Глава 9

В столовой меня ждал очередной сюрприз. Эдуард, похоже, принял близко к сердцу поручение императора Григория по поводу моего обучения, потому что стол был накрыт по всем правилам столового этикета. А это означало восемьдесят пять вилок, ножей и чёрт знает чего ещё, разложенных в строгом порядке.

Ванда с Егором сидели за столом, смирно сложив руки на коленях, и с ужасом смотрели на сервировку. Когда я вошёл, в глазах у ребят промелькнуло облегчение, а затем Егор решительно встал, подошёл ко мне и ткнул пальцем в грудь.

– Дим, я всё понимаю, правда, понимаю. Тебя хотят обтесать, чтобы ты перестал на шпану походить и стал настоящим Наумовым, или Лазаревым, что в реалиях нашего времени, расположено где-то очень близко. Более того, я сам понимаю, что это тебе необходимо, – сказал Егор.

– Да, Дим, – поддержала его Ванда, – мы с Егором это прекрасно понимаем. И даже понимаем, почему нас ещё не выкинули из твоего круга общения. Молчи, – она подняла руку, когда увидела, что я хочу возмутиться. – Мы, правда, понимаем и не возражаем. Но, Дима, ответь нам, почему мы должны страдать вместе с тобой в то время, когда из тебя будут лепить аристократа, великолепного бойца и сильного мага? Нам, зачем всё это нужно?

– Меня одного им мало. Эта коалиция маньяков-садистов любит измываться над невинными подростками, – буркнул я.

– Нам это нужно, хотя бы для того, чтобы удовлетворить своё любопытство, госпожа Вишневецкая, – в столовую вошёл Эдуард, сходу перебив меня. Увидев, что Ванда сидит, он занял своё место за столом. – К тому же, почему вы так уверены, что подобные навыки не пригодятся вам в дальнейшей жизни?

– Ну, как вам сказать, почему-то у меня мелькают подобные мысли, – тихо проговорила Ванда.

– Выбросите их из головы. Подобные мысли мешают думать, а это вредит процессу обучения. Тем более, если вы правильно распределите приоритеты, то предложение Громова для вас станет очень перспективным и выгодным. – Сказал Эд, пристально глядя на Егора. – Это очень хороший шанс подняться по социальной лестнице, начиная свою карьеру сразу в структуре Государственной Службы Безопасности. А там все навыки, которым мы будем вас обучать, пригодятся. И далеко не в качестве теоретического материала. Вы же не думаете, что, работая на Громова, вы, например, не окажетесь на каком-нибудь великосветском приёме? Или вам не нужно быть хорошими бойцами, даже если будете трудиться на благо страны в отделе аналитики? – он всё это время не сводил пристального взгляда с Егора, которому явно с каждой секундой становилось всё более неуютно.

Это была его мечта – выбраться из своей деревни и достичь чего-то большего. Теперь остаётся только проанализировать, взвесить все за и против, и уже, наконец, решить, чего именно он хочет. Я был, наверное, впервые согласен с Эдом. На Ванду я даже не смотрел. Ей пока всё это было неинтересно.

– Так и чего вы стоите? У нас здесь не шведский стол, а накрыт классический завтрак, – мы с Егором переглянулись, и молча сели за стол. – В приборах для завтрака сложно запутаться, – Эд усмехнулся.

Вот же гад, знает ведь, как мы в школе ели. Хорошо ещё, что нам разные блюда на разных тарелках давали, а про то, что есть приходилось одной ложкой и вилкой речь уже не шла.

– Иван Рокотов говорит, что нужно вообще не думать, – я с тоской смотрел на тарелку и разложенные вокруг неё приборы. Их, конечно же, было не восемьдесят пять, но всё равно, на мой взгляд, очень много.

– И он прав, на первых этапах так действительно лучше, но потом мозг лучше всё же включить.

– А почему его здесь нет? – я поднял взгляд на Эдуарда.

– Иван встаёт очень рано. И, соответственно, завтракает раньше, чем мы. Поэтому-то мы с ним не успели пересечься, чтобы сразу прояснить это недоразумение по поводу твоего исчезновения. – Поморщился Лазарев.

– Угу, недоразумение. Вот, значит, как это называется. Ну хоть не нелепая случайность и то хлеб, – я уже смирился с тем, что или останусь без завтрака, или начну позориться прямо с утра пораньше.

– Вы не голодны? – голос Эда звучал мерзко жизнерадостно. – Жаль, этот омлет повару явно удался.

– А может хватит уже над нами издеваться? – я всё-таки не выдержал. – Тебе не кажется, что перед подобными демонстрациями нужно, например, лекцию прочитать?

– Нет, не кажется, – в голосе Эдуарда прозвучали стальные нотки. – Я не категорически против лекций, теоретический материал знать необходимо. Но считаю, что большинство навыков необходимо отрабатывать именно на практике. Я здесь сижу не просто так. Я сейчас ваш инструктор, а вы мои ученики. Вы видите, что я делаю, и у вас есть язык и прекрасно развит голосовой аппарат, чтобы спросить, если что-то непонятно. А сейчас, Дмитрий, ты просто тратишь наше общее время.

В итоге позавтракать нам всё-таки удалось. И я даже запомнил, какие из столовых приборов для чего предназначены. Под конец завтрака в столовую вошёл Гомельский. Вот кого я явно не ожидал увидеть здесь с утра пораньше.

– Приятного аппетита, – улыбнулся он. – Ваше высочество, Дмитрий Александрович, я могу с вами поговорить наедине. Это касается нашего вчерашнего разговора.

Мы с Эдом переглянулись и вышли из-за стола, сразу направившись в кабинет отца. Окон здесь не было, да и сама защита этого помещения не позволяла им появиться. Поэтому здесь всегда царил почти интимный полумрак, создаваемый светильниками, большая часть которых была расположена на стенах.

– Я могу поинтересоваться, что на вас надето? Вы собираетесь на карнавал и примеряете тогу римского патриция? – Спросил Гомельский, окидывая меня внимательным взглядом.

В ответ я только глаза закатил и сел в Сашино кресло. Эдуард с Гомельским расположились за столом, и молча подождали, пока Гомельский вытащит из своего портфеля стопку бумаг. При этом поверенный продолжал бросать на меня недоумённые взгляды. И почему я не надел тот спортивный костюм, что привёз для меня Рокотов?

– Не думал, что вы так быстро подготовите все необходимые документы, – сказал я, наблюдая за Гомельским.

– Мы Первый Имперский Банк. Все запросы от нас в любые организации проходят вне очереди и на них отвечают максимально быстро. Но нам всё-таки потребовалось довольно много времени, чтобы подделать некоторые документы и пойти на соответствующие уступки, – поморщился Гомельский.

– Например? – я заинтересованно подался вперёд.

– Начнём с самого начала. Нам нужно было тщательно проработать легенду, чтобы ни у кого не возникло ни единого вопроса. – Артур Гаврилович замолчал и бросил настороженный взгляд на Эдуарда. Мне показалось, или он действительно пытался хотя бы на секунду отсрочить неизбежное?

– Мне стоит начинать нервничать? – довольно холодно полюбопытствовал Эд.

– Нет, с чего вы взяли. – Гомельский так натурально удивился, что я сразу ему не поверил. – Вашу легенду мы изложили на бумаге, поэтому после того, как я всё объясню, вы её сможете более тщательно изучить в спокойной обстановке.

– Хм, – Эд неопределённо хмыкнул, но развивать мысль не стал, и Гомельский продолжил.

– Казимир Артёмович Пастель, как мы с вами решили, по легенде является вашим биологическим отцом. Но в официальном браке с вашей матерью Еленой Антоновной Мышкиной не состоял. Поэтому вы воспитывались вдали от отца. Казимир Артёмович вас, всё-таки признал и честно оплачивал ваше содержание. Но в одиннадцать лет вы остались сиротой. Так иногда бывает, – Гомельский развёл руками, а потом сразу же протянул Эду какую-то бумагу. – Вот свидетельство о смерти вашей, хм, матери. Оно настоящее, но имя женщины и её личность, разумеется, нет. Историю вашей жизни я пересказывать не стану, но коротко скажу, что вы жили вдали от Твери в Сибири, в глухой деревне. Здесь написано всё подробно. – И он протянул опешившему Эду тонкую папочку. Эдуард взял документы и немного отрешённо пробежался глазами по написанному.

– Это шутка? – после небольшой паузы Эд задал вопрос невозмутимому Гомельскому.

– Нет, это проработанная нашими эрилями легенда, – спокойно ответил Гомельский.

– Я могу взглянуть? – спросил я с любопытством. Мой поверенный лишь повёл плечами, но вразумительного ответа не дал.

– Если позволите, я продолжу. – Наконец, произнёс Гомельский под пристальным взглядом Великого Князя. – После смерти вашей матери служба опеки обратилась к вашему отцу Казимиру Артёмовичу, и ему пришлось забрать вас в Тверь. Воспитывались вы здесь, в поместье, и находились на домашнем обучении. Поэтому никаких документов об образовании у вас нет. Поверьте, так будет проще. Вы были умненьким мальчиком, много читали и всячески старались доказать отцу, что он в вас не ошибся. В тринадцать лет, когда у вас случился первый магический выброс, вы разрушили половину поместья и сильно ударились головой. В результате травмы у вас помутился рассудок, и вы стали думать, что живёте в Империи и являетесь Великим Князем Эдуардом Лазаревым. – Я не выдержал и всё-таки засмеялся. На Эда я старался не смотреть, хотя ауру силы, которая заполнила комнату чуть больше, чем наполовину, мог прочувствовать даже обычный человек.

– А вы не слишком ли смелый, Артур Гаврилович, находясь сейчас со мной в помещении без окон? – елейным голосом протянул Эдуард.

– Девяносто девять процентов, таков прогноз нашей команды эрилей, что именно с этой легендой, у вас не будет никаких проблем, пока вы осваиваетесь в новом для вас мире, – а Гомельский – совершенно бесстрашный тип.

Он даже бровью не повёл, когда Эд напрямую стал ему угрожать. Или же поверенный глотнул какое-то успокоительное зелье перед тем, как сюда пойти. Надо бы потихоньку выяснить, какое именно. Такая убойная штука может пригодиться.

– Продолжайте, – сквозь стиснутые зубы проговорил дядюшка. После истории своей жизни он даже на свою новую фамилию внимания не обратил.

– Вы провели в психиатрической лечебнице для магов всё время до последних трёх месяцев. Вас стабилизировали как в психическом, так и в магическом плане. – Продолжил издеваться над Великим Князем Гомельский. – Но пожар, который действительно случился семь месяцев назад в административном корпусе больницы, унёс с собой все данные о вас. И историю болезни, и даже все ваши документы. Так как в медицинской помощи вы больше не нуждались, вас выписали. Вот справка о вашем пребывании в Республиканской психиатрической лечебнице номер два, находящейся в Твери. – Он протянул вышеупомянутую справку находящемуся в прострации Великому Князю.

– Похоже, я знаю, чем всё закончилось, – проговорил я. – Со мной связались как с младшим братом и попросили забрать Эдуарда Казимировича Пастеля домой. Так как документы все сгорели, я попросил своего поверенного заняться этим вопросом, и он довольно быстро разрешился.

– Ваши документы, – улыбнулся Гомельский, положив новенький паспорт и ещё кучу каких-то бумажек перед собой на стол. – Вопросы есть?

Эдуард очень медленно поднял голову и посмотрел на этого совершенно бесстрашного человека.

– Я, пожалуй, пойду, – и я сполз с кресла, крадучись по стеночке направляясь к двери, стараясь не испытывать судьбу и не привлекать внимание. – Меня там Иван ждёт, друзья опять же.

– Кстати, Дмитрий Александрович. – Гомельский повернулся в мою сторону. – С завтрашнего дня мои помощники продолжат ваши занятия. Они же начнут заниматься и с вами, ваше высочество. Вам слишком много нужно наверстать. Вот список ваших наставников, надеюсь, вы сделаете им допуск в ваше поместье. Ну или сразу обговорим время и место, где будет проводиться ваше обучение.

Эд махнул мне рукой, показывая, что я могу выметаться. При этом он не отводил взгляда от Гомельского. Надеюсь, Эд примет эту историю, потому что смех смехом, а всё, что сделала команда Первого Имперского Банка, звучало чертовски логично. А ещё я надеюсь, что нам всё-таки не придётся в экстренном порядке менять поверенного.

В столовой было пусто. Как сказал мне Николай, Егора с Вандой забрал полковник Рокотов. Теперь они все вместе ждут меня в бальном зале. Да в поместье был и такой. Только он был мрачный, неухоженный и абсолютно пустой. А ещё он был просто огромный, и на стенах висели зеркала. В общем, полковнику понравилось.

Когда я пришёл в зал, мне молча указали на костюм. Я молча переоделся в крохотной кладовке рядом с входом в зал, чувствуя себя не слишком уютно без белья. После того, как я вернулся, мы немного поразминались, потом побегали. После пробежки Иван нас остановил и негромко проговорил.

– Дмитрий – отжимания и отработка постановки щита после удара по груше. – Я оглянулся. Точно, пока мы бегали на отведённой нам территории, тупо глядя перед собой, в зале появились маты, груша и несколько перекладин. – Теперь вы. Чтобы не метаться между вами на тренировках, необходимо подтянуть вас хоть немного до уровня Дмитрия. Это будет сделать нетрудно, потому что у вас хоть какая-то толерантность к нагрузкам наработана. Но нагонять всё равно придётся. Поэтому сейчас мы определимся, на что же вы всё-таки способны, а начиная с завтрашнего дня, интенсивность тренировок сильно возрастёт. Мои ребята приедут послезавтра, и дело у нас пойдёт веселее, ну, а пока будем делать именно так.

– Можно задать вопрос, Иван Михайлович, – подала голос Ванда. – Я понимаю, зачем физическая нагрузка нужна парням, но объясните, ради всего святого, зачем это нужно мне?

– Может быть, затем, чтобы не пытаться дышать тише, когда поднимаешься по лестнице, чтобы окружающие не слышали, как ты борешься за свою жизнь? – невозмутимо вклинился в разговор Дубов.

– Егор! – воскликнула Ванда, ошарашенно глядя на друга.

– Шутка. – Ничего не выражающим тоном, проговорил парень и отвернулся в противоположную сторону, рассматривая себя в зеркале.

– А разве вы не хотите помочь вашему другу? – Иван кивнул на меня. Я же в это время изображал вялые удары по груше, все свои силы тратя на подслушивание, то едва не пропустил удар от покачнувшегося инвентаря. Рокотов это заметил и покачал головой. – Я занимался с ним достаточно времени, чтобы понять, вместе вы достигнете гораздо больших результатов, чем если бы он продолжил занятия в одиночку. И ещё одно. Если вы всё-таки хотите не просто ему помочь, а стать действительно слаженной командой, которая не будет прятаться от своего врага на дереве, то прекратить ненужные разглагольствования и слушать мою команду.

Иван гонял нас ещё час, выясняя, на что годны мои товарищи по несчастью, и как много забыл я, пока его рядом со мной не было.

А через час в зал вошёл Эдуард, поморщившись, глядя на наши потуги.

– Держи, – Эд бросил мне кошелёк, и я всё-таки сумел поймать его дрожащими руками. – Здесь двести серебряных рублей монетами разного достоинства. А теперь подойдите ко мне, я настрою портал.

– А может, мы сперва всё-таки в душ сходим? А не попрёмся покорять столицу грязные, потные и вонючие? – я возмущённо посмотрел на наших мучителей, которые только гнусно усмехнулись.

– Нет. Так даже интереснее, – с какой-то садисткой ухмылкой проговорил Эд. Похоже, он был всё ещё чертовски зол на Гомельского. И теперь всё своё не слишком хорошее настроение выплёскивал на меня. Будто это я виноват в случившемся.

– А ничего, что на дворе зима? – запротестовал я.

– В столице тепло.

– Но мы же мокрые!

– Не всем живётся хорошо в этом мире, – поставил жирную точку в нашем споре Эд.

– Я не понимаю, что происходит? – жалобно простонала Ванда, пытающаяся дрожащими руками поправить свои кудряшки.

– Дмитрий вам всё объяснит. А теперь подойдите сюда, я настрою портал. – Повторил Эдуард, добавив в голос холода.

После тренировки я всегда соображал плохо. Похоже, Егора и Ванду постигла та же участь, потому что мы подошли к Эдуарду. Он заставил нас взяться за руки и сунул мне в ладонь обычный лист бумаги. После того как я рефлекторно сжал эту бумажку, портал активировался. Мир крутанулся, и мы очутились в каком-то парке, в огромном сугробе, перед кованой оградой, за которой слышался шум большого города. И да, здесь было намного холоднее, чем на территории нашего родного городка.