нинар — один из трёх крупнейших островов в стране, — ответил Аршес, поддерживая меня под локоть.

Мокрая мостовая была скользкой, а он наверняка переживал из-за моей ноги. Корил себя из-за полученной мною травмы, хотя я сто раз сказала, что всё вышло случайно и никакой обиды не держу… Но ардан всё равно мучился, виновато накладывал мазь и со страданием в глазах перебинтовывал ногу, хотя у меня даже болей не было. В общем, нужно будет десять раз подумать, прежде чем от него рожать. Такого его нежная мужская психика может и не выдержать.

— А в Аллоране все города белые?

— Да, это их отличительная особенность. В других странах теперь нарочно строят иначе, а то шуток не оберёшься. Надо будет показать тебе Берта́ку, у них на Амали́не дома исключительно тёмно-серые и чёрные, из местного вулканического туфа. Очень тёплые, кстати, за счёт того, что камень пористый.

— Интересно было бы посмотреть, — протянула я.

Мы шли по узким улочкам Нинара, удаляясь от порта. Несколько раз Аршес рассматривал выбитую в камне мини-карту улиц. Такие попадались на стенах домов, стоящих у крупных перекрёстков.

Начало моросить сильнее. Мы ушли довольно далеко от центра, но райончик был вполне приятный. Глаза скользили по вывескам. Таверна «Сытая акула», кожевенная мастерская «У зайтана Бертзалана», небольшой магазинчик с запылёнными витринами «Лавка магических чудес зайты Соргинды», где за окном читала в кресле-качалке старенькая хозяйка. Мирная и уютная улочка. Как раз недалеко от лавки и располагался нужный нам дом.

Гайрон вопросительно глянул на меня и постучал в дверь, получив согласный кивок.

— Кто? — раздался мелодичный женский голос.

— Зайта Ятора Адейтасуна? Это Аршес Эррагер, королевский дознаватель Аберрии. Вы выразили согласие побеседовать со мной.

Дверь распахнулась. За ней стояла знакомая мне магесса с практически белыми волосами и прозрачно-голубыми глазами. Невысокая, худая до измождённости и держащая наготове сложное арканное плетение.

— Виола? — удивлённо спросила она, всматриваясь в моё лицо. — Проходите…

В доме было чисто, но не очень уютно. Вернее, выглядело всё так, будто мы застали окончание уборки. Полы в дальней части гостиной ещё были мокрыми, а из соседней комнаты вышла девочка с небольшим тазиком и тряпкой в руках, но, увидев нас, ойкнула и спряталась за дверью. Стало тихо.

— Вы, наверное, зря пришли, зайтан Эррагер. Я ничего не смогу вам рассказать. Мы все связаны клятвами на жизни, которые не позволят говорить о случившемся.

Ятора жестом указала нам на два старых кресла, стоящих у камина, облицованного чуть потрескавшейся, но отмытой до блеска плиткой. Сама магесса напряжённо села на краешек небольшой софы и приложила руку к груди. Туда, куда накладывали клятвенные арканы.

— Королевские дознаватели имеют свои секреты. Я могу помочь вам снять эти чары, но только если вы сами этого хотите. Есть и насильственный способ, но он очень болезненный. Но вы должны будете дать мне новую клятву, что не расскажете об этой маленькой тайне. Преступники нередко всецело полагаются на арканы о неразглашении, и мне бы хотелось, чтобы это оставалось именно так.

Ятора удивлённо изучала лицо Аршеса. Взгляд у неё был странный. Пронзительный, трагичный. Словно она видела гайрона насквозь, вместе со всеми недостатками, но прощала их. Давала ему право быть несовершенным. Я непроизвольно обхватила плечи руками, настолько пробрало меня от этого взгляда.

— Это будет избавлением. Я хочу назвать имена, что мне известны. Если вы пообещаете их всех арестовать! — горячо заговорила Ятора, сжимая болезненно-худые руки в маленькие кулачки.

— Пригласите сюда остальных девочек, — осторожно попросил Аршес.

— Не нужно. Они боятся чужаков… и мужчин. Только Хильда не успела сильно пострадать, её привезли последней.

— Хильда жива? — обрадовалась я.

— Да, — кивнула беловолосая. — Но она ничем толком не поможет. Снимите с меня клятву, я вам всё расскажу. Виола, там в кухне есть термос с отваром, принеси его, пожалуйста, сюда. Разговор выйдет долгим.

Я повиновалась. Было в мягком тоне Яторы что-то такое, что заставило подскачить с места и едва ли не бегом кинуться на кухню. Когда я вернулась в гостиную с чашками и большим пузатым термосом, со снятием клятвы уже было покончено. Воспитательница потирала грудь и жадно отхлебнула отвара из поданной мною кружки.

— Благодарю, Виола. Я рада тебя видеть здоровой и округлившейся, — голос Яторы, мелодичный и плавный, словно проникал напрямую в сердце. — Думаю, ты не помнишь, но наше первое знакомство состоялось, когда тебя только привезли в приют. Ты ни с кем не хотела разговаривать, только раскачивалась на одном месте. Мы совершенно не знали, что с тобой делать. Но потом оказалось, что ты любишь обниматься. Я тогда училась в старшей группе, руководство приюта только сменилось, дела с каждым днём становились всё хуже. Девочки из средней группы тебя опасались, а мы с Кадеттой ходили и обнимали тебя, когда выдавалась минутка. А потом и другие воспитанницы к нам присоединились. И постепенно ты перестала раскачиваться, начала сама ходить со всеми в столовую. А к моменту моего выпуска из приюта заговорила. Я горжусь тобой, Виола, потому что только потом поняла, что тебе выпало страшное испытание. Не менее страшное, чем то, что пережили мы. Иногда я вспоминала тебя и говорила себе: Виола справилась, и мы тоже найдём в себе силы. Ведь когда я вернулась в «Утешение» после окончания академии, ты уже была совсем другой. Улыбчивой, тёплой, открытой. Я поначалу даже глазам своим не поверила.

На глаза навернулись слёзы. Я достала платок и вытерла солёные капли с век.

— Мы в курсе, что вы вернулись работать в «Утешение», но через пару лаурдебатов пропали. Детям сказали, что вы уехали, но, очевидно, это было не так. Что произошло на самом деле? — спросил Аршес.

— О, я повела себя ужасно глупо. Если бы мне только хватило тогда ума сделать иначе… Скольких это спасло бы… — с горечью закусила губу беловолосая магесса и на секунду опустила взгляд. — Но прошлого не изменить. Вернувшись в приют, я обнаружила, что условия там стали просто ужасными. Еда, одежда на девочках, образование — всё самого плохого качества. Вместо того, чтобы забить тревогу, писать письма в разные инстанции, да хоть лично королю, я принялась спорить с директрисой и пыталась отвоевать улучшения условий для детей. Это и стало моей фатальной ошибкой.

— Вы рассказываете о событиях четырёхлетней давности, верно? — задумчиво проговорил Аршес. — Они как раз пришлись на последние лаурдебаты правления Рахарда Безумного, не так ли? В стране было неспокойно. Даже напиши вы жалобу в нужную инстанцию, она могла не принести результатов. Тем более что махинации в приюте покрывали на самом высоком уровне. Не вините себя, Ятора. Даже поступи вы иначе, скорее всего, это не дало бы никаких плодов.

— Вы действительно так считаете? — светло-голубые глаза смотрели с затаённой надеждой.

— Я уверен. Инспектор, отвечавший за контроль над действиями зайты Наррасти, оказался продажной сволочью. Документы были изъяты из архива, следы уничтожены. Боюсь, что у вас не имелось никаких шансов изменить ситуацию. Совершенно никаких.

Странным образом эти слова Аршеса успокоили воспитательницу. Она выдохнула с облегчением и сделала маленький глоток из кружки.

— Даже если это неправда, то спасибо за эти слова.

— Дознаватели не умеют лгать. Разве что немного преувеличивать, но здесь не тот случай. В эту преступную схему было вложено очень много денег и усилий. В одиночку вам не удалось бы её разрушить, — уверенно сказал Аршес. — Вас похитили, так? Чем занимались учёные в лаборатории? Лишением дара?

— Вы уже знаете? — удивилась Ятора. — Да. Они изучали механизм изъятия магии. Я им не подошла. Во-первых, полукровка с высокой долей гайроньей крови. Во-вторых, взрослая и сильно одарённая. Со мной ничего не вышло. Но давайте по порядку. Изаки опоила меня сильнейшим снотворным, и я даже не помню, как оказалась на том острове. На меня надели блокираторы и изучали. Я довольно способная чародейка, зайтан дознаватель, но против сдерживающих магию артефактов оказалась бессильна. Чаще всего на острове появлялись двое — Хенир Гайхор и Садир Гайхор, они братья. Ещё трое — Крудел Асака, Айрат Эроа и Эсперим Эйтатзалер — появлялись реже. Мне потребовалась пара лет, чтобы узнать их имена. Я мечтала, что однажды они совершат ошибку, и я отправлю письмо в дознание. Но они всегда были очень аккуратны.

— Имена имеют огромное значение. Эти люди были учёными?

— Да. Собственно, они и ставили эксперименты. Забирали магию у одарённых детей и пытались приживить её обычным.

— Приживить магию? — вскинул брови Аршес. — Но это же невозможно!

— Возможно! Один раз у них получилось, зайтан дознаватель…

Лицо Аршеса удивлённо вытянулось.

— Неужели? — шокированно выдавил он. — Получилось не просто забрать дар, что само по себе невозможно, но и приживить его потом кому-то другому?!

— Да, получилось! Но только один раз. Меня оставляли на острове приглядывать за детьми. Учёные появлялись там редко, в основном чтобы проверить одну из теорий. Растительности на острове не было почти никакой, плот не построишь, бежать некуда… Хотя мальчишки пытались. Думаю, они все утонули, но они хотя бы пытались. Я старалась их отговорить, а потом думала о том, что тоже нужно просто взять и уплыть. Но не могла. Детей на остров привозили самых разных, в том числе и маленьких. Еды вечно не хватало. Мы ловили рыбу и искали ракушки, научились ставить силки на чаек. Однажды даже ламантина поймали раненого. Я не могла бросить детей и заботилась о них до самого конца. Понимала, что даже уведи я малышей в глубину, эти монстры просто привезут новых. Но я всё время надеялась. Не мог же никто не замечать исчезновение десятков детей! Десятков…

Её голос стал глухим, но глаза остались сухими. Я уткнулась в платок и беззвучно плакала, чтобы не мешать рассказу. А Ятора сидела с ровной спиной и почти неподвижным ничего не выражающим лицом.

— Вас поставили в невозможные обстоятельства, и вы сделали лучшее, что могли и умели: заботились о детях. Эти похищения — не ваша вина, а дознания. У нас под носом ставили опыты над детьми, а мы ничего не знали.

— Не только вы. Там были малыши из разных стран. Даже из Цикма́ска. В общем, со временем эксперименты набирали обороты. Сначала детей было совсем мало. А потом — всё больше и больше. Учёные забирали дар у одних и пытались приживить его другим. Обычно эту процедуру не мог пережить никто. Но они не останавливались, ведь изначально даже дар не удавалось забрать. А потом они научились это делать.

— Что произошло дальше? Как вы оказались тут?

— В последние дни пятнадцатого лаурдебата прошлого года на остров пришли и учёные, и Наррасти, Сугея и Изаки. Они были очень возбуждены и спорили. На тот момент нас на острове жило пятеро — Хильда должна была стать следующим донором дара, Азорта выжила после пересадки, и за ней тщательно следили. Ещё две девочки — самые обычные, одной из них вживляли бы дар Хильды. К тому моменту я уже настолько вымоталась и… отупела?.. что даже не сразу поняла, что случилось. Оказалось, что приют сгорел. Учёные уже наладили процедуру отъёма дара и осмелели настолько, что решили больше не тратить ресурсы на перевозку доноров на остров. Это же всегда риски… В общем, одна из девочек приюта стала донором там.

— Огненный дар маленькой Трисы вырвался из-под контроля, и случился пожар, — подхватил Аршес. — Дирекция поняла, что пожар в приюте не останется без внимания и решила сбежать. Но вас эвакуировали тоже. Азорта наверняка представляла для них большую ценность. А в вашем молчании они были уверены.

— Да. Мне пришлось дать клятву, чтобы они разрешили мне жить и заботиться о детях, — кивнула Ятора и перевела отсутствующий взгляд на окно. — Нас перевезли на Тенхир. Держали в каком-то подвале. А потом мы оказались на корабле, и там был капитан, — её лицо вдруг неожиданно расцвело полной нежности улыбкой. — Он всех нас спас. С самого начала понял, что происходит. Снял с меня блокираторы, но я всё равно ничего не могла ему рассказать. Но он очень умный. Догадался сам. Оказалось, что тот человек, что должен был везти нас из Тенхира, не смог прибыть и послал капитана. Но ни капитан, ни экипаж не знали, что перевозить придётся детей. Они оказались очень хорошими. Лечили нас, кормили. А капитан купил нам этот дом. Целый дом, представляете? Он очень благородный человек. То есть гайрон.

— И как его зовут?

— Боюсь, что этого я вам сказать никак не могу, зайтан дознаватель. Капитану это не понравилось бы.

— Предполагаю, что это ваш капитан оставил бывших сотрудниц приюта на острове и написал мне об их местонахождении.

— Вы их нашли? — сверкнули глаза Яторы. — Вы их накажете?

— Можете быть в этом уверены. Мы их обязательно казним. Но сначала допросим, чтобы выявить всю схему. Итак, капитан привёз вас сюда, в Нинар.

— Да.

— Почему именно сюда?

— Не знаю. Так оказалось удобнее. Из-за того, как благородно он поступил, у него начались неприятности. Серьёзные. Может… может, вы сможете ему как-то помочь? Он настоящий герой! Я не встречала более сочувствующего и мужественного гайрона. Капитан с самого начала знал, что, спасая нас, он навлекает огромную опасность на себя. И всё равно помог. Удивительно великодушный, щедрый и порядочный мужчина, — закончила Ятора, мечтательно глядя за окно.

У меня сердце сжалось от сострадания. Бедная Ятора, столько боли пережила. Хорошо, что ей встретился на пути этот чудесный капитан.

— Если у вас есть связь с этим капитаном, то напишите ему, что я бы хотел встретиться с ним лично и отблагодарить за его поступок. Я примерно представляю, какая опасность ему сейчас угрожает, и приложу все усилия, чтобы эту опасность устранить. Зайта Адейтасуна, вы могли бы написать для меня список имён всех детей, которых вы видели на острове?

— Да, конечно. Подождите немного, я найду листок и карандаш.

Аршес достал требуемое из кармана мундира и протянул беловолосой магессе. Она принялась старательно выводить буквы на листке. И чем больше становилось строчек, тем сильнее сжималось моё сердце. Какой ужас! Сколько загубленных жизней. Когда Ятора закончила писать, то протянула список гайрону.

— Девочкам из приюта положена компенсация. На неё пойдут деньги от продажи имущества чиновника, который обязан был обеспечить безопасность и хорошие условия в «Утешении», а также со счетов зайты Наррасти. Я позабочусь о том, чтобы вы все получили свою часть. И прошу, примите поддержку от меня лично. Последнее, что вам нужно сейчас — это беспокоиться ещё и о деньгах.

— Спасибо, — Ятора взяла в руки протянутый ей увесистый кошель. — Но капитан о нас позаботился.

— В Аберрии открывается новый приют. Если вы захотите…

— Пока я едва в состоянии позаботиться о себе и тех девочках, что волей случая оказались на моём попечении, — вежливо, но твёрдо отказалась беловолосая магесса. — Мне предстоит ещё долго приходить в себя после случившегося. Капитан сказал, что тут в городе есть очень сильные лекари, особенно на кафедре целительства Нинарской Академии. Будем надеяться, что с душевными ранами они так же искусны, как и с телесными.

— Если вам потребуется какая-либо помощь, вы всегда можете обратиться ко мне лично. Документы, деньги…

— Пока что в этом необходимости нет. Капитан сделал для нас всё возможное. Я буду признательна, если вы уничтожите всех, кто стоял за этими опытами.

— Это я вам обещаю, — криво улыбнулся Аршес. — И желаю удачи.

От захлестнувших эмоций говорить я не могла, поэтому просто порывисто обняла воспитательницу и проследовала за арданом на выход. Дверь за нами закрылась, и мы побрели по улице прямо под дождём. Аршес, сощурившись, смотрел ровно перед собой и даже забыл сплести защищающий от непогоды аркан. Капли воды падали на короткие синие волосы и стекали по лицу, но он этого даже не замечал.

— Собственно, теперь у нас есть нужные имена. И мотив.

— Мотив?

— Двадцать шесть не обладающих магией детей, Ви. Гаиз Нагусир ищет способ сделать своих наследников одарёнными. И если на секунду предположить, что такое возможно… начнётся страшный период. Маленьких одарённых детей будут продавать, как скот. Подпольно, конечно, но тем не менее.

— Но ведь те, кому дар приживляют, погибают! Кто станет рисковать своими детьми?

— Со временем, если позволить этой технологии развиться, то её могут усовершенствовать. Снизить риски. Необходимо немедленно уничтожить всё, что связано с этими исследованиями, иначе мир погрузится в хаос. Раньше мы всегда относились к наличию или отсутствию дара философски — мол, так распорядилась природа. Но если дар можно будет получить за деньги, то наступят тёмные времена. Как только Наррасти даст показания, я потребую у Эртзамунда выдачи всех этих садистов.

— А что если тебе откажут?

— Изменится процедура, но не результат, — уверенно ответил Аршес. — Пойдём, мы возвращаемся в Нагуссу. У меня появились срочные дела.