Глава 26

– Я не должна была туда ехать. Я же это чувствовала, – пробормотала Ванда, стягивая с себя Ромкину куртку и бросая её на диван. Сев рядом с курткой, она посмотрела перед собой ничего не выражающим взглядом, прикладывая руки к красным щекам.

– Ванда, что с тобой? – я с подозрением покосился на подругу, которую била крупная дрожь, а на лбу появились капли пота.

– Мне плохо, меня тошнит и мне жарко, – протянула она, начиная обмахивать себя ладошкой.

– Что произошло между вами с Ромкой, пока меня не было? – я, нахмурившись, смотрел на неё.

Эдуарда, судя по всему, в поместье не было. Получается, что сейчас я впервые остался здесь один, с той жуткой недели после смерти отца. Правда, тогда со мной был Гвэйн, а сейчас Ванда. Но всё равно стало как-то неуютно. Оказывается, я привык, что вокруг меня полно народа.

– Мы… Ничего, – она махнула рукой. – Я его поцеловала, ну почти. Стыдно-то как, – она закрыла глаза, обхватив себя руками, словно старалась согреться. – И самое паршивое, Рома меня не оттолкнул. А теперь он будет думать, что я сдала его Громову.

– Ванда, ты… – Я едва успел пригнуться, когда на меня полетела ваза, стоявшая на каминной полке у дальней стены. В комнате стало прохладнее, а ворвавшийся ветер с грохотом распахнул все окна, выбивая при этом стёкла. – Ванда… – прошептал я, видя, как мы постепенно оказываемся в эпицентре огромного формирующегося смерча. Горничная, которая только что вошла в гостиную, пискнула и скрылась в глубине поместья. Едва увернувшись от полетевшего в неё стула. – Ванда! – я повысил голос и подошёл к подруге.

Она тяжело дышала, глядя на творившееся вокруг безумие. В её глазах плескался ужас.

– Я не могу его удержать, у меня не получается, – пролепетала она, сжимая мою руку с такой силой, что кости едва не треснули. – Дима…

– Успокойся. Ты уже давно научилась себя контролировать. Вспомни, как это делается, – попытался докричаться я до неё под завывание ветра.

В воздухе запахло озоном, и он стал словно тяжелее. Я старался не обращать внимания на летающие вокруг меня предметы, осознав, что рядом с Вандой я нахожусь в относительной безопасности. Подруга закрыла глаза и глубоко задышала. Ветер вроде начал успокаиваться, но потом словно взрыв произошёл, и всё завертелось с удвоенной силой. Что произошло-то? Она же стабильная всю дорогу была.

– Я не могу, у меня не получается, – всхлипнула Ванда.

Стало тяжело дышать. И я даже почувствовал какой-то странный приторный запах. Во рту появился странный привкус. Да она же убьёт меня, если не возьмёт себя в руки.

Я начал лихорадочно шарить по карманам в поисках телефона. Ага, вот он. Десять пропущенных от Гомельского и два от Эдуарда. Не слишком обо мне дядюшка беспокоится. Но мне нужен Андрей. Он отлично справлялся с контролем Ванды.

– Абонент временно недоступен, – вместо голоса капитана Боброва я услышал противный женский голос. Да чтоб тебя! Тогда я быстро набрал номер Рокотова. – Абонент временно недоступен.

– Ладно, а если так? – пробормотал я, набирая номер Залмана.

– Абонент временно недоступен.

Абонент был недоступен и в случае Дениса с Фёдором. Что же делать!

Я посмотрел на телефон и набрал номер Эдуарда. Вокруг раздавался свист ветра, грохот разбивающейся посуды. Наверное, то самое шестое чувство дало о себе знать, потому что я вовремя посмотрел наверх и смог проворно отскочить в сторону. Люстра, под которой я стоял, качнувшись ещё несколько раз, рухнула вниз ровно в то место, откуда я только что сбежал.

– Ты уже дома? – прозвучал голос Эда. – Дима, мне некогда. Мы стараемся…

– Эд, всё плохо! Ванда потеряла контроль, а в доме нет никого, кто мог бы ей помочь. До Андрея я не могу дозвониться. Она эмоционально нестабильна, и я сомневаюсь, что она сможет справиться самостоятельно. Я такого выброса ещё ни разу не видел. И, судя по всему, всё только начинается. – Прокричал я в трубку, глядя на Ванду. Она всё ещё старалась удержать свой дар в руках, но у неё не получалось. И тут диван, на котором она сидела, откатился на высокой скорости к дальней стене. Он удара Ванда качнулась и упала на пол.

– Выброс в семнадцать лет у магов воздуха это самое плохое, что может произойти, – проговорил Эд. – Дима, если она не сможет взять себя в руки, то через двадцать минут разрушит не только наше поместье, но и всё в радиусе ста километров вокруг себя. Она очень сильный маг.

– Что мне делать? Где ты? Ты сейчас очень нужен здесь! – я лихорадочно соображал, что мне делать. Пригнувшись, старался пройти к Ванде под напором бушующей стихии. К счастью, ветер гулял пока только в пределах гостиной.

– Мы с тобой можем её только заглушить. Навсегда перекрыть источник, – после некоторой паузы проговорил Эдуард. – Я через восемь минут буду, раньше не получится, мне нужно выйти из закрытой зоны туда, где я смогу воспользоваться порталом. Дима, сделай всё, что можешь, иначе другого выхода не будет. Если всё будет плохо, я лишу Ванду магии. – Серьёзно сказал Эд и отключился.

– Но что я могу сделать? – я посмотрел на телефон, откуда раздавались короткие гудки.

Я лишь на мгновение остановился, и меня тут же откинуло в сторону выхода из гостиной. Мне нужно попасть в кабинет отца. Если Ромка не сможет помочь, то действительно другого выхода у нас не будет. Главное, чтобы это письмо сохранилось, и ты, баран упёртый, не поменял номер телефона.

Я лихорадочно выдвигал ящики стола. В них скопилось уже приличное количество бумаг. Особо не думая, я вытаскивал многочисленные документы, стараясь найти лист, который не должен был выкинуть. Я же всё это время хотел ему позвонить, но что-то меня останавливало. Надо было этим заняться раньше, и всего этого точно бы не случилось.

Я чувствовал, как пол подо мной качается, в сверху начала сыпаться штукатурка. Огромная трещина, пробежавшая по стене и потолку, придала мне скорости. В ящиках письма не было. Отчаявшись, я упал на колени и заглянул под шкаф и стол. Ага, вот и договор, который мы искали три последних недели, а вот и пожелтевший лист бумаги. Вытащив его из-под шкафа вместе с годовым запасом скопившейся пыли, я вскочил на ноги и начал набирать цифры, которые сами начали всплывать в моей памяти.

– Гаранин, – после пары гудков я услышал знакомый голос и с облегчением выдохнул.

– Рома, ты мне нужен. У Ванды проблемы, и тот единственный человек, который смог бы ей помочь, кроме тебя, сейчас недоступен, – быстро проговорил я, выбегая из кабинета, и начал пробираться к Ванде через баррикады, образованные в дверях.

– Дима, что случилось? – в Ромкином голосе послышалось беспокойство. – Вы где? Я успею приехать?

– Нет, мы в поместье в Твери. Она контроль потеряла, а мы здесь как назло одни. Ванда рассказывала, что ты ей помогал в таких случаях в школе. Ты сможешь с ней поговорить?

– Потеря контроля в семнадцать лет для мага воздуха – это очень опасно, – медленно проговорил он.

– Я знаю, и если мы не успокоим нашу девочку, то через пять минут придётся воздействовать артефактом подавления на её источник, – ветер то успокаивался, то вновь поднимался и усиливался. От гостиной уже практически ничего не осталось, как и от входной двери и внешней стены. Ну хотя бы Ванда старается направить вырвавшуюся магию наружу, а не внутрь дома. Может, у нас что-нибудь и сможет получиться.

– Она погибнет. – Тихо проговорил Гаранин.

– Да, она может погибнуть. Поэтому просто поговори с ней и не задавай тупых вопросов! – Я, наконец, пробился к Ванде. Она стояла в центре комнаты с закрытыми глазами. Мне даже дар не нужно было призывать, чтобы почувствовать волны необузданной голой силы, исходящие от неё. – Ванда, с тобой кое-кто хочет поговорить. – Я успел сунуть ей в руки телефон, за секунду до того, как порывом ветра меня вышвырнуло на улицу. Пролетел я приличное расстояние, едва не впечатавшись в металлический забор. После чего просто уронил голову на землю и замер, переводя дыхание.

***

– Да ты сам виноват, – возле молоденького полицейского собралась группа коллег, штурмовавших вместе с ним Колизей. Все они сочувственно смотрели на парня. – Ладно бы ты просто на него пистолет наставил, бабу его зачем было пугать? Он за такое тебе шею свернёт, точно тебе говорю. Или того хуже. Знаешь, что про него рассказывают?

– Нет, не знаю, – процедил парень, глядя на свою перебинтованную руку. Она до сих пор сильно болела, даже несмотря на сильные обезболивающие, которые в него влили прибывшие медики. – Откуда мне знать, если в то время, когда мы изучали Гильдии, там во главе другой отморозок стоял.

– О, тот мужик по сравнению с Гараниным – ангел во плоти, – протянул сержант Денисов. – Да у меня от его взгляда чуть сердце не остановилось, хотя я ничего ему не сделал.

– И под ориентировку он не попадает ни в одном пункте. Мне откуда было знать, что он Глава пятой Гильдии? – простонал полицейский, хватаясь за голову. – Я же только месяц назад женился.

– Поздравляю, – от двери, ведущей в общий зал, раздался холодный голос. Все полицейские, как один, повернули головы, чтобы посмотреть на говорившего. – Я могу с тобой поговорить наедине? – Гаранин посмотрел на побледневшего полицейского с перебинтованной рукой.

– Зачем?

– Буду тебе почку вырезать в качестве компенсации морального ущерба. Не разочаровывать же твоих коллег, – усмехнулся Роман, заходя внутрь мгновенно опустевшего помещения. – Правда, зачем мне твоя почка? – нахмурился он и взял один из стульев, садясь напротив сжавшегося парня. – Вот это я понимаю, дружный и сплочённый коллектив. А ведь, находясь здесь, я нарушаю один из важных пунктов соглашения между вами и Гильдиями.

– Я первый день на службе, – проговорил полицейский, обводя взглядом пустое помещение.

– Не повезло тебе со сменой, – хмыкнул Гаранин. – Дай руку.

– Зачем?

– Сломаю её ещё в пяти местах, – Рома закатил глаза. – Это родовое проклятье. Кости не срастутся никогда, если не применить малое заклинание исцеления. Конечно, Лазаревы могли и не такое снять. Ты же не Лазарев? А то я тут перед тобой изгаляюсь, а ты поди уже всё исправил и теперь смеёшься надо мной?

– А разве кто-то из Лазаревых жив? – спросил полицейский, глядя на него в упор.

– Это было бы неплохо, но, скорее всего, нет. А жаль. – Покачал головой Гаранин, невесело усмехнувшись. – Да не бойся ты меня. Я не такой отморозок, как обо мне рассказывают.

Парень неуверенно протянул пострадавшую руку, с которой Гаранин начал стягивать наложенную гипсовую лангету.

– Тебя звать как?

– Евгений, – ответил парень. После того, как бинты были сняты, от руки главы пятой Гильдии начало изливаться красноватое свечение. Боль сразу же ушла, и Евгений вздохнул с облегчением.

– Меня Роман зовут.

– Я в курсе, – ответил Женя, не сводя взгляда с лица молодого мужчины, которым его сейчас пугали до потери сознания.

Раздался звонок телефона, и Роман, тихо выругавшись, достал его из кармана штанов, отвечая на вызов, не выпуская руки полицейского.

– Гаранин.

– Ой, как неожиданно. Случился апокалипсис, и ты решил в кои-то веки ответить на звонок? – донёсся из динамика мужской голос. Евгений попытался отстраниться, потому что совершенно не хотел слышать разговор главы пятой Гильдии, но Гаранин держал его за руку довольно крепко, и вырвать её было бы проблематично. У Жени даже сложилось впечатление, что Рома не замечал, как вцепился в его кисть.

– Что тебе нужно, Руслан? – спросил Гаранин.

– Лично мне ничего. Просто Совет почему-то решил, что на мой звонок ты ответишь, – громко говорил глава угонщиков. – В общем, тут такое дело. Пока тебя не было, а вокруг поднялась эта шумиха, было проведено незапланированное собрание Совета.

– Меня никто не предупреждал, – нахмурился Гаранин, откинувшись на спинку стула, заставляя полицейского наклониться вперёд.

– Это касалось тебя, поэтому собрание проводилось без представителей пятой Гильдии. В общем, не знаю, что случилось, но теперь ты занимаешь второе место в Совете. Скорее всего, это связано с Наумовым и камнями. Младшие гильдии только перед фактом поставили.

– Ах, теми самыми камнями, ну-ну, – протянул Роман. – И как отреагировали мошенники, что их место заняли мы?

– Они в восторге. Скрипят зубами и стараются сейчас за закрытыми дверьми качать права перед ворами, – рассмеялся Руслан. – В общем, торговцы откатились на ваше место. Они не смогли договориться с Первым Имперским банком о продаже половины камней, информацию о которых включили в официальную декларацию Наумова неделю назад. Осталась ещё одна половина, и все почему-то думают, что она у тебя. И что Наумов приехал на слёт, чтобы наконец твою долю тебе отдать.

– Я уже не удивлюсь, если к завтрашнему вечеру узнаю, что мы с Димой вдвоём грабили тех инкассаторов, – Гаранин немного истерично хохотнул.

– А вы вдвоём их грабили?

– Нет, с нами был ещё Эдуард, – фыркнул Роман. – Что-то ещё, кроме того, что теперь я официально представляюсь главой второй Гильдии?

– Эм, да. Тебя искал представитель Первого Имперского Банка. Заявился через минуту после того, как ты со своей красоткой укатил в закат, – понизил голос Руслан, отчего полицейский непроизвольно подался вперёд, стараясь разобрать как можно больше.

– А этим то, что от меня надо? – закатил глаза Гаранин, наконец, высвобождая руку полицейского из своего захвата. – Я себя чувствую звездой вечера.

– Понятия не имею, но он очень огорчился, когда тебя не застал. Ладно, бывай. Мне ещё с главой полиции встречаться. И хватило же у них наглости заявиться ко мне. Ты пока того паренька, который тебе пистолетом угрожал, не трогай. Хочу всё мирно с их начальником решить, – на этих словах собеседник отключился, а Роман отнял трубку от уха, повертев её в руке.

– Да я и не собирался, – пробурчал он, о чём-то задумавшись. – Сумка. Там точно была сумка. Сомневаюсь, что банк задекларировал только половину. Не тот уровень, чтобы с налогами мухлевать. Значит, это только те камни, что находились у Димки. Так, точно. Рука, – он тряхнул головой и перевёл взгляд на полицейского. Тот его уже, похоже, не боялся, и с накрываемым интересом смотрел на главу Гильдии убийц. – У тебя много застарелых переломов. Я ещё в Колизее увидел, что ты стараешься беречь левую ногу. Как ты с такой серьёзной старой травмой комиссию на службу прошёл? – он пристально посмотрел на полицейского, стараясь поймать его взгляд.

– Я… Неважно, – парень поморщился.

– И что случилось?

– В детстве с лестницы упал, – ответил Евгений, отводя взгляд.

– Отец? – довольно равнодушно спросил Гаранин, глядя ему в лицо.

– Отчим. Но он умер, когда мне было одиннадцать. Потом всё нормально стало. Именно поэтому я пошёл в полицию. Не люблю, когда безнаказанно обижают слабых, – ответил он на невысказанный вопрос своему неожиданному и странному собеседнику.

– Сейчас будет больно, – проговорил Роман, и кости в повреждённой ноге полицейского хрустнули, ломаясь в нескольких местах. Женя не проронил ни звука, лишь до крови закусил губу. Он понятия не имел, что делает Гаранин и зачем ему вообще всё это нужно, но спорить не стал. Понимал, что всё равно ничего не сможет сделать. Боль прошла так же неожиданно, как и возникла. И он с удивлением смог вытянуть и полностью распрямить ногу, чего не мог сделать с десяти лет.

– Но как? И зачем?

– Есть одно преимущество в родовых проклятьях. Ими можно не только калечить, но и немного исцелять, – пожал плечами Гаранин. – И я понятия не имею, зачем всё это делаю, – честно ответил Роман, в очередной раз отвлекаясь на звонок.

– Гаранин.

– Рома, ты мне нужен. У Ванды проблемы, и тот единственный человек, который смог бы ей помочь, кроме тебя, сейчас недоступен, – из динамика раздался взволнованный голос Наумова.

– Дима, что случилось? Вы где? Я успею приехать? – Гаранин вскочил на ноги, а в его голосе появилось беспокойство.

– Нет, мы в поместье в Твери. Она контроль потеряла, а мы здесь, как назло, одни. Ванда рассказывала, что ты ей помогал в таких случаях в школе. Ты сможешь с ней поговорить? – сквозь странные звуки грохота, свиста и звона стекла, было очень плохо слышно, что говорил Роману его друг.

– Потеря контроля в семнадцать лет для мага воздуха – это очень опасно, – проговорил Гаранин, хватая со стола карандаш и начиная вертеть его в руке.

– Я знаю, и если мы не успокоим нашу девочку, то через пять минут придётся воздействовать артефактом подавления на её источник.

– Она погибнет. – Хрусь! Карандаш разломился на две половины.

– Да, она может погибнуть. Поэтому просто поговори с ней и не задавай тупых вопросов!

– Вэн, ты слышишь меня? – Роман замер, прислушиваясь к тому апокалипсису, что творился сейчас по ту сторону трубки.

– Рома? Я… я не могу справиться. Помоги мне, пожалуйста, – раздался тихий женский голос.

– Успокойся. Сделай глубокий вдох и просто успокойся. Вэн, девочка моя, представь, что я сейчас рядом. Помнишь, как в школе мы с тобой усмиряли твой дар. Давай так же. Просто подышим вместе. Хорошо? – он сел на стул и закрыл глаза, прикладывая свободную руку ко лбу. Он говорил что-то ещё, даже не думая о том, что именно, вслушиваясь в грохот в трубке. Когда наступила тишина, Роман посмотрел на дисплей телефона, с облегчением выдыхая, видя, что звонок не прервался.

– Я справилась, – тихий голос Ванды разрезал воцарившуюся тишину.

– Я всегда говорил, что ты умница, – проговорил Роман, бросая взгляд на часы. Прошло целых пять минут. Долго. Ещё немного и ничего нельзя было бы исправить.

– Ты простишь меня? – спросила неуверенно Ванда.

– За что? – он уже устал удивляться тому, что свалилось на него за этот вечер.

– Я не знала, что в участке будет Громов и…

– Вэн, наша встреча и так бы состоялась. Просто она произошла раньше, чем я планировал. И ты не виновата в этом. – Он поднял голову, встречаясь с задумчивым взглядом полицейского. Этот парень слышал слишком много.

– Рома, ты можешь приехать? – немного помолчав, проговорила девушка.

– Нет. Нам не нужно больше встречаться. Не нужно искать меня, – тихо ответил Роман, закрывая глаза и ломая очередной карандаш. Он не помнил, каким образом этот карандаш оказался у него в руке.

– Я хочу сказать, пожалуйста, не перебивай. Я…

– Нет, Вэн, я знаю, что именно ты хочешь сказать. И прошу тебя этого не говорить. – Резко ответил Роман. – Я тебя за собой на дно, где сейчас обитаю, не потяну. Тебе семнадцать, и у тебя нормальная жизнь впереди. Моя уже закончена. И встречаясь с тобой, я нарушу кучу законов, из-за которых мы оба можем пострадать.

– Мне через год исполнится восемнадцать…

– Я не про этот закон.

– Мы найдём способ снять проклятье Гильдии, – решительно проговорила она. – Я сама упаду в ноги Эд…

– Прощай, Вэн. – Он не дал ей договорить и отключился, положив телефон на стол. Что вообще с ним сегодня происходит?

– Вам сколько сейчас лет? – неожиданно спросил Женя у задумавшегося главы убийц.

– Девятнадцать, – ответил Рома, не глядя на него.

– Вы правильно поступили, – серьёзно сказал Евгений. – То, что у вас разница в возрасте всего два года никого не будет волновать. Глав Гильдий и не за такие преступления, как связь с несовершеннолетней, сажали. В основном за налоги, конечно, но тут просто лакомый кусок, чтобы закрыть вас в магической тюрьме на пожизненное.

– Я знаю. Дай мне уже твою многострадальную руку, – процедил Роман, накладывая на неё заклятие малого исцеления. – Всё. И, Женя, никому не говори, чему стал сегодня свидетелем.

– Я похож на самоубийцу? – невесело усмехнулся парень.

– Знаешь, да. Ворваться в ставку Гильдии и направить пистолет на первого встречного. Даже не разобравшись в том, кто перед тобой стоит. Это всё практически не оставляет простора для воображения. – Усмехнулся Гаранин и вышел из зала, оставляя задумавшегося полицейского одного.

– Чего он хотел? О чём вы так долго разговаривали? – в помещение тут же ворвались полицейские, оставившие Евгения на растерзание Гаранину.

– О почках, – сказал Женя, поднимаясь на ноги. – Всё, я домой. У меня травма производственная, – он помахал здоровой рукой перед опешившими полицейскими. Схватил куртку и молча вышел. Слишком много на него свалилось информации, и ему стоило всё хорошо обдумать.

***

– Козёл! Ненавижу! – в стену полетела чудом уцелевшая ваза. Пролетев в нескольких сантиметров над головой появившегося в центре гостиной Егора, она разлетелась осколками у него за спиной.

– Ни хрена ж себе. Вы тут вечеринку без меня устроили, воспользовавшись тем, что все взрослые свалили по делам? – Егор обвёл задумчивым взглядом разрушенную до основания гостиную. После чего остановил взгляд на мне. Я сидел в кресле в центре разрушенной комнаты и смотрел с философским видом на то, как Ванда расправляется с остатками былой роскоши.

– Её Гаранин бросил. По телефону, – ответил я на вопрос Дубова.

– И поэтому Эдуард выдернул меня из отпуска? – Егор скрестил на груди руки и выразительно покосился на Ванду, которая запустила какую-то тарелку в стену.

– Не совсем. Ты был нам действительно нужен. Но Ромка справился выше всяких похвал, – я проводил взглядом тарелку. – Я уже думал, что мне придётся заглушать её источник. Но всё обошлось, слава Прекраснейшей. Ванда сильно от него зависит, даже сильнее, чем мы с тобой могли предположить. И мне нужно это обсудить с Эдом.

– Что со мной нужно обсудить? Ох ты, ничего себе вы погуляли, – раздался голос Эдуарда за моей спиной, и в него тут же полетела очередная ваза. Где она их находит?

– Ненавижу, – простонала Ванда.

– Конкретно эта мне никогда не нравилась, – Эд задумчиво посмотрел на осколки рядом с собой. Потом повернулся ко мне. – Кризис отношений?

– Можно и так сказать, – я пожал плечами.

– Ну раз всё обошлось, я удаляюсь расхлёбывать то, что наворотил Громов. До утра меня точно не будет. Развлекайтесь. – На этой позитивной ноте он активировал портал и исчез, оставляя нас в полуразрушенном поместье.

– Я Гаранина вашего ненавижу. Мало того, что у меня от него башка болит, так из-за него меня выдернули с весьма перспективного свидания. Я там с такой девочкой познакомился, м-м-м, – заявил Егор через минуту, после исчезновения Эда, и закатил глаза, – а тут вы со своими проблемами личностного характера. И вообще, Ванда, что за убожество на тебе надето? Могла бы юбку посвободнее нацепить, а то у тебя задница в этой кажется просто непропорционально огромной, – язвительно заявил Егор, уклоняясь от чего-то непонятного, полетевшего в него. Ванда же схватила чудом не пострадавшую куртку и закуталась в неё. – О, вот так гораздо лучше. А куртка Гаранинская? Ну, я его понимаю, мне бы тоже такое убожество закрыть захотелось.

– Вы все козлы, вы в курсе? – неожиданно успокоилась наша Вандочка, встав перед нами и уперев руки в бока.

– Да, мы в курсе. А твой Гаранин так вообще винторогий. И когда Эд пойдёт жечь Гильдии, я ему помогу. Дровишки буду подкидывать, – совершенно серьёзно заявил Егор. – И я не твою фигуру имел в виду, а те тряпки, которые ты на себя напялила.

– Может, сейчас ты, наконец, перестанешь быть так заклинена на нём? – осторожно поинтересовался я, показывая Егору кулак.

– Ну уже нет, – протянула она. – Я найду способ разорвать эту грёбаную связь. А когда её с него снимут, пусть попробует мне в глаза сказать всё то, что он нёс по телефону. Уроды! – С этими словами она, чеканя шаг, пошла по полуразвалившейся лестнице в направлении своей комнаты.

– Охренеть. – Закатил Егор глаза. – И вот как вас теперь одних оставлять хотя бы на сутки, а? Рассказывай, что у вас тут произошло. Да подвинься ты, – он плюхнулся рядом со мной на кресло, обводя взглядом то, что осталось от гостиной.

***

Тяжёлый внедорожник мчался сквозь ночь по пустынной Тверской трассе. Сидящий за рулём Роман смотрел на дорогу, но почти не видел, где едет. У него раскалывалась голова, но он всё ещё пребывал под воздействием того странного чувства, посещавшего его всегда, когда рядом была Ванда.

Он впервые его почувствовал, когда шёл по коридору с очередного бессмысленного свиданья и увидел стоящую у окна маленькую первокурсницу. Рядом с ней ему не нужно было каждую секунду себя контролировать, его магия была совершенно спокойна, даже если он сам начинал творить какую-то дичь. Это было, как наркотик, к этому было так легко привыкнуть…

Похожие чувства уснувшего на какое-то время дара его посещали, когда неподалёку находились Димка Наумов, Лео и, как бы это не было странно, Гвэйн. Именно поэтому он с упорством маньяка старался в школе постоянно быть рядом хоть с кем-то из них. Очень слабое подобие спокойствия он испытывал, когда недалеко от него находился директор Троицкий. Но с ними источник хоть и успокаивался, но не уходил в спячку, как это было, когда рядом была она.

Сегодня к ощущению свободы от вывертов собственного дара присоединилось чисто физическое желание. Настолько острое, почти до боли. Рома даже соображать нормально не мог, и единственное, о чём он думал – закрыть её почти обнажённое тело от похотливых взглядов. И от своих в том числе. Он не представлял, насколько далеко мог зайти, если бы его не остановили полицейские. Это было ненормально, но Роман не мог понять, почему он так реагирует на эту девушку.

– Ничего, я всю жизнь испытывал проблемы с собственной магией, – пробормотал Гаранин, сворачивая на дорогу, ведущую через пустошь. – Я просто не буду с тобой встречаться. Никогда. Мы забудем друг друга. Ты выйдешь замуж, и я даже порадуюсь за тебя. Возможно. А может быть, и нет. Главное, не попадайся мне на глаза, Вэн, иначе, я за себя не ручаюсь.

Лежащий телефон на соседнем сиденье зазвонил. Покосившись на незнакомый номер, Рома взял трубку.

– Извините, но я сейчас очень занят, – скороговоркой проговорил он, не дав звонившемуся даже представиться. – Позвоните моему помощнику и обговорите предварительно все вопросы с ним.

Отключившись, снова бросил трубку на сиденье и остановил машину возле входа в бункер. Постояв немного, решительно подошёл к ржавой двери. Она открылась с противным скрипом. Судя по всему, после него здесь никто больше не появлялся.

Щёлкнув пальцами, Гаранин призвал мощного светляка и вошёл внутрь. Он помнил, куда нужно идти. Пройдя по коридору, остановился возле одной из дверей, немного помедлил и открыл её, закрывая нос рукавом. Как ни странно, но смрада разложения в комнате не было. Фрагменты тел, размазанные по полу и стенам, мумифицировались, но мертвечиной здесь не воняло.

– Странно – пробормотал Рома, но постарался не заострять на этом внимания и огляделся по сторонам.

В тот раз он чуть с ума не сошёл, думая, что среди этих фрагментов есть Димкины. Его так трясло, что он даже не осознал самого главного: тогда здесь было всё пропитано самой настоящей Тьмой.

– Первый выброс, говоришь, ну-ну, – в свете светляка у стены что-то сверкнуло, и Роман пошёл на этот блеск. Присев на корточки, он нашёл на полу ремень сумки и потянул его на себя. – Всё-таки, Вэн, в чём-то ты мне лгала. Если, конечно, ты не хотела сказать, что Димка у нас на самом деле Лазарев.

Он знал, как ощущается тёмная магия. Частично его источник успокаивали тёмные артефакты, особенно те, что вышли из рук Семьи. Ему достаточно было трогать их, поглаживать, просто держать в руках, чтобы не взорвать ненароком полгорода. Сколько он оставил их в карманах куртки?

– Ну, хорошо, пусть это будет мой прощальный подарок, – пробормотал Рома. Звук голоса, пусть даже своего, немного бодрил в этом царстве смерти.

Сумка кое-где порвалась. Точнее, нитки, пропитанные кровью, истлели, и теперь содержимое можно было разглядеть в образовавшихся прорехах. Гаранин сунул руку в одну такую и вытащил камень. Крупный сапфир подмигнул ему синим огнём. Рома сунул его обратно и поднялся, очень аккуратно поднимая сумку, чтобы не рассыпать камни.

– Ну что же, думаю, это будет справедливо, – и он негромко рассмеялся. – В конце концов, по мнению многих, эта половина и так принадлежит мне.

Уже на улице, перед тем, как сесть в машину, Рома долго стоял и смотрел в ту сторону, где находился дом Наумова. Здесь было недалеко, меньше двух километров. Он может туда пойти и его примут, отогреют, отмоют, отчистят, успокоят… Вот только как быть с клятвой Служения? И с тем, что за эти два года он чуть ли не с головой в кровь окунулся. Сейчас то зрелище в бункере не произвело бы на него особого впечатления.

– Слишком поздно, – и он ударил кулаком по двери. А потом сел в машину и поехал в противоположном от поместья направлении.