Глава 11
Я не могла оторваться от представшей и сидевшей передо мной женщины. Высокая, статная, формы тела соблазнительные, вся одета с иголочки, но не слишком ярко для её статуса. Кожаная одежда серых и красных цветов, везде металлические вставки, очень похожие на золото, но очень тусклое. Платье на ней было без плеч, держась на лифе и корсете. Эту деталь заменяла очень короткая кожаная куртка под фасон платья, с металлическими плечами, воротником стойкой и совершенно не прикрывающая её немалую грудь. Рукава три четверти с ромбовидными «фонариками» над локтями.
Каштановые волосы, отливающие серебром, зачёсаны аккуратно назад и заправлены на чуть острые уши. В мочках ушей крупные ромбовидные серьги из того же тусклого золота. Лицо женщины… она так молода, что и не скажешь, что у неё уже взрослые дети. Я скорее бы приняла её за младшую сестру Икриса, если бы не этот прожигающий силой взгляд красных сияющих глаз. Тонкие красивые тёмные брови чуть приподняты в вопросах «И это её украли? Что в ней такого?». Красноватые слегка пухлые губы чуть приоткрыты, словно она собирается их задать, но сдерживалась.
Молчание затягивалось. Она рассматривала меня, я рассматривала её. И никто не начинал разговор. Даже её спутники. Это были два вампира. Оба высоки, широкоплечи, все в кожаных чёрных военных одеждах на манер девятнадцатого века. Только вместо мундиров — кожанки. Прям как у байкеров!
Оба мужчины были мне неуловимо знакомы. У первого белоснежные чууууть пьющиеся волосы, прямые и слегка острые черты лица, красные глаза с вертикальным зрачком и чёрной склерой… Да это же отец Рорика! Сын явно пошёл в отца.
Второй тоже с волосами цвета снега, полностью красные глаза, чуть смазливее и младше своего собрата. Ну, эту породу я видела рядом с собой больше двух суток, и могу с уверенностью заявить: это отец Икриса.
Вопрос встаёт иной: что они вообще тут делают? Я ещё понимаю отец Рорика — он муж императрицы. Но брата его зачем сюда притащили? Или сам напросился? Вон как пристально смотрит и принюхивается.
— Зачем вы пришли ко мне лично? — спросила я, чтобы быстрее начать и быстрее закончить эту встречу. — Вы могли вызвать меня по связи и переговорить, не напрягаясь.
— Всё итак просто, — певуче и слегка низко для женщины ответила императрица. — А пришла я, чтобы лично принести вам извинения за свершённое деяние моего подданного, близкого мне по крови. Примите искренние извинения мои и моего величества за столь недостойный поступок графа Икриса Сарри Рохк Лераиса, герцогиня Ваарийская, княгиня Шарварташа, Шена Ири Лада, — и величественно склонила голову, закрыв свои невозможные, ни разу не моргнувшие глаза. Её же спутники приложили ладони к груди у сердец и поклонились по пояс.
Я сидела и тихо офигевала от её слов. Точнее даже от названных и причисленных мне титулов. И если первый я ещё знала, то откуда второй появился — мне совершенно неведомо. Хотя… Я посмотрела на вежливо улыбающегося Кинрила, потом повернулась к Шаэрдэшу. Второй муж мягко мне улыбнулся и слегка кивнул на мой вопросительный взгляд.
— Что ж, — выдохнула я, а гости приняли прежние неподвижные позы, — зная все сложившиеся обстоятельства, я приму ваши извинения, миледи, только в том случае, если вы и ваши подданные помогут и сделают всё, чтобы найти и вернуть принцессу Саву. Одну или с Рориком, не важно. Сава должна быть возвращена. Мы не должны допустить Войны.
Глаза женщины чуть расширились от удивления. Думается мне, она мысленно сейчас проклинает меня, а может, просто пытается понять, не ослышалась ли.
— Войны? — переспросила женщина голосом, будто не понимает о чём я, но удивление слишком поддельно для императрицы.
— А вы не знаете? — у меня даже тон получилось скопировать. В этот момент в её взгляде что-то изменилось. Мама говорила, что так смотрят на равных не по статусу, а по уму — если сами им обладают. Она работала секретарём в маленькой компании, но столько клиент повидала за столько лет, даже не сосчитать.
— Если вы о ситуации с третьей принцессой нагшиаров Рашкисой Равия Тарши Асвией, — её глаза чуть сощурились презрительно, давая мне понять её истинное отношение к этой особе, — и её причастности к вашему похищению, то мы делаем всё возможное для полного выявления всех лиц в этой подлой игре.
— Я буду очень признателен, — ответил на это Кинрил, — если вы будете держать меня в курсе.
— Конечно, — вампирша слегка мотнула головой, соглашаясь на эти условия.
— Вот только я имела в виду напряжённость между вами, илганами, и приарилами. Не только конфликт империй, но и самих рас, — императрица не изменилась внешне, но мне показалось, будто всё её тело окаменело. Даже грудь при дыхании не колыхнулась. Она его не задержала случаем? — Я уверена, что Сава — это прекрасный шанс не просто подавить всю вражду между вами, но и надёжно укрепить все положительные виды связей. Вы, как мать должны направить сына в нужном направлении и вернуть Саву Эрилдану.
— И как вы предлагаете мне это сделать? — она даже зубов не расцепила от напряжения.
— Вы поддерживаете с ним связь, не могли не поддерживать, — у неё даже глаза сильнее остекленели. «Она мать, для неё естественно любить и волноваться за своё дитя, чтобы оно не сотворило», — так всегда говорила моя мама. — Сава умная девушка, она землянка, и она русская, насколько я понимаю, — я посмотрена на своего Наблюдателя, тот кивнул, заинтересованно слушая меня. — Она уже могла принять Рорика как своего мужа. В прочем, принца Эрилдана тоже. И только она сможет привести их к гармонии как илгана с приарилом.
Голос императрицы совершенно не изменил твёрдости с начала беседы, но я уловила в нём слабую дрожь:
— Сава не убьёт его?
— Я в этом уверена, — кивнула, мягко улыбнувшись, когда плечи женщины чуть расслабленно опали, показывая, как она была напряжена всё это время. — Поэтому и прошу вас связаться поскорее с сыном, чтобы не обострять ситуацию до крайности. Война нам не нужна.
Я поднялась, показывая, что разговор считаю законченным. Правительница поднялась следом, кивнула мне на прощание головой — её муж и деверь низко поклонились, — и они вместе нас покинули. А я замерла.
— Шена, ты была великолепна! — радостно сиял Кинрил, закрывший за гостями дверь. — Истинная герцогиня Ваарийская! Быстро, чётко и с выгодой для всех сторон!
— Ты хорошо держалась, милая, — мягко отозвался Алуар.
— И была как всегда прекрасна и милосердна, — согласился с ним Шаэрдэш.
Но я не обращала внимания ни на их слова, ни на радость Наблюдателя. Мне было не до этого. Всё моё тело сковало ледяной паникой, едва позволяющей дышать. От ужаса обмирало даже сердце. Такое бывает, когда остаёшься в абсолютно тёмной комнате, один, просыпаясь от дичайшего кошмара и, пытаясь от него отойти, резко слышишь, как что-то падает или шуршит то, чего в комнате быть не может.
Напротив меня стояла я, появившаяся из-за спины императрицы, стояло её сдвинуться с места. Стояла, не шевелясь, смотря в ответ пустым взглядом. Серые, некогда русые волосы грязными клочками свисали и липли к заострённым от болезненной худобы плечам. Так же сильно рёбрами выражалась грудная клетка, руки, бёрда, ноги. Не тело — абсолютно голое, — а скелет, обтянутый серой кожей.
Но пугало не это. Пугали огромные кровоподтёки почти покрывающие собой кожу. А там, где их не было, были дыры. Самые настоящие рваные дыры. Словно кожу вырывали вместе с мясом и органами. Дыра во лбу над левым глазом, с правой стороны лица на щеке, что было видно зубы. В груди выше сердца. Плечевая кость левой руки тоже видна. Сквозная дыра на месте печени и правой почки — да вообще весь бок у живота отсутствовал. Кожа на бёдрах и икрах тоже местами выдавала такие «неровности».
И тонкие алые полосы. Кажется, такое оставляет нож, если всадить его по самую рукоять. И полосы были везде: кисти рук, стопы, бёдра. Но больше всего их было внизу живота — от пупка до лобка, на груди с левой стороны — сердцу досталось, и на шее — тут всё было изодрано.
Никогда бы я не смогла узнать в этом себя. Но то тут, то там я видела знакомые россыпи родиной, родимое пятно на правой косточке бедра… и глаза. Этот цвет глаз. Они передались мне от мамы, а ей от бабушки — скорее голубые, чем серые. У отца они были похожими, но не такими — более серыми, что ли.
«Ше…Шен..!..ена!..Шена!» — словно сквозь белый шум доносился до меня чей-то мысленный зов. Голос девичий.
«Я» двинулась в мою сторону. Порванные и частично отсутствующие мышцы ног, да и правый бок тоже, не давали сделать это не заваливаясь. Она шла, переваливаясь, сильно хромая и всё выше поднимая правый кулак пальцами вверх. В нём что-то есть?
«Ш…! ….на!! Не см…и Шен..!» — продолжал нарушать тишину голос.
Бледные серо-фиолетовые «мои» губы разомкнулись, чтобы что-то сказать, но не вышло ни звука. Пустые глаза медленно заволакивала сизая пелена, но «я» продолжала упорно двигаться ко мне и тянуть руку. И когда кулак оказался в считанный сантиметрах от груди, то пальцы разжались, являя на свет золотой ободок кольца с шестью мелкими и одним крупным бриллиантом между ними.
Это кольцо. Я его знаю. Это… это подарок бывшего парня в знак примирения после долгого расставания. Даже захотелось прикоснуться к нему, оно было тонким, изящным и маленьким. Как раз для меня. И могло быть даже обручальным, только бывший дарил со словами «давай снова будешь моей девушкой». Не женой. Точно не ближайшие семь лет — с его слов.
Кольцо призывно блеснуло, а потом взметнулось золотой змеёй прямо к груди, пронзая её обжигающей болью. Словно нож вонзили. И точно, в груди торчала чёрная рукоятка большого кухонного ножа для нарезки.
Моё тело по инерции от удара начало заваливаться назад. Медленно падая, я не видела ничего, кроме коротких вспышек света во тьме. Лицо и тело погружалось в воду, обильно льющуюся с неба и быстро поглощающую меня. А стояло полностью в неё погрузиться, как её чёрный цвет сменился на мутный бледно-розовый, а сверху проглядывалась неровность стеклянного купола, за которым я видела что-то золотое.
Оно было огромным и тянуло свои сияющие щупальца к стеклу, легко преодолевая его, а затем впиваясь во всё моё тело, заставляя конвульсивно содрогнуться. Сил кричать или просто отвести взгляд не было. Только ужас, только боль, только тьма, только смерть.
«ШЕНА!!!» — отразился от окутывающей меня тьмы голос Ташы.
— Я не знал, что это может случиться, — раздался голос Кинрила, когда сознание решило дать добро на пробуждение.
— Этого и не должно было быть, — ответил низко, безэмоционально и мелодично другой мужчина.
— Защита не была повреждена, а так же удалённый фрагмент не восстановим, — сказал ещё один.
— Но это случилось, — мягко подытожил новый. — Как?
— Других девушек так же обследовали. Результат неизменен. Никого воздействия не было, — ответил тот же, что был после Кинрила
— Пробуждение сил могло повлиять на это? — осторожно поинтересовался мой Наблюдатель.
— Нет. Ничто не могло. Первый сделал всё, чтобы их защитить, — отозвался опять он.
— Значит, не всё, — Кин тяжело вздохнул.
— Аннулировать? — казалось он совершенно не испытывает ничего.
— Нет, — очень гулкий и сильный голос едва не заставил всё пространство вокруг содрогаться от себя. — Это не поможет. Сейчас это убьёт всех пятерых. Нам не нужны ни проблемы, ни войны с низшими. Женщина должна жить, чувствовать, рожать детей и объединять мужчин.
— Подавить?
— Да. Полное подавление рецессивной памяти генов нижайших предков женщины. Ничто не должно мешать основной миссии.
— Да, Третий, — помещение заполнил гул всех голосов разом.
— Пробудите ген первых Ашти до конца, пока инцидент не повторится, — продолжил этот странный Третий.
— Во всех? — уточнил безэмоциональный в наступившей тишине.
— Во всех.
— Что делать с её избранными?
— Вывести из стазиса, когда она придёт в себя, выделить шлюпку на Тириас и оставить там. Сейчас нужно готовиться к встрече гостей. Мелкий, но слишком мешающий низший много на себя взял. Пора готовиться его остановить. Пора готовиться пробудить их, — сказал всем, и мысленно передал мне: «Спи, дитя Ашти. Силы тебе ещё понадобятся».
И я вновь провалилась во тьму.
А пробудилась уже в своей комнате. На левом краю, где когда-то спала одна. Блаженная пустота в голове совершенно не хотела заполняться мыслями. Только одна гулко билась в стенки: «где мужья?». За столько короткое время я так успела к ним привязаться и привыкнуть, что просто начать день без их присутствия рядом, без них, прижимающихся с обоих боков, — странно, тоскливо и холодно.
Повернув голову на правую сторону кровати, я увидела их. Они лежали на спине, словно солдаты. Руки по швам, головы чуть наклонены в стороны, нижние конечности вытянуты и лежат ровно… и оба в боевых формах. Рога и хвост — у Алуара, рога и шипы на плечах — у Шаэрдэша.
Что с ними случилось? Почему они лежат отдельно, в таких позах и в таком виде?
Я поднялась в сидячее положение с трудом. Голова гудела, медленно заполняясь мыслями, чувствами и воспоминаниями. Честно пыталась вспомнить вчерашний день и как оказалась на кровати. Но в последней части я явно не принимала участия. Тогда как?
И мозг дал ответ. Пробуждение, приход свекровей и тётушек, секс в ванной, пропущенный завтрак и обед без дам, приход и аудиенция с Императрицей Арикри… Тело покрыли мурашки так сильно и резко, что даже волосы на голове зашевелились от воспоминания. Я вспомнила ужасные видения, а потом голоса во тьме. Их суждения о случившемся и дальнейшие принятия решений. Там был и Кинрил. И некий Третий, назвавший меня дитём Ашти — ещё бы знать, что это.
Сейчас я уже другими глазами смотрела на моих мужчин. Они с стазисе, чтобы это слово не значило. Полностью неподвижны и даже дышат через раз и очень медленно. А я? Я ещё дрожу от ужаса и хочу пить.
Встав с трудом и кое-как подняв графин с водой с прикроватной тумбы, пила воду жадно, через горлышко хрустального изделия. Холодная жидкость освежила рот и приятно холодила пищевод с желудком, заодно освежая голову. Мысли приходили в себя окончательно, а слёзы заполняли глаза.
Полупустой графин еле успела поставить на место, чтобы не выпал из вдруг ослабевших рук. Я уткнулась в колени и беззвучно заревела, содрогаясь всем телом. Душевная боль рвала грудь изнутри осознанием.
Я была мертва. Я умерла. Так жестоко и бесчеловечно. И уже потрёпанную меня нашли Наблюдатели. Они восстановили моё тело и оживили. Но оно всё равно фантомно болело и тянуло от пережитого, когда я очнулась в той палате. А те изначальные процедуры и проверки были нужны, чтобы удостовериться в произведённых манипуляциях восстановления.
А моё быстрое принятие ситуации и адаптация под неё — включая многомужество, о котором я даже подумать никогда бы не смогла — это всё воздействие на разум от Наблюдателей, чтобы Выбор проходил спокойно и без эмоциональных срывов.
Одна девушка сорвётся — это ещё не страшно. Её можно и успокоить. Но что будет, если запротестуют и распсихуются все? А сколько нас? Сотня? Две? Три?
Боже. Неужели и они были… Эта мысль больно резанула по нервам. За таким я даже не заметила, как позади началось движение. А услышав постороннее шуршание через гул в ушах от сдерживаемых рыданий, обернуться не успела, как оказалась зажата в стальных горячих объятьях Алуара. Мужчина яростно рычал и обнимал так, словно хотел спрятать собой от всех. Руки, хвост и даже крылья — всё закрывало от мира. В груди под ухом быстро и мощно билось сильное сердце храброго тардиарца, герцога, моего мужчины и Старшего мужа.
Я с трудом и содроганиями от утихающей истерики подняла голову. Лицо его было искажено в яростном оскале, глаза горели алым, но смотрели куда-то в пустоту, по звериному и совершенно неосознанно. Рычание вырывалось почти с каждым выдохом.
— Алуар, — тихо и хрипло позвала я, высвобождая руку, прижатую к нему вместе с моим телом, и протягивая к его лицу. Осторожно огладила острые скулы, шершавую кожу щеки, губы, даже задела слегка клыки, прежде чем спустила к сильному подбородку. Постепенно взгляд мужа становился осознанным, рычание утихло, а объятья перестали быть настолько каменными.
Алуар медленно опустил сначала взгляд на мою руку у его лица, потом голову, чтобы посмотреть на меня. Осознанность полностью оживило пламя глаз, сделав их более человечными.
— Ше-на, — по слогам выдал муж и пришёл в себя. — Шена! — притянул повыше к себе и впился в губы.
Поцелуй вышел слегка солёным — слёзы на лице не успели высохнуть — и даже кровавым — Ал не успел убрать клыки и слегка царапнул мне язык. Оторвавшись, он уткнулся мне в макушку носом и стал раскачиваться из стороны в сторону, приговаривая:
— Шена. Моя Шена. Маленькая моя. Нежная моя Иллира. Моя любимая. Шена.
Минуты проходили за минутами, но он продолжал качаться и шептать, словно это должно было не меня успокоить, а его. Но, думаю, так оно и есть. Им обоим нехило могло перепасть от моего состояния. Как они его пережили, мне даже страшно представить — увидеть, что что-то ужасное и непонятное твориться с твоим любимым, и не иметь сил помочь.
Тихонько выпустив меня из объятий, Алуар мне нужно улыбнулся, затем посмотрел куда-то мне за спину. Я обернуться снова не успела, будучи зажатой теперь уже всем телом в кольца змеиного хвоста и крепких рук моего нагшиара. Дикое и разъярённое шипение где-то над головой в сторону Алуара, издавшего на это какой-то усталый смешок, и мы быстро оказались на другом конце кровати, обогнув удивлённо вскинувшего брови тардиарца по внушительной дуге, которую вообще позволяла комната и мебель в ней.
— Шшшшшшше….Шшшшеее… — выдавал из села Шаэр. И вот пойми, просто так шипит или всё же имя пытается моё сказать. — Шшшшшшшшшеееееее…на, — всё же имя.
— Да, Шаэр? — мягко спросила я, смотря вверх на его огромную змеиную нижнюю челюсть и то и дело показывающуюся наружу красную ленту языка.
— Шшшшшшеееееена, — кажется, вышла как-то довольно, но всё ещё настороженно.
— Да, Шаэрдэш, — ощущение возникает, словно со стесняющимся ребёнком говоришь.
— Шшшшшеееена. Мойййййааааа Эсссссшшшшиииира, — продолжил муж, а Алуар на это тихо посмеивался. За что удостоился моего укоризненного взгляда: сам не лучше выглядел и мыслил в первые минуты пробуждения. — Шшшшшеееена.
Пришлось тоже подождать, пока и наг придёт в себя. Благо быстрее вышло, чем с демоном. Теперь мы все вместе сидели в центре кровати, они напротив меня и ждали ответа на вопрос: «что со мной произошло?». Про себя они даже говорить не стали. Отмахнулись, мол «инстинкт защиты сработал».
А что я могла сказать? У меня отмахнуться не получиться. Соврать — не вариант. Поэтому я честно поведала всё. И что видела, и что слышала, и что поняла из всего этого. Мужья сидели мрачные и напряжённые, погружая комнату в полную тишину.
«Шена?» — осторожно моего сознания коснулась Таша.
«Да?» — тут же отозвалась я.
«Слава Богу, я тебя слышу!» — и столько искренней радости и облегчения в её голосе! — «Что с тобой было? Что это было за видение такое? Я пыталась до тебя докричаться, но ни в какую!»
Так вот, что это было. Это Таша меня звала!
«Тебя словно утягивало и закрывало всё сильнее! Прости, я не смогла тебя удержать!» — сокрушалась девушка, а мне так приятно была её забота.
«Спасибо, Таша», — выдохнула я. — «Но это… От такого было не помочь».
«Что это?» — осторожно спросила подруга.
А я ей всё показала, передала все услышанные слова Наблюдателей и даже выводы обо всём этом. Она должна знать. Она сильная и выдержит такие новости.
Девушка некоторое время молчала. Я чувствовала только исходящую от неё волну ужаса, страха, печали и осознания…. А ещё благодарности. Как ко мне, так и к её уже пяти мужьям, отреагировавших на её резкую смену настроения и поспешивших утешить супругу.
«Я подозревала. Давно улавливала отрывки мыслей Наблюдателей вокруг», — всё же отозвалась Таша. — «И даже об угрозе, зреющей за пределами станции. Угрозе откуда-то изнутри Союза», — а вот это уже интересно. — «Ещё со Второго Выбора. После него Наблюдателей расы шеган будто подменили. Они стали более скрытными, и в мыслях стали готовиться к действиям своего некоего мелкого оппонента, что может им спутать все карты».
«А нам что делать?»
«Пока, думаю, ничего. Только ждать, терпеть и действовать по обстоятельствам. Ты главное, не теряйся больше, Шена», — усмехнулась горько подруга. Её голос становился всё тише и тише, словно отдалялся. — «Думаю, нас отправят на разные планеты, пока будет идти стычка с противником. Но ты всегда можешь на меня рассчитывать. Береги себя и детей!»
«Ты тоже, милая».
И связь прервалась. Думаю, у неё сейчас другие заботы. Я чувствовала через нашу связь, как мужья пытаются её привлечь к себе. Мда. Пять мужчин. У меня двое и то кажется, что это достаточно с лихвой. Правда, мне вспоминается в такие моменты сон, что я видела после отравления ядом Шаэра. Я видела мужчину, выходящего из палатки, установленной в игровом дворике детей. Трое малышей тогда забежали к нему. Может ли это значить, что он будет моим Третьим мужем и их отцом? Только, я не помню его лица и расы — расовых признаков вроде вообще не было. Помню, что он улыбался, и всё.
Хм. Странно это. Может тоже тардиарец? Я Ала вначале тоже за человека приняла. Но что-то говорило внутри, что нет, это не демон. Не могу вспомнить его внешность, чтобы сопоставить с другими расами!
Моя мука отразилась на лице, заставляя мужей заволноваться.
— Что такое, Шена? — наг подхватил меня хвостом за талию и посадил точно между ними.
— Болит где-то? — Алуар взял за плечи и стал осматривать.
— Нееет, — протянула я, отмахиваясь. — И с детьми тоже всё в порядке, — добавила ответ на их немой вопрос во встревоженных глазах. — Я просто не могу кое-что вспомнить.
— Может не надо, — нахмурился сильнее Старший муж.
— Вы ведь помните день Второго Выбора, когда я отравилась твоим ядом, Шаэрдэш, — посмотрела я на мужчину, тот кивнул, а демон тяжело вздохнул. — А ты, Ал, — посмотрела я на него, — спросил, что мне снилось. Я ответила, что наш дом, где мы будем жить вместе и с нашими детьми, — мужчины слаженно кивнули, соглашаясь. — Я видела часть дома. Я шла по нему, будучи беременной и, кажется, на последнем месяце. Там был дворик, где играли дети, к нему я направлялась, — мужья жадно засверкали глазами при словах «дети». — Я видела Алира и Марику, — положила руки на живот, — с ними был Раш — мальчик-наг, но младше. Двое малышей демонов — девочка-демон возраста Раша и её младший брат-демон, — мужчины придвинулись ближе, вслушиваясь в каждое слово. — Трое малышей — дочь и сын — демоны, а третий — наг — сидели на полянке и играли фигурками. Ещё трое спрятались в палатке. Их расы я не знаю.
— Стой! — не понял моих немного сбитый и быстрых объяснений Алуар. — Алир и мальчик с девочкой на полянке — тардиарцы, Марика, Раш и ещё один малыш — наги, — перечислил он, а я кивнула. — Трое неизвестных убежало в палатку, — я снова кивнула. — И ты была беременна?
— Да, десятым, одиннадцатым и двенадцатым, — мрачно заметила я. А вот мужчины расцвели и засияли так, словно это было самое лучшее, что они слышали в жизни. — Но там в палатке был ещё мужчина. Признаков расы я у него не видела, да и дети бежали к нему.
Шаэрдэш вопросительно посмотрел на Алуара, тот на него, кивнул ему и ответил мне:
— Не волнуйся, милая. Возможно, если этот сон был таким же веянием событий, как в случае с принцессой Савой, то этот мужчина может быть твоим Третьим мужем.
И говорил он мне это мягко, словно я вот-вот взбрыкну и распсихуюсь от этой новости. Честно, хотелось. Очень. Третий муж! Третий! Мне двух, кажется, достаточно и в пределах морально возможного для меня. И пусть у других их уже три или четыре, как у Таши, или ещё хуже — пять. Я не они.
— Третий, — буркнула я, скрещивая руки на груди и закатывая глаза к потолку.
Если подумать, дети действительно были похожими на него, и прятались у него. И его улыбка. Кажется, она была нежной и радостной, словно говорила «спасибо» и «люблю тебя». У меня даже щёки начали слегка пылать, как подумаю об этом с тремя му…Нет! Не надо о таком сейчас думать! Возбужусь ещё, а эти тут же возьмут в охапку, как вчера утром, и за дело. Неее. Тут разговор важнее.
— Шена, — Алуар мягко отвлёк меня от раздумий, погладив по щеке. — А опиши мне палатку.
— Зачем? — удивилась я. Чего-чего, а этого вопроса не ожидала. Думала, может, спросит о самом мужчине. А ему палатку подавай. — Да вроде обычная. На навес такой или даже шатёр больше похожа. Я точно не помню, но вроде тёмно-серого или тёмно-синего цвета, не помню точно.
— Никого орнамента, рисунка или полос? — продолжил допрашивать Старший муж. А я напрягла память. Прокрутила сон в голове ещё раз. И ещё раз. И ещё.
— Не помню, может и было, может и нет, — пожала плечами и зазевалась.
Вот заставили вспоминать и думать о сне, что аж спать захотелось.
Уложив меня между собой, мужчины иногда целовали меня, иногда тискали в объятьях и поглаживали живот, тихо обсуждая услышанное о детях. Да, дети явно больная и яркая тема у их рас. Если вспомнить, именно проблемы с рождением девочек всему виной. А я упомянула, что минимум троих видела. Вон, они даже сейчас смакуют этот момент, думая, что я уже сплю и не слышу их. Столько радости, счастья и нежности в их голосах, когда они говорят о малышах.
И я действительно уснула, слушая их версии на счёт того мужчины, а так же очерёдности рождения тех или других детей.
Закрыв глаза в комнате, а открыла их уже стоя перед вчерашним обрывом. Мда, сон повторяется? Я даже оглянулась, в поисках дракона. Но его не было. Может потому, что тут сейчас ночь, а тогда был день?
Его отсутствие прям как-то расстроило немного. Несмотря на всю его, на мой взгляд, неканоничность, он был очень красив. А ещё разумен! Сейчас я хорошо понимаю, что рычал он тогда, чтобы я от края обрыва отошла. Но куда звал? Выход показать?
Да и что я тут делаю вообще? Может, это сны, как те с Савой, показывают мне, что где-то это всё есть и что тут происходит?
Внизу, в долине, окутанной светом двух лун, то в одном, то в другом месте светили яркие огни. Даже с такой огромной высоты я слышала далёкие перестуки барабанов и трели флейт. У них праздник? Интересно, кто тут живёт? И могла бы я на это посмотреть?
Стояло мне об этом задуматься, как я оказалась на площади в центре одного из поселений. Она была окружена по периметру огромными и не очень шатрами. Тут горели огромные костры, пели, танцевали и веселились люди. Самые обычные люди! Девушки в сарафанах и рубахах и парни в рубашках и штанах — вся одежда из ткани вроде льна. Но и те, и другие босиком. Пока молодые веселились, старшие сидели у костров или чуть в стороне со своими малыми и не очень детьми. Видела я и стариков, с улыбкой и покровительством смотрящих на смеющихся и счастливых соплеменников. Они сидели на небольшом деревянном возвышении.
Но вот самая старая женщина поднялась со своего места, и все мгновенно затихли, обращая к ней свои взгляды. Я даже рискнула приблизиться, чтобы ничего не пропустить. Старушка взмахнула рукой. Юные парни и молодые мужчины тут же стали выстраиваться у своих костров в длинные шеренги. Плечи расправили, глаза сверкают, улыбки широки, да не у всех. Девушки же сгрудились в небольшие кучки перед линиями мужчин, перешёптывались, хихикали.
Только сейчас я заметила, что женщин мало и здесь. В общей суматохе было сложно приметить. Но сейчас. Даже те пары, что сидели с детьми: там была всего одна или две рядом сидящие женщины, а вокруг них по пять или даже десять мужчин. Тогда, то, что сейчас происходит… это Выбор?
— Тáрка! — проскрипела в общем молчании главная Старшая Женщина. — Шарóна! Ви́за! Нáрия!
Перед постаментом стариков появились девушки, одетые как все. Волосы чёрные, как крылья ворона. Личики круглые, румяные. Губки сочные, но взгляды зелёных глаз какие-то надменные, что ли. Думаю, это внучки или даже правнучки этой старушки. И им дано выбирать первыми по праву власти. Я уверена, что уж эти особы своего не упустят. Вон как глаза жадно засверкали!
Сначала начала старшая. Девушка прошлась у одной шеренги главного костра, ткнув в двоих мужчин. Прошлась у второй там же, выбрав ещё одного. И вернулась к постаменту. Потом две близняшки побежали выбирать. Они пробежались ещё и у третьей шеренги главного костра.
Тут очередь дошла и до Нарии. Девушка даже не взглянула на мужчин главного костра. Её взгляд метнулся к самому дальнему. Зелёные глаза налились таким алчным желанием, как у пустынного путника, наконец увидевшего целое озеро пресной воды. Метнувшись в ту сторону, красавица не обращала внимания, какими удивлёнными вздохами:
— С ума сошла. Его? Дурная кровь. Неужели его? Полукровку?
Все так возмущались, что я помчалась за девушкой. Она чуть запыхавшись остановилась перед третьей шеренги самого дальнего с слабого костра. В самой середин. Перед высоким мужчиной, так сильно выделяющимся на фоне остальных. И как я его не заметила раньше? Все здесь имели волосы от самых чёрных до светло-серых и белых. А он…
Волосы его были темны, как у многих, но отливали красным. Казалось, что это пламя костра решило сплясать на его голове. И глаза у него такие же… Нет, это не красный! Это тициан! Я помню, как однажды красилась в такой цвет! Он такой мягкий.
Но глаза этого мужчины отражали тоску. В них было смирение и даже искры отчаяния. Он не хочет быть выбранным ею. Никто не хочет, чтобы он был выбран Нарией. Даже её бабушка, уже мчащаяся в их сторону на своей небольшой переноске, что несли за ручки четверо сильных мужчин среднего возраста.
— Его! — ткнула пальцем властно и жадно Нария, горделиво вскинув подбородок. Её глаза надменно и алчно сверкали, смотря в глаза выбираемого, как бы говоря «ну что, допрыгался».
— Нария! — прокаркала Старейшина. — Одумайся немедленно! Париша, Марка немедленно уведите её к первому костру! — властно скомандовала она двум своим дочерям. Скорее всего, одна из них — мать Нарии. Вон как руки от ужаса, стыда и гнева заламывает.
— Нет! — девушка аж затряслась от злости. — Я хочу его! Я выбираю его!
— Уведите её! — повторила бабушка своим дочерям. Те тут же схватили сопротивляющуюся девушку под руки и повели прочь.
— Нет! Вы не смеете! Я его выбрала! Он теперь мой! Мой! — кричала она.
Тут одна из таких же старых женщин, тоже приехавших на переноске, подняла руку, и все замерли, даже эта неугомонная. Взгляды вопрошающе устремились к женщине. В её одежде я приметила перья, пришитые к плечам. Перья были и в седых волосах, и на небольшом посохе. Он был из тёмного дерева, внизу истончался, а вершину украшал…и не поймёшь голова орла это или дракона?
— Что говорят духи, Айрэ? — спросила серьёзно Старшая Женщина.
— Дух сейчас здесь, — ответила Айрэ, подняла руку с посохом под общий вздох и указала куда-то вниз в сторону шеренги. Все тут же поспешили отойти от указанного места.
Сначала я не поняла, что произошло, а потом… Это она на меня указывает? Я сдвинулась вправо — посох повело за мной, я влево — деревяшка снова повторила, не отрываясь указывая на меня.
— Кто этот дух? Наш предок? — прервала напряжённую тишину Старейшина.
— Нет, — было её ответом. — Это женщина. Молодая. Ждущая детей.
Вот это сила предсказания!
— И что же хочет это дух? Что говорит? Она за или против этого брака?
Я ничего не говорю. Но я против! Нария слишком уж избалованная и себялюбивая эгоистка, чтобы её ещё и мужчинами баловать.
— Против, — ответила шаманка, а потом передала мои нарекания о Нарии. Все аж ахнули. А девушка задохнулась от возмущения.
— А ну покажись, сучка! — крикнула она. — Не позволю какому-то задохлому духу так говорить о себе!
— Нария! — попыталась осадить её мать.
— Я уничтожу тебя! Вызову на поединок и уничтожу, тварь! Он мой! Я его выбрала! — бесновалась она в руках женщин.
Было бы легко, я бы показалась. Но это сон. И я всего лишь дух в нём.
Вот только все резко отпрянули ещё дальше.
— Ты! — натурально прорычала оскорблённая, дёрнувшись в мою сторону.
О, они меня видят? Я осмотрелась. Да меня видят. Все старались рассмотреть меня: кто подходил ближе, кто из задний рядов тянул шеи. Люди так увлеклись этим, что не заметили, как Нария вырвалась из рук матери и тётки и бросилась в мою сторону. Хруст костей, крик переходящий в рёв зверя, и у моего лица уже нависла широкая пасть дракона. Увернувшись от прямой атаки, я мельком отметила её схожесть с тем, что тогда встретил меня на вершине скалы. Только свет её был чёрный, а глаза как два рубина горели яростью.
Люди стали отходить подальше. Несколько воинов выбежало вперёд, готовые обратиться и броситься на Нарию, но Шаманка подняла посох к нему, заговорив:
— Бой священен. Никто не смеет вмешиваться.
Интересно, если она меня заденет, то мне будет больно в реальности? И, если больно всё же будет… проснусь ли я? Если не проснусь, встревожит ли это Алуара и Шаэрдэша?
Только на мысли времени становилось всё меньше. Атаки Нарии становились всё молниеноснее, рычание — более озлобленным, а когти на лапах — всё ближе к моему горлу, животу, ногам. Вот же неугомонная. Если не закончить бой, скоро я проснусь, а, следовательно, автоматически проиграю. Не хотелось бы оставлять парня в такой ситуации. Она же его со свету изведёт. Или другие парни, которым она предпочла его. Мда, дилемма…
Стояло её клыкам оказаться в опасной близости от моей шеи, тело её сковало золотыми нитями, заставив рухнуть на землю к моим ногам и сдавленно замычать. Пасть, обе пары лап, крылья — всё было в этих оковах. А когда девушка дёргалась, чтобы их разорвать или разъярённо била хвостом о землю, то её тело било небольшими разрядами.
— Победа за духом, — возвестила в абсолютной тишине Шаманка.
И тут всех словно прорвало. Все радостно кричали, поздравляли меня и кланялись по пояс.
— Теперь вы в полном праве забрать себе избираемого, — гордо заявила мне Старейшина. Стоп. Что? Заметив мою реакцию, старушка слегка растерялась, но поспешила с объяснениями: — Вы оспорили Выбор Нарии, были вызваны ею на бой по этому поводу и одержали победу. Теперь оспоренный, — указала она рукой на мужчину, вышедшего из-за моей спины и севшего передо мной на колени с опущенной головой, — полностью ваш. Мои поздравления, — и сдержанно склонила голову.
Я ошарашенно смотрела на тициановую макушку, пока мысленно кричала: «Какого?! Я только что себя женила? Третий муж?»
— Верно, — ответила мне Шаманка, а потом взмахнула рукой, чтобы все расходились. — Поднимись и отведи госпожу в свой шатёр. Да будет ваш Союз благословлён Богами! — и простёрла руки к небу.
Но не его я видела в том сне!