Глава 2

Керана

Из канцелярии помчалась в казарму. Взлетела на последний этаж, где жили женщины стражи, и ворвалась в свою комнату. Ураганом прошлась по полкам, шкафу и тумбочке, покидала необходимое в заплечный мешок и кинулась в душ. Приведя себя в порядок, нацепила неприметный коричневый охотничий костюм, повесила знак стража Оракула на шею и устремилась прочь.

Пробегая по двору в сторону столовой, невольно заметила высокий, деревянный столб с висящей на нем тагой. Ее гладкая, подвешенная за веревку к ржавому гвоздю, рукоятка покоилась на темной древесине, а длинные кожаные ленты свисали вниз, поблескивая на солнце кровавыми потеками. Внутри все сжалось, а к горлу подкатил противный вязкий комок, я сглотнула и ускорила шаг, стремясь быстрее оказаться в столовой.

Время обеда еще не пришло, так что, я беспрепятственно получила походный паек и флягу с водой. Покинув здание, поспешила к воротам гарнизона. Там уже ждал служащий, с трудом удерживая Шторма, нетерпеливо гарцующего по брусчатке огромными мохнатыми копытами.

— Заждался, красавец? — потрепала каплана по иссиня-черной косматой шкуре, от чего Шторм мгновенно утробно заурчал, жмурясь. — Ах, ты пройдоха! Все-то тебе ласку подавай. Держи.

Каплан аккуратно забрал из моей протянутой ладони заранее заготовленный кусок свежего мяса и впился в него острыми зубами. А я забрала у служащего поводья. Моя Звездочка была раза в два меньше высоченного Шторма, и мне пришлось забраться на специальную подставку, чтобы влезть каплану на спину. Оказалась в седле и сразу почувствовала себя неуютно на такой верхотуре. Хоть эти животные и принадлежали испокон веков стражам Оракула, но я к ним привыкнуть так и не смогла. Поэтому при любой возможности избегала езды на каплане, предпочитая гонара.

Гладкошерстная с изящными копытами Звезда души во мне не чаяла, и я ей отвечала взаимностью. Мы не раз вместе выполняли поручения лоона и давно привыкли во всем доверять друг другу. А Шторм всегда отличался порывистым нравом и стремился в нашей с ним паре доминировать, не признавая моего главенства. Отец часто посмеивался, глядя на наши непростые отношения, и говорил, что каплан упрямится и бунтует из-за того, что я женщина. Обидно было до ужаса, но поделать я ничего не могла. Надеюсь, Шторм не начнет показывать характер, когда на нас возложена такая ответственная миссия.

— Вперед, приятель, — похлопала его по гибкой шее, отпуская поводья. — И будь хорошим мальчиком. Отец ждет, что мы исполним его приказание в точности.

Каплан издал ликующий рык и рванул с места, а я чуть не сорвалась с его спины. Сквозь зубы процедив крепкое словцо в адрес верхового монстра, вцепилась в поводья и загривок, истово уповая на здравый смысл Шторма. На свое умение держаться в седле в случае с капланом рассчитывать не приходилось.

Центральный гарнизон стражей Оракула остался позади. Мы мчались вперед по широкой мощеной дороге, соединяющей все стратегически важные объекты Гайдерина. До ближайшего города добрались меньше, чем за полчаса. Въезд на капланах в населенные пункты был строжайше запрещен, поскольку эти животные отличались не только фантастической скоростью передвижения, но и изрядной долей агрессии. Местные жители могли пострадать по своей же вине, если вдруг их действия чем-то не понравились бы Шторму. Поэтому я чудом успела дернуть за поводья во время, и каплан свернул на объездную грунтовую дорогу.

Восточная обитель считалась одной из самых уединенных и отдаленных от срединных районов территории Оракула. Всего святых пристанищ было четыре по количеству сторон света. Но именно Восточная обитель всегда была тише и неприметнее других. Считалось, это связано в первую очередь с ее местоположением у самой границы с Альфа-гайдом. А так же с тем, что туда отправляли только тех жрецов Всесильного, кто был ему по какой-либо причине неугоден.

Я, по долгу службы, бывала в каждой из обителей много раз. И Восточная мне нравилась меньше других из-за царящей там довлеющей аскетической атмосферы. Настоятель Пирмен, жрец высшего ранга, слыл человеком надменным, чванливым и скаредным. Его всеобъемлющая любовь к повальной экономии и идеальному порядку во всем довела до белого каления ни одного сосланного к нему на поруки провинившегося жреца. Именно за эти его качества Всесильный обожал своего верного слугу. И частенько говаривал, что Пирмен способен самого Властелина нижнего мира сделать шелковым. Как по мне, так оно и было. На редкость мерзкий старикан.

Кроме настоятеля и жрецов, в каждой обители была масса послушников и послушниц. Мальчики и девочки с младенчества поступали в распоряжение священнослужителей и воспитывались служащими. По достижении двадцатилетнего возраста их распределяли на дальнейшее служение. Юношей посвящали в жрецы, и они исполняли волю Оракула в храмах по всему миру. Девушки становились либо жрицами, либо служительницами.

Если жрецы ведали всем, что было связано с религиозными ритуалами, то у жриц были другие обязанности. Им надлежало удовлетворять плотские потребности жрецов и помогать им в храмах. Жрецы не имели права жениться или заводить какие-либо отношения с мирскими женщинами. Жрицы исполняли свои обязанности до определенного возраста, а затем переходили в разряд служительниц и доживали свой век уже в обителях.

Те девушки, которые изначально определялись в служительницы по тем или иным причинам, работали в обителях или при храмах. Они так же могли удовлетворять потребности жрецов, но участвовать, как жрицы в ритуалах, не имели права.

Давным-давно сложившийся порядок ни у кого не вызывал никаких нареканий или возмущения, хотя лично мне подобный расклад казался несправедливым. Ведь младенцы, отданные в обитель на воспитание, по сути, лишались свободного выбора своей судьбы в дальнейшем. Однако простой люд свято верил, что это прекрасная доля — быть всю жизнь на попечении Оракула и храма Великой Пятерки, поэтому с завидной регулярностью отдавал своих детей жрецам.

Но часть младенцев попадала в вотчину Оракула не по воле родителей, а по велению Всесильного. Это не афишировалось, но стражи иногда уезжали в опасные путешествия в самые отдаленные регионы мира и там искали конкретного ребенка, на которого указывал перст Оракула. И тогда мнение родных не имело никакого значения. Ребенка забирали в любом случае, даже ценой жизни его родителей. Дальше судьба таких детей была никому не ведома, поскольку их отвозили самому Всесильному, и он лично определял, что с ними делать.

Пока я перебирала в голове все, что знала о Восточной обители, в частности, и послушниках, вообще, мы свернули на укромную дорогу, ведущую в восточном направлении и предназначенную специально для езды на капланах. Она не проходила через города и селения, а уходила вглубь лесов, которых в этой части Гайдерина было великое множество.

Весна подходила к концу, и в лесу особенно отчетливо было видно, что природа уже полностью готова вступить в самую жаркую и плодотворную пору года. Я невольно притормозила Шторма.

— Тише, мальчик, — потрепала его по косматой шкуре. — Давай сделаем привал. Нам нужно подкрепиться. Иначе сегодня мы не доберемся до противного Пирмена. Старик не пускает по ночам на свою территорию даже стражей. И нам придется ночевать под ближайшим к обители кустом. Ты же этого не хочешь?

Каплан зарычал, а я рассмеялась.

— Конечно, не хочешь. Я, знаешь ли, тоже не горю желание спать на сырой земле. Свернем здесь.

Мы проехали сквозь перелесок и оказались на просторной поляне. То тут, то там виднелись следы стоянок других путников. Видимо, это место показалось удобным для привала не только мне.

— Опустись на землю, Шторм, — распорядилась, потянув за поводья вниз.

Но упрямый каплан сделал вид, что оглох и меня не понимает. Тяжело вздохнула и попыталась набраться терпения.

— Ты слишком высокий, — принялась объяснять свое требование. — Я могу неудачно приземлиться. Опустись.

Зверь снова проигнорировал мои слова, безмятежно глядя вдаль. Есть хотелось неимоверно, живот заурчал, и я не выдержала.

— Грын тебя побери! — заорала на него. — Да сколько можно?! Всего-то прошу не упрямиться и выполнить команду. А ты морду воротишь! Ну и стой тут голодным.

В сердцах швырнула поводья, перебросила ногу через круп каплана и, не глядя, сиганула вниз.

— Ай! — тут же взвыла, подвернув ногу, которая попала в поросшую травой ямку. — Да чтоб всему этому провалиться в нижний мир! Это все из-за тебя и твоего спесивого нрава! Вот чего тебе стоило опуститься? Нет, уперся!

Шторм весело блеснул на меня бусинками полностью черных глаз и издал утробный переливчатый звук. Никогда раньше такого не слышала от капланов. Или это я просто мало на них езжу? И больше всего этот звук напоминал…

— Ты что?! — опешила от возмущения. — Надо мной смеешься?!

Каплан снова издал тот же звук, только запрокинув голову назад. Он хохотал надо мной, как над сопливым салагой, подвернувшим ногу на своей первой тренировке!

— Ах ты, мерзкая скотина! — закричала на него, с трудом поднимаясь на ноги. — Не видать тебе обеда. Сиди голодным.

Шторм резко перестал «смеяться» и посмотрел на меня таким внимательным взглядом, что мне даже не по себе стало. А потом развернулся и исчез за ближайшими деревьями.

— Чтоб через полчаса здесь был! — заорала ему вслед, чувствуя себя полной дурой, разговаривающей с капланом, как с разумным существом. — Нам в обитель нужно! Дело срочное!

Шторм не удостоил меня ответом, а я злая, как порождения нижнего мира, поплелась, прихрамывая к кромке леса, чтобы передохнуть в теньке. Неуклюже плюхнулась на землю и достала припасы. Вгрызлась в аппетитный бутерброд, набила полный рот и принялась смачно жевать. Все равно тут некому мне замечания делать по поводу неподобающего поведения.

Уничтожив большую часть выданной еды и воды, немного оставила на вечер. Все-таки пока неизвестно, успеем ли мы во время добраться до обители. Пора было отправляться в путь. И тут я вспомнила о ноге. Попыталась привстать, но острая боль пронзила лодыжку.

— Грын зубастый! — ругнулась, не находя других слов. — И что теперь делать?

Сняла сапог с поврежденной ноги и обозрела масштаб своего бедственного положения. Голеностопный сустав распух и покраснел. Неужели вывих? Этого только не хватало!

Потянула за стопу то в одну сторону, то в другую, как учил лекарь на курсе по оказанию первой помощи, но ничего кроме отвратной боли не почувствовала. Сапог с трудом вернула на положенное ему место и поползла к тонкому деревцу, которое показалось мне подходящим для моей задумки.

Достала меч лоона из ножен и залюбовалась игрой солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны деревьев, на лезвии удивительного оружия.

— Какой же ты красивый! — благоговейно выдохнула, скользя пальцами по гладкой прохладной поверхности. — Просто потрясающий! Акиндин. Верный.

Вдруг лезвие меча вспыхнуло голубоватым сиянием и слегка нагрелось под моими пальцами.

— Ты принимаешь мою похвалу! — обрадовалась, осененная догадкой. — Я рада! Надеюсь, с тобой мы подружимся. А то, как видишь, с капланами у меня не очень выходит общение.

Меч снова вспыхнул, а я счастливо рассмеялась. Откуда-то я точно знала, что теперь мы сможем общаться и всегда поймем друг друга.

— Слушай, — снова обратилась к оружию. — Помоги, пожалуйста. Мне нужна прочная палка, чтобы на нее опираться. Вот это молодое деревце отлично подойдет. Обычное оружие нельзя использовать, чтобы работать с древесиной. Но ты ведь необычный. Сможешь срубить его для меня?

Акиндин вспыхнул, а я размахнулась и ударила по стволу ближе к земле. Деревце упало к моим ногам, а меч все так же сверкал без единого повреждения.

— Здорово! — радостно просияла. — Спасибо!

На всякий случай протерла лезвие полой своей куртки и убрала клинок в ножны. Достала охотничий нож и принялась обстругивать палку от веток. Совсем скоро в моих руках был прекрасный посох. Оперлась на него и встала на ноги. Ну, вот. Так гораздо лучше.

Повертела головой из стороны в сторону, но, так и не заметив каплана, поплелась обратно на поляну.

— Шторм! — закричала, что есть мочи, стоя под припекающим солнышком. — Скачи сюда! Нам пора ехать!

Ни единого звука, возвещающего о приближении каплана, не последовало. И где его носит, спрашивается?

— Шторм! — снова принялась его звать. — Если ты сейчас же не появишься, я тебя к гонарам поставлю в стойло! Сам знаешь, они капланов терпеть не могут. И ты всю ночь будешь от них отбиваться!

И снова тишина, лишь только пересвист лесных пичуг мне был ответом.

— Ладно, — прорычала, теряя терпение. — Ты напросился. Вернемся с задания, и я все отцу про тебя расскажу! Он отдаст тебя гонцам, и тогда плакало твое индивидуальное теплое стойло. По всему миру будешь гонять! А то совсем избаловался в личных капланах лоона!

Из-за деревьев раздался все тот же неестественный «смех». Духи мертвых! Кому рассказать, не поверят, что капланы смеяться умеют. Скорее, меня саму высмеют после такого заявления.

— Иди сюда! — закричала, ободренная тем, что этот гаденыш все-таки объявился.

Но не тут-то было. Шторм начал бегать туда-сюда, издавая все тот же отвратный звук то из-за одних кустов, то из-за других. Я вертела головой в разные стороны, но никак не могла за ним уследить, или хотя бы понять, где он прячется.

— Хорошо, — в конец, вымоталась из-за этих пряток. — Твоя взяла. Ты победил. Слышишь, изверг! Я прошу прощения, что оставила тебя без обеда! Пожалуйста, иди сюда. Нам, и правда, давно пора в путь. Иначе опоздаем и не выполним задание в срок.

Каплан тут же вышел на поляну, как будто только и ждал этих слов. Я скрипнула зубами, но сдержалась. Надо еще залезть ему на спину.

— Опустись, пожалуйста, на землю, — попросила, проявляя чудеса самообладания. — У меня нога болит. Не смогу запрыгнуть на тебя.

Шторм послушно улегся на брюхо, и я, наконец, оказалась в седле. С облегчением выдохнула и вцепилась в поводья.

— Еще раз будешь себя так вести, — пригрозила, — я совершенно точно тебя упрячу к гонарам. А теперь вперед. И так опаздываем.

Каплан фыркнул, скосив на меня черные глаза, и рванул с места с такой скоростью, что я только и успела, что распластаться по его спине и шее, проклиная ту минуту, когда согласилась на нем отправиться в путь.

Шторм развил поистине немыслимую скорость. Мне даже казалось, что он просто летит по воздуху, не касаясь копытами земли. И если бы не периодические подскакивания моего тела в седле, я бы так и решила. Деревья по обе стороны от дороги слились в одну сплошную зеленую массу, сама дорога виделась мне не более чем узкой ленточкой впереди. Все о чем я могла думать, так это о том волшебном моменте, когда уже закончится мое путешествие, и мы достигнем Восточной обители.

Солнце спряталось за лесом, а окрестности погрузились в вечерние сумерки, и сразу стало заметно прохладнее. Мы миновали сплошной лесной массив, и теперь скакали среди полей. После жаркого дня вечерняя прохлада стала настоящей отдушиной. Поврежденная нога онемела, я хотела есть и пить, но делать привал не имело никакого смысла. Обитель была где-то рядом. Главное не пропустить нужный поворот.

Как назло густой туман окутал мягким покровом все вокруг. Я никак не могла сориентироваться, куда же нам держать путь и осадила Шторма. Мы двигались практически шагом. Усиленно всматриваясь в туманные дали, я пыталась понять, где же свернуть, чтобы попасть в обитель. Последние отсветы уходящего дня возвещали нам о приближении ночи и перспективе ночлега посреди дороги. Меня охватило отчаяние и чувство бессилия. Как же быть?

— Шторм! — взмолилась, обнимая каплана за шею и склоняясь к самому его уху. — Пожалуйста, помоги! Я не знаю, куда ехать. Ничего не вижу в этом тумане. Здесь где-то поворот должен быть, но я понятия не имею где именно. Может, ты почуешь жилье и сможешь нас к нему вывести?

Каплан мотнул головой и натянул поводья, давая понять, чтобы я ослабила контроль. Скрепя сердце переместила руки на его загривок и доверилась животному. Шторм фыркнул несколько раз, жадно втягивая в легкие стылый воздух, и вдруг навострил уши и повернул назад. Я замерла на его спине и боялась поверить в успех этой затеи. Каплан двигался в обратном направлении, поминутно принюхиваясь. В какой-то момент он издал победный рык и рванул в сторону.

— Ты нашел его! — чуть не рухнула от облегчения на землю, поняв, что Шторм свернул на боковую дорогу. — Лети, как ветер, мальчик! Скоро мы будем отдыхать и кушать в тепле.

Каплан ускорился, и понесся по дороге, идущей под уклоном вниз.

Внезапно перед нами выросла высоченная каменная стена и массивные деревянные ворота. Свет тусклого фонаря освещал вход в обитель. Шторм остановился и сам улегся на брюхо, давая мне возможность слезть.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась ему и спустилась на землю.

Острая боль в поврежденной ноге, напомнила, что мне срочно нужно решить этот вопрос, иначе никакого преемника я не смогу завтра отсюда забрать, а буду в местном лазарете травму лечить еще неизвестно сколько.

Кое-как доковыляв до ворот, заколотила в них что есть силы. Небольшое окошко мгновенно распахнулось, являя моему измученному взору краснощекую физиономию местного охранника.

— Чего надо? — гаркнул он на меня. — Обитель закрыта до утра. С рассветом приходи на богомолье. Ночью пускать никого не велено.

— Старший страж Оракула, Керана Тагирас, — отчеканила в ответ. — Прибыла по срочному поручению лоона. Немедленно открой ворота и сообщи настоятелю Пирмену, что мне нужно его увидеть.

— Я же сказал, — скучающим тоном отозвался краснощекий, — пускать никого не велено.

— Шторм! — скомандовала, не зная, как еще донести до этого недоумка, что я убить его уже готова.

Каплан подлетел к отворенному окошку, клацнул острыми зубами прямо перед носом охранника и угрожающе зарычал.

— Я, кажется, забыла сказать, — протянула, с ухмылкой глядя на мгновенно побелевшее лицо мужчины, — мы сильно устали с дороги. Есть хотим так, что живот сводит. А как ты знаешь, капланы плотоядны. И больше всего они любят нежное человеческое мясо. Мы скармливаем им пленников после проведенного допроса. Но сегодня я могу и отступить от общепринятых правил. Шторм с радостью отведает шматок сала с твоего брюха на ужин. И учти, капланы способны лазить по стенам.

— Одну минутку, — пролепетал охранник, захлопывая окошко и звеня ключами. — Я сейчас!

Я потрепала каплана по мохнатому загривку и привалилась к его боку.

— Прости, что пришлось тебя очернить, — виновато вздохнула. — Но эта скотина нам бы не открыла. Зажравшийся ублюдок.

Шторм только дыхнул мне в макушку, кажется, опять рассмеявшись.

Лязгнул массивный засов, и ворота, наконец, распахнулись. Мы двинулись вперед, не обращая внимания, на бледного охранника лебезящего рядом.

— Не извольте беспокоиться. Проходите вот сюда. Ганс! Ганс отведет вашего каплана в стойло. Берн! А Берн проводит вас к настоятелю. Я уже отправил ему сигнал о прибытии важного посланника.

Я молча одарила охранника сумрачным взглядом, едва держась на ногах. Шторма увел за собой худощавый белобрысый мальчишка. А высокий здоровяк в такой же форме, как у встретившего нас охранника, поманил меня за собой.

— Слушай, Берн, — обратилась к мужчине, еле переставляя конечности. — Я повредила ногу во время путешествия. Будь другом, помоги доковылять до приемной настоятеля.

— Без проблем, — пробасил он, подставляя локоть, за который я тут же уцепилась. — Владыко сейчас готовится ко сну. Не уверен, что он будет рад тебя видеть.

— Это его трудности, — процедила сквозь зубы, боль становилась просто нестерпимой. — Оракула не интересует мнение его слуг.

Берн промолчал, помогая мне подняться по лестнице на второй этаж добротного строения.

— Подожди здесь, — указал он мне на скамью напротив кованной железом двери.

Я с непередаваемым облегчением опустилась на предложенное место и вытянула ноги. Хоть посидеть немного.

За дверью послышался какой-то шум, а потом резкий каркающий голос Пирмена возмущенно заявил:

— Кто ее пустил! Я велел запереть ворота! Никчемные стражи не должны беспокоить меня во время отдыха!

Берн что-то басил в ответ, но настоятель его и слушать не стал, громко сыпля в мой адрес всевозможные ругательства. Спустя какое-то время дверь резко распахнулась, и Берн пригласил меня войти. Через силу отскребла себя от скамьи и, прихрамывая, вошла внутрь.

— Приветствую, Владыко, — слегка поклонилась, встав посреди просторной комнаты, видимо, гостиной в опочивальне настоятеля. — Старший страж, Керана Тагирас. Прибыла по срочному поручению лоона.

— Плевать мне на любые поручения! — вызверился на меня старик, сидящий в расшитом серебряной нитью домашнем халате и ночном колпаке с кисточкой. — Ты на время смотрела? В такой час немыслимо беспокоить занятого человека и отрывать его от отдыха.

— Оставь нас, — ледяным тоном приказала Берну.

Охранник, поняв мой намек на конфиденциальный разговор, мгновенно испарился.

— Как ты смеешь, распоряжаться в моем присутствии! — заорал на меня сморщенный, маленький старикашка, подскакивая на ноги. — Тебя завтра же высекут, как последнюю преступницу!

— Угомонитесь, Владыко, — устало отмахнулась, плюхаясь в ближайшее кресло. — Вы, как и я, слуга Всесильного. Его воля для нас с вами — закон. То, что вы управляете обителью, не дает вам права распоряжаться мной. Я подчиняюсь только лоону или напрямую Оракулу. Лоон прислал на счет меня вам сообщение. Поэтому вы в курсе, зачем я здесь. Прекратите уже ломать комедию, и давайте перейдем к делу.

Пирмен гневно раздувал ноздри при дыхании, но ничего не мог противопоставить моим словам, поэтому упал в свое кресло и сложил руки на груди.

— Слушаю, — недовольно буркнул и демонстративно отвернулся от меня в сторону.

— Оракул распорядился найти в вашей обители одного человека, — осторожно начала, понятия не имея, можно ли посвящать настоятеля в серьезность ситуации в Главном Храме. — Завтра соберите всех здешних обитателей в одном месте. Я осмотрю каждого и заберу с собой нужного человека.

— А поконкретнее можно? — язвительно уточнил старик. — Кого ищите? Зачем? Куда везете? У меня здесь строгая отчетность в отличие от Центрального гарнизона.

— Не вам судить о порядке в гарнизоне, — отрезала, вспыхнув. — Вы сделаете, как я сказала, и без лишних вопросов. Ясно?

— И не подумаю, — отозвался Пирмен и мерзко ухмыльнулся, обнажая редкие потемневшие зубы. — У меня нет прямого указания Всесильного на подобные действия.

— Можете считать это прямым приказом Оракула, — процедила сквозь зубы, извлекая из ножен меч лоона, который тут же озарил комнату голубоватым сиянием.

— Великая Пятерка! — потрясенно выдохнул старик, округлив глаза и приоткрыв рот. — Но как такое возможно?

— В ваших интересах не задавать мне никаких вопросов, — устало отозвалась, возвращая меч на законное место. — Надеюсь, мы поняли друг друга, и я могу рассчитывать на ваше содействие завтра?

— Да, безусловно, — рассеянно отозвался настоятель, уйдя в свои мысли. — Утром после службы я соберу всех во дворе обители. Вы сможете незаметно пройти вдоль рядов членов нашей общины и найти того, кто вам нужен, пока я буду говорить с паствой.

— Отлично! — обрадовалась, что, наконец, удалось договориться. — Распорядитесь, чтобы мне выделили комнату и принесли ужин.

— Берн! — позвал настоятель, не глядя на меня. — Проводи стража в казарму охранников. Размести. Накорми и обеспечь всем необходимым.

— Доброй ночи, Владыко, — поднялась и пошла за охранником.

Настоятель ничего мне не ответил, а Берн плотно закрыл за нами дверь. Идя по коридору, он снова позволил за него уцепиться и проводил до казармы.

— Вот старый скупердяй! — в сердцах бросил он, открывая для меня одну из комнат на первом этаже. — Гостевые покои для тебя пожалел. В другой обители, где я служил раньше, всех посланников Всесильного размещали, как дорогих гостей. А тут, казарма. Смотреть тошно.

— Это мелочи, — отмахнулась, проходя внутрь, зажигая светильник и падая на постель. — Поесть бы еще. Весь день в седле.

— Я сейчас распоряжусь, — виновато посмотрел на меня Берн. — Тебе все принесут. И за лекаркой пошлю. Она осмотрит поврежденную ногу.

— У вас разве не лекарь? — удивилась, поскольку в нашем гарнизоне женщин докторов отродясь не было.

— В обители женщин лечат только женщины, — пожал он плечами. — Незыблемое правило. Здесь вообще послушники и послушницы встречаются только во время службы в храме. Все остальное время они проводят на отдельных, специально выделенных территориях.

— Да, я в курсе, — кивнула, закрыв глаза и медленно проваливаясь в сон. — Бывала тут раньше.

— Отдыхай, я мигом.