Глава 25

Я сидел на стуле в душном маленьком кабинете начальника местного отделения полиции и пил отвратительный кофе из кружки сомнительной чистоты. Когда меня привезли сюда и начали оформлять протокол, я скептически смотрел на воодушевлённого полицейского. А когда я, наконец, представился, то выражение его лица доставило мне особое удовольствие. Так же, как и порванный протокол.

– Надеюсь, у вас бланки не именные, – в конце концов, посочувствовал я полицейскому. За что получил взгляд, в котором читалось пожелание мне поскорее встретиться с Прекраснейшей, то есть попросту сдохнуть.

Подтвердив мою личность, меня со всеми почестями проводили в этот кабинет, налили кофе и пообещали привезти сюда Ванду. Я остался её ждать, чтобы уже вместе отправиться в поместье. Возвращаться в Колизей я особого смысла после задержания не видел. Тем более что мне так и не сказали, на каком основании задержали только меня одного. Мои преследователи прекрасно видели, что гонщиков много, да и финишную черту они вместе со мной пересекли, так что… В общем, вопросов ко мне могло возникнуть много, и я ни на один не смог бы ответить.

– Ничего не меняется в этой жизни. Тебе не кажется, что это становится традицией заканчивать нашу с тобой встречу в полицейском участке, – в кабинет вошёл Гаранин, пропуская перед собой Ванду. Она сразу бросилась ко мне, осматривая на повреждения.

– Нам сказали, что ты в дерево врезался, – проговорила она, перестав меня ощупывать и садясь рядом со мной.

Я только неопределённо хмыкнул, оценив её изменившийся внешний вид, и перевёл взгляд на Романа. Гаранин в это время обошёл нас и сел на край стола. Похоже, это его излюбленная поза при разговорах.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я у него.

– Ванда убедила меня, что нам всем нужно поговорить в более приватной обстановке, чем арена Колизея, – Рома усмехнулся. – Я же говорил, что эти гонки абсурдны и опасны.

– Ничего опаснее этого жуткого кофе я пока в этих игрищах не увидел, – ответил я, продемонстрировав ему кружку. При этом покосился на Ванду. Вишневецкая куталась в куртку Гаранина и о чём-то напряжённо думала. По крайней мере, её хмурое лицо и сдвинутые брови говорили именно об этом.

– Дим, я могу тебе задать всего три вопроса? А потом мы поговорим, – неожиданно проговорил Ромка, захлопывая открывшуюся дверь магическим потоком, небрежно махнув рукой.

– Ну, конечно, задавай, – я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Рома слегка напрягся и сложил на груди руки, словно в защитном жесте. Такое чувство, что он чего-то опасается. Активировав на несколько секунд свой дар, я убедился в том, что золотое одеялко до сих пор накинуто на его источник, и, судя по всему, развеиваться не собирается. Неплохо Ванда его приглушила.

– Кто такой Эдуард? Он вообще существует? – я поперхнулся горячим кофе, глоток которого только что сделал, чтобы смочить горло.

– Откуда ты знаешь про Эдуарда? – откашлявшись, удивлённо посмотрел на него. Ничего себе вопрос. Зато мою сонливость как рукой сняло. В ответ Рома кивнул на всё ещё молчавшую и что-то обдумывающую Ванду. – А, ну понятно. Это на самом деле очень трагическая история. Эдуард мой брат по биологическому отцу Казимиру и полжизни провёл в психушке. Они так и не смогли окончательно избавить его от небольшой мании, поэтому он бывает иногда импульсивен, агрессивен и немного опасен.

– Какой мании? – похоже, Ромка действительно сомневался, что Эд существует. Надо бы поинтересоваться, что наплела про него Ванда.

– Он считает, что родился во времена Империи и является Великим Князем Эдуардом Лазаревым, – ответил я и вздохнул.

– Это действительно трагическая история, – не смог со мной не согласиться Гаранин, когда прокашлялся. – Ладно, допустим. Скажи мне, тебе мало имеющихся у тебя денег? – задал он следующий вопрос.

– Ты о чём? – я покосился на него с подозрением.

– О камнях, которые Эдуард украл у какого-то оборотня. Я, если честно, так и не понял, что в той цепочке событий делало это промежуточное звено, – Рома наклонил голову набок, внимательно меня рассматривая.

– А, ты об этих камнях, – протянул я. – Это ещё одна очень трагическая история… Ты ему и о камнях, что ли, рассказать успела? – спросил я у Ванды. Она только молча плечами пожала. Вообще, Ванда вела себя очень странно. Интересно, что у них произошло, пока меня не было? Всего-то полчаса прошло, не больше. Всё же вроде было хорошо. Во всяком случае, со стороны казалось именно так.

– Об этих камнях только немой на сходе не говорил. И даже немой жестикулировал и тыкал в Ванду пальцем, показывая на её изумруд, – ответил Роман. – Ладно, допустим, всё это правда. Хотя, если честно, верить мне в этот бред до конца не хотелось, – поморщился он, а потом, вскинувшись, посмотрел мне прямо в глаза. – Дима, кто глава Гильдии убийц?

– Понятия не имею, – честно ответил я. – Ванда?

– Я до сих пор не уверена, – тихо проговорила она. – Не мог же Громов так сильно ошибиться…

– Да вы издеваетесь надо мной весь вечер, что ли? – взорвался Роман, и, схватив со стола какую-то коробку, запустил ею со всей дури в дверь. Она в это момент распахнулась, но тот, кто её открыл, заходить почему-то не спешил. – Дима, это я!

– Серьёзно? – я недоверчиво осмотрел Гаранина с ног до головы. Он был явно на взводе, сжимал и разжимал кулаки, пристально глядя на меня, словно опасаясь моей дальнейшей реакции. – Ну, бывает, – только и смог ответить я.

В приоткрытую дверь кто-то вошёл, но мы смотрели друг на друга, не обращая на вошедшего внимания. Да и он никак не стремился себя проявить.

– Что? – Наконец, смог выдавить из себя Ромка. – И тебя ничего не смущает? Например, что я убийца? – он быстро приходил в себя, а в его голосе появились вкрадчивые обертоны, которых раньше я у него не замечал.

– Не особо. У каждого из нас есть свои недостатки. – Я продолжал смотреть на него, не отводя взгляда. – Ванда, вон, на практике после первого курса ведьму топором зарубила и ни разу по этому поводу не раскаялась. Ты после всего этого какой реакции от нас ждал? Правда, мог бы просто сразу сказать, чтобы ни ты, ни мы идиотами не выглядели.

Я говорил правду. Эта информация меня действительно ни капли не трогает. Наверное, я, как и Ванда, подсознательно был к чему-то подобному готов. Именно поэтому мы никак не могли понять, что именно нас тревожит. Зато теперь поведение всех глав Гильдий, с которыми я общался, стало понятно. Они, поди, думали, что я над ними издеваюсь. Не слишком хорошо получилось. А вот Ромка явно переживал за то, что мы о нём подумаем. Наверняка ждал, что наше к нему отношение как-то изменится.

– Что Ванда сделала? – Рома перевёл шальной взгляд на девушку.

– Я же не специально, – она развела руками. – И вообще, она сама виновата. Не надо было меня толстой уродиной называть.

– Полагаю, что ножницы, воткнувшиеся в косяк, в непосредственной близости от моей головы, не следует считать покушением на убийство начальника Службы Безопасности? – наш разговор прервал знакомый спокойный голос. Мы все втроём синхронно повернули головы в сторону Громова. Это именно он вошёл в кабинет и теперь стоял в проёме, крутя в руках вышеупомянутые ножницы.

– Вы ввели нас в заблуждение, – вскинулась Ванда, буровя Андрея Николаевича злым взглядом.

– В чём? – мне кажется, он действительно удивился такому приветствию.

– В том, что вот этот сгусток ярости, гнева и ещё непонятно какой смеси чувств ростом метр восемьдесят с чёрными волосами явно непохож на расчётливого, холодного невысокого шатена, – вместо Ванды ответил я, поднимаясь со своего места. Гаранин же слез со стола и встал, опираясь на него бёдрами.

– Я… думаю, мы об этом поговорим попозже, – ответил Громов. – А пока я попрошу вас оставить нас Романом Георгиевичем наедине. Встретимся в поместье и всё обсудим.

– Это вы направили патруль за мной? – спросил я, косясь в сторону Романа и не спеша выходить.

– Я нашёл способ выдернуть вас оттуда, не привлекая излишнего внимания. То, что творилось внутри Колизея, начало вызывать у меня некоторые опасения. – Говоря это, он покосился на Ванду. А потом указал нам на дверь.

Мы с Вандой переглянулись и вышли из кабинета, остановившись в коридоре. Дверь перед нашими лицами тут же захлопнулась. И похоже, кабинеты начальников полиции защищены магическими заглушающими чарами. Потому что, как бы мы ни прислушивались, но не смогли услышать ни единого звука.

– Ну вот, я же говорил, что внутри нас сто процентов будет кто-то страховать, – прокомментировал я услышанное.

– Он меня никогда не простит, – всхлипнула Ванда и прижалась ко мне, утыкаясь лицом в мою грудь. Я погладил её по голове, успокаивая. Но делал только хуже, потому что поток слёз всё усиливался.

– С чего ты это взяла? – спросил я, прекрасно понимая, что она не Андрея Николаевича имеет в виду.

– Потому что я заставила его поехать сюда. Я же не знала, что здесь его Громов будет ждать, – всхлипнула Ванда и, отстранившись, вытерла слёзы.

– Ничего с Ромкой не случится, они просто поговорят, – сказал я, взяв её за руку, и повёл в сторону выхода из участка. Если Громов сказал ждать его в поместье, то лучше так и сделать. Тем более что разговор у нас точно будет не самым приятным.

– Дим, надо ему помочь. Не знаю, как, но нужно вытащить Рому оттуда. Ты же видишь, ему там не место. Он чужой среди Гильдий, как неприкаянный, – Ванда посмотрела мне в глаза.

– Уже поздно. – Я покачал головой. – Все главы Гильдий связаны ритуалом Служения. Я узнавал, когда готовился к этому заданию. И связь может быть разорвана только один раз, когда Глава умирает. Это очень страшное проклятье. Любое нарушение законов Гильдии, предательство, да даже любое умышленное действие, которое может Гильдии причинить вред, активирует его, и человек умирает. Да им даже семьи заводить нельзя, чтобы не быть уязвимыми. Там всё очень жёстко и строго. Именно поэтому Громов на протяжении стольких лет не может наладить контакты ни с одним из глав.

– Должен быть способ…

– Но его нет. Я, по крайней мере, не нашёл подобной информации, – прямо посмотрел я на Ванду.

– Значит, ты плохо искал, – она сжала губы и спустилась вниз по длинной лестнице. – Ты у Эдуарда спрашивал?

– Для Эда Гильдии, как красная тряпка для Гаврюши, – я вздохнул. – А хороший Глава Гильдии – это мёртвый Глава. Боюсь, вот конкретно в этом он нам не поможет.

– Пошли домой, я не хочу здесь оставаться. – Ванда обхватила себя руками за плечи.

Я выдохнул и спустился вниз. Если совсем прижмёт, пойду перед Эдом унижаться. Он же к Ромке нормально относился, может быть, поможет. Потому что я тоже не верю, что у Лазаревых нет никакого ритуала отмены подобной дряни. Они, вашу мать, фамильные проклятья на спор снимали. А тут нет привязки к крови конкретного Рода, так что возможны варианты.

Оглядевшись, убедился, что ничьих любопытных глаз нет, я активировал портал, который перенёс нас в поместье.

***

– Присаживайтесь, Роман Георгиевич, – Громов закрыл дверь за Вандой и Дмитрием и сел за стол хозяина кабинета.

Роман, неотрывно следя за начальником Службы Безопасности, сел в кресло, где ещё недавно сидел Наумов, принимая это своеобразное приглашение к разговору.

– Не думал, что вы используете моих друзей для встречи со мной, – протянул Роман, продолжая смотреть Громову в глаза.

– Ваших, хм, друзей, я не использовал. Я даже не знал, что вы находитесь в участке. Как не знал о том, что вы друзья, – ответил Громов. – Но раз вы здесь, почему бы не воспользоваться ситуацией и не пообщаться, не привлекая внимания посторонних.

– Что вам от меня нужно? – прямо спросил Гаранин, сложив на груди руки. – Я навёл в Гильдии порядок. Убрал всех, кто мог нарушить наше с вами комфортное существование. Никакого беспредела, всё в рамках законов Гильдии и Совета.

– Честно? Мне нужен человек в Совете Гильдий. Мои глаза и уши, а также представитель первой пятёрки, имеющий право голоса и вето на некоторые решения, – прямо ответил Громов.

– И почему вы думаете, что я соглашусь? Никто и никогда не сотрудничал со Службой Безопасности, это нарушает некоторые законы и…

– Ритуал Служения, я в курсе. Но я также знаю, что нет прямого правила, вплетённого в ограничения для активации проклятия, касающегося работы на меня. Не на Службу Безопасности, а на конкретного человека, – Громов говорил спокойно, не сводя пристального взгляда с главы Гильдии убийц.

– Возможно, но никто не станет рисковать собственной жизнью, чтобы это проверить, – пожал Роман плечами. – Я не исключение.

– А если я предложу то, от чего вы не сможете отказаться? Особенно после всего произошедшего сегодня. К сожалению, я не знал некоторых аспектов раньше, – Громов постучал пальцами по столешнице.

– Я не понимаю, что у вас есть такого, чего никто кроме вас не сможет мне предложить? – холодно поинтересовался Гаранин.

– У меня есть человек, который может снять проклятье и разорвать вашу связь с Гильдией. Вы же неоднократно сегодня думали над этим, не так ли? – Громов улыбнулся.

– Только не говорите, что это может сделать Эдуард? – усмехнулся Роман. Его уже тошнило от этого имени. Он настолько часто за этот вечер о нём слышал, что уже заочно ненавидел.

– Откуда вы знаете об Эдуарде? – искренне удивился Громов.

– У меня есть свои источники. Но кем бы ни был этот загадочный Эдуард, то, о чём вы говорите, невозможно сделать. И хоть Эдуард и думает, что он Великий Князь Лазарев, это не делает его им. Вот там, скорее всего, были бы варианты, – Гаранин, не мигая, смотрел на начальника Службы Безопасности. Он настолько погрузился в этот разговор, что вздрогнул, когда зазвонил телефон. Громов достал трубку из кармана. Посмотрев на дисплей, поморщился и отключил звук.

– Поверьте, нет ничего невозможного. Извините, на этот звонок я вынужден ответить, – и он принял вызов, приложил телефон к уху. – Да, Эдуард Казимирович, я слушаю вас очень внимательно. – Роману даже показалось, что Громов произнёс имя-отчество звонившегося с каким-то издевательским наслаждением.

– Что ты сделал с моими детьми?! – по кабинету разнёсся приятный баритон. А ещё Роме показалось, что голос принадлежал довольно молодому мужчине, вряд ли разменявшему четвёртый десяток. – Кто тебя, Андрей Николаевич, надоумил отправить их туда с непроверенной информацией без предварительной подготовки?

– Что случилось? – процедил Громов, поднимаясь на ноги и подходя к окну, вглядываясь в ночной город.

– Что случилось? – его собеседник ещё больше повысил голос. – Это я должен у тебя спросить, что случилось? В общем так, у тебя есть десять минут, чтобы оказаться в Первом Имперском Банке и объяснить нам с Гомельским, что произошло. Почему журналисты активизировалась? И почему десяток газет пытаются пустить в печать информацию, что Наумов спонсирует Гильдию угонщиков? И сейчас вопрос идёт только о том, кто успеет первым: газеты пустить информацию в номер, или на телевидении пробить экстренный выпуск!

– Откуда я знаю, почему пресса засуетилась? Вас послушать, так я виноват абсолютно во всём, – процедил Громов.

– Особенно мне понравилась новость, что мой мотоцикл, который я вот этими вот ручками настраивал – это сборная солянка из топовых моделей! Угнанных моделей, Андрей Николаевич. И что угнали мы их с конкурирующего с нами концерна!

– Эдуард Казимирович, я здесь при чём?

– И это, не говоря уже о том, что, оказывается, Дима заключил контракт с главой убийц лично. И вдобавок ко всему нанял несколько банд для ликвидации своих конкурентов. Да даже если это и так, то откуда они об этом узнали? Хотя момент спорный. У нас прекрасная служба безопасности и личный контакт с главой «Волков». Зачем нам какие-то… – У Ромы сложилось впечатление, что Эдуард не слышит, о чём ему пытается сообщить Громов.

– Да послушайте…

– Громов, ты обещал, что никого из журналистов не будет внутри Колизея. И это я ещё молчу о твоих бравых, совершенно бесполезных оленях, из-за которых Димка в аварию попал и мог серьёзно пострадать! И у меня в голове не укладывается, что стражей порядка вышвырнули с территории какие-то уголовники! Как нашкодивших щенят!

– Начинается, – закатил глаза Громов.

– Я сейчас в банке, и мы с Гомельским пытаемся минимизировать ущерб. Но я предупреждаю. Если хоть одна заметка про Наумова выйдет в печать завтра утром, даже малюсенькое упоминание о твоём фиаско в ставке Гильдии, я начну заниматься всем этим лично! – судя по раздавшимся гудкам, собеседник Громова бросил трубку.

– Да что ты вечно на меня орёшь, истеричка белобрысая? Как же ты меня уже достал. – Прорычал Громов, бросая телефон в карман. Выдохнув, он повернулся к настороженно смотрящему на него Гаранину. – Извините, Роман Георгиевич, мне нужно идти. Вы не должны отвечать сейчас на моё предложение. У вас есть время подумать. Как только примете решение, позвоните мне.

Начальник Службы Безопасно подошёл к столу, встав практически вплотную к Гаранину. Рома молча посмотрел на него и только кивнул, переводя задумчивый взгляд на визитку, которую Громов положил на стол перед ним.

– Да что же там на самом деле-то произошло? – услышал Гаранин, как тихо пробормотал Громов, закрывая за собой дверь.