Часть 3 · Попытка выполнить

Дерри не находил себе места от беспокойства. Дурное предчувствие появилось, когда Анет не вернулась к обеду. Ближе к вечеру ощущение грядущих неприятностей усилилось. Ксари, словно раненый зверь, метался из одного угла шикарного номера в другой и не знал что делать. Девушка при любом раскладе должна была прийти давным-давно, даже если она поставила себе цель разорить все имеющиеся магазины и почтить своим присутствием многочисленные салоны красоты. Уже стемнело, а несносная блондинка, умеющая вывести его из состояния равновесия одним лишь словом, все не появлялась. Лайтнинг с трудом сдерживал желание кинуться куда-нибудь на поиски девушки. Хотелось выскочить на улицу, скинуть одежду и позвать Мерцающего, который, если повезет, сможет различить во множестве запахов тот, единственно необходимый и родной. Останавливало только сознание, что срываться с места сейчас глупо и бессмысленно, нужно немного подождать. Если случилось что-то непоправимое, то все равно на помощь уже не успеть, а если девушка просто по каким-то причинам задержалась, тогда и дергаться не стоит.

Дерри несколько раз останавливался у кристалла связи. Соблазн переговорить с друзьями был велик. Но беспокоить их раньше времени было глупо. Стикур сразу же сорвется во Влекриант выяснять, что же страшное произошло с Анет, и может наломать дров. Нужно подождать хотя бы до утра, прежде чем поднимать панику. Это блондинистое чудо могло задержаться по сотне совершенно разных причин.

Время шло, на улице погасли последние фонари, освещающие вход в гостиницу, а Анет так и не вернулась. Услышав звон колокольчика, извещающий о прибытии гостей, Дерри кинулся к двери. На пороге стоял закутанный в длинный плащ посланник синдиката. На темных одеждах переливался золотой с изумрудным орнамент, означающий принадлежность к людям Адольфа. Сердце ксари испуганно подскочило к горлу, на секунду застряло там, перекрывая дыхание, а потом резко обрушилось вниз. Дерри все понял без слов, и тонкий свернутый в небольшую трубочку пергамент в руках посланника не играл никакой роли. Парень брезгливо взял письмо и отступил на шаг. Хотелось достать из-за пояса тонкий стилет и одним молниеносным движением всадить лезвие в замершую на входе фигуру. Сбросить напряжение и прогнать страх посредством крови. Так просто. Злость и ощущение беспомощности отступят, пусть ненадолго, на короткий миг, но станет легче. Посланник, похоже, что-то прочитал на невозмутимом лице ксари, потому что, склонив голову в поклоне, произнес заученную речь. Даже интонации изменились.

– Дерри, не дури и не устраивай резню в гостинице. Сам же прекрасно знаешь – стража во Влекрианте работает очень хорошо. Либо тебе придется снова марать руки в крови ни в чем неповинных людей, либо тебя схватят и упекут в тюрьму. А это тебе не нужно. Зачем создавать вокруг себя шумиху? Не лучшая слава для графа Андеранского. А потом, подумай, от твоего поведения сейчас зависит жизнь Хранительницы. Не заставляй ее переживать и ждать.

– Что тебе нужно, Адольф? – поинтересовался Дерри. Посланник не воспринимался как отдельная личность: он сейчас был лишь голосом и мыслями болотного тролля. От этого жажда убийства вспыхнула с новой силой.

– Я хочу просто поговорить, больше ничего. Надеюсь, моя просьба на этот раз будет удовлетворена.

Сказав это, человек Адольфа склонил голову в поклоне, развернулся и поспешил скрыться, пока жив. Злость в фиолетовых глазах клиента не предвещала ничего хорошего. Жизнь посланника всегда служила разменной монетой в играх синдиката и не стоила ровным счетом ничего. Редко после таких новостей гонцам оставляли жизнь. Клиент чаще всего срывал свое зло на том, кто принес дурные вести.

Закрыв за гостем дверь, Дерри яростно вмазал кулаком по стене. Руку обожгла резкая боль, ободранные костяшки засочились кровью. Звериная ярость застилала глаза, а наружу рвался Мерцающий. Несколько раз глубоко вздохнув, ксари присел на прозрачные ступени рядом с бассейном и развернул послание от Адольфа. Болотный тролль хотел встретиться завтра вечером в одном из казино Влекрианта, которое называлось «Нефритовый нож». Дерри, естественно, не должен был никому ничего говорить, и прийти ему надлежало, безусловно, в одиночку. В свою очередь бывший учитель клялся всеми известными богами, что жизни Хранительницы ничего не угрожает, естественно, в том случае, если Лайтнинг не будет совершать никаких глупостей. Дерри в бешенстве скомкал бумажку и зашвырнул ее далеко в центр бассейна. Все же, несмотря на все ухищрения, Адольф оказался умнее, а Дерри попался, словно последний идиот. Видимо, прошедшие годы так его ничему и не научили. Все попытки сделать вид, что Анет для него ничего не значит, оказались бесполезны. Его все равно заманили в ловушку, используя именно ту приманку, на которую он клюнет вернее всего. Адольф, видимо, прекрасно знал, что Дерри никуда не денется и четко выполнит все предъявленные требования, не решаясь поставить Анет под угрозу. Не помогли никакие попытки держаться от нее как можно дальше. Он не смог уберечь девушку, как не смог уберечь в свое время Лину. Все же, если бы блондинистое чудо не появилось на Арм-Дамаше во второй раз, ему было бы значительно легче. Адольф бы ни за что не поймал его так примитивно и просто.

Ксари рывком поднялся со ступеней и выскочил из номера. Он даже куртку не стал на себя накидывать, вылетел на улицу в тонкой распахнутой на груди рубашке. Завернув за ближайший угол, в темную, безлюдную подворотню, парень спешно скинул с себя всю одежду, сунул ее в металлическую урну у двери небольшой лавочки, и позвал Мерцающего. Смена ипостаси произошла на удивление быстро и легко. Огромный хищник принюхался, улавливая в воздухе нужный запах, и уверенно поспешил по яркому следу. Жажда охоты подгоняла и, увидев закутанную в плащ фигуру посланника в глубине улицы, Мерцающий кинулся вперед, повинуясь одним инстинктам, сминая волю человека. Хищника не волновали даже люди, которые могли стать невольными свидетелями расправы. Мужчина испуганно рванулся в сторону, обнаружив у себя за спиной хищника, яростно метущего по земле хвостом, и попытался обнажить оружие. Прыжок огромного кота был молниеносен. Острые, как бритва, клыки распороли мягкую податливую плоть, разрывая шею жертвы. Где-то справа раздался вопль и зверь сделал еще один прыжок, убирая ненужных свидетелей, сначала одного, а потом еще двоих. Дерри плохо сознавал, что творит. Он смог хоть как-то подчинить себе звериные инстинкты только после третьей жертвы, огромным усилием воли заставив Мерцающего отступить и нырнуть в подворотню, подальше от приближающегося отряда стражи. Человеческая сущность вернулась не сразу, кот почувствовал свою силу и не желал уходить. Только в гостинице Дерри смог немного прийти в себя и загнать Мерцающего как можно глубже, прогоняя из души жажду охоты. Но, хоть убийства и были совершены в зверином обличии, Дерри прекрасно понимал, что вся вина за случившееся лежит на нем: это он позволил зверю убивать, именно он сорвался, как и в прошлый раз.

Нервно метнувшись к окну, Лайтнинг прислонился лбом к холодному стеклу. Хотелось напиться. Бар, встроенный в стену, притягивал, как магнит, но Дерри понимал, стоит хоть на секунду поддаться соблазну и все: закончившийся пять лет назад кошмар начнется сызнова, нужно контролировать себя. Какой бы сволочью Адольф ни был, обещания свои он предпочитал держать, а, значит, жизни Анет скорее всего ничего не угрожает. Чего нельзя сказать о его собственной шкуре.

Вязкий, словно кисель, сон не хотел отпускать, Анет продиралась сквозь него с великим трудом и, открыв глаза, не сразу смогла воспроизвести в памяти все, что с ней произошло. Девушка лежала связанная на широкой кровати в большой незнакомой комнате. Тяжелые шторы на окнах, резные столики, вычурные стулья с атласной обивкой, мраморные статуи у стен. Если бы не тягостные мысли, Анет бы решила, что очутилась в музее, слишком уж китчевый интерьер был в комнате. Попытки пошевелиться ничего не дали. Руки и ноги, судя по всему, были связаны на совесть. Девушка еще раз испуганно дернулась и, с трудом перевалившись на другой бок, с ненавистью уставилась на участливо взирающее на нее лицо болотного тролля.

– Мразь, – прошипела Анет и плюнула в склонившуюся лягушачью физиономию.

– Ну вот, – Адольф обиженно вытер щеку светлым кружевным платком. – Какая ты невоспитанная. Впрочем, что ожидать от подружки ксари? Сам Дерри тоже никогда не признавал правил приличия, даром, что происхождение у него благородное. Хам-беспризорник так им и остался, даже заполучив замок и титул. Ну и подружку нашел себе соответствующую.

– Я ему не подружка, – с обидой буркнула девушка.

– Да? – лицо Адольфа повеселело. – Это очень хорошо, что не подружка. Но как ты думаешь, он потащится тебя спасать? Молчишь? Впрочем, я и сам знаю, что потащится. Куда же он денется, будет изображать благородство, я слишком хорошо знаю этого мерзавца.

Анет замолчала и вжалась в кровать. Неужели ее глупость и неосмотрительность приведут к смерти Дерри? Этого девушка не могла допустить, но, увы, от нее, похоже, ничего не зависело. Готовая взвыть от бессилия, она раздраженно буркнула:

– Ты, мразь, отстань от него! Что тебе от него нужно?

– Что нужно? – приподнял пушистые брови Адольф. – В данной ситуации, просто поговорить. И ничего больше, я тебе могу пообещать, вижу же, что ты переживаешь. Ничего с твоим драгоценным ксари не случится, поверь.

– И твои обещания что-то стоят? – грустно усмехнулась Анет, пытаясь принять более удобную позу, но из этой затеи ничего не вышло, слишком уж сильно были стянуты за спиной руки. – Мне неудобно, – заявила она. – Я даже не могу пошевелиться.

– Хочешь, я прикажу тебя развязать? – поинтересовался Адольф безразлично. – Но только если ты не будешь драться и порываться сбежать. Заодно посмотрим, чего стоят твои обещания. Ну что?

– Я не могу обещать тебе не защищать себя и свободу Дерри. Если будет возможность смотаться, я сбегу, – ответила Анет и пожалела о вырвавшихся словах. Нужно было молчать и пытаться удрать. Вмазать по наглой лягушачьей роже вон той, явно дорогущей, вазой, вцепиться зубами в руку и дать стрекача. Если дверь, конечно, не заперта.

– Искренность похвальна, – усмехнулся болотный тролль. – Но не переживай, ты сейчас находишься в замке Сарта и сбежать отсюда не получится. Здесь даже стационарного портала нет. Куда ты побежишь? Я даже дверь в комнату не буду закрывать: все равно ты никуда не денешься. Можешь сходить погулять, но тут уж прости, на свой страх и риск, понимаешь ли, компания у нас преимущественно мужская. Недостаток женского внимания ощущается очень остро. А потом, я тебя здесь спрятал в тайне ото всех. Ты гарант, что Дерри хотя бы согласится меня выслушать, а вот если о тебе станет известно Сарту… – Адольф сделал эффектную паузу. – Не знаю, какую занимательную игру придумает король для столь нелюбимого им ксари. И самое главное, какую роль в этой игре отведет тебе. Я бы не советовал проверять.

– Ты пытаешься мне доказать, что чем-то лучше Сарта? – сквозь слезы усмехнулась девушка. Она поняла, что на этот раз попала в по-настоящему серьезные неприятности и утащила за собой любимого.

– Я не испытываю к отступнику ненависти, а вот Сарт – не уверен. Все же Дерри не уводил у меня любимую женщину и не наставлял мне рога на глазах у всего синдиката. Хотя за все бесчинства, устроенные после, за все смерти рядовых сотрудников, я был готов вздернуть своего ученика, как только он попадется мне в руки. Сейчас уже успокоился и просто хочу поговорить. А вот пять лет назад сам бы с удовольствием придушил мерзавца, который посмел возомнить себя богом. Но что было, то прошло. В создавшейся ситуации значительно выгоднее мирно побеседовать.

– Я не верю тебе. Дерри, он… – Анет задумалась, – он хороший, – с детской наивностью в голосе заключила она, заставив болотного тролля усмехнуться.

– К сожалению, – печально вздохнул Адольф, – твое заявление в корне неверно. Хорошим Дерри не назовешь, он наемный убийца, а наемный убийца не может быть хорошим, чтобы ты там себе не напридумывала.

– Он был убийцей, когда у него не было выбора, – запальчиво крикнула Анет, но в душу закралось сомнение. Слишком хорошо она помнила слова Дерри о том, что он далеко не такой положительный, каким кажется на первый взгляд.

– Что же, не буду мешать тебе заблуждаться, – примирительно махнул лапкой болотный тролль. – Но пойми, бывших убийц не бывает. Сейчас я прикажу, чтобы тебя развязали, а у меня еще есть дела. Нужно узнать о судьбе посланника, которого я отправил к Дерри. Спорим, твой дружок его убил, как только узнал, что ты у меня в руках?

– Но зачем? – изумленно выдохнула Анет. – Причем здесь человек, который только сообщает сведения? Он же просто выполняет приказ.

– Господин, звали? – в помещении показалась расцарапанная физиономия следящего, и Анет испуганно сжалась в комок.

– Тебе не стыдно? – пожурил ее болотный тролль. – Смотри, как ты разукрасила моего человека, – и, обращаясь к парню, добавил: – Развяжи ее, что же у нас девушка мается. Кстати, Рудерик вернулся?

– Его нашли убитым, – не отрываясь от узлов на веревках, печально отозвался следящий.

– Вот видишь, – как-то даже радостно заключил Адольф, поворачиваясь к Анет, а его помощник неожиданно закончил:

– Его разорвал буквально в клочья какой-то огромный зверь, прямо в центре города. Его и еще несколько случайных свидетелей. Ни наши люди, ни стража так и не поняли, чьих это рук дело. Или точнее, лап.

– Вот как, – помрачнел Адольф. – Видишь, Анет, ты выиграла спор. Дерри не успел убить моего человека. Или все же внял голосу разума и сознательно не стал убивать.

– Нет.

– Что нет?

– Нет, – закрыла глаза девушка. – Я не выиграла спор. Мы же не успели заключить пари.

– А? – болотный тролль на секунду задержался у кровати девушки. Анет как-то странно повела себя, когда услышала о смерти посланника. По идее, она радоваться должна, что ее замечательный Дерри не виноват. Откуда же эта безысходная отрешенность? Странно.

Адольф вышел из комнаты, и тут его осенила мысль. «А что если все же следящего убил Дерри, и Анет это точно поняла именно из-за способа убийства? Но как? Ума не приложу». Хотя такой поворот событий был вполне объясним – Адольф достаточно хорошо знал Лайтнинга, чтобы понять: он не отпустит посланника живым, просто из принципа.

Когда болотный тролль вернулся через несколько минут, Раниона уже не было, а Анет лежала на кровати в той же позе, в которой Адольф ее оставил. По щекам девушки текли слезы, на темном шелке подушки виднелись мокрые пятна.

– Ну что ты? – забеспокоился болотный тролль, присаживаясь на стул. – Давай-ка выпей снотворное, хорошо?

– Зачем? – безразлично отозвалась девушка, не поворачивая головы.

– Давай, Анет. Не вливать же тебе его силком. Ты спокойно поспишь и придешь в себя, а я не буду переживать, что ты куда-нибудь забрела и вляпалась в неприятности. Я обещал Дерри, что с твоей головы не упадет ни волоска, а у тебя и так уже один синяк на физиономии есть. За него мне и то придется отчитаться. Давай, выпей. Если я завтра доставлю тебя Дерри в таком виде, он точно устроит очередную резню.

Анет послушно сделала глоток из небольшой склянки и, уже проваливаясь в сон, вспомнила, что средство Ашан-Марры осталось в гостинице, а это значит, в гости наведается Ларана, и даже сбежать из кошмара вряд ли получится: снотворное не позволит.

Когда из отряда наемников, посланного за ведьмой, вернулось всего два покалеченных идиота, барон Маколский всерьез загрустил, понимая, что так ничего толком и не узнал, а то, что узнал, не радует. Даже если ведьма и мальчишка-ксари связаны, то они сильнее, чем того хотелось бы самому барону. А раз так, охота на ведьму чревата еще большими неприятностями. Он и так очень крупно пролетел с этими наемниками. Денег потратил уйму и ничего за это не получил. Неудача обошлась ему слишком дорого.

А бедствия в самом поместье тем временем набирали силу, став после вылазки наемников более жестокими, что подтверждало так и не проверенные подозрения барона. Раз эти двое все же связаны, значит, и мальчишка должен быть где-то рядом. Правда, выжившие наемники в один голос твердили, что кроме рыжей ведьмы в хижине были два темноволосых мужчины и опять же темноволосый эльф. Блондинов не было и в помине, ни одного. Барон терялся в догадках и мучился, решая, что же ему теперь делать, раз первоначальный план потерпел неудачу. В сомнениях он находился до тех пор, пока нужный человек во Влекрианте не предложил ему одну очень сомнительную и рисковую авантюру. Поговаривали, что в городе с недавнего времени появились люди синдиката Сарта, и этот нужный человек имел возможность выйти с ними на прямой контакт, и, соответственно, устроить встречу самому барону.

– А скажи-ка, любезный, – радостно спросил дворянин у своего закадычного друга и постоянного партнера по картам, – откуда у тебя информация о людях синдиката?

– Ну так, – усмехнулся в усы, упитанный хозяин гостиничного комплекса «Нефритовый нож» во Влекрианте, – они же у меня и остановились, так что договориться не проблема. Ты же знаешь, заведение у меня популярное, престижное. Мы любых гостей имеем возможность принять, в том числе и таких.

– То есть? – барон побледнел. – Эти люди где-то здесь? – ладони вспотели, лоб покрылся испариной. – Неужели все можно решить прямо сейчас?

– Ну, сейчас не сейчас, – замялся друг, – но попробовать можно, если желаешь, я проясню этот вопрос в течение часа.

Барон Моколский согласно кивнул и задумался, рассматривая пенное пиво в огромной кружке.

Оставалось два открытых вопроса. Первый – какой заказ сделать синдикату? Найти мальчишку? Найти и запугать, чтобы отстал и снял заклятие? Или найти и убить, тогда все проблемы, скорее всего, решатся сами собой. Ведь ведьма тоже работает не бесплатно. А раз нет заказчика – нет денег. Нет денег – нет работы. Все предельно ясно и просто. Вот здесь и возникал второй вопрос. Во сколько все это удовольствие встанет? Барон слышал, что услуги синдиката стоят дорого. Не получится ли, что отдать поместье проще? Даже простые наемники обошлись барону недешево, а во сколько обойдутся профессионалы из синдиката?

Впрочем, где находится источник всех его неприятностей, барон все равно не знал, а искать своими силами не имел возможности. Значит, к помощи синдиката прибегнуть придется однозначно. Пусть они сначала мальчишку найдут, а как с ним поступить, можно решить и чуть позже, исходя из цены вопроса. В конечном счете, наемных убийц можно поискать и на стороне, не сошелся же свет клином на синдикате.

Забегаловка была, конечно, так себе, хотя и именовалась громко – гостиничный комплекс «Нефритовый нож». Обычные дубовые столы, покрытые не новыми скатертями на которых нет-нет, да и промелькнет не отстиранное пятно. Высокие затертые посетителями стулья из темно-красного, некогда вызывающе красивого, дерева и непритязательная кухня. Но приходилось довольствоваться малым. Адольфу, привыкшему за последние годы к изысканным винам и кушаньям, было трудно сдержать пренебрежительную улыбку. Давненько он не питался по долгу службы в подобных заведениях. К сожалению, во Влекрианте лучшего не было. Точнее, было, но там Адольф пока не хотел светиться.

– Ну, рассказывай, – болотный тролль сидел на высокой барной табуретке и болтал кривой ногой в блестящей штанине, попивая ярко-оранжевый коктейль из тонкого стакана с зонтиком. Напротив Адольфа сидел Ранион с чашкой кофе в руках. Людям синдиката при исполнении задания спиртное было категорически запрещено. Вообще-то, и сам Адольф в данный момент был на работе, но к нему давным-давно не применялись никакие правила и запреты. Он был вне системы, находясь немного над структурой синдиката с его сложной иерархией и строгими правилами.

– Что рассказывать? – Ранион чуть склонил голову, выражая почтение к собеседнику.

– Ну, для начала, – Адольф на некоторое время замолчал, вылавливая трубочкой из коктейля плавающую в нем вишенку, – с заданием ты справился превосходно. Девушка у нас, но мне интересны твои впечатления. Сперва опиши общее впечатление от пары. Думай хорошенько, я не зря не сказал ни слова о тех, за кем ты следил. Это задание для тебя своего рода экзамен. От того, насколько успешно ты с ним справишься, во многом зависит твоя дальнейшая судьба в синдикате.

Слова наставника заставили оборотня-полукровку понервничать, но он не подал вида, сжимая дрожащие руки в кулаки. С первого взгляда все было ясно и понятно с этой парой. Впрочем, со второго и с третьего тоже ничего не менялось. В своих умозаключениях Ранион был уверен, как никогда, но не зря же Адольф просил его лишний раз подумать.

– Пара как пара, – осторожно начал следящий, пытаясь хоть что-то прочитать по лицу Адольфа. Хотя выражение лица любого болотного тролля понять было непросто. А уж разобрать эмоции второго по старшинству в синдикате и вовсе невозможно. Ранион это понимал, но можно же попытаться? Вздохнув, следящий решил, что стоит, пожалуй, доверять своим звериным инстинктам, и уже увереннее продолжил: – Парень, сразу видно, голубых кровей, аристократ до мозга костей, а девчонка самая что ни на есть обычная, подобранная где-то на улице. Скорее всего, просто для того, чтобы было чем шокировать местную публику.

– Говоришь, парень ничем не примечательный щеголь? – пробормотал Адольф, окончательно впадая в задумчивость, из которой его вывело деликатное покашливание за спиной. «И кого же там принесла нелегкая? – с тоской подумал болотный тролль и вспомнил, что сам же назначил здесь встречу одному мелкому клиенту. Какому-то дворянину, желающему найти кого-то. – Так и есть», – Адольф обернулся, давая знак Раниону, чтобы тот уступил место гостю. Следящий покорно кивнул и переместился с высокой барной табуретки за спину своего начальника.

Прибывший барон потел, пыхтел и мялся, но все же смог более или менее внятно объяснить, что именно он хочет. По мере рассказа явно чувствующего себя неуютно дворянина лицо Адольфа преображалось, на нем расцветала довольная улыбка. Пожалуй, так отличиться мог только один человек, а точнее, ксари. Все факты были налицо, даже дата проигрыша. Именно в то время, о котором говорил клиент, Лайтнинг находился во Влекрианте и даже смог одурачить и обыграть одного из лучших неофициальных осведомителей синдиката – Марана. Болотный тролль задал несколько уточняющих вопросов и, выяснив, что в тот день за одним столом с дворянином играл не только белобрысый мальчишка, но и Маран, убедился, что выводы сделаны верно. Адольф решил, что не может отказать себе в удовольствии содрать с барона деньги за поиск хитрого Дерри Лайтнинга, а потом взглянуть, что барон с этой находкой будет делать. Да и сам ксари, вероятнее всего, будет не прочь встретиться с этим не в меру жадным субъектом. В данный момент Адольф был заинтересован в сотрудничестве с ксари, а значит, и в хорошем Деррином настроении. А этот джентльмен не может не улучшить настроения Дерри. К тому же болотный тролль считал, что карточные долги следует отдавать – это святое.

Когда представитель синдиката назвал сумму за поиск описанного человека, барону поплохело, и он смог только пробормотать:

– А за убийство сколько возьмете? – спросив, дворянин, конечно, понял, что ляпнул глупость и эта услуга ему однозначно не по карману. Но вопрос уже был задан, и Адольф на него ответил:

– Э, как вы много хотите! Давайте сначала найдем этого молодого человека, а потом решим, во сколько вам встанет его устранение.

– А когда найдем-то? – осторожно поинтересовался барон, покорно отстегивая от пояса увесистый кошель с деньгами.

– А давайте встретимся завтра ночью, где-то часа через два после полуночи, здесь же.

– А вы… того? – барон засмущался. – Ну, успеете?

– Не обижайте, – скривился Адольф. – Вы обратились к профессионалам.

Барон, постоянно кланяясь, скрылся за дверью, а болотный тролль, обращаясь к Раниону, произнес:

– Надеюсь, ты понял, о ком идет речь?

– Скорее всего, да. Но как вы узнали, что на этого человека поступит заказ? И разве стоил этот заказ таких усилий? Девчонку-то зачем было умыкать?

– Узнал? Я что, по-твоему, господь бог? – Адольф выглядел удивленным. – С чего ты вообще взял, что я что-то знал?

– Ну, я просто не мог понять, чем вас могла заинтересовать эта, в общем-то, ничем не примечательная пара.

– Непримечательная пара, говоришь? – ухмыльнулся Адольф. – Всякое в жизни бывает. Случается, и синдикат интересуют весьма заурядные личности. А насчет того, что парня только что заказали – это просто случайность, одна очень интересная случайность.

А сейчас послушай, что ты должен будешь сделать завтра. Днем можешь быть свободен, а ближе к вечеру именно ты встретишь нашего пижона и проводишь ко мне. Все ясно?

– Это доставит мне удовольствие, – улыбнулся Ранион. – Не думаю, что в этом вопросе возникнут какие-либо проблемы.

– Будем надеяться, что выйдет по-твоему, – кивнул Адольф, а про себя подумал: «…и что Дерри не очень сильно надерет твою самоуверенную задницу, а то с Лайтнинга станется, оставит меня еще без одного ценного кадра». Тролль продолжил: – Я не буду говорить тебе, насколько успешно ты сдал или не сдал экзамен – это ни к чему, покажет время или, точнее, завтрашняя ночь. Помни только одно: от твоих выводов зависит успех задания и, во многом, твоя жизнь. Это касается не только данного задания, а вообще. Недооценка или неправильная оценка ситуации и противника очень часто приводит к необратимым, печальным последствиям.

Опасения Анет подтвердились: стоило только заснуть, как рядом сразу же нарисовалась Ларана. Из-за снотворного сон был глубоким и очень реалистичным. Девушка вновь оказалась уже в знакомом маленьком склепе, в холодном саркофаге эльфийской принцессы. Плечи упирались в шершавые каменные стенки, а пальцы чувствовали истлевшую ткань на дне саркофага. Призрачная красавица летала рядом и с интересом вглядывалась в испуганное лицо не имеющей возможности пошевелиться Анет.

– Почему ты не отдаешь мне мои штучки? – нежно поинтересовалась Ларана, подлетая ближе. – Они ведь совсем рядом, достань их. Достань, иначе – смерть. Умрешь. Останешься здесь.

– Но… – Анет едва не проснулась от страха и мгновенно пришедшего осознания, что украшения принцессы и правда близки как никогда. Они же здесь, в бывшем замке Хакисы. Больше такой замечательной возможности их достать не представится. Только знать бы, где искать, и как вырваться из-под действия снотворного. Одно дело рассуждать во сне, а другое проснуться и достать.

– Достань, я их чувствую! Рядом, они рядом! – не унималась призрачная эльфийка.

– Но как? Как ты себе это представляешь? Я не знаю, где их искать и вообще сплю! – пыталась оправдаться блондинка, но Ларана придерживалась другого мнения.

Она замерла напротив лица своей жертвы. Девушка попыталась отвернуться от пылающего взгляда призрака, но нечеловеческие глаза затягивали, словно зыбучие пески, и скоро Анет почувствовала, что полностью теряется в них, растворяясь в призрачной сущности. Девушка даже не поняла, в какой миг проснулась. Заняв человеческое тело, эльфийская принцесса зашипела:

– Неудобно! Тесно, все чужое! Плохо! – тело Анет дернулось, неловко вскакивая с кровати, душа девушки, оттесненная в глубину сознания, пыталась прорваться и вернуть себе доминирующее положение, но контроль Лараны и действие снотворного не позволяли покорному телу совершить даже лишнее движение. Ватные ноги и руки слушались с трудом. Наличие еще одной сущности причиняло физической оболочке боль. Тем более, что призрак никак не мог привыкнуть управлять чужим телом. Слишком долго Ларана была духом, а Анет до сих пор находилась под действием снотворного. Резкие, рваные движения рук, неловкое перебирание непослушными ногами. Даже с кровати получилось встать только с третьей попытки, и неуклюжее тело тут же рухнуло на пол.

– Ларана, отпусти! – взмолилась Анет. – Дай, я сама, пожалуйста, уйди!

– Не могу, штучки нужны! Если бы не мое присутствие, ты бы не смогла двигаться, ты же спишь! – отозвалась призрачная принцесса где-то глубоко в сознании, и тело, пошатываясь, побрело к выходу.

– Ну пожалуйста! – попыталась еще раз вразумить принцессу девушка. – Мы далеко не уйдем! Тут везде люди, нас схватят. Нельзя никому показываться на глаза! Дай, я пойду сама, не пытайся управлять моим телом, неужели ты не видишь, что получается плохо! Ты меня убьешь, и мы вообще не доберемся до твоих штучек! Я так не могу!

– Хорошо, – все же уступила Ларана, и Анет почувствовала, что может, пусть и с трудом, контролировать свои движения. Призрачная принцесса не ушла совсем, она затаилась где-то в глубине сознания, и ее присутствие невыносимо мешало. Двум сущностям было неуютно и тесно в одном теле. В сознание вплетались чьи-то чужие мысли, обрывки странных, искаженных смертью воспоминаний. Девушка со страхом осознавала, что чем дольше Ларана использует ее тело, тем сложнее оставаться собой. Осторожно пробираясь по коридору, Анет чувствовала, как призрак вытесняет и убивает ее. Девушка уже с трудом понимала, кто она: дитя Земли двадцать первого века или Ларана Д'Ларвийская, умершая почти тысячу лет назад принцесса эльфов. Изменилась походка, девушка плыла по коридору, словно эльфийка из знатной семьи, ни разу в жизни не надевавшая брюк. Шаги стали очень легкими, практически неслышными, даже складки платья не шуршали при движении. Горделиво распрямилась спина, высокомерно приподнялся подбородок.

В темных коридорах было удивительно тихо, ни стражи, ни других людей. Лишь несколько раз Анет слышала голоса – где-то далеко, в другом крыле замка. Похоже, Адольф поселил ее в старых, еще толком не отремонтированных покоях. Эта часть замка, вероятнее всего, практически не использовалась.

Сейчас девушка, подобно самой Ларане, точно чувствовала, где находится нужная вещь – старинный комплект драгоценностей. Анет уверенно двигалась вниз, в подвал. Она скоро даже перестала скрываться в тени, уверенно передвигаясь по слабо освещенному коридору. Не замечая ничего вокруг себя, девушка шла к намеченной цели, не понимая, что ее собственное сознание практически вытеснила душа призрачной принцессы. Две молодые девушки, по сути, слились в одно целое, спутанный клубок из душ, эмоций и мыслей.

– Стой! – раздалось за спиной. Анет нервно шарахнулась к стене и осторожно повернулась на голос. От испуга душа ее ушла в пятки, а ее место окончательно заняла Ларана. Стоящий сзади мужчина испуганно икнул, увидев глаза развернувшейся незнакомки. Ни зрачков, ни радужки, только плескающийся в пустых глазницах огонь. Он дернулся в сторону, пытаясь позвать на помощь, но удивительно сильные руки незнакомки схватили и притянули его к себе, не оставляя возможности увернуться. Губы странного существа оказались горячими, через обжигающий поцелуй в тело мужчины хлынуло пламя, выжигая изнутри. К ногам Анет осел уже обугленный скелет, секунду назад бывший сильным парнем. Девушка отстраненно улыбнулась и двинулась дальше. Ларана была довольна. Украшения где-то очень близко, они так и манят к себе и скоро вновь вернутся к законной владелице. Только вот тело доставляло неудобство душе, отвыкшей от физической оболочки. Хотелось как можно быстрее вырваться на свободу, и вообще из этого мира. Тысяча лет ожидания наконец-то подошла к концу. Еще совсем немного и страдания и неприкаянность прекратятся.

Анет передвигалась автоматически: для нее сон не закончился, и все происходящее казалось нереальным. Даже убитый в коридоре мужчина был всего лишь персонажем из странных грез. Она наблюдала за происходящим со стороны, постепенно утрачивая даже слабую связь с реальностью. Стало все равно, увидит ее кто-нибудь или нет, девушка двигалась вперед только для того, чтобы выполнить обещание, данное призраку, превращаясь в марионетку, во всем подвластную воле Лараны.

Вплотную подступив к стене в правом крыле первого этажа, девушка внимательно вгляделась в крупные цветы, изображенные на фресках. Украшения находились где-то там, за этой стеной, душа призрака их чувствовала и стремилась проникнуть внутрь, за полую перегородку. Ларана знала, что за стеной есть проход, и эти мысли передавала Анет. Приложив пальцы к орнаменту, девушка провела рукой вдоль причудливо переплетенного узора из цветов и листьев, выискивая слабые места, и интуитивно нажала на три чуть выпуклых листочка. На помощь пришло сознание эльфийской принцессы, которое помнило принципы устройства тайных дверей. У самой Лараны из покоев вело то ли два, то ли три хода, она уже точно не помнила. Со скрипом отъехала часть стены, образовав такой узкий проход, что Анет едва удалось в него протиснуться. Потайная дверь сразу же встала на место, а девушка двинулась вниз по узкой лестнице. Скоро Анет уже практически бежала. Сияние украшений было настолько ярким, что, казалось, пробивалось сквозь стены.

Сокровищница Хаксы оказалась маленькой комнаткой, напоминающей театральную гримерку, до верха заваленную всевозможным раритетным барахлом. Впрочем, Анет подозревала, что это даже не сокровищница, а скорее кладовка, в которой чернокнижница хранила ненужный хлам. Где-то тут же валялись украшения призрачной принцессы. Девушка чувствовала их, но вот как выгрести из-под кучи ваз, декоративных столиков, статуй, других драгоценностей, не знала. Сдирая в кровь пальцы, она неаккуратно расшвыривала вещи, подбираясь все ближе к мечте. Анет, в меру своих возможностей, пыталась затормозить энтузиазм призрачной принцессы, но это было бесполезно. Ларана не оставила ей ни малейшей возможности контролировать действия своего тела. Близость украшений сводила с ума. Вытащив пыльную нить ожерелья, эльфийка, засевшая внутри Анет, попыталась даже разрыдаться, но это у нее не получилось. Зато тело от подобного поведения призрака скрутил спазм боли. Анет возмущенно пискнула и зашипела:

– Не смей реветь! Ты же знаешь, что твои слезы делают с людьми! Ты все же хочешь меня убить, да?

Ларана пробормотала нечто похожее на извинения, и обещала в дальнейшем себя контролировать.

Больше всего времени ушло на поиски сережек. Они завались далеко в угол, вылетев из сундучка, в котором хранились многочисленные украшения: перстни, броши, нитки перепутанных колье и бус. Анет с трудом удержалась от соблазна прихватить что-либо с собой. Остановило только сознание, что прятать наворованное некуда. Ларанины-то украшения неизвестно, куда деть. Девушка задумалась и засунула найденные сокровища в корсет. Они с трудом уместились под тонкой тканью платья. Оставалось самое сложное: незаметно вернуться в комнату, а там все можно перепрятать в сумку. Ларана тихо напевала где-то в глубине души, и Анет наконец-то почувствовала, что ее тело вновь принадлежит ей практически полностью.

– Ну все, – подумала девушка, мысленно обращаясь к нагло занявшей ее тело Ларане. – Давай уж, уходи из меня. Попользовалась и хватит. Я выполнила, что ты хотела. Теперь отстань от меня, пожалуйста! Мне кажется, я это заслужила, – призрачная сущность внутри перестала радоваться, что-то буркнула, соглашаясь, и рванулась в сторону. Анет с хрипом упала на колени. Из носа пошла кровь, но Ларана все равно осталась внутри.

– Ты что делаешь! – взвыла девушка. – Ты хочешь меня убить, что ли? И вообще, ты же должна упокоится, я тебе нашла украшения! Обещание выполнено!

Тело вновь скрутил болезненный спазм, а Ларана, потерпев очередную неудачу, ответила:

– Не все так просто, я слишком долго ждала, просто так уйти из этого мира не выходит. Нужен ритуал, во время которого ты передашь мне мои штучки! Келл знает, он проведет!

– Ритуал? – Анет поднялась с колен и тыльной стороной ладони вытерла с лица кровь. Подумала и отерла руку о подол платья. На шелковом зеленом подоле остался бурый отпечаток. – Ладно, с ритуалом разберемся потом, а сейчас скажи, почему у тебя не получается покинуть мое тело?

– Не знаю, – всхлипнула принцесса и вновь попыталась дернуться в сторону.

– Ларана, давай ты будешь уходить только после того, как мы окажемся в комнате, иначе, боюсь, ты на самом деле меня убьешь, – хрипло выдохнула Анет, опираясь на стену.

– Мне страшно, – из глубины ее души шепнула принцесса. – Неудобно в твоем теле, тесно! А вдруг я здесь совсем застряла? Я хочу свободу, покой! Я устала!

– Ты чего меня пугаешь? Не хватает, чтобы ты осталась здесь навсегда. Я же сойду с ума, – всполошилась Анет, пропихиваясь сквозь узкий потайной проход в холл первого этажа. – Может, все дело в том, что ты приходишь ко мне только во сне? А сейчас твой прах очень далеко отсюда, вот душа и вцепилась в первое попавшееся тело, то есть мое?

– И что, я не смогу выбраться, пока не окажусь рядом со своим прахом?

– Надеюсь, что сможешь, – услышав где-то далеко голоса, Анет вжалась в стену. В соседнем коридоре хлопнула дверь, и девушка двинулась дальше. На втором этаже царил переполох. Слышались возмущенные крики. По коридору носились несколько человек со светильниками. Похоже, сожженного мужчину уже нашли. Пришлось пережидать под лестницей, пока уберут тело. Тошнота подступила к горлу, когда в нескольких метрах пронесли воняющий паленым труп, завернутый в ткань. Анет чуть было не ударилась в истерику, но тут же встрепенулась Ларана, и отвращение к себе и содеянному ушло. Только закрыв за собой дверь комнаты, девушка смогла с облегчением вздохнуть. Она быстро засунула найденные украшения в свою сумку и, заметив на прикроватной тумбочке забытое Адольфом снотворное, сделала щедрый глоток. Без этого вспомогательного средства она даже не рассчитывала отключится вновь. Анет надеялась, что у Лараны все же получится уйти, как только тело вновь погрузится в глубокий сон. Как назвать то состояние странного лунатизма, в котором Анет бродила по коридорам, она не знала, да это было в данный момент и неважно. Потом проще выяснить у магов. А сейчас было нужно, чтобы призрак ушел. Терпеть чужое присутствие в собственном теле оказалось просто невыносимо.

Когда через несколько часов в комнату заглянул утомленный болотный тролль, он чуть не выскочил обратно. Свернувшаяся клубочком на кровати Анет выглядела ужасно. Бледное лицо, синие круги под глазами, спутанные волосы и отчетливо проявившийся на щеке синяк – просчет и несдержанность Раниона. Пыльное рваное платье с опаленными рукавами измазано в крови. Вести Анет в таком виде к Дерри было сродни самоубийству, но как назло, времени до встречи осталось совсем немного, а значит, привести девушку в божеский вид нереально. Нужно было ее быстрее будить, может, успеет хоть грязь с физиономии оттереть. Из замка стоило убраться как можно скорее и незаметнее. Адольфа очень волновал сожженный труп в коридоре второго этажа. С одной стороны девчонка-Хранительница должна была мирно спать под действием снотворного, да и зачем ей кого-то убивать? А с другой – посторонних в замке не было, а из тех, кто официально находился здесь, никто не владел магией огня. Вот Анет чисто теоретически могла подобное провернуть, да и внешний вид девушки говорил о том, что ночь у нее выдалась бурная. Неспроста же у платья обожженные рукава? Впрочем, Адольфу было все равно, чем занималась подружка ксари ночью. Кого убила и зачем. Лишь бы про ее присутствие в замке не прознали Тарман или Сарт. А значит, необходимо уйти как можно скорее и не искушать судьбу.

Зеленое сукно; разгоряченные игрой и запахом легких денег люди; мягкий, почти интимный свет и льющееся рекой спиртное за счет заведения – в любом мире все казино одинаковы. Идеальный способ раздобыть легких денег. Пока никто и нигде не смог придумать системы лучше и прибыльнее. Играли везде, во всех мирах, где легально, где нет, но все равно играли, спуская последние копейки или срывая огромный куш, и интерес к этому сулящему большие деньги развлечению никогда не угасал.

Дерри Лайтнинг лениво бродил между столами, приглядываясь к неспешной игре. Он сегодня уже прилично выиграл и сейчас потягивал коньяк из широкого бокала, думая, к какому столу присоединиться. На молодого человека неприязненно косились и изрядно поиздержавшиеся посетители, и крупье, рискующие остаться без зарплаты. Новый удачливый игрок привлек к своей персоне пристальное внимание, но, к сожалению не тех, кого хотелось бы. Им заинтересовались и профессиональные игроки, посчитавшие, что нарисовался конкурент, и стражи порядка, предположив, что в город явился ранее неизвестный мошенник. Хозяин казино тоже приглядывался к странному молодому человеку, который легко и без особого напряжения сорвал приличный куш и, судя по всему, собирался играть дальше. А сам ксари от безысходности готов был кидаться на стены: ему эта игра была совершенно не нужна, но ждать Адольфа сидя на месте он просто не мог. За внешне невозмутимым видом парня сторонний человек вряд ли бы заметил напряжение и взволнованность. Болотный тролль, назначивший встречу на полночь, не спешил давать о себе знать, а Лайтнинг мечтал, чтобы эта кошмарная ночь закончилась как можно быстрее. Он переживал за Анет и, хотя умом понимал – вряд ли Адольф что-либо сделает девушке, раз гарантировал ее безопасность, все равно хотел бы увидеть подругу как можно быстрее и лично убедиться, что она не пострадала из-за его глупого прошлого и печального настоящего.

Молодой человек допил коньяк и остановился у одного из столов. Постоял немного, наблюдая за игрой, и двинулся дальше. Ему совершенно не хотелось играть с вконец обнаглевшими магами, которые даже не пытались скрыть свои заклинания и мухлевали с картами совершенно не стесняясь. То ли были уверены в собственной безнаказанности, то ли считали партнеров по игре полнейшими профанами. За следующим столом шла даже не игра, а поединок в ловкости между несколькими профессиональными жуликами. Ксари залюбовался картами, веером мелькающими в руках профи. Этой компании даже крупье был не нужен. Скромный мальчик-эльф в униформе казино чувствовал себя неловко и постоянно вытирал влажные руки о полу камзола, неумело пытаясь скрыть свое волнение, чем откровенно забавлял жуликов.

Тяжелый, нечеловеческий взгляд, словно серебряная игла, впился в спину и отвлек Дерри от занятного зрелища. Ксари развернулся и посмотрел на мрачного парня с близко посаженными стальными глазами, выделив его фигуру из толпы отдыхающих и прожигающих жизнь завсегдатаев казино. Лайтнинг замер, пытаясь определить, верна ли его догадка, а мужчина с пепельными волосами и звериным взглядом сделал шаг навстречу и, склонив голову в традиционном приветствии, с легкой усмешкой произнес:

– Вас ожидают на улице. Извольте поторопиться.

Дерри не понравился нахальный тон гонца из синдиката, к тому же неожиданно вспомнилось звероватое лицо собеседника. Именно этот следящий вел его в тот день, когда исчезла Анет. Промелькнула нехорошая догадка, и Лайтнинг почувствовал, что опять начинает злиться. Стараясь сохранить невозмутимый вид, парень небрежно бросил:

– Куда?

– Прошу, – следящий отвесил вальяжный поклон и сделал знак, чтобы Лайтнинг двигался вперед, в сторону выхода.

Ранион, с довольной улыбкой на небритом лице, чуть ли не вприпрыжку двигался за светловолосым молодым человеком к выходу на улицу. Находясь в состоянии легкой эйфории от удачно выполненного задания, он не замечал явных сигналов надвигающейся опасности, которые подкидывало ему звериное чутье. Следящий не заметил ни стальных мышц под тонкой тканью рубашки, говорящих о том, что впереди идет воин, а не аристократ-неудачник. Не обратил внимания и на пружинящую, абсолютно бесшумную походку хищника, которой учат только наемных убийц синдиката.

Холодный воздух выветрил из головы весь хмель, и следящий с наслаждением вдохнул запахи ночного города: дым дорогих сигар и легкий изысканный шлейф духов красивых женщин; ни с чем не сравнимый и едва уловимый запах морозной зимы и – куда же без нее – вонь ближней помойки. Мужчина был расслаблен: свою часть задания он выполнил, осталось только дождаться Адольфа, ну и, быть может, подправить смазливую рожу пижона, если тот вздумает выступать. Так сказать, в воспитательных целях, парой профессиональных ударов. А начальству потом можно доложить, что это была всего лишь самозащита. Вряд ли болотный тролль сильно расстроится. В конце концов, никаких указаний насчет того, что с объектом нужно обращаться бережно, не поступало, а значит…

– Где эта мразь, смертник? – Раниона вывел из задумчивости совершенно спокойный и какой-то ленивый голос явно чем-то обкурившегося аристократа.

– Что?! – следящий приготовился без разговоров хорошенько засветить в наглую аристократическую рожу, тем более, очень хотелось, а тут и повод появился. Парень замахнулся и поднял глаза. Перед ним стоял не человек, кто угодно, но не человек. Горящие жестоким огнем глаза принадлежали зверю. Но оборотнем этот пижон тоже не был, собрата Ранион почувствовал бы сразу же. Занесенная рука врезалась во что-то жесткое, а встречный удар отбросил следящего на снег.

– Это ты ее схватил? – прошипел Дерри, приближаясь к пытающемуся подняться со снега противника. – Тебя, скорее всего, придется убить. Впрочем, такие, как ты, в синдикате всегда просто мясо.

– Иди ты, – сплюнул Ранион, недоумевая, как этот проклятый аристократ сумел с одного удара уложить его.

– Когда эта мразь заявится?

– Господин скоро будет, и тогда ты запоешь по-другому. Ведь твоя девчонка у нас, она умрет, если ты будешь выпендриваться. Я бы не советовал тебе испытывать терпение людей синдиката. Наша организация шутить не любит, если ты этого еще не понял.

– Да что ты? – притворно изумился Дерри. – Знаешь, Адольф всегда был изрядным интриганом и любил разного рода сюрпризы и подставы. Но так дурачить юных сотрудников даже для него чересчур. Если с девушкой сейчас все хорошо, ничего с ней уже не случится. Просто получается, что я, на данный момент, синдикату нужнее, нежели ее жизнь, или… – Дерри сделала паузу. – Или твоя. Ты ведь даже не имеешь ни малейшего представления, кто я, и зачем тебя приставили следить за мной, так ведь? Можешь ничего не говорить, если б знал, по крайней мере, вел бы себя осторожнее, а то тащился вчера за мной, как на прогулке. Чему вас только учат? Да и сейчас бы ты вел себя иначе, если бы Адольф удосужился чуть больше рассказать тебе про это задание. Но он предпочел промолчать, отправив тебя, так сказать, на убой.

– Дерри, мой мальчик, – раздалось из-за угла и Лайтнинг, чертыхнувшись, повернулся на знакомый голос. Из проулка, кутаясь в меха, спешил теплолюбивый Алольф. – Я рад, что ты принял мое приглашение. Жаль, что пришлось применить некоторые методы убеждения, но мы же с тобой знаем: без них ты бы ни за что не подпустил меня к себе так близко. Не волнуйся, с девушкой ровным счетом ничего не случилось. И не случится. Я пришел просто поговорить. Удели мне несколько минут, пожалуйста!

– Ты действуешь не теми методами, если хочешь поговорить, – буркнул Дерри.

– Прости, но девчонка – твое единственное слабое место. Девчонка, ну и друзья, но на них воздействовать сложнее. Я правда хочу просто поговорить.

– Поговорить? – зарычал Дерри, надвигаясь на Адольфа и заставляя того попятиться в проулок. – Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда ты хотел просто со мной поговорить?

– Прости, запамятовал, возраст…

– А я вот все очень хорошо помню, даже лучше, чем мне бы хотелось. Поверь, я бы хотел забыть, как забыл ты, но не могу. Тогда убили Лину, убили на моих глазах и крайне жестоко. Хотя что я тебе говорю, ты же сам отдавал приказ и при этом присутствовал. Я освежил твою память? В этот раз я не намерен рисковать. Где она?

– Кто, Лина? – косил под дурачка Адольф.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я.

– Не волнуйся, я же сказал, что с ней ничего не случится. Она просто гарант того, что этот разговор состоится.

– Я не желаю разговаривать с тобой, ты же знаешь, со мной нельзя работать подобными методами. Я хочу увидеть девушку. Если с ее головы упал хоть один волос, синдикат получит очередную волну убийств, и на этот раз я буду действовать не один. У меня есть друзья, которым жизнь девушки дорога не меньше, чем мне. Быть может, армии герцога Нарайского и графа Андеранского при поддержке арм-дамашских войск и не сотрут синдикат с карты империи, но, поверь, изрядно потреплют. Тебе, Сарту и Тарману придется заново воздвигать свою империю с нуля. Я тебе обещаю, что сделаю это, пусть подобные действия будут стоить мне титула, земель и благосклонности Корвина Арм-дамашского.

– Что ты себе позволяешь! – встрял в разговор Ранион. – Как ты смеешь, тварь, угрожать синдикату, Адольфу и самому Сарту! Ты за это ответишь!

– Да, действительно, как я смею? – улыбнулся Дерри, поворачиваюсь к следящему, но обращаясь при этом к Адольфу. – Ты уж не обессудь, но этот будет первым, кого я убью. Он мне не нравится.

– Дерри, а может, не надо? – как-то вяло поинтересовался Адольф. Ему, безусловно, было жаль Раниона – все же потенциально неплохой кадр – но в данный момент Лайтнинг был важнее. Впрочем, Лайтнинг всегда был важнее, он – лучший. – Он просто молодой глупый мальчик, который ровным счетом ничего не знает. И не понимает, во что ввязался. Хорошие кадры попадаются очень редко, а ты и так за последние годы истребил их предостаточно.

– Так что же ты свои кадры совсем не бережешь, отправляешь на задание, не снабдив хотя бы необходимым минимумом информации? Надо молодежь ставить в известность о том, с кем они имеют дело, и чем это для них чревато.

– Я бы рад, ты же знаешь меня, я о своих людях забочусь, как о детях. Все для них, но тут никак не мог. Проверка на профпригодность.

– Так, значит, проверка? И прошел этот ценный кадр проверку? Сдается мне, что нет. Ничего-то он не узнал и в какое д… вляпался, не понял. А при проверке очень часто вступает в игру естественный отбор. Он не осознал серьезность ситуации и его убили? Складненько.

– Не совсем я с тобой согласен, Дерри, Ранион свое задание выполнил. Девушка уже сутки у меня в гостях, а ты пришел на встречу. По-моему, это уже достижение.

– Да, точно, о девушке. Где она, иначе твоему ценному кадру придет большой ай-ай!

Ранион попытался возмутиться и кинуться защищать свою честь и честь синдиката, но получил от Адольфа такой красноречивый взгляд, что понял: один опрометчивый шаг – и даже если его не убьет белобрысая тварь, это сделает сам болотный тролль.

– Где она? – уже спокойнее повторил Дерри.

Открылась дверь кареты и два амбала вывели на снег едва стоящую на ногах Анет. Шуба на девушке была разорвана, на виске и скуле темнел синяк. Подол изумрудно-зеленого платья больше походил на местами обгоревшую половую тряпку, и на нем виднелись странные, похожие на кровь пятна.

– И это ты называешь мирно поговорить? – прошипел Дерри, глаза у которого сузились, а зрачок начал принимать форму вертикальной щели. Подобного Адольф за ксари раньше не наблюдал, поэтому испугался окончательно и всеми силами постарался спасти ситуацию.

– Дерри, Дерри, успокойся! Это недоразумение! – воскликнул болотный тролль, на удивление резво подбегая к разъяренному Лайтнингу. – Я тут ни при чем, я не в курсе…

– Ты ни при чем? – Дерри зверел на глазах, а Адольф изрядно нервничал. Из-за немного потрепанного внешнего вида этой куклы могла сорваться операция, которую он так долго и тщательно готовил, и на которую угробил не только время, но и уйму денег. Если он сейчас не проявит чудеса своего дипломатического таланта, будет упущена последняя возможность поговорить с Лайтнингом и установить с ним контакт.

– Дерри, поверь, я не знаю, что произошло.

– Дерри, – подняла уставшие глаза Анет. Она так еще и не оправилась от ночной вылазки под контролем призрачной принцессы и до сих пор не была уверена на сто процентов, что чужеродная сущность окончательно покинула ее тело. – Я в порядке, и ужасно выгляжу не из-за этой лягухи. Просто Ларана…

– Потом, – шепнул Дерри, делая шаг навстречу девушке. – Я убью того гада, который посмел тебя обидеть.

– Видишь, мальчик мой, я не вру, – встрял в разговор Адольф, проигнорировав даже «лягуху». – Мне не нужны неприятности, – убеждал он, – и я, в самом деле, хотел только поговорить с тобой, а девушка должна была просто выступить гарантом того, что ты хотя бы меня выслушаешь. Мне сейчас нет смысла тебя злить. Если бы я хотел что-то с ней сделать, чтобы причинить тебе боль, ее сейчас бы здесь не было, а тебе я бы предложил наблюдать за ее участью со стороны, с такого расстояния, что ты бы ничего не смог сделать. Ты же меня знаешь?

– Знаю и очень хорошо. Мне, честно сказать, надоели эти игры, и меня не интересует, почему Анет пострадала. Из-за того, что в охране у тебя работают идиоты, по случайности, или по твоему прямому приказу. В любом случае в этом виноват ты, я тебя в гости не приглашал и мне с тобой говорить не о чем. Так что бери своих людей и быстро вали отсюда, пока я на самом деле кого-нибудь не убил. Кто не успеет, я не виноват.

– Ты совсем обнаглел, пижон! – все же не выдержал Ранион и кинулся вперед, на защиту чести своего начальника. Ему было непонятно, почему Адольф так сюсюкает с этой тварью, ведь численный перевес на их стороне, а к численному перевесу еще и девчонка в заложниках. Так что церемониться? Этого аристократа надо просто скрутить, привязать к стулу, и тогда он выслушает что угодно и согласится на что угодно, тем более, если отрезать один из милых пальчиков его девушки. Это следящий и озвучил, кидаясь на Дерри с ножом и не обратив внимания на то, что лицо Адольфа из салатового стало бледно-бледно салатовым, а охранники вместе с упирающейся девушкой поспешили отойти.

– А вот этот урод станет моей первой жертвой, особенно после того, как он осмелился открыть свой рот и выдать такое. – Дерри сделал легкое скользящее движение к следящему, не обращая внимание на коснувшийся плеча нож. В следующую секунду Ранион оказался на снегу, он осел на колени, хватая ртом воздух. Нож выпал из онемевшей руки и теперь валялся на снегу рядом, а мужчина даже не мог подняться. Все его тело сковывала боль, она не проходила, а только нарастала, волнами расходясь из поврежденного локтя и солнечного сплетения. А ведь сначала ему показалось, что этот светловолосый урод только дотронулся пальцами одной руки до его предплечья, а другой до живота. Дерри с удовлетворением взглянул на корчащегося у его ног следящего и подумал, что воздействие на болевые точки всегда было одним из наиболее эффективных и эффектных способов избавиться от противника.

– Дерри, ну все же удели мне время! Что мы с тобой здесь препираемся, в самом деле! Давай посидим в спокойной обстановке и за неспешным разговором попьем коньячку, – начал Адольф, никак не прореагировав на то, что Лайтнинг сделал с его помощником. – Ведь если бы ты всерьез хотел уйти, давно бы ушел. Хочешь ты или нет, мы уже разговариваем, тратим твое и мое время. Только разговор у нас дальше взаимных обвинений пока не пошел. Давай на самом деле закончим эти игры и пообщаемся в более располагающей обстановке.

– Девушку отпусти…

– Но… как я буду уверен, что после этого ты не скроешься, не дав мне сказать и слова?

– А ты и так ни в чем не уверен, так какая разница? Отпусти ее. Не понимаю, зачем было вообще ее похищать, если сейчас ты готов пойти на уступки.

– Ну, – замялся болотный тролль. – Понимаешь, у меня нет желания еще пять лет носиться за тобой, пытаясь выловить. А сейчас я тебе демонстрирую свое хорошее отношение и честность.

– Честность? – усмехнулся Лайтнинг. – Что, сильно тебя припекло? Я поговорю с тобой, но прикажи отпустить девушку.

– Ладно, только ты уж как-нибудь с Ранионом определись: или отпусти, или добей, а то что он тут мучается.

Дерри медленно подошел к обессиленному, но все еще готовому сопротивляться следящему, прочитав у него в глазах страх и безысходность. Ранион понимал, что экзамен он не прошел, и его сейчас просто использовали как разменную монету. Он приготовился умереть с честью и одной едва шевелящейся рукой осторожно достал из сапога стилет. Он не держал зла на Адольфа, который предупреждал его, что противника нельзя недооценивать. Намек был ясным и понятным, а он не придал ему значения и сейчас поплатится за это жизнью. Лайтнинг подошел вплотную, не обратив внимания на стилет в слабеющей руке следящего, и со всего размаха ударил его в солнечное сплетение. Ранион понял, что это смерть. Ему показалось, что внутри лопаются все жизненно важные органы, и только спустя какое-то время он осознал, что это просто так уходит из онемевшего тела боль. Он снова мог шевелиться, правда, только теоретически. Его очень удивило, что он остался жить. В глазах аристократа, когда тот подходил, была смерть. Ранион умел это чувствовать и редко когда ошибался, а сейчас вот ошибся. Кто же этот чертов пижон, и почему Адольф так над ним трясется? – думал Ранион, пытаясь подняться. Охранники тем временем отпустили девушку, и подошли помочь следящему.

– Прости, я, как всегда, влипла в неприятности и подставила тебя, – всхлипнула Анет, прижимаясь к Дерри и забывая, что вчера они разругались, и она пообещала себе держаться от него подальше. Дерри этого тоже, судя по всему, не помнил, так как одной рукой сжал узкую ладошку Анет, а другой притянул девушку к себе со словами:

– Как я рад, что ты сильно не пострадала! Прости, что оставил тебя одну. Ты ни в чем не виновата. А сейчас я вызову карету и отправлю тебя в гостиницу, сам буду чуть позже.

– Нет, – Анет испуганно затрясла головой. – Я никуда без тебя не поеду, я останусь здесь.

– Это может быть опасно.

– Я никуда не поеду, – в голосе девушке послышался намек на приближающуюся истерику и Дерри, раздраженно мотнув головой, сдался со словами: – Ладно, черт с тобой, но если что, я тебя предупреждал.

– Вот и чудненько, – подал голос Адольф. – Я надеюсь, все проблемы улажены и мы, наконец, сможем спокойно поговорить? Дерри, еще раз говорю тебе, с девушкой все будет в порядке, я не собираюсь устраивать тебе пакость.

– В самом деле? – нехорошо усмехнулся Лайтнинг, отправляясь вслед за болотным троллем в сторону казино. – Скажи мне, Адольф, почему у меня не получается тебе верить?

– Может быть, ты вообще разучился верить кому бы то ни было? – серьезно отозвался Адольф.

– Может быть, – грустно согласился Дерри. – А кто в этом виноват?

– В этом виноват, Дерри, только ты сам и никто другой, – болотный тролль укоризненно посмотрел на бывшего ученика и, больше не оглядываясь, двинулся в отдельный, снятый специально для этого случая зал.

Дерри передернул плечами: слова Адольфа неприятно кольнули душу, умел второй человек в синдикате говорить правду. Подавал очевидные события в новом свете, от чего они становились какими-то гадкими, но от этого не менее правдивыми. Ксари вздохнул и, обняв Анет за талию, двинулся вслед за Адольфом, надеясь, что впереди его не ожидает очередная подлянка синдиката.

Адольф длинными коридорами вывел Дерри и Анет в небольшую кабинку-зал где-то в задней части казино. Помещение, отделанное пластинами из разных пород дерева, судя по всему, предназначалось для небольших корпоративных встреч, таких как эта. Один узкий, длинный стол, покрытый тончайшей скатертью с золотой вышивкой по краям, и несколько массивных стульев с мягкими спинками занимали почти всю комнату. Лишь в углу умещался небольшой диван и журнальный столик со стеклянной, подсвеченной снизу столешницей. Именно там поспешила устроиться Анет, пока никто не занял это привлекательное и удобное место. Стулья расставили так, чтобы с любого сиденья была хорошо видна входная дверь. Проведя эти наблюдения, Анет сделала вывод, что собирались здесь явно не на девичник или день рождения. Девушка, стараясь быть незаметной, забилась в угол дивана, радуясь, что светильники расположены так, что из центра комнаты это место практически не видно. Она, сморщившись, приложила руку к раскалывающейся голове. Анет до сих пор плохо понимала, что произошло ночью. С утра девушка решила, что все эти дикие хождения по коридорам и убийство охранника всего лишь очередной насланный Лараной кошмар, но, взглянув на себя в зеркало, Анет изменила мнение, а уж когда открыла сумку и обнаружила там украшения призрачной принцессы, окончательно убедилась, что все произошедшее отнюдь не сон. К счастью, чужеродного присутствия в организме не чувствовалось, но неприятный осадок все равно остался. К тому же невыносимо раскалывалась голова. Пока Анет занималась анализом собственных мыслей и чувств, Дерри плюхнулся на стул, стоящий спинкой к дивану. Болотный тролль занял место напротив Лайтнинга, дав знак Раниону сесть на ближайший к двери стул.

– Дерри, я не буду ходить вокруг да около, – начал Адольф.

– За что я тебе премного благодарен, – перебил его не удержавшийся от колкости ксари, заработав при этом еще один яростный взгляд следящего, в котором, однако, на этот раз мелькнула определенная заинтересованность и искра уважения.

– Нам давно следовало встретиться и поговорить. Именно нам с тобой, даже Сарт и Тарман здесь, по большому счету, ни при чем, – болотный тролль, несмотря на уверенно звучащий голос, заметно нервничал и то и дело теребил край накрахмаленной белой скатерти.

– Зачем нам с тобой встречаться и говорить? – Дерри даже не пытался скрыть презрение и злость.

– Затем, чтобы решить в мирной обстановке возникшие между нами разногласия. Причем, по-хорошему, сделать это было нужно давно. Тогда, быть может, удалось бы избежать многих проблем и смертей.

– Интересно, как бы мы эту твою задумку претворили в жизнь, если последние пять лет синдикат только и делал, что пытался меня уничтожить. И вспомни, ты тоже принимал в этом активное участие, соревнуясь с Тарманом. У последнего хотя бы действительно был повод меня убить. Ведь это из-за меня погибла его племянница. А ты, как я понимаю, действовал исключительно из любви к искусству.

– Я выполнял приказ и пытался реабилитировать себя в глазах Господина. А в немилость я попал исключительно по твоей вине. Так что не обессудь. Работа превыше всего, и ты это прекрасно знаешь. Но сейчас все изменилось, Сарт сменил гнев на милость, и я рад, что мы можем разрешить все недоразумения, возникшие между нами.

– И как ты себе это представляешь? Ты вернешь к жизни Лину? Или, быть может, ты в силах воскресить тех, кого я убил после всего случившегося, когда был, скажем прямо, не в себе? Адольф, очнись! Между мной и синдикатом пропасть, усыпанная трупами, и я не хочу перебрасывать через эту пропасть мост, даже если вдруг Сарту или тебе взбрело в голову, что это возможно.

– Ну, не нам с тобой рассуждать о том, что взбрело в голову Сарту. Ты не хуже меня знаешь, насколько он несдержан и непоследователен в своих решениях.

– Вот именно, и поэтому желаю держаться от него подальше, – оставался непреклонным Дерри, не желая выслушивать Адольфову версию событий пятилетней давности.

– Не в этом дело, давай на минуту оставим Сарта в покое. Сейчас я веду речь не о твоих отношениях с синдикатом, а об отношениях между тобой и мной.

– Адольф, я, конечно, никогда не интересовался твоими сексуальными предпочтениями, но в силу определенных обстоятельств ты хорошо осведомлен о моих. Поверь, мои вкусы за последние пять лет не изменились.

– Как и ты сам, – не удержался начинающий злиться Адольф. – Дерри, как ты был полудиким, безумным подростком, каким я встретил тебя тринадцать лет назад, так ты им и остался. Тебя не изменили ни жизнь в синдикате, ни арм-дамашский дворец. И ты намного глупее, чем я думал, если сам этого не осознаешь. Я тебе говорю об одном, а ты мне о сексуальных предпочтениях. Из-за твоей дурной головы и переизбытка гормонов, ты лишил жизни любимую девушку и подвел под монастырь себя, своего учителя и придворного мага синдиката. Твоего имени до сих пор пугаются в коридорах организации и стараются не упоминать после того, как стемнело. Прошло пять лет, а ты так ничего и не понял. Дерри, я работаю на Сарта, и что бы ни произошло, я буду выполнять его приказы, как его правая рука и помощник. Но есть еще и просто Адольф, человек, ну или не человек, какая разница. Не мне тебе об этом рассказывать. Так вот, я твой учитель, а ты все еще остаешься моим лучшим и любимым учеником. И это, поверь, много значит, несмотря на то, что ты меня подло предал, и последствия твоего предательства я расхлебываю до сих пор.

– Я тебя предал? – возмутился Дерри. – Что-то я совсем запутался: сначала меня методично пытаются убить, и ты рвешься сделать это одним из первых, а потом вдруг приходишь и говоришь какую-то сентиментальную ерунду. Что-то до меня не доходит.

– Сейчас у меня появилась такая возможность, а раньше ее не было. Нам удалось убедить Сарта, что необходимо приостановить охоту. Но пока – именно приостановить, а не прекратить. Приступ дурного настроения – и все. За тобой опять будут гоняться толпы вооруженных фанатиков из синдиката, поджидая за каждым углом и всячески изощряясь, чтобы поймать тебя и притащить пред темные очи Сарта. Тебе оно надо?

– И каким образом вам удалось это сделать? – «и зачем?», мысленно добавил ксари, подумал и решил, что, если он озвучит эту мысль вслух, хуже не будет. – Только, Адольф, не надо мне сентиментального бреда про то, что я твой любимый ученик и у тебя вдруг проснулись ко мне отеческие чувства. Я в это не поверю, ты всегда действовал, повинуясь лишь одному принципу – принципу выгоды.

– Конечно, зря ты не веришь, что я испытываю к тебе отеческие чувства, но это не суть важно, мои чувства и впрямь не на первом месте и не играют решающей роли. А вот выгода – да. Тут ты угадал. Мне невыгодно, чтобы тебя пытались убить, и это раз за разом не получалось. Тем более, на твое устранение приходится посылать лучших, страдает кадровая база синдиката. У нас и так слишком высокая смертность, зачем же ее увеличивать искусственным образом. Мы просто не успеваем готовить новые кадры. Никогда не успевали, а охота на тебя была и остается, в общем-то, Сартовой личной блажью. Безусловно, пять лет назад было необходимо объявить на тебя охоту, чтобы поддержать престиж Господина и организации. Но после нескольких неудачных попыток это все можно было бы прекратить, а по синдикату пустить слух, что отступник уничтожен. Но Сарт этого не сделал, раздув, в общем-то, заурядную проблему до размеров воистину глобальных, и усложнив жизнь всем. Но, в конце концов, он не дурак и прекрасно понимает, что сейчас гораздо выгоднее сотрудничать с графом Андеранским, нежели убивать, навлекая на себя гнев его влиятельных друзей и родственников. Однако ему уже трудно пойти на попятную, не уронив при этом свой престиж. Поэтому принятые в отношении тебя решения так расплывчаты. И все же синдикат, как, впрочем, и всегда, предпочитает не вступать в открытый конфликт с представителями правящей элиты и аристократией, и ты как личность здесь по большому счету ни при чем.

«Граф Андеранский. – пронеслось в голове Раниона, – А аристократ, оказывается, путешествует не под своим настоящим именем и титулом. К чему бы это?» Следящий попытался вспомнить в каком контексте он уже слышал упоминание об этом графстве, но так и не смог. Ясно было только одно – это задание он с треском провалил, а значит, в скором времени его настигнет расплата. Уж лучше бы этот белобрысый гад убил его раньше, на улице. Теперь же придется иметь дело с самим Адольфом. Ну кто же знал, что все так выйдет? Учитель его просто подставил, или же в этом задании был еще какой-то тайный смысл? Кто же все-таки этот загадочный пижон? Жаль, что пять лет назад Раниона еще не было в синдикате, а когда он там появился, то считал ниже собственного достоинства слушать всевозможные сказки и сплетни в коридорах. Если бы в свое время он был проще, то не сидел бы сейчас как тупая пуха, не понимая, куда он попал, что происходит, и с кем свела его судьба. И все же имя «Дерри» он где-то уже слышал, и неудивительно. Исходя из разговора, этот парень, несмотря на юный возраст, очень хорошо известен в синдикате всем, кроме Раниона.

– Так значит, синдикату выгодно со мной сотрудничать? – после некоторого молчания вновь заговорил ксари. – А почему ты, Адольф, вдруг решил, что это нужно мне?

– Ну, Дерри, – болотный тролль призадумался. – Тебе не кажется, что у тебя должок, как перед синдикатом, так и передо мной лично?

– У меня должок? – Лайтнинг даже поперхнулся от возмущения. – Вы сломали мне жизнь, вы убили мою девушку, а потом в течение пяти лет пытались уничтожить меня самого. Это вы сделали меня безжалостной машиной для убийства, у которой, в идеале не должно быть ни эмоций, ни чувств. Из-за вас я неспособен жить нормальной жизнью и быть простым человеком, и ты после этого говоришь мне, что я что-то должен синдикату? А то время, что я работал на вас, не в счет? По-моему, это синдикат мне должен.

– Это с какой стороны посмотреть, – Адольф вздохнул, понимая, что без спиртного здесь явно не обойтись. Разговор не клеился и упорно переходил на взаимные обвинения и упреки. Лайтнинг был слишком упрям. Упрям и умен; и чем дальше, тем больше развивались эти два качества, которые всегда мешали в работе с ним.

На столе, словно по волшебству, появилась бутылка дорогущего коньяка и легкая закуска: лимон и какие-то морские деликатесы. Болотный тролль, разлив ароматную тягучую жидкость по широким бокалам, продолжил:

– Ты не совсем прав, Дерри, и знаешь это. Начнем по порядку. Когда-то давным-давно, а точнее, почти тринадцать лет назад, ты оказался в затруднительном положении. У тебя не было ничего, трусы – и те ты носил ворованные. Люди синдиката могли просто убить тебя, тогда бы у них это получилось без проблем, невзирая на твои природные способности. Но они этого не сделали. Вместо того, что убить, причем за дело, тебя обогрели, умыли, накормили и привели ко мне. Да, я оставил тебя своим учеником благодаря твоим способностям, но и попался ты тоже благодаря им. Или ты забыл, как чистил карманы моих людей? Тогда ты делал это по собственной инициативе, а не по заказу синдиката. И у тебя уже тогда это получалось хорошо, как, впрочем, и убивать. Ты ведь уже убивал, когда попал ко мне, даже этот грех ты не можешь списать на синдикат. А в ту пору ты был почти ребенком. Очень опасным ребенком, с незаурядными физическими и умственными данными. Я только помог тебе довести свои способности до совершенства. Ты уже был заготовкой для машины убийств, совершенного оружия, и все равно рано или поздно стал бы тем, чем ты являешься сейчас. В синдикате тебе просто помогли сделать это быстрее и правильнее. Если бы ты остался на улице, ты считаешь, что стал бы лучше? Ты знаешь, в синдикате очень строгие законы, пусть они отличаются от общепринятых, но лучше такие, чем вообще никаких. Именно в синдикате ты понял, что есть определенные правила, которым нужно подчиняться независимо от того, хочешь ты или нет. Откуда бы взялось это необходимое для жизни в обществе понимание, если бы ты не пришел к нам? Во дворце Арм-Дамаша? Но как скоро ты бы до него добрался из того богом забытого мира, в котором произошла наша встреча? Поверь, на это ушло бы очень много времени, и все это время ты бы впитывал в себя трущобы, теряя возможность стать частью общества – любого общества, и уж тем более, общества аристократов. Или ты хочешь мне сказать, что интриги двора так уж сильно отличаются от закулисных игр синдиката? Выживать в подобных условиях, распознавать заговоры и предотвращать покушения научил тебя я.

Первые два года синдикату не было от тебя никакой пользы, но ты занимался с лучшими учителями практически по всем предметам, ты прекрасно ел и одевался, да и в развлечениях тебе никто не отказывал. На тебя были потрачены реальные деньги. Ты с этим согласен? Да и потом на тебя средств не жалели.

– Согласен, – Лайтнинг поморщился и опустошил свой бокал одним глотком, приходя от правды в дурное расположение духа. Особенно погано стало, когда Дерри вспомнил, что в ту пору, про которую шла речь, он считал и Адольфа, и Сарта своими благодетелями. Но ведь с того времени многое изменилось. Или это только ему так казалось? Слишком уж много истины было в словах Адольфа. – Я с тобой согласен, – собравшись с мыслями, продолжил ксари. – Но не хочешь ли ты сказать, что я не отработал вложенные в меня деньги? Так выпиши мне счет, и если окажется, что ты и в самом деле прав, я тебе сразу возмещу убытки. Или ты сомневаешься в моей платежеспособности?

– В твоей платежеспособности я не сомневаюсь, и вложенные деньги ты, безусловно, отработал. Речь не об этом, я просто отвечал на твой вопрос о загубленной жизни. Надеюсь, я освежил твою память, и ты понял, что все не совсем так, как тебе хотелось бы думать. Синдикат был твоей школой жизни, и с ним связаны не только твои неудачи, но и твои достижения. Именно благодаря тому, что ты был в свое время лучшим моим кадром, ты занимаешь сейчас свою должность во дворце. Именно благодаря синдикату, а не твоему высокородному происхождению, и ты знаешь это. И это не тебе нравится. Ты не перечеркнешь свое прошлое, потому что оно было, и оно связано с настоящим. Теперь пойдем дальше, и поговорим насчет убитой девушки, которая, кстати, твоей не была никогда. Ты это знаешь не хуже меня. Лина всегда была и до последнего оставалась любовницей Сарта.

– Исключительно от безысходности.

– Может, да, а может, потому, что любила деньги и Тармана. Начиная крутить с тобой роман, она прекрасно понимала, на что идет. И сбегая с тобой от Сарта, тоже знала, чем это чревато. Только она не учла одного. Она никак не могла подумать, что если вас поймают, Сарт пощадит не ее, а тебя.

– Он мог просто нас отпустить.

– Дерри, мой мальчик, ты вроде бы даже раньше не был таким наивным. Ты что, не знаешь, какие порядки царят в синдикате? Даже если бы Сарт хотел, он не смог бы отпустить вас. Правильнее было бы сразу убить и ее, и тебя, но он пошел на уступки и сохранил тебе жизнь, пожертвовав ради этого своей любимой наложницей. А ты не оценил его щедрости.

– Я любил ее. Какая щедрость?

– Ты прежде всего любил себя. Если бы любил ее, то не стал бы так неразумно поступать. Ты бы посоветовался со мной, выждал время, и как-нибудь под шумок вечеринки, Сарт бы просто подарил Лину тебе. Но нет, ты сделал все по своему, и банально наставил рога самому королю, причем так, чтобы об этом знал весь синдикат. И после этого ты возмущаешься, что Сарт на тебя разозлился?

– Я ее любил, – упрямо повторил Дерри, опуская глаза к полу.

– Не буду спорить, – согласился Адольф. – И она, наверное, тоже, раз решилась на такое, но речь сейчас не об этом. Зачем после того, что случилось и случилось по твоей вине, ты устроил крестовый поход против синдиката, убивая ни в чем не повинных людей, своих друзей и недавних соратников? Ты хочешь оправдать это любовью?

– Да.

– Нет, Дерри, тобой руководила злость и эгоизм, но не разум и уж, тем более, не любовь. Теперь-то ты это понимаешь?

– Разум моими действиями не руководил никогда.

– Да уж, это точно. – Адольф улыбнулся. – И последняя капля дегтя. Насчет того, что ты не можешь из-за нас жить как человек. Ты и без нас как человек жить не сможешь, так как человеком не был никогда. И тебе уже пора бы с этим смириться и принять свою сущность как должное. А теперь о долге. Ты в долгу перед синдикатом именно за свои последние действия и за волну неконтролируемых убийств. Такого не позволял себе даже Сарт в минуты гнева. Заметь, он объявил охоту только на тебя, в синдикате не пострадал ни один человек, который был тебе дорог. Он не объявлял войну всем тем, кто имел к тебе хоть какое-то отношение.

– А Лина?

– Ну, опять двадцать пять. Лину убили потому, что она предала Сарта. Ее точно так же убили бы, если б она сбежала с кем-то другим. Хотя в этом случае, быть может, Сарт бы просто убил ее любовника, а ее вернул себе. Но это пустые разговоры, ты прекрасно понимаешь, что я тебе вот уже битый час пытаюсь втолковать.

– Я не собираюсь с тобой об этом спорить. Может быть, ты в чем-то и прав. Но я не считаю, что после того, что произошло, всю жизнь должен батрачить на синдикат.

– Я не говорю про всю жизнь. Сейчас речь идет об одном лишь задании в обмен на то, чтобы Сарт согласился окончательно отменить на тебя охоту и забыть о твоем существовании.

– Задание того же характера, какое ты предлагал мне полгода назад? – невесело ухмыльнулся Дерри.

– Нет. Это просто задание, оно не имеет отношения ни к кому из твоего окружения.

– Простое задание, говоришь?

– Я сказал: это просто задание, а не простое задание. Кому как не тебе знать разницу. Дерри, мы же с тобой понимаем, что с любым простым заданием справится рядовой член синдиката, каких навалом. Конечно же, это не простое задание. А очень и очень сложное, из разряда тех, на которые отправляют смертников, вместо казни. Но скажу тебе честно, на данный момент ты единственный, кому теоретически это под силу. И у кого есть шанс вернуться живым.

– Ага, – Дерри усмехнулся уже веселее. – Сарт первый подумал об этом и посчитал, что раз уж не удалось меня убить, то можно поэксплуатировать на благо синдиката, а если все сложится удачно, я сам к всеобщей радости подохну, избавив многих от головной боли.

Адольф красноречиво развел руками, показывая, что тут ему возразить нечего, а Дерри вполне искренне заржал, несмотря на то, что разговор с бывшим учителем разбередил слишком много старых и глубоких ран. Дерри чувствовал себя не в своей тарелке, понимая, что Адольф, как это ни противно, во многом прав. Впрочем, так было всегда. Болотный тролль не зря занимал свое место в синдикате, а, по мнению Дерри, так и вообще заслуживал большего. Например, места Сарта. Лайтнинг вздохнул и разлил коньяк по бокалам, одновременно подзывая официанта и заказывая так понравившийся Анет коктейль. Конечно, стойкостью к спиртному девушка, прямо скажем, не отличалась, но сейчас это было только к лучшему. Дерри предпочел бы, чтобы она из этого разговора запомнила как можно меньше.

За окнами мело уже несколько часов подряд, в воздухе вихрем кружились тысячи мельчайших снежных комочков, искрясь в ночном небе Арм-Дамаша.

Оля отвернулась от окна и в изнеможении присела на лавку, с ненавистью поглядывая на бодрого и свежего несмотря на раны Стикура. Молодой человек с наслаждением доедал приготовленного в печи на углях зайца, а у Оли сил не было даже на это. Вот если бы кто-нибудь покормил. А еще лучше, и пожевал бы за нее. Сегодняшняя и вчерашняя тренировки измотали девушку. И никакая змеиная кожа и скорость ледяной ящерицы не спасали от синяков, ссадин, ушибов и растяжений. Минуты отдыха наступали только когда Стикур решал сжалиться и отправлял Ольгу к магам, медитировать.

Дир и Келл к этой миссии подходили очень ответственно и заставляли Ольгу часами представлять себя то яблочком на ветке, то гроздью винограда. Девушка не слишком напрягалась, ее воображение было развито хорошо, иногда даже лучше, чем того требовала сложившаяся ситуация. Вот и во время занятий Оля постоянно ржала над чем-то одной ей понятным, отвлекалась, и маги обычно очень быстро теряли терпение и сдавали ее обратно Стику, не понимая, что все эти ягодки, вишенки, и виноградинки вызывают только мечты о лете и солнышке. Невыносимо хотелось развалиться на зеленой траве возле какой-нибудь речушки, балдея от тепла и слушая всевозможное стрекотание, жужжание и трескотню всяких вкусных насекомых, которых можно поймать и съесть. А самое главное, чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться, в чье плечо уютно уткнуться носом и ни о чем не думать. Вместо этого маленького рая, созданного в Олиных мечтах, была суровая реальность. Не лето, а зима, и вместо блаженного ничегонеделания на траве – прыжки со Стикуром по изрядно утоптанным сугробам вокруг хижины. И, вдобавок ко всему, полная голова ненужных мыслей. Оля никак не ожидала, что может всерьез увлечься средневековым герцогом, для которого она всего лишь недоразумение, глупая случайность. Нет, Стикур вел себя просто образцово, он уделял Оле уйму времени, пытаясь предугадывать все ее желания и помогать в своих жестких тренировках, он всеми силами старался показать девушке, какой она незаменимый советчик и друг, и от этого повышенного, неестественного внимания становилось еще хуже. Вдобавок ко всему этому, закончились мухи. Оля съела последнюю вчера вечером. Попробовала на вкус толстого паука, плетущего в углу за печкой свою паутину, но он оказался каким-то горько-кислым и совершенно несъедобным. Пришлось скормить остатки Зюзюке. Гхырх с сомнением пожевал замученную паучью тушку и выплюнул ее под лавку, укоризненно поглядев на Олю грустными черными бусинками глаз. Девушке стало стыдно и пришлось скормить прожорливому гхырху остатки зайца со стола. Настроение зверя после этого заметно улучшилось, и он ускакал на улицу, а по Олину душу снова притащился Стик, и начались изнурительные тренировки.

Хуже всего было от того, что Оля не понимала, а зачем это все надо и почему Стикур так жестоко над ней издевается. По ее мнению, вполне бы хватило одного часа занятий в день. Но вредный герцог не разделял этого мнения.

И вообще, Оля устала, соскучилась по Анет и, самое главное, по дому. Арм-Дамаш слишком сильно напоминал сказку, и девушке надо было вырваться из этого мира в реальность, чтобы окончательно осознать: Стикур – всего лишь несбыточная мечта, просто часть ее странных приключений. И чем раньше придет понимание этого, тем проще будет вернуться к обычной жизни с ее бытовыми проблемами и заботами, где не надо никого убивать, и нет никаких надменных герцогов.

Если на Земле Анет упорно пыталась вспомнить, что же с ней произошло, то Оля, наоборот, предпочла бы все забыть и была готова по возвращении приложить к этому максимум усилий. В конце концов, хорошо жить можно и на Земле. Жила же она раньше без Арм-Дамаша и дерзкого герцога Нарайского? Этот мир для нее стал миром крайностей. Здесь все было слишком. Слишком хорошо, слишком больно, слишком сложно. Так Оля жить не привыкла и не хотела. На Земле все могло быть иначе, правда, совсем забыть Арм-Дамаш, наверное, не получится, этот мир привязывал к себе всех, кто в него попадал. Вот и ей останется память о ласковых губах Стикура и ее собственные змеиные глаза с вертикальными зрачками. Но, может, то, что она теперь не совсем человек, не будет очень сильно бросаться в глаза на Земле? И она еще встретит того, кто не будет таким невозможным и недоступным, как этот невыносимый герцог?

Ранион сидел на стуле рядом с Адольфом и старательно исполнял роль сопровождающего, одновременно стараясь понять, что же, в конце концов, здесь происходит. Он впервые за два года видел, чтобы его учитель и начальник разговаривал на равных с кем-то кроме Тармана и высших чинов синдиката. И уж тем более подобного не удостаивался ни один из его учеников, а этого белобрысого пижона Адольф называл именно так – своим лучшим и любимым учеником. Впрочем, этот ученик, похоже, в свое время изрядно встряхнул весь синдикат, да и самого Сарта. И каким чудом он до сих пор жив? И вообще, кто он и что он? Черт! Ну почему же, ему, Раниону, ничего об этом неизвестно? И уж, конечно, никто не потрудится эту ситуацию ему объяснить. Так и придется до всего доходить самому. Хотя… в голове следящего мелькнула одна сумасшедшая мысль, и он настороженно уставился в безмятежные голубые глаза аристократа. «Стоп! А почему голубые? – пронеслось в мозгу Раниона, – всего пару часов назад они были серыми». Или он ошибся? Да нет, не ошибся: не зря же он следящий. Так значит, его догадки верны, и этот любимый и лучший ученик Адольфа – ксари? Представитель древнего презренного племени? Это многое объясняло, и прежде всего, то, что Ранион почувствовал при первой встрече с ним. Это было ощущение, что впереди дикое животное, а не человек. И в то же время не оборотень, а что-то другое – незнакомое, чуждое. Наверное, это отголосок тех далеких времен, когда ксари, подобно оборотням, имели звериную ипостась. К счастью для других рас, это умение было утеряно много столетий назад. Все правильно, просто изначально Раниона сбил с толку цвет глаз. Аристократ, скорее всего, использовал банальные магические линзы, чтобы не демонстрировать всем и каждому свое происхождение. Вот поэтому в начале вечера глаза были серыми, а сейчас, когда действие снадобья ослабло, они начали постепенно менять цвет, становясь все ближе и ближе к фиолетовому.

Следящий еще раз, уже совершенно другим взглядом, посмотрел на аристократа, за которым наблюдал в течение недели, и о котором так мало сумел узнать. В отличие от большинства обывателей, Ранион не испытывал ненависти к ксари как к виду, но вот этот конкретный представитель презренной расы особой симпатии не вызывал. Тем более, в голове все же начали возникать обрывки разговоров о некоем отступнике-ксари и, если следящего не подводила память, этот белобрысый пижон даже за последние два года убил стольких, что просто недостоин жить во вселенной. Столько трупов не оставлял после себя ни один самый безжалостный наемный убийца. По мнению следящего, эта тварь давно должна была умереть, но вот Адольф, судя по всему, придерживался иного мнения. Он всеми силами пытался склонить молодого человека к сотрудничеству и явно боялся потерпеть неудачу. Что же, учитель знает этого парня лучше, и ему виднее. Только вот если этот ксари и в самом деле настолько хорош и важен, то почему же тогда Адольф не далее чем вчера вечером принял на него заказ? «Кстати, – Ранион взглянул на запястье левой руки с часами, – заказчик-то должен явиться с минуты на минуту».

И точно, прошло совсем немного времени и в дверь осторожно поскреблись. Испуганно вздрогнула Анет, еще сильнее поджимая под себя ноги и автоматически выставляя вперед руку с мерцающими на кончиках пальцев огоньками. Весь подобрался, хватаясь за несуществующее оружие, Дерри, а Адольф буквально расцвел, предчувствуя занятное развлечение, после которого Лайтнинг просто обязан будет согласиться на любое предложение. Насколько помнил болотный тролль, Дерри любил различные подставы, и эта должна ему понравиться.

– А вот и наш сюрприз пожаловал, – по-лягушачьи заулыбался болотный тролль, не побрезговав самостоятельно открыть дверь и чуть ли не с поклоном впустив внутрь стоящего в коридоре упитанного человека.

– Да! Да, это он! – непонятно чему обрадовался мужчина, тыча в Дерри толстым пальцем. Лайтнинг приподнял бровь, с немым вопросом в бирюзовых глазах уставившись на откровенно хихикающего Адольфа. Мужчину-то он, безусловно, узнал, только вот никак не мог взять в толк, причем здесь синдикат, и за что лично ему такой подарок.

– Дерри, позволь представить тебе барона Моколского, – начал Адольф в ответ на немой вопрос в глазах Лайтнинга. – Барон очень хотел тебя найти и мы, конечно, как люди добрые и честные…

– И жадные до денег, – усмехнулся внимательно слушающий Дерри.

– Не перебивай. В общем, мы как люди добрые и честные не могли не помочь уважаемому господину с решением его проблемы. Барон, что же вы стоите, присаживайтесь, свободных мест предостаточно. Мы свою часть сделки выполнили, как и обещали, в срок, так что не стесняйтесь, пользуйтесь.

– Но… – начал мужчина, глядя на сидящего напротив него нагло ухмыляющегося юнца. Получив желаемое, барон не знал, что ему теперь делать. Причина всех его неприятностей находилась на расстоянии вытянутой руки, а он оказался абсолютно к этому не готов и не знал, как с этим подарком судьбы поступить. Зато Дерри – знал. Он понял и по достоинству оценил задумку Адольфа и с удовольствием приготовился использовать подвернувшийся случай.

– Ну, что же вы так растерялись, барон? – приподняв бровь, осведомился ксари. – Вам, может быть, меня завернуть?

– З-зачем???

– Ну, как же? – вместо Дерри ответил Адольф. – У нас в синдикате культура обслуживания превыше всего. Если мы достаем для заказчика важную вещь, то мы всегда готовы ее запаковать по желанию клиента… только вот, не обессудьте, такой большой упаковочной бумаги у нас нет. Дерри, хочешь, мы завернем тебя в ковер. В коридоре я видел замечательную дорожку.

– Не хочу я в ковер, – заржал Дерри, – тем более в тот, что валяется в коридоре. Адольф, он же пыльный!

– А в какой хочешь?

– Да, честно сказать, ни в какой, мне и так неплохо. А потом у тебя что, есть кандидаты, которые пожелают меня запаковать в ковер? Сильно сомневаюсь, а сам я в него заматываться не намерен. Так что хватит шуток, – лениво махнул рукой Лайтнинг и, повернувшись к барону, поинтересовался: – И зачем же, уважаемый, вы меня искали? Решили, что карточные долги, пусть и с задержкой в полгода, все же необходимо отдавать?

– Нет, Дерри, – Адольф зашуршал чем-то в кармане. Вытащил помятую шоколадку и предложил ее Анет. Девушка отрицательно помотала головой: вид мятой видавшей виды сладкой плитки не вызывал никакого аппетита. Болотный тролль только обрадовался такому повороту событий и с удовольствием запихал ее себе в рот. При этом Адольф не забывал посвящать Дерри в планы барона. – Этот господин хотел найти тебя, чтобы убить.

– Да? – изумился Дерри. – Что за судьба у меня такая! Все хотят меня убить. И кто же, стесняюсь спросить, будет выполнять эту грязную работу?

Анет в очередной раз испуганно вздрогнула, обводя круглыми, испуганными голубыми глазами присутствующих в комнате мужчин. К ее великой радости, после последних слов Дерри охранники Адольфа (по мнению Анет, они больше всего подходили на роль убийц) спешно ретировались на улицу, если исходить из их бормотания, чтобы покурить. Они, видимо, тоже посчитали, что роль убийц, скорее всего, отведут им и поэтому решили судьбу не испытывать. Оба синдикату служили давно, и, в отличие от Раниона, про Дерри Лайтнинга были наслышаны. Сам барон, даже если и кинется убивать ксари, то особого вреда не нанесет. Адольф даже пытаться не будет, а сидящий в углу угрюмый следящий, может, был бы и рад, но сегодня явно на это не способен. Сделав такие выводы, Анет облегченно вздохнула, окончательно убедившись, что все происходящее здесь всего лишь игра, правила которой ей неведомы. Девушка уже даже не пыталась что-либо понять. За последние дни Дерри предстал перед ней в таких различных ракурсах, что она, честно сказать, уже не знала, чего ждать и чему верить. Лайтнинг, с которым она оказалась во Влекрианте, был совершенной противоположностью нарисовавшемуся в голове Анет идеалу. Слишком много «белых» черт его характера оказалось «черными». Молчаливая загадочность – банальной скрытностью, исключительные внешние данные – лишь средством для достижения собственной выгоды, умение постоять за себя и защитить своих друзей – выучкой наемного убийцы. Например, эпизод, о котором ей довелось слышать от Адольфа. Неужели Дерри на самом деле убил гонца только потому, что тот принес дурные вести? Да и вообще, сегодня, девушка узнала массу очень интересной и неоднозначной информации о Дерри. То, что рассказал Адольф, в корне отличалось от романтической истории, поведанной самим Дерри, и было гораздо реалистичнее. И кому, спрашивается, верить? Неужели Дерри просто врал ей? То, что она услышала сегодня про человека, который был для нее образцом идеального мужчины, ради которого она буквально сбежала из своего мира, было, скажем так, не очень лестно для него и, судя по всему, соответствовало истине. Если бы Адольф врал, Дерри сейчас пребывал бы совершенно в ином настроении и явно не стал бы молчать в ответ на беспочвенные обвинения. Но ксари соглашался со всем и вел себя со своим якобы злейшим врагом как со старым другом. Просто и легко, даже развлечение в виде искомого барона у Дерри и Адольфа было общим, и они на пару получали от него удовольствие. Из этого Анет сделала вывод, что эти двое не первый раз развлекаются подобным образом. Девушка запуталась и не знала, во что верить. С одной стороны Дерри всегда подчеркивал, что он хуже, чем она его считает. С другой, Анет никогда не думала, что настолько хуже.

– Ну, так меня будут сегодня убивать или нет? А то, если честно, уже очень хочется спать. Да и моя спутница, я думаю, устала, – по-своему истолковал задумчивый вид Анет Дерри.

– Прости, но мы не будем, – прочавкал Адольф, облизывая липкие от шоколада пальцы.

– Почему? – раздалось сразу два возгласа: немного удивленный – Дерри и напуганный – барона, до которого медленно начало доходить, что его, вероятнее всего, попросту кинули.

– Не будем по нескольким причинам. Самая главная состоит в том, – болотный тролль сделал эффектную паузу, – что мы с господином бароном еще не договорились о цене.

– Сейчас, сейчас, – занервничал «господин барон». – Какую сумму вы желаете?

– Дерри, вот ты, как профессионал, один из лучших. Во сколько бы ты оценил подобную работу? Учти, если ты не согласишься на ту сделку, о которой мы недавно говорили, Сарт хотел повысить вознаграждение за твою голову. Видишь ли, за назначенную на данный момент цену связываться с тобой не желает ни один мало-мальски приличный убийца. А пускать на это задание непрофессионалов мы не можем – это только лишний перевод людей.

– Вот из-за этой неразберихи в синдикате я и жив до сих пор. Кстати, а почему ты вообще, советуешься со мной насчет цены? Хочешь мне еще одну работенку подкинуть? Так учти, жизнь самоубийством я кончать не собираюсь. И вообще, смотрю я по сторонам и вижу еще одну проблему, о которой ты, Адольф, тактично умолчал.

– Ну, и что это за проблема?

– А убивать-то меня здесь некому. Даже охрана твоя предусмотрительно смоталась, во избежание различных неприятных приказов с твоей стороны.

– Да, да… – болотный тролль вздохнул с притворной грустью. – Ты же знаешь, Дерри, как сложно найти хороших и верных людей. Но это не проблема, просто такие дела быстро не делаются, тем более, у господина барона вряд ли есть деньги даже на задаток, не говоря уж полностью обо всей сумме.

– Я очень быстро найду деньги, столько, сколько нужно! – вклинился в разговор барон, пытаясь склонить ситуацию в свою пользу.

– Может, и не проблема, но на это потребуется время и определенные усилия, – Лайтнинг задумался, полностью игнорируя слова барона. – Слушай, Адольф, а у меня есть очень выгодное предложение. Раз барон сейчас не готов оплатить ваши услуги, да и на поиски исполнителя, я думаю, уйдет немало времени, быть может, мне есть смысл вас перекупить. Как ты думаешь?

– Может, и есть, – задумчиво поглядел в пустой бокал болотный тролль. – Только встает та же проблема. Даже две. Убийцы у меня в наличии сейчас нет, а у тебя при себе вряд ли есть необходимые средства.

– Фу, Адольф, – поморщился Дерри, краем глаза отмечая, как побледнел сидящий на стуле барон. – Зачем же убийство? Этот человек просто мне должен и по местным меркам должен немало, целое поместье. Я всего лишь хочу попросить синдикат посодействовать в возвращении долга, а специалисты этого профиля, я думаю, у тебя имеются. Вон хоть этот «ценный кадр», – Дерри ткнул пальцем во вздрогнувшего от неожиданного внимания Раниона.

– Можно-то, конечно, можно, – Адольф придал своему смешному лицу по возможности серьезное и деловое выражение. – Но, скажи мне, зачем? Зачем тебе захолустное имение на самой окраине Арм-Дамаша? В тебе что, проснулась жадность или в графстве Андеранском, вдруг стало резко не хватать земли? Что-то я не понимаю тебя, Дерри Лайтнинг, ты стал до невозможности нелогичен.

– А раньше, хочешь сказать, был логичным?

– Нет, логичным ты не был и раньше, но тогда твои поступки хотя бы теоретически можно было предугадать.

– Ну, во-первых, тут дело принципа. Он мне проиграл имение, значит, пусть отдает. В хозяйстве богатого холостяка просто не может быть ненужных земель. А тут как раз подвернулся удобный случай. Конечно же, специально из Андерана во Влекриант я бы не поехал, но мы с друзьями оказались в этой части Арм-Дамаша по делу, и почему при наличии собственной земли и жилья мы должны жить каркал знает где? Мы с Анет хотя бы живем в гостинице, а ребята? Они ютятся в какой-то заброшенной хижине. Мерзнут, не доедают, а во Влекриант им путь заказан.

– А нечего было таверны палить. Аристократия называется, – беззлобно усмехнулся Адольф. – Но в целом я с тобой согласен. Карточные долги надо возвращать, да и не дело терпеть неудобства только из-за того, что тебе не хотят освобождать законные площади. Пожалуй, мы возьмемся за это дело. Только, надеюсь, ты не забыл, что наши услуги стоят недешево. И учти, ты теперь не член синдиката, так что никаких скидок.

– Думаю, что на эту услугу я средства найду прямо сейчас, только пошли кого-нибудь из своих ребят наверх, получить мой выигрыш. Мне сегодня невероятно везло в карты.

– Везло, говоришь? – хмыкнул болотный тролль, воплями призывая, притаившихся за дверью охранников. – Мы, случаем, не в твоем казино сидим?

– Сидели бы в моем, если б вы явились еще позже. Можешь подняться к руководству этого заведения, уверен, тебе удастся снять с них определенную денежную сумму за огромный вклад в спасение «Нефритового ножа» от банкротства.

– О чем вы тут вообще говорите? – не выдержал барон. – Я же заплатил деньги!

– Ну и? – лениво отозвался Адольф. – Вы не удовлетворены качеством выполненной работы?

– Да!

– А чем именно? Вы заказали нам найти конкретного человека. Так? Так. Мы вам его нашли, точно в срок. Так чем же вы недовольны? Ваш заказ выполнен в лучшем виде.

– Но сейчас уже он хочет заказать меня!

– Ну и что, это его право.

– Я ничего не понимаю, – в голосе барона послышались истерические нотки. Он уже раз десять пожалел, что связался с синдикатом. Надо было действовать своими методами или вообще сразу делать так, как сказала колдунья. – На чьей вы, вообще, стороне?

– А мы, милейший, – Адольф с грустью посмотрел на опустевшую коньячную бутылку, – мы на своей стороне. Синдикат всегда только на своей стороне. Но любимым клиентам мы всегда готовы помочь дельным советом. Причем совершенно бесплатно.

– Каким?

– Карточные долги, почтенный, надо оплачивать всегда, сколь бы крупны они ни были, и кому бы вы ни задолжали. Это закон чести.

– Человек из синдиката говорит мне о чести! – нервно выкрикнул барон.

– Если бы у этих людей не было понятия о чести, пусть и весьма своеобразного, то синдикат давно перестал бы существовать, – внезапно встал на защиту ненавистной организации Дерри. – Знаете, уважаемый, почему вас кинули? Именно из-за характера вашей просьбы. Вот если бы вам был должен я, тогда Адольф разбился бы в лепешку, чтобы вы действительно получили меня в ваше полное распоряжение. Если подобное было бы в его силах осуществить. Либо, что вероятнее всего, он просто объяснил бы вам, что искать меня лучше не надо, так как это грозит… ммм… ну, скажем, определенного рода неприятностями. А так… карточные долги надо отдавать.

– Я отдам, я все отдам, – затряс жирными складками на подбородке барон.

– Вот и замечательно. Стоило ли ради этих трех слов тратить столько сил и времени. Как вам, так и мне, – улыбнулся Дерри.

– Что мне нужно делать?

– Как что? Освобождать помещение. Сейчас вы, уважаемый, отправитесь домой. Там возьмете жену и прочих домочадцев, а также все самое необходимое, и быстренько съедете. Насколько я помню, у вас еще много домов и несколько поместий. Так что без крыши над головой не останетесь. Чтобы завтра к вечеру, а еще лучше днем, вас там уже не было. Вам все ясно?

– Но времени на сборы так мало… – попытался возразить дворянин.

– Ну, во-первых, – нехорошо щурясь, начал ксари, глаза которого уже приобрели практически свой естественный оттенок, и барон не понимал, кто перед ним, только потому, что его голова была занята совсем иными вещами. – На сборы, если я не ошибаюсь, у вас было более полугода. А, во-вторых, я же сказал, берем все самое необходимое. То есть только то, без чего не сможет прожить ваша душа: любимый ночной горшок и цацки жены. Ну, и конечно, никому не нужны ваши штопаные панталоны и необъятных размеров камзолы. Платья вашей супруги тоже вряд ли могут мне когда-либо пригодиться. А вот всему остальному вполне можно найти применение. Не думаете же вы, что я потащу с собой кровати, тумбы и прислугу? Теперь все ясно? – барон несчастно затряс головой, показывая, что согласен на все, и пятясь задом, скрылся за дверью.

Задумчиво поглядев на исчезающую за дверью необъятную тушу барона, Дерри потянулся, зевнул и небрежно произнес.

– Теперь, вроде бы, все вопросы решены и нам пора откланяться. День сегодня был длинный и мне очень хочется спать. Надо постараться лечь, пока не рассвело, чтобы немного вздремнуть и отправиться в мое новое поместье. Потороплю барона со сборами, если, конечно, он к тому времени сам не уберется куда подальше. Так что мы пошли.

– Как это пошли, Дерри?! – забеспокоился Адольф. – Ты так и не дал мне согласие на задание.

– Какое задание?

– Ну, то, о котором мы говорили.

– Какое задание? Какое? Я из всех твоих речей понял только одно, что ты от меня чего-то хочешь. Что именно, я так и не уяснил. Или, быть может, ты предлагаешь мне лизняка в корзине купить?

– Ты же понимаешь, что я не могу…

– В общих чертах можешь. Иначе я и думать об этом не стану.

– Хорошо. Это задание на самом деле не касается никого из твоих знакомых. Ну, я на это надеюсь, так как к людям оно вообще имеет весьма косвенное отношение. Сарту, как всегда, необходимо достать одну вещь. Кстати, она даже находится не на Арм-Дамаше.

– Не густо.

– А что делать? – развел лапками Адольф. – Это конфиденциальная информация.

– Ладно, оставим пока в покое конфиденциальную информацию. Хотя ты прекрасно понимаешь, что если мы с тобой вернемся к обсуждению данного вопроса, нам эту тему затронуть придется. Лучше скажи, в чем здесь подвох?

– Ну, – болотный тролль замялся. – Ты же знаешь, Господину «абы чего» не надо. Ему подавай эксклюзив: артефакты, реликвии и прочую тому подобную дрянь.

– То есть, это работа для личной коллекции Сарта.

– Да, – Адольф поморщился. – Если бы не для него, мы бы давным-давно плюнули.

– Очень интересно. Значит, задание еще веселее, чем я думал.

– И да, и нет. Просто, на мой взгляд, эта гадость не стоит тех усилий, которые на нее будут потрачены. Она ценна только для Сарта, как для коллекционера и любителя редкостей, и для тех, кто ее охраняет. Господин с завидной периодичностью отправляет кого-нибудь за желаемой вещью, но в живых не осталась ни одна посланная за год бригада. В конечном счете, Сарту все же изрядно надоело терять лучших, и теперь он посылает туда исключительно неудачников и тогда, когда ему лень устраивать показательную казнь. Но эту штуку ему все равно хочется, и он не теряет надежду ее заполучить. И тут он вспомнил о тебе. И терять не жалко, и у тебя одного есть реальный шанс с этим справиться.

– Звучит очень обнадеживающе, но я все же подумаю над твоим предложением. Такие вещи, согласись, в казино не обсуждают. Так что жду тебя завтра, ближе к ночи, в моем новом поместье. Заодно и глянешь, что мне удалось получить не без твоей помощи.

– У меня два вопроса, – Адольф стал абсолютно серьезным и собранным. Анет, внимательно наблюдавшая за этим разговором, впервые, пожалуй, осознала, что эта полутораметровая зеленая лягушка – на самом деле хитрый и умный советник главы синдиката. – Вопрос первый. Дерри, а ты завтра там будешь или это очередное кидалово с твоей стороны?

– Я там буду.

– Хорошо. Второй вопрос, ты ждешь меня одного?

– А что, ты собираешься притащить ко мне взвод наемных убийц синдиката и Сарта с Тарманом в качестве зрителей?

– Да нет, – Адольф отмахнулся. – Думаю, мы с тобой гораздо быстрее найдем общий язык без них, нежели с ними. Я хотел взять с собой Раниона.

– Да? – бровь Дерри поползла вверх. – А я думал, что после сегодняшнего ты его…

– Да, я тоже так думал, но потом решил дать ему второй шанс. А ты считаешь, не надо?

– А что, мое мнение так важно? – поинтересовался Дерри, наблюдая как меняется выражение глаз следящего. «А он молодец, – пронеслось у ксари в голове, – несмотря на то, что напуган до смерти, – Лайтнинг буквально осязал волны липкого, гнетущего страха, пропитавшего всю комнату, – тщательно это скрывает, и выдают его только чуть потемневшие глаза».

– В той или иной степени.

– Что в той или иной степени? – поднял Дерри ставшие совсем фиолетовыми глаза на задумчивого болотного тролля.

– Мнение твое важно в той или иной степени.

– А, ты об этом. Не знаю, Адольф, это твой ученик, тебе видней, чего от него ждать, и насколько он важен. Я этого не представляю. Могу сказать только факты. В первый раз, неделю назад, он меня вел, я думаю, минут пятнадцать, до тех пор, пока я его не заметил. А если бы твой «ценный кадр» получил чуть больше информации обо мне и не считал, что я идиот-аристократ, который неспособен засечь слежку, наверное, смог бы остаться незамеченным значительно дольше. Плюс Анет, ведь ее похищение его рук дело, не так ли?

Ранион изумленно слушал точный отчет «пижона» о своей работе и не мог понять. Этот любимчик Адольфа что, его хвалит? Или это такая своеобразная издевка? Он уже не знал, где у этих двоих шутка, а где серьезное дело и разговор. Дерри в это время сделал эффектную паузу, после которой жестко добавил:

– Адольф, ты же сам понимаешь, что после этого я больше всего хочу, чтобы он сдох. Но хочешь ли этого ты?

– Я тебя понял, – болотный тролль встал и начал возбужденно расхаживать по комнате. – А что ты скажешь на то, что он два раза без моей команды кидался тебя убивать, и постоянно влезал в наш разговор со своими комментариями? Мне за это его тоже погладить по головке, что ли?

– Я уже сказал, что сам лично предпочел бы его убить, – пожал плечами Дерри. – А так, когда раньше я пытался влезть в разговор, защищая твою честь, и ради этого был готов кого-нибудь убить без приказа, ты меня только хвалил.

– Дерри, мальчик мой, но ведь у тебя всегда получалось! А этот?!

– Все приходит с опытом, Адольф, а завтра, так и быть, можешь притащить своего «ценного кадра» с собой. Но если вдруг он будет меня доставать, или мне еще чем-то не понравится его поведение – убью.

– Хорошо, это твое право, – согласился Адольф. – Я рад, что ты не против его присутствия.

– А зачем он тебе завтра там вообще нужен, и как ты его с собой потащишь? Он же едва сидит.

– Нужен он мне за тем, что молодежь необходимо, во-первых, выводить в полевые условия, а во-вторых учить, как общаться с людьми, в том числе из высшего общества. А потом, ты вообще замечательный пример, на котором можно учить и учить.

– Тому, как не надо делать, чтобы тебя не поперли из синдиката с пинками и взводом наемных убийц?

– Ну, и этому тоже. И еще, Дерри, Анет отправится со мной. Мы прибудем завтра в поместье на пару. Я не очень тебе доверяю.

– А придется, – напрягся Дерри. – Анет сейчас уйдет со мной, иначе никакого разговора не будет.

– Я могу пойти на эти уступки, если получу от тебя некоторые гарантии сотрудничества, – уперся Адольф. – Ты же понимаешь: девушка жива исключительно по моей доброй воле. Здесь ты мне обязан.

– Каких гарантий ты ждешь? – сморщился Дерри, признавая правоту своего учителя.

– Ты даешь мне обязательства по поводу задания.

– Я согласен выполнить одно задание синдиката, в том случае, если его условия не затронут знакомых мне людей и вообще окажутся приемлемыми.

– Очень все туманно, – болотный тролль не желал верить липовые обещания.

– Ничего иного я обещать тебе не буду, давай встретимся завтра и в спокойной обстановке все решим. Я же сказал: все нормально, я не отказываюсь, но и ничего наспех подписывать не намерен.

– Ладно, каркал с тобой, – махнул рукой Адольф, надеясь, что не пожалеет об этом своем решении. – Впрочем, еще один козырь у меня имеется. А сейчас валите отсюда, внизу вас уже ждет карета. Только, Дерри, не пытайся меня обмануть, я тебя все равно найду и склоню к сотрудничеству, не тем, так иным способом. Ты меня понял? Не забывай, Анет уже оказалась в моем полном распоряжении. Помни, у меня всегда найдутся способы воздействовать на тебя.

– Если бы так, я давным-давно был бы мертв. Не пугай меня почем зря, Адольф, ты же знаешь, я от этого зверею. А что касается козырей в рукаве, так у какого игрока их нет? Они есть у тебя, но и у меня тоже, и поверь, там найдется парочка тузов, а быть может, и джокер. – Дерри встал и направился к выходу, когда его настиг усталый и отрешенный голос Анет.

– Дерри, ты как всегда забыл про глаза…

– А что, они уже фиолетовые? – изумился ксари.

– Они уже давно фиолетовые, – недовольно отозвался Адольф. – Капай свое зелье и проваливай быстрее, я от тебя устал. Надеялся, что тебе хотя бы морду на выходе набьют за твои глаза. Как бы ты ни был хорош, все же если б на тебя кинулись все посетители казино, пару раз по физиономии ты бы схлопотал, однозначно. Но даже этого невинного развлечения меня лишили.

Дерри показал Адольфу неприличный знак из странно сплетенных пальцев и, подхватив Анет под руку, скрылся за дверью, оставив болотного тролля страдать от головной боли и наслаждаться осознанием, что все прошло гладко и ксари снова попался на крючок. В общую картину идеального будущего не вписывалась только блондинистая девчонка. Впрочем, Адольф взглянул на молчащего Раниона, и у него начали формироваться определенные идеи по поводу устранения Анет. Убить ее, конечно, нельзя. Наоборот, нужно внимательно следить, чтобы этого, не дай боги, не произошло, и Дерри не провалился в очередное помешательство, подобное тому, которое нашло на него пять лет назад. А вот попробовать сделать так, чтобы эта кукла сбежала в свой мир без желания возвращаться сюда – это вполне можно организовать. Тем более там, ей и место: ночное происшествие доказало, что она не так безопасна, как кажется на первый взгляд. Знать бы еще, зачем эта кукла убила охранника.

Уже второе утро приходилось подниматься ни свет ни заря. Стикур тащил на тренировку. Оля ныла, но все равно, зябко пожимая плечами, выбиралась на улицу. К обеду девушка была готова упасть и уснуть на месте. Но герцог не позволял этого сделать. Он давал ей возможность перевести дыхание, освещая какие-то общие теоретические вопросы, и заставлял двигаться вновь. Ольге не оставалась ничего, кроме как повиноваться и возобновлять прыжки по сугробам.

– Уходи! – выдохнул Стик, замахиваясь. – Уходи в низкую эшкиву! [19]

Оля, пыхтя, плюхнулась вниз, в сугроб, припав на одну ногу. Не удержала равновесие и завалилась на бок, а мерзкий герцог был уже тут как тут. Подставил подножку, и девушка окончательно рухнула в снег.

– Ты же вполне прилично делаешь ау, [20]– возмущался он, помогая подняться своей ученице. – Так почему не пользуешься этим уходом? При подсечках он удобнее всего. Да и эшкивы нужно подучить, эшкива фронтал вполне ничего, а вот нижняя – хромает.

– Эй, Стикур! – крикнул с крыльца Дир. – Хватит девушку мучить. Только что выходил на связь Дерри, велел двигаться в сторону поместья.

– Так скоро? – удивился герцог. – Быстро они разобрались. Лайтниг больше ничего не говорил?

– Нет, конечно, – усмехнулся маг. – Просил постараться успеть до темноты. У них с Анет, видите ли, много новостей.

В путь, как ни торопились, отправились лишь ближе к вечеру. Часть времени ушла на сборы, а часть на поиски гхырха, гонявшего мышей где-то между лесной опушкой и заснеженным полем. В итоге Зюзюку так и пришлось забирать уже по пути, выловив на самой границе с поместьем. Зверю настолько понравились здешние места, что он ни в какую не желал уходить, и только упоминание о Дерри и Анет заставило гхырха переменить решение и весело потрусить за магами и Ольгой. Именно тогда Стикур заметил впереди двух всадников. Герцог внимательнее всмотрелся вдаль и поинтересовался у идущего рядом Дира:

– Посмотри, пожалуйста, вперед – это тот, о ком я думаю, или зрение меня подводит?

– Каркалы всех задери! – выругался маг, как поняла Оля, подтверждая догадки Стикура. Видимо, путники впереди чем-то насолили парням, так как герцог порывистым движением вытащил из-за спины арбалет. Щелчок-выстрел – и один из коней взвился на дыбы от испуга, рванул в сторону и выкинул всадника из седла. Вторая лошадь, перепугавшись, тоже понесла, сбрасывая с себя седока.

Пока путники, путаясь в длинных меховых плащах, пытались выбраться из сугробов, к ним уже подбежал с мечом наготове Стикур. Сзади неслись Дир и Калларион. Оля тащилась на расстоянии. Ей никто не потрудился объяснить, куда и зачем все так спешат, вот она и не торопилась. Тем более, численное превосходство было на стороне ребят, и в ее помощи едва ли нуждались.

– Вот мы и встретились с тобой на узкой дорожке, Адольф, – прошипел Стикур, кидаясь на болотного тролля, но путь герцогу перегородил серебристый меч второго путника. Ранион метнулся вперед, намереваясь пробить защиту противника, но от удара герцога отлетел в сторону. Следящий развернулся на сто восемьдесят градусов и замер как вкопанный. Напротив него стояли два мага с огненными сгустками энергии в руках. В этой ситуации надо было действовать осторожно и не лезть на рожон. Ему оставалось только со злостью наблюдать за тем, как разворачиваются события.

– Стой, стой! – весьма проворно для своей нелепой фигуры запрыгал по сугробам Адольф, уворачиваясь от меча герцога. – Не смей убивать меня, я к Дерри…

– Да я понял, гаденыш, что ты к Дерри. Опять ты пытаешься его достать, но я тебе этого не позволю!

– У нас с Лайтнингом перемирие! Мы договорились о встрече! Меня нельзя убивать! Слышишь, нельзя!

– Да что ты? О чем ты вообще говоришь?

– Какая большая лягушка! – восторженно выдала Оля, которая только что подошла к месту событий и смогла разглядеть, что один из путников не человек. Девушка плотоядно улыбнулась, облизнула губы длинным раздвоенным языком и, хищно оскалившись, стала медленно приближаться к Адольфу.

– Оля, ты что? – забеспокоился Стикур, вглядываясь в ненормально блестящие глаза рыжей.

– Лягушка… – как зачарованная, повторила Оля. – Большая, вкусная лягушка! Сожрать вкуснятину!

– Нет! – совсем напугался Стикур. – Оля, не смей! Фу! Фу, Оля, это нельзя есть! Ты, что совсем свихнулась? Он же, хоть и сволочь последняя, но разумный! Это каннибализм!

Стику в последний момент удалось поймать кинувшуюся на Адольфа девушку. Оля зарычала, пытаясь вырваться из стальной хватки, а когда это не получилось, вцепилась зубами герцогу в руку. Молодой человек заорал, но захват не ослабил, а рыжая, зашипев, сделала еще один рывок, завершившийся удачей. Она кинулась вперед и вцепилась в горло болотного тролля с нечеловеческой силой. Адольф захрипел, смешно дергая короткими лапками.

– Остановись! – крикнул Стикур, пытаясь оттащить рыжий смерч от задыхающейся жертвы. – Оля, он разумный! Вспомни, как тебе было плохо, когда ты убила человека, и представь, каково будет, если вдобавок к убийству ты его еще и съешь? – предпринял последнюю попытку вразумить девушку Стик. Сказать Оля ничего не сказала, но над словами герцога все же задумалась и отступила в сторону.

Адольф, из груди которого вырывался только хрип, упал на колени, ловя ртом воздух. На помощь к нему попытался броситься Ранион, но Дир продемонстрировал ему пульсар, и следящему пришлось остановиться.

– Келл, свяжи, пожалуйста, этих двоих, – устало выдохнул Стикур. С рукава герцога капала кровь. Снег у его ног окрасился багровым. Оля попыталась вырваться, но парень держал крепко, во избежание повторных попыток съесть помощника Сарта. По мнению Стика, даже Адольф не заслуживал подобной участи. Но вслух герцог сказал совсем другое:

– Я бы с удовольствием скормил тебя Ольге, если бы не знал, что это нанесет серьезную психологическую травму ее хрупкой девичьей душе. Или убил бы тебя сам, но в этом случае меня не поймет Дерри, которого я лишу заслуженного удовольствия, так что оставим тебя ему. И пусть делает, что хочет.

– Сразу бы так, – покорно разрешил себя связать Адольф, чем немало насторожил герцога. – Только уберите от меня эту местную сумасшедшую каннибалку. Где вы ее откопали? Она же меня едва не убила!

– Не смей оскорблять девушку, – огрызнулся Стикур, а Ольга, медленно приходя в себя, перестала понимать, держит ее герцог или обнимает?

Когда Дерри и Анет, уставшие, злые и невыспавшиеся (а точнее, вообще не спавшие) подъехали к поместью, барона с супругой уже и след простыл. Чета аристократов отчалила, прихватив с собой только самое необходимое. Уезжали явно в спешке, поэтому в доме стоял ужасный беспорядок. По всему первому этажу были хаотично разбросаны книги, посуда, картины, подушки и даже одежда. Мебель свалена где попало. В центре холла возвышался огромный платяной шкаф, а в длинном коридоре второго этажа уныло стояла широкая супружеская кровать с обвисшим балдахином. Шторы на окнах висели через одну. Судя по всему, сначала их лихорадочно сдирали, а потом передумали и оставили на своих местах.

Ничего не подозревающие слуги оказались настолько ошарашены сменой хозяина, что с самого утра прятались по углам, передавая из уст в уста сплетни о новом владельце этой земли. Дерри особо их не напрягал, решив отложить на потом все насущные вопросы, связанные с жизнью и бытом запущенного клочка земли, до сегодняшнего утра принадлежавшего барону. Об этом своем решении Лайтнинг громогласно объявил в главном холле дома, уверенный, что его слова услышат все, кто должен, а остальным передадут по «сарафанному радио». Проблемой оказалось выловить в закоулках двора двух служанок и убедить их прибраться в доме. Полные, румяные деревенские девушки с восторгом смотрели на молодого и красивого хозяина, глаза которого еще не успели после дороги принять свой обычный фиолетовый цвет, и наотрез отказывались идти в дом: там, мол, водится привидение. Дерри потратил много нервов и времени, прежде чем девушки поверили, что привидение теперь мирное и пугать больше никого не будет.

После утомительного разговора молодой человек устало присел на холодные перила каменного крыльца и закурил. Зимний день клонился к закату. На горизонте небо уже окрасилось золотисто-оранжевым, а высоко над головой потемнело, из ярко-голубого став почти фиолетовым. Лес вдалеке затянуло мутной дымкой начавшегося снега, но на территории поместья пока было ясно. Над головой безоблачное небо с мерцающими первыми звездами и огромная полная луна.

Сзади тихо подошла Анет, до пят закутанная в теплый халат, к слову сказать, нагло прихваченный в гостинице. Как оправдалась девушка позже, исключительно в качестве моральной компенсации за отвратительный сервис.

Анет безразлично разглядывала лес в дымке и белоснежное поле с едва заметной нитью дороги. Приближающуюся к поместью процессию она заметила издалека.

– Слушай, Дерри, – вглядываясь вдаль, сказала девушка, – а они ведь не одни! Мне кажется с ними…

– Угу, – удовлетворенно отозвался Дерри. В отличие от Анет, он не выглядел удивленным. – Тебе кажется правильно.

Ксари с нехорошей улыбкой наблюдал за приближающейся группой людей и нелюдей, которую возглавляли связанные Адольф и Ранион.

– Эй! – Анет изучила выражение самодовольного Дерриного лица и сделала соответствующие выводы. – Ты это специально подстроил, да?

– Скажем, так, – Лайтнинг ухмыльнулся. – Я подозревал, что они встретятся. Дорога-то к поместью одна. А время встречи я и тем и другим назначил одинаковое.

– Похоже, в списке твоих личностных качеств коварство стоит не на последнем месте? – недовольно поинтересовалась девушка.

– Да, я такой! – в голосе ксари сквозило самодовольство, и Анет поняла, что как раз это свое качество он не считает недостатком, а наоборот, гордится им и, соответственно, не стесняется демонстрировать. У девушки было свое мнение, но она решила оставить его при себе. Тем более, что ее внимание привлек еще один момент.

– Слушай, Дерри, – начала она, – я не могу разобрать издалека. Неужели Ольга и Стикур идут за руку, или что?

– Не знаю, – ксари внимательно всмотрелся вдаль. – По-моему, так и есть. Хотя… нет, они идут не за руку… но то, что я вижу, еще страннее.

– В каком смысле?

– Они связаны рука к руке. Если размышлять логически, то Оля привязана к Стикуру.

– А почему? – удивленно хлопая глазами, спросила девушка.

– Ну, на мой взгляд, так намного больше смысла. Если бы привязывали Стикура, то однозначно не к хрупкой девушке.

– Это-то как раз понятно, – махнула рукой Анет. – А почему вообще Оля привязана? Она что…

– Ну откуда я знаю? – ксари сам выглядел крайне озадаченным. – Если ты заметила, все это время я был не со Стиком и Олей, а с тобой во Влекрианте и, соответственно, знаю ровно столько же, сколько и ты. Сейчас все выясним, они уже практически здесь.

– Дерри, смотри, я тебе подарок принес, – с гордостью в голосе начал Стикур, поднимаясь по ступенькам в дом, но, увидев синяк на лице Анет, осекся и встревожено поинтересовался: – Что у вас произошло?

– Потом. – сквозь зубы процедил Дерри. – Все потом, – а Анет просто махнула рукой, показывая, что не хочет продолжать разговор на эту тему. Герцог настороженно кивнул, а Дерри как ни в чем не бывало продолжил:

– Спасибо, друг, – улыбнулся он. – Я рад, что ты встретил Адольфа по дороге и помог ему сюда добраться. А то я, честно сказать, переживал, что он заблудится.

– Так встретил бы сам, – огрызнулся Адольф, а Стикур, округлив глаза, поинтересовался:

– Так ты правда его ждал? – герцог, как ни пытался, не мог сообразить, что за тараканы завелись у Дерри в голове.

– Я же говорил вам, болваны, что я в гости, – вместо ксари не удержался и ответил Адольф. – Дерри, скажи этим идиотам, чтобы они нас развязали!

– Адольф, – голос Дерри тек, словно мед. Этакий сладкий, но ядовитый мед, от которого становится приторно во рту и дурно (по крайней мере, так ощущала Анет). – Не забывай, где ты находишься и с кем общаешься. И не смей оскорблять моих друзей. Это, по меньшей мере, некрасиво, а по большей… – молодой человек на секунду замолчал. – А по большей – опасно.

– Почему Оля привязана к тебе, Стикрур? – задала интересующий ее вопрос Анет. То, что при этом она перебила ведущих «светскую беседу» Дерри и Адольфа, девушку не волновало. Она со вчерашнего дня была сыта по горло этими странными приторными и лживыми любезностями вперемешку с такими же приторными и лживыми угрозами. Слушать это еще и сегодня желания не было. По ее мнению, эти двое вполне стоили друг друга, и поведение Дерри только подтверждало неприятную догадку.

– Эта сумасшедшая дура! – взвился Адольф до того, как кто-либо успел открыть рот. – Она пыталась меня сожрать!

– Оля? – Анет подавилась, забыв от удивления дышать.

– А че? – буркнула подруга, ковыряя носком сапога снег. – Иду, смотрю – лягушка. Большая, вкусная, наверное. Дай, думаю…

– Оля, ты хотела сожрать человека? Ты всегда была на еде помешана, но не до такой же степени, чтобы пытаться схарчить человека!

– Не человека – лягуху! Я хотела съесть лягуху, и до сих пор хочу! – упрямо заключила девушка.

– Ага, – подключился к разговору Стикур, – причем Оля настолько этого хотела, что не слышала никаких слов и даже распорола мне своими клыками руку. Мы еле убедили ее отпустить свою добычу, пока Оля его не придушила И меня кусанула, – герцог продемонстрировал замотанную в окровавленную тряпку кисть.

– О-оля? – глаза Анет вылезли из орбит и стали совсем круглыми. – Ты душила Адольфа и кусала Стика?

– Говорю же, лягуха большая и вкусная. Сожрать хотела. Что тут непонятного? – удивилась девушка и, смутившись добавила, – А Стикур так, под руку попался.

– Но сейчас, я надеюсь, уже не хочешь? – вкрадчиво поинтересовалась Анет, постепенно выпадая в осадок.

– Я же уже сказала, что хочу! – упрямо буркнула себе под нос Ольга. – Хочу, но не буду. Я не каннибалка, – и, задумавшись, добавила: – Наверное, не каннибалка. По крайней мере, хочется в это верить.

– Видишь, Стикур, – вступилась за подругу Анет. – Оля раскаивается и больше так не будет. Отвяжи ее, пожалуйста, от себя.

– Ну не знаю, – замялся герцог. – Она сама ни в чем не уверена.

– А мы в комнату пойдем, – Анет попыталась подлизаться к герцогу, с удивлением поймав на себе напряженный взгляд эльфа. – А то смотри, Оля рядом с Адольфом нервничает, как бы чего не вышло.

– Ладно, – согласился Стикур, понимая, что по-другому от девушек не отвяжешься, и начал распутывать веревку на Олиной руке. Освобожденная рыжая радостно взвизгнула, плотоядно улыбнулась в сторону Адольфа, и умчалась с Анет в дом.

– Дерри, ну что, долго нам так стоять? – нервно передернул плечами под Олиным взглядом Адольф, растративший весь свой лимит молчания. – Когда нас развяжут твои псы?

– Псы? – Дерри был в шоке. – Адольф, Стикур герцог, он выше меня по социальному статусу и по определению не может быть моим псом, а Дир и Келл, мало того что маги, так еще и эльфы. С ними вообще не договоришься.

– Дерри, пошутили и хватит, давайте развязывайте нас!

– Адольф, ну зачем ты так торопишься? – лениво поинтересовался ксари, жестом приглашая всех в дом. – У тебя связаны только руки, это тебе почти не мешает, а мне спокойнее.

– Ты знал это? Знал, предвидел и все просчитал! – болотный тролль от возмущения даже поменял свой цвет.

– Ну что ты? – искренне удивился Лайтнинг. – Как подобное вообще могло прийти тебе в голову? Это всего лишь удачное стечение обстоятельств. Просто грех им не воспользоваться.

– Я прикончу тебя, отступник, – вмешался в разговор до этого героически молчавший Ранион.

– Может быть, когда-нибудь… – безразлично пожал плечами ксари. – Только не здесь и не сейчас. И вообще, не скоро это случится, кишка у тебя пока тонка. А на данный момент ты в моей власти и наш разговор просто не имеет смысла.

– Так если так крут, уравняй условия и освободи меня, – следящий попытался спровоцировать Дерри.

– А мне оно зачем? – с интересом осведомился Лайтнинг, и Ранион не нашел, что на это ответить.

– Дерри, ты обещал мне, что подставы не будет, – предпринял последнюю попытку Адольф.

– Какая подстава? – искренне удивился Лайтнинг. – О чем ты говоришь? Я обещал, что буду на месте, когда ты приедешь, и сдержал свое слово. И я даже подумал над твоим предложением. Но сегодня мы будем обсуждать все вопросы на моей территории и на моих условиях. Так, как удобно мне. Сейчас вас отведут в комнату, а я пока размещу своих людей. А после мы с тобой обсудим то, ради чего встретились.

– Тогда зачем все это? – Адольф поднял руки.

– Затем, – усмехнулся Дерри, – чтобы ты раньше времени не связался с кем не надо и не поторопился сообщить никаких важных сведений. А потом… Подобное положение вещей и тебе, в конечном счете, на руку. Ты всегда сможешь оправдаться перед Сартом: мол, сказал больше, чем позволено, только потому, что находился у меня в плену.

– Ты подонок и урод, – вынес свой вердикт Адольф. – И ничего лишнего я тебе не скажу.

– Скажешь, куда ты денешься. А насчет подонка и урода, я просто достойный ученик достойного учителя.

– Ты мой лучший ученик, – к удивлению Раниона в голосе Адольфа прозвучала неприкрытая гордость.

– Вот и замечательно. Постарайтесь чувствовать себя как дома. Если я придумаю что-нибудь такое, что позволит мне контролировать вас без веревок на руках, я тут же вам об этом сообщу и облегчу жизнь, а пока терпите.

– А как же мы того, в туалет? А, Дерри? Ты придешь нам помогать или твои девушки?

– Лично тебе, Адольф, если ты не заткнешься, придет помогать Оля. Это я тебе гарантирую. А если серьезно, не надо посвящать меня в интимные подробности своей жизни, вы уж с Ранионом сами как-нибудь с этой проблемой разберетесь.

– Дерри, – неслышно подошел со спины эльф. – Если хочешь, я предложу решение этой проблемы. Не с туалетом, а вообще. – Калларион достал откуда-то из недр своей сумки два тонких металлических браслета.

– Что это? – в три голоса поинтересовались Дерри, Адольф и Ранион.

– Это рабские браслеты, – пожал плечами эльф. – Очень старая работа, сейчас такого уже не делают. Слишком хлопотно, да и рабство в большинстве миров запрещено законом.

– А что они делают?

– Ну, во-первых, блокируют любые магические действия. А во-вторых, с их помощью можно ограничить свободу передвижения, замкнув действие браслетов, скажем, на территории этого дома. А так как браслеты, вообще-то, изначально парные, то, надев на этих двоих по браслету, мы обезопасим себя вдвойне. Проступок, совершенный одним, тотчас же отразится и на другом.

– Ну что, Адольф, будем примерять новые украшения? Или вы как настоящие мужчины предпочтете остаться в веревках?

– Валяй, надевай свои браслеты.

– Вот и замечательно, теперь точно можете чувствовать себя как дома.

Калларион быстро шел по коридору второго этажа. Эльфу было просто необходимо немного побыть одному и разобраться в собственных эмоциях. Сердце нервно колотилось в груди, намереваясь то выскочить, то остановиться. Келл завернул в первую попавшуюся комнату и кинул на кровать свои вещи. Он не мог понять, что произошло. Как он раньше не замечал, что Анет так сильно похожа на Ларану? Даже человеческая, а не эльфийская сущность не умаляла этого сходства. Оно было не столько внешним, хотя принцесса тоже при жизни была стройной невысокой блондинкой с наивно распахнутыми глазами. Одинаковыми были даже некоторые жесты, горделивая осанка, легкий поворот головы, плавная походка. Почему он не видел сходства до сегодняшнего дня? Может, это невыполненное обещание сделало девушек похожими?

– Ларана, – тихо позвал эльф, плюхнувшись в кресло. Необходимо было выведать у принцессы, что она думает по этому поводу.

– Скоро… – шепнула призрачная красавица у самого уха и, появившись в воздухе, замерла у подлокотника.

– Скажи… – начал эльф, но его прервал стук в дверь. В помещение заглянул ксари, в глазах которого мелькнуло беспокойство.

– Келл, мне нужно поговорить, ты сейчас свободен?

– Скоро, – опять шепнула Ларана. С призрачной девушки с тихим шелестом слетело легкое покрывало, обнажив совершенное тело. Легкий ветер растрепал длинные волосы, призывно раскрылись губы, а потом кусками начала отваливаться плоть, обнажая скелет. Сверкающий пустыми глазницами череп заклацал зубами, и призрак с диким воем исчез.

– Видимо, свободен, – озабочено отозвался Калларион, приходя в себя от непонятной демонстрации Лараны. – О чем ты хочешь со мной поговорить?

– Анет тебя еще не находила? – издалека начал ксари и, получив отрицательный ответ, продолжил: – Понимаешь, так вышло, что во Влекрианте до Анет добрались люди синдиката, и она сутки пробыла в замке Сарта. К счастью, все завершилось благополучно.

– Именно поэтому, я так понимаю, здесь болотный тролль? – задумчиво отозвался Келл, не понимая, к чему клонит ксари и что ему нужно.

– Отчасти, – отмахнулся Дерри, показывая, что именно это в данный момент совершенно неважно. – Дело в том, что в замке Анет удалось достать украшения Лараны…

– Так вот к чему принцесса говорила «скоро»! – подскочил эльф, не в силах сдержать радости и облегчения. – Наконец-то у меня есть все для воскрешения Лараны, – Калларион кинулся к двери, но Дерри поймал его за руку. Эльф украдкой поморщился, слишком уж сильной оказалась хватка ксари. Нечеловечески сильной.

– Это еще не все, – голос Лайтнинга был тихим, но заставлял подчиняться, и Келл послушно вернулся на место, поражаясь силе, исходящей от совсем юного мальчишки.

– Так вот, – продолжил Дерри как ни в чем не бывало, – меня насторожила одна вещь. А именно, то, каким образом Анет достала украшения. Девушка говорит, что сделала это, находясь под воздействием Лараны. По сути, призрак вселился в человеческое тело, и некоторое время управлял им. Анет теперь чувствует, что связь между ней и Лараной только окрепла.

– А это, – улыбнулся Келл, стараясь скрыть волнение и тревогу, – ничего страшного. Всего лишь последствие тесного контакта двух душ. Я уже говорил, что после столь длительного контакта в любом случае необходим ритуал. Обычно это бывает ритуал упокоения, когда призраку возвращают обещанную вещь и душа уходит в другой мир, а человек, давший обещание, получает свободу. В нашем случае в ритуале будут некоторые изменения, так как цели упокоить Ларану у нас нет, но для Анет это в любом случае неважно. Она освободится от любого влияния принцессы. Обещание же выполнено.

– Точно? – недоверчиво поинтересовался ксари, пристально вглядываясь в лицо эльфа. Калларион на долю секунды испугался, но обманчиво уверенным голосом ответил:

– Не волнуйся, все будет хорошо, ничего с твоей Хранительницей не случится.

– Надеюсь, – отозвался Лайтнинг и стремительно вышел в коридор, а Келл устало откинулся на спинку стула. Ситуация приняла именно такой оборот, которого эльф больше всего опасался. Теперь перед Калларионом встал нелегкий выбор: сделать то, к чему он шел так долго, и вернуть свою любовь – или позволить развиваться чужому чувству. Эльф закрыл глаза: решение давалось нелегко, но он так долго шел к своей мечте, что просто не мог отступить и предать себя а, самое главное, Ларану.

Стикур выловил Дерри в коридоре второго этажа. Ксари несся не замечая ничего впереди себя.

– Куда-то спешишь? – остановил друга герцог.

– Да нет, – передернул плечами Лайтнинг, – я от Келла.

– А что ты там делал? – Дерри недовольно сморщился и пересказал содержание разговора с эльфом. Остановившись подробнее на том, как Анет оказалась в лапах синдиката. Стоило неимоверных усилий не дать герцогу сорваться и прибить Адольфа на пару с Ранионом.

– И ты намерен согласиться на предложение этого гада? – возмущался Стикур, не понимая, с чем связаны глупые действия друга. – Неужели ты настолько наивен, что не понимаешь: подобным образом тебя пытаются вернуть обратно? Где-то расставлена ловушка.

– Я все это прекрасно знаю. Но в этой ситуации есть несколько моментов, которые нельзя игнорировать. Во-первых, в моих отношениях с синдикатом необходимо рано или поздно поставить точку. И лучше всего это сделать сейчас, пока наметилось какое-никакое перемирие, если не с самим Сартом, то, по крайней мере, с Адольфом. Невозможно жить, постоянно убегая и скрываясь. Это не жизнь – это всего лишь существование. Я хочу получить возможность строить планы на будущее. Пока я этого сделать не могу, а соответственно, не могу даже с кем-нибудь связать свою судьбу.

Стик понимающе опустил глаза, но через секунду, не удержавшись, поинтересовался:

– У тебя, как я вижу, кандидатура уже есть?

– Какие могут быть кандидатуры, Стикур, если я каждое утро просыпаюсь и думаю: этот день будет последним или судьба распорядится так, что мне представится возможность увидеть еще несколько рассветов? Знаешь, Стик, по какому принципу я завожу романы с девушками? Из всех возможных кандидатур я выбираю ту, которую мне меньше всего жалко, и встречаюсь с ней лишь пока меня не заботит, убьют ее люди синдиката в попытке достать меня, или нет. Как только я начинаю чувствовать, что этот вопрос мне не безразличен, тут же прекращаю все отношения. Мне это надоело, и я хочу освободиться от этого гнета.

– Но, как я понял, – задумчиво протянул Стикур, понимая, что возобновленный разговор об Анет, скорее всего, вызовет у ксари вспышку гнева, и лучше увести беседу в безопасное русло, – ты вполне можешь погибнуть.

– Так может, это и есть моя судьба? – усмехнулся Дерри. – Я и так прожил значительно дольше, чем был должен. А если серьезно, то и сейчас я не живу, а просто бегу от своего прошлого. Наверное, пришло время остановиться и встретиться со страхами лицом к лицу. А потом, Стик, конечно, доказать мою причастность к делам синдиката невероятно сложно. Я был, так сказать, секретным оружием. Да и синдикат не относится к тем организациям, в которых есть архивы и иные документальные свидетельства. Но согласись, было бы очень неприятно, если бы по Кен-Кориону поползли подобные слухи.

– Этот мерзавец шантажировал тебя?

– Пока нет, но обязательно будет, поверь. Я не настолько плохого мнения об умственных способностях Адольфа, чтобы считать, что он до этого не додумался. Так что проще выйти с ним на контакт и попробовать решить сложившуюся ситуацию миром.

Ольга, поделившись всеми своими новостями и выслушав рассказ подруги, мирно посапывала, отвернувшись к стене, а Анет, несмотря на бессонную ночь, уснуть никак не могла. Ей было страшно, что появится Ларана и вновь займет ее тело. Конечно, девушка понимала, что все это глупости, но сон все равно не шел. Буквально полчаса назад забегал Дерри и сообщил, что Калларион все знает и уже готовит ритуал, который планирует провести с утра. Сейчас Анет мечтала, чтобы это время настало как можно скорее и все связи с призраком оборвались. Глаза слипались, усталость, в конце концов, победила страх, и девушка задремала прямо на небольшом диванчике у стены, подложив руку под голову.

– Давай померяем наши штучки, – тихо шепнули на ухо, и Анет послушно поднялась, так толком и не проснувшись. Замерла, словно изваяние, у зеркала. Массивная нить ожерелья валялась на туалетном столике. Девушка медленно надела ее на шею, вглядываясь в свое отражение. Когда в ее теле вновь оказалась Ларана, Анет даже не заметила. Тяжелые серьги в уши вдевала уже рука принцессы, золотая застежка браслета щелкнула на тонком запястье, и девушка испуганно застыла. Из зеркала на нее смотрела еще не Ларана, но уже и не она сама. Знакомые с детства черты все еще можно было различить, но изменилось выражение лица, став надменным, а в глазах разрастался огонь, быстро затопив зрачок и радужку.

– Уйди, – тихо шепнула Анет, пытаясь освободиться от чужого влияния, но на этот раз призрак даже не пожелал вступить в контакт, и под влиянием эльфийской принцессы тело вышло в коридор, двинувшись в сторону комнаты Каллариона.

– Анет? – удивленно отозвался эльф, оторвавшись от своих записей о проведении ритуала. Все было почти готово, осталось лишь установить свечи. Как следует разглядев девушку в дверном проеме, эльф не удержался и выдохнул: – Ларана…

Хрупкая фигура застыла в дверях. Точеный профиль, изящные руки, прямая, как струнка, спина. У входа в комнату замерла горделивая эльфийская аристократка. Казалось, не было тысячи лет бестелесного существования, Ларана словно бы не умирала.

– Любимый, – шепнула принцесса, делая шаг вперед. Безграничная нежность на лице и огонь, пылающий в глазницах. Тонкие руки обвили шею замершего у стола Каллариона. – Мы теперь будем вместе? – мягкие губы поцеловали его в подбородок. Для этого девушке пришлось подняться на цыпочки. – Неужели ты не рад?

– Ларана, – это единственное, что мог сказать Калларион, обнимая доверчиво прильнувшее к нему тело. Об этом мгновении он мечтал столько лет. Ради этого было все: предательство, смерть, изгнание. Ради нее. Только где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что в этом теле все еще остается душа Анет, душа, которая сейчас страдает и пытается освободиться от соперницы. Раскаяние кольнуло изнутри, но эльф прогнал от себя сожаление. Слишком долго он шел к своей мечте, чтобы отступить в последнюю минуту из-за глупых человеческих чувств.

– Подожди совсем чуть-чуть, – выдохнул Калларион, осторожно отстраняя от себя льнущую девушку. – Совсем чуть-чуть. Осталось только поставить свечи, еще полчаса и мы вновь будем вместе, теперь уже навечно. Ты веришь мне?

– Верю, – девушка снова прижалась, мурлыкнув, словно котенок, и поцеловала эльфа в губы. Свечи посыпались на пол. Оттолкнуть стройное тело было невероятно сложно, но Калларион сделал над собой усилие и шепнул, отступая в сторону:

– Всего полчаса.

Принцесса присела на диван. От Анет в девушке уже не осталось совсем ничего – это была Ларана Д'Ларвийская, несмотря на небольшие физические различия и неподобающую эльфийской аристократке одежду.

Анет пыталась прорваться через сознание эльфийки и вернуть себе контроль над телом, но ничего не выходило. Слишком сильно билось в Ларане желание побыть хоть чуть-чуть с эльфом. Настолько сильное чувство самой девушке было недоступно. А увидев любовь в глазах холодного эльфа, Анет поняла, что не хочет сопротивляться. Слова Каллариона о ритуале, во время которого Алиса Савельева должна погибнуть, а Ларана Д'Ларвийская возродиться, не вызвали страха. Такая любовь, просуществовавшая тысячелетия, обязана жить. Келл и Ларана должны быть вместе, потому что заслужили это своей преданностью друг другу. Сама Анет не была уверена, что смогла бы прождать столько, да и кого? Дерри? А он? Вряд ли он полюбит кого-либо так же, как Калларион любит Ларану.

Зимнее солнце упало за горизонт, оставив на небе красно-оранжевый размазанный след. В окна лезли ветки покрытых инеем деревьев и упорно пыталась залететь какая-то маленькая, очень яркая птичка. Видимо, насыпанного на подоконнике зерна ей оказалось мало. Ранион зажег светильники на стенах и опустил тяжелые темно-зеленые шторы на окнах.

– И что мы теперь будем делать? – нервно воскликнул он, меряя шагами расстояние от стены до двери.

– Что, что! – потянулся Адольф. – Сейчас, например, кушать будем. Смотри, сколько нам притащили еды! Лайтнинг, подлец, знает, к чему тянуть свои наглые, загребущие ручонки. Судя по всему, барон очень любил пожрать, видишь, и нам с тобой перепало.

Адольф резво соскочил со стула и неуклюжей утиной походкой потопал к столу, на котором стоял принесенный напуганной служанкой поднос с едой.

– Ты не дергайся, – обратился болотный тролль к Раниону. – Сядь, покушай, расслабься и отдохни. Когда еще представится такая возможность?

– Но эти штуки, – следящий указал на свою руку с браслетом. – Они не дадут нам связаться с Сартом и выйти за пределы поместья.

– А ты куда собираешься? – прочавкал Адольф, засовывая в рот огромный кусок мяса. – У меня лично полно дел непосредственно в этом доме. Даже за его стены выходить не нужно, а ты говоришь, за пределы поместья! И вообще, так как на данный момент ты мой единственный помощник, ты тоже в ближайшее время никуда не собираешься. Все понятно?

– Понятно, – следящий не спешил приступать к еде. – А как же связь с синдикатом?

– А что связь с синдикатом? Мне сейчас нечего сообщить Сарту. Господин не любит, когда его беспокоят по пустякам, и еще больше не любит, когда ему бегут докладывать о пока не завершенных делах. И вообще, хватит разговоров на эту тему! Ты находишься в моем подчинении и, соответственно, выполняешь все мои приказы. Это, надеюсь, у тебя не вызывает вопросов и сомнений? Нет? Вот и замечательно. В данной ситуации я приказываю тебе – расслабься и отдыхай. Ну выспись как следует, покушай по-человечески. Вина выпей, только смотри, немного! С девушками познакомься поближе. Тебе же понравилась блондинка-Хранительница?

– Да, но… – замялся смущенный Ранион. – Она… ксари…

– Ты что, не понял меня? – строго буркнул Адольф, копаясь в вазе с фруктами. – Я же сказал, познакомься поближе с Хранительницей! Усвоил? А с Дерри у них ничего нет, и не было, и не будет, если ты не станешь вести себя, как последняя пуха. Поверь мне на слово, я Лайтнига знаю достаточно хорошо. И в моих интересах, чтобы Хранительница была от него как можно дальше. Все понятно? Это твое задание на то время, пока мы здесь.

Адольф еще не закончил говорить, когда в замочной скважине тихо скрипнул ключ, и в комнату осторожно сунулась голова совсем еще молоденькой служанки.

– Г-господин… – девушка засмущалась, залилась румянцем и совсем тихо продолжила: – Г-господин зеленый и пупырчатый, вас просили подойти в библиотеку, вас там уже ждут.

Служанка, сообразив, что обращение «зеленый и пупырчатый» может не очень понравиться гостю, совсем растерялась и поспешила смотаться. Дверь захлопнулась прямо перед носом у Адольфа, который собирался поинтересоваться, а где, собственно говоря, эта библиотека находится? Дом-то большой, тут и заблудиться можно.

– Вот лохматая каркалка! Уже улетела, птичка! Да что же это такое! – ругался, стоя в открытых дверях, Адольф. – В общем, так, – собравшись с мыслями, начал он. – Я сейчас иду искать эту проклятую библиотеку и встречаюсь с Лайтнингом. А ты топаешь вылавливать в коридорах Анет и начинаешь усиленно ее очаровывать.

– А как? – с несчастным видом поинтересовался следящий.

– Ты что, тупой? – искренне изумился Адольф. – Как хочешь, так и очаровывай.

– А если она меня пошлет после того, как я ее вырубил в карете? А вдруг я ей не понравлюсь, и она не захочет очаровываться?

– Ранион, – устало вздохнул Адольф. – Что значит, не захочет? Это твое задание и она просто не может не захотеть. Если у тебя не хватит ума элементарно отвлечь девушку от ксари, которому и так сейчас не до нее, это будет означать только одно – никакая карьера в синдикате тебе не светит и должность следящего первая и последняя в твоем послужном списке.

– Я понял, – опустил голову Ранион, а болотный тролль уже у самой двери повернулся и с грустью в голосе произнес: – Насколько же тебе еще далеко до Дерри. Для него и раньше таких вопросов просто не существовало. Надо убить – без проблем и осечек, надо девушку соблазнить – не вопрос. А ему, между прочим, с девушками сложнее, они его обычно боятся, он же ксари. Тебе есть чему поучиться у Лайтнинга.

– Но Дерри, несмотря на все свои выдающиеся качества, подло предал синдикат.

– Да, но сейчас я его понимаю гораздо лучше, чем тогда. Пять лет назад я не знал о дворянском происхождении сироты-ксари и, соответственно, не подозревал, что у Дерри есть возможность выбирать свою судьбу. Так что в том, что Лайтнинг покинул синдикат, есть и моя вина, надо было действовать тоньше и дипломатичнее. Например, сейчас я этим и занимаюсь. Хранительница не должна быть с Дерри.

Я стал умнее и в этот раз не совершу глупых ошибок, и ты мне в этом поможешь. У тебя с твоим прошлым, в отличие от ксари, выбор небольшой: либо синдикат, либо помойка. Уйдя от Сарта, Лайтнинг скорее выиграл, нежели проиграл, а что получишь ты? Правильно, косой дом в захудалом мирке, корову и кучу навоза. Так что не забывай об этом и вали втираться в доверие к Хранительнице, а попутно учись у Дерри всему, чему только сможешь на наглядном примере. Можешь следить за ним хоть круглосуточно, иного выбора у тебя все равно нет. Вряд ли Лайтнинг согласится провести для тебя мастер-класс.

Адольф, закончив читать нотацию своему наивному и еще очень неопытному помощнику, наконец-то вышел за дверь. Обитые гобеленом стены, пол с ковровой дорожкой и картины неизвестных мастеров – обычный антураж провинциального дворянского дома. Чаще всего в дополнение к этому прилагаются толпы галдящих и вечно куда-то спешащих слуг. Но как назло, именно сейчас коридор был абсолютно пуст. На горизонте не маячила ни одна служанка, которая могла бы проводить болотного тролля в библиотеку. Только на лестничной клетке сидел огромный и грустный розовый гхырх.

– Эй, зверь, – позвал Адольф, чувствуя себя при этом полным идиотом. – Зверь, где здесь библиотека, а?

Зюзюка внимательно посмотрел на странное и наглое создание черными бусинками глаз, зашипел и демонстративно повернулся пушистым задом – жрать все равно не дают, так есть ли смысл проявлять вежливость?

– Эй, зверь, ну найди мне, пожалуйста, этого глызнявого ксари! Я более чем уверен, что ты, мохнатый мешок, все знаешь и понимаешь. Каркал, как же тебя зовут? – болотный тролль напряг память и, заулыбавшись, попытался еще раз поговорить со зверем: – Зюзюка, где Дерри?

Гхырх, услышав два знакомых имени сразу, с любопытством повернулся к говорящему. Посидел какое-то время, смешно наклонив набок непропорционально маленькую по сравнению с телом голову, и тяжелым галопом поскакал вниз по лестнице.

– Вот умная тварь! – бормотал себе под нос Адольф, сбегая вслед за гхырхом по крутым ступеням. – Надеюсь, ты на самом деле приведешь меня в библиотеку к Дерри. А то кто тебя знает, куда ты скачешь? Может, пожрать захотел или в туалет, а я как последний придурок тащусь за тобой!

Но расчет Адольфа оказался верным: гхырх, весело попрыгав по коридорам, в итоге остановился перед нужной дверью. Дерри был уже на месте, он сидел, развалившись в кресле. Одетый в домашнюю рубашку ксари лениво потягивал из широкого бокала какую-то тягучую янтарную жидкость. Перед Лайтнингом стоял небольшой журнальный столик, накрытый на двоих.

– Можно подумать, у тебя здесь свидание намечается? – презрительно хмыкнул Адольф, отщипывая виноградину от грозди, лежащей в вазе с фруктами. Судя по всему, Дерри настроился на долгий разговор, а это не совсем устраивало болотного тролля, которому хотелось решить все проблемы максимально быстро и с минимальными затратами.

– Не хочешь, не ешь, – пожал плечами ксари, предпочитая игнорировать язвительный тон бывшего наставника. Лайтнинг прекрасно понимал настроение Адольфа. – Я просто старался быть вежливым. Но если хочешь, я обойдусь и без хороших манер.

– Я хочу, чтобы ты мне сейчас сказал «да» и отправился к Сарту получать задание, но это нереально, правда?

– Я просто не понимаю, зачем мне это нужно, – осторожно начал ксари, разливая по бокалам вино. – Сейчас ты у меня в руках, Анет в безопасности…

– Ты хитер, – усмехнулся Алольф, усаживаясь на стул. – Но ты же все знаешь сам. Убивать меня сейчас по меньшей мере, неэтично. Хотя… вопрос этики тебя вряд ли волнует. Как ты расправился с моим посыльным? – неожиданно сменил тему болотный тролль. – Его словно дикие звери драли.

– Не представляю, о чем ты, – не моргнув, соврал Дерри и добавил: – Зря ты уходишь от темы.

– Я не ухожу, мальчик мой, – устало вздохнул болотный тролль, рассматривая жидкость в своем бокале. – Просто ты, может быть, и поумнел, но не намного. Неужели ты всерьез считаешь, что я не продумал это задание до мелочей? Во-первых, сейчас тебе попросту выгодно со мной сотрудничать. Я надеюсь, ты позволишь не пересказывать причины еще раз? Впрочем, если это для тебя неубедительно, то могу привести еще один аргумент. Не знаю, зачем твоя девчонка убила охранника в замке Сарта, но то, что это сделала она, понятно даже дураку. Мне-то, честно сказать, все равно, а вот как на это отреагирует Господин, если узнает? Думаю, он разозлится. Ну так что, будем дальше вести светскую беседу или перейдем к делу?

– Перейдем к делу, – сморщился Дерри. – Но я возьмусь за задание только после того, как ты мне четко изложишь суть, и выполнять это поручение я буду только на своих условиях. Иначе мне проще скрываться дальше и скрывать Анет. Ты знаешь, у меня подобные возможности есть. И еще: не обессудь, но если мы с тобой все же придем к обоюдовыгодному соглашению, то и контракт я буду заключать только здесь и сейчас. С тобой. Поход к Сарту (я понимаю, без него не обойтись) будет чистой воды формальностью.

– Но… – Адольф замялся: такого поворота событий он не ожидал. – Ты же понимаешь…

– В том-то и дело, Адольф, что я очень хорошо все понимаю. Неужели ты думал, я забуду, что уже давно не состою в синдикате, а соответственно, усложняется процедура заключения договора? Чтобы у меня была гарантия, что все условия нашего соглашения будут надлежащим образом соблюдены, мне нужен член синдиката, который выступит моим поверенным в этом вопросе. И таким человеком будешь ты. Мы с тобой заключим договор по всем правилам, и перед Сартом будешь выступать ты, как мой представитель.

– Н-нет, – замотал зелеными щеками Адольф. – Ты же знаешь, я не могу пойти на это, Сарт меня убьет!

– Адольф, в этой ситуации у тебя нет выбора: или так, или никак. Лишь двойной контракт мне даст гарантию того, что после выполнения задания меня не убьют на месте. Ты же прекрасно знаешь, что только подобным образом не член синдиката может отстаивать свои права.

– Я-то знаю, но вот ты об этом знать не должен!

– Это твое упущение, а не мое. Нечего в свое время было так много разглашать тайн и секретов. Ну так что ты мне скажешь?

– Может быть, есть какой-либо другой вариант или компромисс?

– Хорошо, – достаточно быстро согласился Дерри. – Я могу предложить тебе компромисс. Мы с тобой ничего не скажем Сарту. Тебя ведь больше всего волнует именно этот вопрос, да? Мы с тобой по всем правилам заключим договор, который будет для меня гарантией, а Сарту говорить ничего не станем до тех пор, пока не возникнет конфликтная или сложная ситуация. А уж если подобные обстоятельства все же всплывут, то не обессудь, будем тонуть вместе. Или так, или наш дальнейший разговор просто не имеет смысла.

– Мне надо подумать, – скривился болотный тролль, закусывая губу.

– Думай, я никуда не спешу. До завтра тебе времени хватит?

Адольф нервно жевал губу, дрожащей рукой наливая себе в бокал густой тягучий напиток. Дерри за последние годы стал жестче и умнее, и сейчас бывшему ученику удалось загнать учителя в угол. С одной стороны, Лайтнинга было необходимо доставить к Сарту как можно скорее, иначе скоро наметится грандиозный скандал, и Адольфу не поздоровится уже в самое ближайшее время. А потом, в синдикате Дерри ждала многообещающая встреча с Линой. На эту встречу Адольф делал большие ставки, хотя иногда в его душу все же закрадывалось сомнение насчет действенности этого плана. Впрочем, если удастся нейтрализовать Анет, то у Дерри просто не будет причин не возобновить так трагически прервавшиеся отношения с Линой. Не сейчас, так некоторое время спустя. А там уж он, Адольф, приложит все возможные усилия, чтобы привязать ксари к синдикату. Верные средства можно найти всегда. Хоть магические, хоть иные. А тогда не будет никакого вреда от этого подписанного между ним и Лайтнингом договора. Сарт об этой бумажке, если все сложится удачно, просто никогда не узнает. С другой же стороны, оставался мизерный шанс, что все усилия будут тщетны и Дерри согласится лишь на одно задание. А в этом случае Сарт приказал ксари убить. Если все обернется подобным, весьма неприятным, образом, заключенный по всем правилам контракт окажется совсем некстати. Он спасет шкуру Дерри и очень сильно подставит самого Адольфа. Утешало одно: если подобные неприятности и будут, то будут они не сейчас. А в данный момент, для того чтобы реабилитироваться перед Сартом, Адольфу было необходимо любым способом заставить Дерри принять предложение.

– Адольф, я жду. Что ты мне скажешь?

– Я согласен.

– Тогда до завтра? Надеюсь, ночи тебе хватит, чтобы все хорошенько обдумать?

– Я же сказал, что согласен. Чего тебе еще? – усмехнулся Адольф, изучая реакцию Дерри, который не смог скрыть удивление.

– Видишь, – довольно начал болотный тролль, – я сказал тебе «да», теперь твоя очередь.

– Ты слышал мое предложение, а я твое – еще нет, – лениво протянул Дерри, вороша кованой кочергой поленья в весело потрескивающем камине. – Я жду твоего рассказа.

– Есть артефакт…

– Да что ты говоришь? – картинно удивился ксари.

– Дерри, не перебивай, если хочешь хоть что-нибудь узнать.

– Что за артефакт?

– Он носит название «Сердце дракона» и по легенде некогда принадлежал роду драконов, точнее, одному из первых магов, после смерти возродившихся в шкуре дракона. Считается, что артефакт очень мощный, но точных сведений нет. Артефакт тщательно охраняется одной неприятной сектой, которая уже много столетий готовит конец света или что-то в этом роде. Так как никаких подвижек до сих пор нет, можно заключить, что артефакт либо нерабочий, либо его ценность сильно преувеличена. Сарт хочет его в свою коллекцию. Вот и все. Сведений достаточно, чтобы сказать, берешься ты за работу или нет?

– Достаточно, но я хочу услышать, по меньшей мере, название того мира, в котором мне придется работать.

– Хорошо. Это Сирлания.

– Сирлания, – с наслаждением протянул Дерри, – знаешь, Адольф, я даже не буду мучить тебя отговорками типа «я подумаю», хотя, признаюсь честно, хотел. Я согласен. Мне нравится Сирлания, и я надеюсь, ты не будешь против, если я попутно решу там еще и свои проблемы.

– Ты согласен? – настал черед удивляться Адольфу. – И не будешь пытать меня дальше, выспрашивая подробности?

– Не буду. Понимаешь, Сирлания мой родной мир, точнее мир, в котором, я вырос. И я достаточно хорошо знаю его уклад, чтобы понять, о какой секте ты говоришь. Надеюсь, хранящаяся у этих фанатиков вещь в коллекции Сарта будет менее опасна, нежели в их руках. Но я говорю тебе сразу, не жди от меня быстрых результатов. На выполнение этого заказа уйдет полгода, не меньше.

– Но…

– Никаких «но», я не собираюсь рисковать жизнью напрасно. Пока я не соберу все необходимые сведения и не перепроверю те, которые мне подкинет Сарт, я даже не буду думать над планом. К тому же вы не знаете, где находится артефакт. И понимаешь ли, этого не знает никто, кроме тех людей, которые его спрятали и охраняют.

– Хорошо, – немного помявшись, ответил Адольф, признавая правоту Дерри. – Я с тобой согласен и думаю, что Сарт тоже пойдет на эти условия. Теперь-то мы можем приступить к составлению контракта?

– Все можно, я не против. Только договор составляй нормально, я и раньше такие документы читал внимательно, а за последние годы настолько понаторел в этой скучной рутине, что меня не так просто провести. И будет печально, если все сорвется только из-за того, что ты захочешь оставить меня в дураках. Маги сейчас сделают проход, и ты предупредишь Сарта о моем визите.

– Сегодня вечером?

– Я встречусь с ним завтра.

– Но почему?

– У меня есть еще нерешенные дела здесь.

Лайтнинг вышел в коридор, хлопнув дверью, и быстрым шагом направился в сторону холла, где Дирон должен был уже создать проход в межмирье, к замку Сарта. По дороге ксари решил завернуть к эльфу и посмотреть, как у него идет дело с подготовкой ритуала. Что-то в поведении Каллариона насторожило Дерри, но вот что именно, ксари понять так и не смог. Дверь в комнату оказалась немного приоткрытой и Лайтнинг, собиравшийся постучать, замер, подняв сжатую в кулак руку. В центе нарисованной на полу пентаграммы стоял Калларион, с незажженной свечой в руке, а к нему прильнула в долгом поцелуе Анет. Халат соскользнул с ее плеч, а волосы рассыпались по обнаженной спине. Естественно, пара не замечала ничего вокруг. Ксари едва сдержался, чтобы не броситься на Каллариона. Он даже сам не заметил, как в руку оказался кинжал. Чтобы не натворить глупостей, Дерри выскочил в холл и несколько метров несся, не разбирая дороги, пока не наткнулся на Дира.

– Эй? – усмехнулся маг. – Ты куда летишь с такой скоростью?

– К тебе, – буркнул Дерри первое, что пришло на ум, постепенно вспоминая, что в самом деле искал Дирона. – Ход готов?

– Да, конечно, – Дир махнул рукой в сторону стены и ксари с удивлением уставился в туда, куда указал маг, заметив, что полотно прохода мерцает всего в нескольких метрах от него.

– А-а-а, – Лайтнинг задумчиво отошел к окну. Говорить ни о чем не хотелось, мысли путались, а в душе образовалась пустота. Совершенно неожиданно минуту назад мир рухнул, словно карточный домик. «Ради чего все это?» – крутилось в голове, а перед глазами снова всплывала картина целующейся парочки. Быстро же Анет сменила объект обожания. Что же, этого стоило ожидать. «Но не так же быстро, – возразил ксари сам себе. – Зато эльф точно сделает все, чтобы при ритуале она не пострадала».

– Эй, – голос Дира звучал взволнованно. – С тобой все нормально?

Дерри медленно поднял полные отчаяния глаза и с удивлением обнаружил, что маг, оказывается, успел подойти вплотную.

– Да, – безжизненно шепнул Лайтнинг, собираясь как можно быстрее уйти, но тут как назло в коридоре показались Стикур и Оля.

– Дерри, – взволнованно воскликнула рыжая, – ты Анет не видел? Мы легли спать, а потом она куда-то ушла и я не могу ее найти.

– Нет, – сжал зубы ксари и рванул по коридору куда-нибудь подальше. Туда, где можно привести мысли в порядок.

– И зачем, спрашивается, она нацепила на себя украшения Лараны? – буркнула Оля, а ксари замер. Внезапная догадка обрушилась неожиданно, словно снежная лавина в горах.

– Каркалий гхырх! – ругнулся Дерри и бросился в сторону комнаты Каллариона. – Я убью этого мерзавца!

– Что все-таки произошло? – кинулся Дир следом. – Дерри, объясни!

– Некогда, Калларион сволочь, предатель подлый! Если все так, как я думаю, прирежу мерзкого эльфа без тени сожаления!

– Да чем тебе не угодил Келл? – удивился маг и замер в дверях комнаты друга.

Все свечи в углах пентаграммы горели, разбавляя полумрак комнаты тусклыми подрагивающими огоньками. Дым, струящийся по помещению, пах незнакомыми пряными травами. Светящиеся линии на полу образовывали мерцающий защитный контур, который невозможно пробить, пока заклинание не будет завершено. У ног воздевшего руки к потолку эльфа лежала Анет. Глаза девушки были широко распахнуты, и в них плескалось пламя. Черты лица менялись, и Дир с удивлением заметил, что в них проглядывает Ларана.

– Вот каркал! – воскликнул маг. – Как я мог не понять? Наивный дурак! Поддался на глупую провокацию, знал ведь, что невозможно провести воскрешение без тела.

Дерри кинулся вперед, но маг схватил его за руку со словами:

– Не смей, ты убьешь и себя, и ее. Защитную линию не прорвешь, – силы Дирона не хватало, чтобы сдержать взбешенного Лайтнинга, ему на помощь подоспел Стикур и непонятно откуда нарисовавшийся Ранион. Чувствуя, что не в силах справиться с троими, Дерри зарычал и покорно замер, сглатывая неожиданно подступившие к глазам слезы.

– Анет, – выдохнул он, но девушка внутри пентаграммы даже не повернула головы.

Губы эльфа тихо нашептывали слова заклинания. Дир попытался разобрать их, но так и не смог. И тут эльф запел так, что мурашки побежали по коже: такого чистого и мелодичного голоса маг еще не слышал. Вдруг стало неважно, что эльф поет на незнакомом языке – смысл песни все равно угадывался. Он звучал в каждой ноте, в каждом переливе хрустального голоса. Калларион пел о любви и боли, о страхе, смерти, предательстве и рождающейся в душе надежде.

От этого голоса очнулась Анет, прорвавшись сквозь плен сознания Лараны. Песня чистой любви заставила ее сердце биться быстрее. Девушка подняла взгляд на Дерри, который снова пытался вырваться из рук парней. Она понимала, что сейчас последние мгновения существует как Анет, а всего через минуту возродится Лараной Д’Ларвийской, и была готова принести эту жертву, так как чувствовала, насколько сильна любовь Каллариона и призрачной принцессы. Такая любовь просто обязана была жить.

– Прости, – шепнула Анет, обращаясь к ксари, – Меня уже нет. Прости. Так надо, любовь, просуществовавшая столько лет, достойна любых жертв.

Калларион, не прекращая петь, посмотрел на ставшие на секунду человеческими глаза Анет. В них плескалось несбывшееся чувство. Перевел взгляд на Дерри, по щеке которого стекала слеза. Лайтнинг в первый раз не скрывал своих эмоций. Поймав его полный отчаяния и горя взгляд, эльф вдруг поменял мелодию. Хрустальная песня стала протяжнее, в ней появилась тоска и боль. Полупрозрачная фигурка Лараны плавно выскользнула из тела Анет и замерла рядом с эльфом. Призрачная принцесса подлетела совсем близко к любимому и, коснувшись полупрозрачными пальцами руки Келла, запела в ответ. Тоска сдавила грудь, и Анет скорчилась на полу, словно от боли. Хотелось умереть, слиться в одно целое с принцессой, стать тенью, потому что существовать бессмысленно. Незачем, успокоение и радость может принести только забвение. Слезы душили ее. Подняв глаза, девушка заметила, что людям, оставшимся вне пентаграммы, не лучше.

– Борись со своими чувствами: когда Ларана поет, всегда так плохо, надейся, что она дальше не начнет плакать, – шепнул Стикур Ольге, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик, – хотя… уже поздно надеяться… она плачет! Сейчас будет совсем плохо!

Кое-как справившись с эмоциями, Анет приподнялась на локтях и тихо вскрикнула от ужаса. Калларион, прикасаясь к Ларане, терял материальность. Его руки уже стали такими же прозрачными, как и призрачная принцесса. Песня становилась тише и нежнее, а эльф растворялся в воздухе.

– Нет! – заорала Анет, еще толком не пришедшая в себя. – Так не должно быть, нет!

Но было уже поздно. К тому моменту, когда девушка поднялась с колен, защитный контур погас, что обозначало – ритуал завершен. В центре побледневшей пентаграммы, держась за руки, стояли полупрозрачные Калларион и Ларана.

Подскочил Дерри, помог Анет подняться, и прижал ее к себе, словно боясь, что девушка потеряет материальность вслед за эльфом.

– Не понимаю, – побормотал Дирон. – Как такое могло произойти?

– Почему ты передумал? – шепнула Анет. – Я уже смирилась с тем, что ты меня убьешь. Ваша любовь должна жить.

– Все хорошо, – шепнул Келл, с улыбкой разглядывая замершую рядом Ларану. – Я был неправ, жить будешь ты. Все должно было произойти именно так. После стольких лет разлуки мы наконец-то по-настоящему вместе. Передо мной стоял нелегкий выбор, и я рад, что пусть в последнюю минуту, но смог принять правильное решение. Я предвидел такой результат, и поверь, ни о чем не жалею. Я и так жил очень долго, неужели ты думаешь, что мне все это не надоело? К сожалению, чтобы это понять, понадобилось время. Я достиг своей главной цели, хорошо, что при этом никто не пострадал. И еще, Дир, – Калларион повернулся к магу, – я оставил тебе свои дневники. Почитай, ты найдешь там много нужного и интересного. Ты еще не представляешь, сколько загадок и возможностей таит в себе эльфийская магия. И мои вещи все теперь твои, кроме одной. Упоминания о ней есть в дневнике, там я пишу, что если вдруг она мне не пригодится, я передам ее тому, кто, на мой взгляд, больше всего достоин. Дерри, она принадлежит тебе. Прости, я обманул тебя во время нашего последнего разговора. Чтобы Ларана обрела телесную оболочку, Анет должна была сегодня умереть. Пойми, мне было сложно устоять перед искушением, но к счастью я вовремя понял, что наше время прошло, а время Хранительницы – еще нет. Я надеюсь, ты оценишь мой подарок, и он придется тебе кстати. Это единственное, чем я могу искупить свою вину. А сейчас прощайте, друзья, мы уходим.

– Но… – Анет шмыгнула носом и вытерла рукавом слезы со щек. – Неужели не было другого выхода?

– Увы, я сначала планировал использовать для воскрешения Лараны тело какой-нибудь совершенно незнакомой девушки, желательно той, которой не суждено жить, но обещание настолько сильно вас связало, что другое тело уже просто бы не подошло.

– Но тогда зачем все это? Почему ты передумал в последнюю минуту, я ведь уже не ощущала себя, я почти стала Лараной Д'Ларвийской.

– Понимаешь, украшения разлучили нас практически на тысячу лет. И, по сути, только они удерживали в этом мире Ларану в призрачном облике, а меня в материальном теле. Сейчас мы наконец-то свободны. Ты не представляешь, как я устал от всего за столько лет! И странно, что не понимал этого. Дурацкие украшения не давали покоя не только принцессе, но и мне. Я чуть было не совершил ошибку, и не предал окончательно свою эльфийскую сущность. Еще раз прошу, прости меня.

– И меня, – грустно улыбнулась Ларана, прильнув к Каллариону. – Спасибо тебе за все и прости. Ты хорошая, и я по-своему люблю тебя.

– Дир, – усмехнулся эльф, постепенно теряя очертания, – я тебя обманул еще в одном. Изумруд Эллана… изучи поподробнее его свойства, этот артефакт может подчиниться и тебе.

Призрачная пара растворилась в воздухе, а оставшиеся в комнате люди замерли – слишком сильное впечатление оставил ритуал. Первым пришел в себя Дерри.

– Ты как? – шепнул он.

– Нормально, – ошарашенно отозвалась Анет. – Нет, действительно нормально. Для меня это был просто сон, я пока еще ничего не осознала.

– Я провожу тебя в комнату, – сказал Лайтнинг, когда в дверях появился раздраженный Адольф, размахивая составленным договором.

– Дерри, ну ты где? – возмущенно начал он. – Ты идешь, или как? Долго тебя ждать?

– Сейчас. Тут не до тебя было! – буркнул Дерри. – Только Анет провожу.

– Не беспокойся, занимайся делами, – подошел Ранион и предложил Анет руку. – Девушку я провожу. Лайтнинг хотел возмутиться, но не нашел достойной причины, к тому же и сама девушка, как-то слишком охотно приняла руку следящего. Поэтому у ксари просто не осталось выбора. Он настороженно кивнул и вышел вслед за Адольфом.

Уже обсудив все дела с болотным троллем, ксари собрался поговорить с Анет: слишком сильно он испугался за ее жизнь во время ритуала, хотелось сказать очень много важного, но в комнате девушки не оказалось. Дерри обнаружил ее в холле второго этажа.

Он через открытые двери разглядел сидящую на невысоком диване Анет. Девушка была одета в странные узкие штаны и поэтому могла позволить себе сидеть в весьма фривольной по арм-дамашским меркам позе, подогнув одну ногу под себя, а второй болтая в воздухе. Рядом с ней на краю стола сидел Ранион и что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя и наклоняясь совсем близко. Анет смеялась и явно наслаждалась обществом следящего. Дерри выругался, и, круто развернувшись на каблуках, отправился в другую сторону. Разговаривать расхотелось. В конечном счете, они с Анет уже все решили, и ничего друг другу не обещали. И то, что он сам сегодня был готов поменять свое мнение и надеялся, что девушка будет ждать того момента, когда он разберется со своими проблемами, значения уже не имело.

Спать Ольга легла рано, так и не дождавшись Анет, которая сначала полвечера трепалась с Ранионом, а потом вообще отправилась на поиски Дирона и пропала. Как подозревала девушка, переговоры с магом по поводу открытия портала на Землю затянулись далеко за полночь, и Анет просто решила лечь спать в другой комнате, чтобы не беспокоить подругу.

Оля провалялась на кровати около получаса, пытаясь дождаться это блондинистое чудо, а потом попросту отключилась. Последней в ее сонном сознании мелькнула мысль: «А пожалует ли Стикур завтра с утра, чтобы потащить меня скакать по сугробам, распугивая и так слишком впечатлительных слуг, или нет?» Девушка потянулась, по-кошачьи выгибаясь на простынях, и закрыла глаза, вспоминая дни, проведенные в хижине, а точнее, тренировки со Стикуром.

Несмотря на морозы, на первую тренировку герцог вышел в мягких замшевых штанах и в рубашке. Рубашка, правда, была теплая, из серой шерсти, с широкими рукавами и шнуровкой на груди, но, по мнению Оли, куртку все равно никак не заменяла. Девушка высказала свои умозаключения вслух, но от Стика вместо объяснения получила только загадочную улыбку. Что эта улыбка означает, стало ясно очень скоро. Несмотря на то, что на себя Оля одела теплый и легкий пуховик, купленный еще на Земле и по ее мнению, как нельзя луче подходящий для физических упражнений на свежем воздухе, в нем все равно было неудобно и очень жарко. Толстый синтепон сковывал движения, и Оля чувствовала себя словно человек-зефир. На следующий день пришлось исправляться и искать более подходящую для занятий одежду. Подошел тонкий, хорошо тянущийся свитер, в народе называемый «лапша». Двигаться стало значительно удобнее, Ольга даже начала получать некоторое удовольствие, правда, только первые полчаса, во время разминки.

Стикур плавно скользил по вытоптанному снегу, показывая всевозможные стойки и движения, а Оля с энтузиазмом и грацией маленького мамонтенка пыталась изобразить нечто похожее на то, что делал герцог. На ее взгляд получалось в общем и целом неплохо, но Стикуру почему-то не очень нравилось. Он закатывал глаза, непонятно ругался сквозь зубы и повторял снова и снова одно и то же легкое, танцующее движение до тех пор, пока Оле не удавалось изобразить что-нибудь хоть отдаленно похожее.

Особо сложные для Оли стойки и переходы герцог повторял очень медленно, зачастую прижав девушку спиной к своей груди, чтобы она через его напряженное тело могла прочувствовать и запомнить динамику движения и после точно повторить все повороты и наклоны. В такие моменты Оле хотелось быть не то что в своем пуховике, а в ватнике, да и Стикуру, судя по всему, тоже.

Утро у девушки началось тогда, когда небо за окном еще не посветлело, и с него не исчезла россыпь звездочек. Оля сидела на подоконнике в своей комнате, завернувшись в бледно-салатовую простыню из тонкого, похожего на шелк материала и смотрела в окно на предрассветное небо, на белый и воздушный, словно попкорн, снег, летящий крупными хлопьями. Огненно-рыжие волосы спускались почти до плеч, едва касаясь смуглой обнаженной кожи.

– Ты такая красивая, – услышала Оля и медленно повернула голову. Стикур стоял, подпирая плечом дверной косяк. Его черные волосы совершенно не желали лежать аккуратно и портили весь продуманный до мелочей образ холеного аристократа. Впрочем, сегодня герцог не выглядел таким уж стопроцентным аристократом. Волосы в беспорядке, в глазах усталость, а линялая черная рубашка застегнута лишь на треть пуговиц.

– С чего это вдруг комплименты? – удивилась Оля, даже забыв поинтересоваться, а какого гхырха здесь делает Стикур с раннего утра.

– А это не комплимент, – грустно улыбнулся герцог, подходя практически вплотную. – Это констатация факта.

– Как твоя рука? – спросила Оля, переводя разговор в менее опасное русло.

– Нормально… – как-то удивленно посмотрел Стикур на свою перебинтованную кисть. – Но ты все равно можешь меня пожалеть.

– Пожалеть? – Оля округлила глаза. – Что мне сделать?

– Прости, – сморщился Стикур, опираясь здоровой рукой на подоконник рядом с девушкой. – Не знаю, что на меня нашло… может, вот это?

Он нагнулся к Оле и осторожно скользнул губами по губам, ненавязчиво проверяя реакцию девушки. Она сидела неподвижно и попыток убежать не делала. Герцог, осмелев, прижал ее к себе, теряясь в зеленых глазах и дурманящем запахе незнакомых духов.

– Как у тебя все просто… – с сожалением прошептала Оля, выскальзывая из сильных рук, и с удивлением обнаружила, что уже вовсе не сидит на подоконнике, а находится в непосредственной близости к кровати. А простыня, этим утром заменяющая платье, опасно съехала вниз.

– Просто?

– Да, сначала ты делаешь вид, будто все, что произошло между нами – ошибка. Потом ведешь себя, как ни в чем не бывало и даже нагло напрашиваешься в друзья, а после этого ожидаешь, что я «паду в твои объятия», не задавая лишних вопросов, как только тебе придет охота?

– А почему бы и нет? – пожал плечами герцог, а на его лице появилась самодовольная улыбка. – Я же мог изменить свое решение?

– А я?

– А что ты?

– А о моем решении ты осведомился? Мое мнение узнал? Почему ты посчитал, что я соглашусь с твоим решением?

– Так было всегда… мне не отказывали женщины, – самодовольство медленно уходило с лица Стикура. – Ну, до сегодняшнего дня… в жизни все бывает в первый раз.

– Вот видишь, это еще одно доказательство того, что я поступаю правильно. А сейчас, если у тебя все, мне бы хотелось, чтобы ты ушел.

– Вообще-то, я пришел позвать тебя на тренировку – или ты уже про них забыла?

– Нет, спасибо, Стик, но я воздержусь.

– Оля, – герцог до боли сжал зубы, так, что на щеках у него заходили желваки. – Заметь, тренировки не касаются ни нас, ни наших отношений. И я не понимаю, почему ты пренебрегаешь занятиями.

– Потому что я просто не вижу в них смысла. Стикур, чтобы ни говорил лично ты, но быстрее всего я приду в себя и смогу существовать как нормальный человек не здесь, учась убивать, а дома. Там, где меньше предпосылок к проявлению моей нечеловеческой сущности.

– Но…

– Не спорь со мной. Я уже говорила с Дироном и он признал мою правоту. Нет смысла удерживать меня на Арм-Дамаше.

– Тебя никто не удерживает. – грустно опустил голову Стикур, – И когда ты собралась на Землю?

– Скоро, – Оля неопределенно мотнула головой. – Это зависит не от меня, а от Анет. Вероятнее всего, сегодня.

– Значит, и она с тобой…

– Да, мы здесь – никто и мы здесь чужие. Нам будет слишком сложно найти свое место в этом мире. Чем мы будем здесь заниматься?

– А Дерри знает? – проигнорировал герцог последний Олин вопрос.

– Не знаю, наверное, да, – Оля села на кровать и подобрала под себя замерзшие ноги. – Вряд ли Анет утаила от него этот момент. Дир должен сегодня доделать переход. Когда я вчера вечером уходила, они с Анет решали проблему, как сделать ход постоянным и куда в таком случае он должен вести на Земле. Как вариант, Анет предложила свою дачу, на которой редко кто бывает, но тут тоже возникли сложности с точными координатами места. Короче, окончания разговора я не дождалась.

– Но если ход будет стационарным, это значит, что вы вернетесь?

– Может быть, когда-нибудь, – улыбнулась Оля. – Анет точно вернется, как только придумает, к кому и зачем.

– Вы здесь не никто, и не забывайте, этот дом ваш. На Арм-Дамаше вы всегда желанные гости – и ты, и Анет.

– Учтем, – Оля улыбнулась и, опустив глаза, шепнула: – А сейчас все же уйди, я переоденусь и пойду найду Анет.

Анет сидела в небольшом каминном зале на диване, уставившись на бутылку с вином. Хотелось примитивно напиться, но пить в одиночку с самого утра было как-то неудобно, а видеть никого не хотелось, даже Олю. В общем-то, потому девушка и ночевала здесь, в надежде, что ее никто не найдет. Нет, место не было таким уж укромным, просто в эту часть дома редко кто заходил. Так что если Стикур не организует массовый розыск, то у нее есть шанс провести некоторое время в одиночестве.

Дерри недавно ушел на встречу с Сартом. Ушел, как обычно, тихо и незаметно, пока все еще не проснулись. Даже для Адольфа исчезновение ксари оказалось неожиданностью, он долго бегал по этажам и орал, пытаясь его найти. Только Анет, выйдя в холл, успела разглядеть мелькнувший в дымке перехода пушистый серебристый хвост.

Теперь девушка сидела и думала, как прогнать нахлынувшую депрессию и унять нервную дрожь в руках. С каждой минутой тупого ожидания и размышления, пузатая винная бутылка казалась все более и более привлекательной.

– Что грустишь одна? – услышала Анет за спиной хрипловатый голос Раниона.

– Да так… – а что она могла ответить совсем незнакомому человеку? Не объяснять же, какое впечатление произвел на нее ритуал. Что она сама почти была готова отдать свое тело, лишь бы эти двое были счастливы вместе. Насколько сначала ее потрясло предательство Келла, а потом внезапно проступившее благородство. Девушка так и не поняла, почему эльф поменял свои изначальные планы. И уж совсем не расскажешь, как ее разъедает изнутри беспокойство за Дерри. Но Раниону и не нужны были слова, он все прекрасно понял и так. По ее бледному лицу и дрожащим рукам.

– Неужели ты не понимаешь, что для них так лучше? – шепнул он, присаживаясь на диванный подлокотник. Ранион, похоже, так и не прочувствовал всю сложность и неоднозначность ритуала. Он не знал, насколько Анет была близка к потере собственного «я».

– Понимаю, – шепнула девушка и снова шмыгнула носом. – Но все равно … так грустно и … Дерри.

– За Дерри не переживай, – хитро улыбнулся следящий. – С ним ничего не случится, все будет хорошо. Сарт даже приготовил для него приятный сюрприз.

– Сюрприз… – девушка подскочила с дивана. В груди похолодело, а на кончиках пальцев заплясал огонь.

– Эй! Перестань! – поднялся Ранион, резво отпрыгивая в сторону от дивана. – Я же сказал, что сюрприз приятный. Просто Лина, ты ведь про нее слышала? Помнишь, Дерри и Адольф долго говорили о ней в казино?

– Ну да…

– Так вот, она жива, и я думаю, для Дерри это приятная новость. Тем более, Сарт забыл и простил все прежние обиды. Их отношениям ничто теперь не мешает.

– Лина? Жива? – снова плюхнулась на диван девушка. Подзабытая бутылка вина вдруг стала в несколько раз привлекательнее. А Ранион немного понаблюдал за изменившимся лицом Анет и произнес, направляясь к выходу:

– Но я вижу, ты не очень настроена на беседы, так что я, пожалуй, пойду?

– Ага… – безразлично отозвалась Анет, тупо разглядывая пляшущий в камине огонь.

Серебристо-серая тень скользнула в мерцающее полотно портала. Ксари не стал дожидаться того момента, когда друзья проснутся и вспомнят, что его ждет встреча с Сартом.

Лайтнингу совершенно не хотелось выслушивать оханье девушек и напутствия Стикура. И уж совсем он не желал встречаться с Адольфом, который обязательно бы сделал попытку увязаться в Кен-Тартан, [21]чтобы внести свои коррективы в предстоящую сделку с синдикатом.

Мерцающий, осторожно ступая лапами по промерзлой траве, пробирался сквозь лес к новой резиденции Сарта. Если Адольф все правильно описал, то где-то здесь должен был быть подземный ход, ведущий прямиком в покои болотного тролля. Барс принюхался, обходя по кругу покрытую жухлой травой поляну. Сунул морду в корни дерева, фыркнул, отплевываясь от налипшей на нос паутины и, наконец, заметил присыпанную промерзшей землей и опавшими листьями круглую деревянную дверь. Мерцающий долго пытался подцепить когтями ручку, шипел, плевался и злился, но все его усилия оказались тщетными. Так и пришлось принимать человеческое обличие, чтобы справиться с люком. Правда, в подземный ход ксари спустился, снова обернувшись зверем. Ему абсолютно не нравилась идея расхаживать голым по подземельям Кен-Тартана, и все заверения Адольфа, что ходом никто не пользуется и находиться в нем совершенно безопасно, настроя Лайтнинга не меняли. Да и в темноте кот видел значительно лучше человека. До покоев болотного тролля удалось добраться без приключений. Адольф в кои-то веки не соврал и не устроил никакую гадость. Даже комплект свежей одежды не забыл положить на стул возле камина. Хотя именно эта просьба ксари вызвала у помощника короля преступного мира недоумение, если не сказать, шок.

Переодевшись в черные штаны, которые оказались немного узки, и светлую рубашку, парень обнаружил, что, это его старая одежда. «А я отожрался, – флегматично подметил Дерри, пытаясь застегнуть верхнюю пуговицу брюк. – Неужели Адольф пять лет хранил мои старые шмотки?» – поправив рубашку, Лайтнинг осторожно выглянул в коридор. Он очень неуютно чувствовал себя без оружия, но, к сожалению, к Сарту ни с чем подобным его все равно бы не пустили. Выскользнув за дверь, Дерри уверенной походкой отправился в сторону апартаментов местного короля. Адольф достал для своего бывшего воспитанника карту замка, и найти нужное помещение не составило труда. Молодой человек подивился беспечности людей синдиката: ни один из встреченных в коридорах охранников не поинтересовался личностью Дерри. Остановили его только на самом входе в апартаменты Сарта, и то как-то лениво, больше для порядка, не интересуясь ни целью визита, ни тем, кто вообще приперся.

– Туда нельзя, Господин занят, – буркнул один из охранников.

– Меня примет, – бесцеремонно заявил Дерри, намереваясь пройти внутрь.

– Стой! – рявкнул второй, выставляя перед собой небольшой арбалет.

– Убери оружие и передай Сарту, что я его жду.

– Кто «я»? – нагло ухмыльнулся охранник, даже не думая отвести арбалет.

– Дерри Лайтнинг.

– И почему ты думаешь, что ради какого-то Дерри Лайтнинга, Господин прервется и оставит своих гостей? – явно нарываясь, начал еще совсем молодой парень, в то время как его напарник наконец-то разглядел фиолетовые глаза, сложил два и два, и помчался докладывать о визитере. Вернулся он спустя минуту, бледный и испуганный, жестом показывая, что Дерри может пройти.

– Вот так-то лучше, – нехорошо улыбнулся ксари. – Но все же, я думаю, Сарту стоит узнать, насколько безалаберная у него охрана.

Все еще сжимающие оружие мужчины побледнели, но решили свое нелестное мнение о притащившемся во время их караула посетителе оставить при себе, дабы не нарваться на еще большие неприятности, чем те, которые грозили им сейчас.

– Какая долгожданная встреча! – поприветствовал Сарт, как только Дерри появился на пороге. Король преступного мира слегка приподнялся со своего кресла, выражая гостю почтение. Ксари поморщился: даже в этой ситуации его бывший бос не смог обойтись без эпатажа. По всему залу были раскиданы цветастые подушки, а на низких столиках стояли кальяны. Девушки-невольницы обносили находящихся в наркотическом опьянении гостей подносами с вином и фруктами. Надо было отдать Сарту должное: сейчас в помещении находилось человек пятнадцать гостей, что соответствовало условиям проведения конфиденциальной, деловой встречи – а не пятьдесят или сто, как обычно. Сам Дерри не представлял, как можно решать деловые вопросы в подобной атмосфере, но ожидать иного приема было глупо.

– Я слушаю тебя, Сарт, – попытался сразу перейти к делу молодой человек, но этот ход не удался. В синдикате сделки быстро не заключались.

– Дерри, куда ты торопишься? – король принял вальяжную позу, откидываясь на подушки. – Мы с тобой так давно не виделись. Куда ты спешишь? Присядь – серьезные дела быстро не решаются.

Дерри послушно прошел к соседнему дивану, по дороге отодвинув в сторону какое-то обкуренное тело вместе со льнущей к нему наложницей. Усевшись на кричаще яркий шелк, молодой человек приготовился скучать, и хорошо если часа два, а не больше. Всю необходимую информацию о деле он уже получил от Адольфа, но Сарта все равно предстояло выслушать. А коротко он говорить не умел. Ксари презрительно отмахнулся от предложенного кальяна и вопросительно уставился на короля преступного мира. Сарт тяжело вздохнул, с сожалением отставил в сторону недопитое вино, сделал жест наложницам, приказывая танцевать и, постоянно отвлекаясь на действо перед троном, начал пересказывать совершенно неинтересные и давно известные сведения. Слушал Дерри вполуха, лениво отковыривая виноградины от лежащей на позолоченном подносе кисти. Разговор обещал быть долгим, и молодой человек, прекрасно это понимая, откинулся на подушки и прикрыл глаза, едва не пропустив тот момент, когда нужно было в очередной раз сказать «угу».

– Сарт, я все понял, – несколько бесцеремонно перебил Дерри своего собеседника. – Ты не возражаешь, если все подробности я обсужу с Адольфом, все равно сотрудничать я буду только с ним.

– Как тебе угодно, – пожал плечами Сарт, стараясь не выказать недовольство. – Но я надеюсь, ты выпьешь со мной немного вина? От кальяна ты отказался.

– Ты же знаешь, я не балуюсь дурью.

– Знаю, – согласился мужчина. – Именно поэтому ты был лучшим. Но вино-то ты пьешь?

– С тобой не хотелось бы, – честно признался Дерри, думая, как бы побыстрее отсюда смотаться. В конце концов, все рабочие проблемы были решены. Но Сарт придерживался иного мнения.

– Боишься, что отравлю? – усмехнулся он, разливая вино по бокалам. – Не бойся, ты сейчас мне больше нужен живым. Вот когда выполнишь заказ… но не будем о грустном, скажи лучше, как тебе мои наложницы?

– Безупречны, как всегда, – осторожно ответил Дерри, не понимая, к чему клонит собеседник.

– Ты еще не видел, как танцует жемчужина моей коллекции, – продолжил Сарт казалось бы, ничего не значащий разговор, и хлопнул в ладоши. Свет в зале потускнел. Остались гореть только факелы на стенах. Сменилась музыка, и по помещению поплыл сладковатый, дурманящий дымок. Дерри сморщился, понимая, что от воздействия наркотика теперь не избавиться, а значит нужно быть начеку, так как сейчас в голову начнут лезть всякие глупости. Сболтнуть что-то лишнее в таком состоянии проще простого. Излюбленный прием главы синдиката. Но сейчас Сарт не торопился продолжать разговор.

На середину площадки для танцев медленно вышла девушка, закутанная в темную ткань. Сначала двигались только тонкие, унизанные тяжелыми браслетами руки, извиваясь словно две змеи. Потом на пол полетела верхняя накидка. Девушка осталась в традиционном наряде для танца соблазнения. Короткий, расшитый бисером топ, низко сидящие на бедрах полупрозрачные штаны, пояс с пайетками, и вуаль, прикрывающая лицо.

Дерри сглотнул, стараясь прогнать из головы туман, вызванный наркотическим дымом, и уже хотел уйти, но что-то в плавных движениях девушки остановило его. В висках застучало от прилива крови. Пока ксари боролся с отупением и глупым блаженством, танцовщица страстно кружилась в центре зала. Мелодичный перезвон пайеток при движении бедер, блеснувший в ямке пупка камушек, изгиб плеч – все это было так знакомо. А потом она откинула с лица вуаль.

– Лина… – не смог сдержаться от хриплого выдоха Дерри. Его одурманенный мозг отказывался соображать и верить глазам.

– Да, она жива… – безразлично хмыкнул Сарт. – И это мой тебе подарок, – улыбнулся он, поднимаясь со своего места и делая знак гостям. Зал быстро опустел. – Надеюсь, ты оценишь мой щедрый жест примирения.

Сарт захватил полупустую бутылку с вином и вышел вон.

Анет сидела на полу, возле горящего камина, грустила, страдала и примитивно напивалась в гордом одиночестве. Выпитое вино и мельтешащие перед глазами языки пламени завораживали и оказывали гипнотическое воздействие на изрядно захмелевшее сознание девушки. Анет не давали покоя мысли о Дерри, точнее, о нем и о Лине. Анет представляла его… вот он сидит на заваленном подушками низком диване. А перед ним танцует, страстно изгибаясь в такт волнующей музыке, худощавая смуглая девушка. Анет едва не вскрикнула от неожиданности, когда поняла, что это не грезы. Она и в самом деле была там и видела ксари. Но как? Ракурс, в котором виделась ей парочка, был каким-то странным, и девушка не сразу сообразила, что к чему и где она находится. На противоположной стене, как раз напротив ее глаз, висел факел. «Вот черт! – изумленно подумала она. – Похоже, я – огонь! Или точнее, могу наблюдать через огонь за событиями, происходящими в другом месте». Девушка неожиданно вспомнила, что нечто подобное уже с ней было, когда Ольгу укусила ледяная ящерица, и почти получилось пробраться к Диру. Сейчас Анет решила проверить свою теорию и мысленно потянулась к соседнему факелу. Угол зрения сменился, и она смогла лучше разглядеть девушку, у которой было гибкое тело кошки или змеи, тело профессиональной танцовщицы, знающей свое дело. Лицо смуглянки трудно было разглядеть в полумраке, тем более, на него постоянно падали шелковые пряди темных струящихся волос. Анет понимала Дерри, зачарованно наблюдающего за плавно двигающейся по кругу наложницей. Она ничуть не сомневалась, что это и есть Лина. Стало вдруг больно и грустно. Все попытки очаровать Лайтнинга показались невероятно наивными и глупыми. А он с застывшим выражением восторга на лице ловил каждое движение Лины, изгибающейся в страстном танце соблазнения. Наконец, с последними аккордами отзвучавшей музыки, она на секунду остановилась и медленно подошла к дивану, на котором замер ксари. Грустно улыбнувшись, наложница присела на раскиданные по полу подушки и положила голову на колени молодому человеку, шепнув:

– Я так скучала, любимый…

– Что же тогда не нашла меня раньше? – в голосе ксари звучала боль. Он пытался прогнать из головы дурман и разобраться в своей душе, но не мог. Наркотики и воскресшая Лина – даже для него это было слишком. Дерри буквально тонул в бархатных глазах смуглой нимфы. Казалось, он попал в лабиринт, из которого нет выхода. Или просто не хочется искать? Молодой человек собирался сказать, что в его душе уже давно живет другая любовь, но когда Лина плавно скользнула вверх по его телу, прижимаясь губами к губам, Дерри смог только сильнее притянуть ее к себе. В висках стучала кровь, а сердце билось в бешеном ритме. Воспоминания о ней, оказывается, совсем не умерли, а просто ушли куда-то глубоко в душу, а сейчас вырвались наружу с силой прорвавшей плотину реки. Целуя ее, Дерри не возвращался в прошлое; напротив, он рвал все оставшиеся нити, связывающие его с синдикатом. Где-то на задворках сознания крутилась мысль о том, что это неправильно, и нужно уйти, но ее притягательное тело дурманило не хуже наркотического дыма, насквозь пропитавшего покои Сарта. Дерри даже не заметил, как в едином порыве погасли факелы, погружая зал во тьму. Это не выдержала и ушла Анет. Рубашка ксари полетела на пол, и он мягко отодвинул от себя Лину со словами.

– Ведь ты понимаешь, что все давным-давно закончилось? А сейчас… сейчас это просто агония.

– Зато какая! – мурлыкнула она, толкая парня на подушки и заставляя забыть обо всем.

«Я буду жалеть об этом», – мелькнула в сознании молодого человека последняя связная мысль, а после осталась только Лина и ее горячее гибкое тело.

Оля застала Анет рыдающей на полу с бутылкой вина.

– Что случилось? – испуганно спросила она, присаживаясь рядом.

– Оля, – всхлипнула девушка. – Давай домой, а?

– Что, прямо сейчас?

– Ага…

– А…

– Все расскажу дома.

– Но…

– Оля… Домой!