Часть 3

«Это было слишком хорошо, чтобы длиться долго».

(С) Бернард Вебер

Вероника

Лёгкое прикосновение к моей щеке, словно кто-то вытер тыльной стороной ладони мои слёзы, а потом и лёгкий поцелуй в губы, заставил вынырнуть из очередного кошмара. Приоткрыла глаза, что бы столкнуться с пронзительным взглядом синих глаз.

- О, привет, - приподнялась я на локте. – Когда ты вернулся?

- Пару дней назад, - улыбнулся мне Паша. – И никак не мог с тобой связаться.

- Прости, - слегка поморщилась я, делая виноватую рожицу. – Завал на учёбе, я сейчас сдаю целую кучу экзаменов.

Попыталась я оправдаться, отчего потерялась не только для Павла, но и для всего мира. Я настолько погрузилась в нужный мне материал, что как-то наткнувшись на Аню, во время ночного перекуса, дико испугалась. Она, то же не ожидала увидеть меня среди ночи на кухне, так что своим визгом мы перебудили весь дом. Не говоря о том, что сбежалась вся охрана, и начала обыскивать помещение.

А потом оказалось, что сестра с Алексом уже вернулись домой, а я даже не заметила. Удивительно, учитывая, что дом не такой уж и большой, что бы не пересекаться постоянно.

- У тебя же не было хвостов? – удивился Паша, перемещаясь ко мне на постель.

- Я поменяла специальность. Сейчас я ускоренно прохожу первые четыре года обучения по той, что мне нужна.

- Ник, ты рехнулась? – он перевёл взгляд на мой стол заваленный кучей учебников. – Четырёх годовалый курс? За сколько?

Я понимала сейчас реакцию Павла. Мне в универе тоже предложили взять на моём профиле академ, и за этот год сдать все нужные дисциплины. Но я не собиралась тратить на это целый год. И уже даже стала посещать занятия нужного мне курса, и планировала войти в график сдачи экзаменов вместе с теми, с кем в данный момент посещаю занятия.

- У меня месяц, - и тут же стала дополнять, что бы Паша меня понял: - Я готовлюсь только по экзаменационным вопросам, и вообще первые два года я так же всё это проходила, а вот с третьего курса мои знание в педиатрии немного хромают, вот я заполняю брешь. Основательно к изучению всего я подойду на практике.

Я выжидательно уставилась в лицо Павла. Заранее знала, что он меня не одобрит. Но мне его дозволение и не нужно. Он изначально не понимал, почему я вообще пошла на медицинский, когда передо мной такие перспективы.

И чем чаще он говорил об этом, тем усердней я учила и зубрила, демонстрируя этим свою независимость. Даже Алекс поддерживал Пашу, и только Громов хвалил моё рвение, в учёбе мотивируя меня ещё больше.

- Я повторюсь, ты рехнулась, - констатировал для себя факт Паша.

Я лишь весело хмыкнула и, поднявшись с кровати, отправилась в душ, хоть сегодня занятий и нет, но мои занятия никто не отменял.

Приезд Павла означал, что больше погрузиться в пучину знаний как всегда мне не грозит. Он чётко контролировал мой учебный процесс, отправляя меня на завтрак, обед или ужин, либо вообще тащил проветриться.

Мне же учёба помогла немного забыться, и вместо пустых глаз Ильева мне часто снились разные названия лекарств и диагнозов. И я этому была несказанно рада. А Павлу всего этого не объяснишь. Вот и приходилось скрепя зубами соглашаться с ним, и идти туда, куда он звал.

Ещё к нам по вечерам стал заходить Громов, для осмотра Ани. Как оказалось, она отказывается от госпитализации. И вот в один из таких вечеров, когда я спустилась к ожидающему меня Павлу, меня остановил Игорь.

- Слушай, к тебе есть дело, - сразу с хода начал он.

- Какое?

Игорь был немного бледен, видимо не высыпался последнее время. Интересно это работа или женщина? Хотя какая мне разница?

Но и не подмечать всего, что его касалось, я не могла. И синяки под глазами, и впалые скулы, что говорила, о том, что он потерял несколько килограммов. Хотя у него очень насыщенный график и сложные операции, иногда даже длятся более десяти часов…

А сейчас, на его несвежей рубашке, были расстегнуты несколько верхних пуговиц, что привлекали моё внимание к смуглой кожи и тёмной поросли волос, заставляя вспоминать, какова его кожа на ощупь. Даже подзависла. О чём я вообще щас думаю?

- Мы с Алексом должны ухать на пару недель, может меньше. А ты же закончила у меня курсы акушерки, - он дождался моего утвердительного кивка. – В общем, мне нужно, что бы ты присмотрела за сестрой. По всем признаком она может родить в любой момент, а поездку мы перенести не можем, только сократить.

- Хорошо, - согласилась я, всё ещё в шоке от своих мыслей, и, не шибко вдаваясь в то. Что мне сейчас говорил Игорь.

- Я в тебя вёрю, - потрепал он меня по макушке, как маленького ребёнка.

Это что сейчас вообще было?

Я в ступоре стояла и провожала спину Громова, а меня окутывала непонятная злость.

- Ну, Громов, ну погоди, - процедила сквозь зубы. Представляя себя серым волком.

- Никуль, ты идёшь? – послышался голос Павла от входа.

Я как обычно углубила поцелуй, зарываясь пальцами в волосы мужчины. Ощущая ритмичные толчки внутрь себя, пытаюсь расслабиться, что бы получить удовольствие, и как всегда, когда это происходит с ним, закрываю глаза, что бы вновь обмануться. Представить на месте Паши, совершенно другого мужчину. Того кто мне не доступен, и зелень чьих глаз ласкает мою сестру, а не меня. Я всегда уплывала в свои фантазии в такие моменты, это помогало мне выжить. За исключением была близость с Громовым, почему-то с ним никто другой в голову не лез.

Тут же образ бывшего мужа, вспыхнул перед глазами, вызывая чувственное возбуждение. Резко распахнув глаза, я стала вырываться из объятий Павла, шокированная тем, что сейчас со мной произошло.

Я реально сейчас чуть не кончила только от того, что представила на месте Паши Громова?

И кого я об том спрашиваю? Себя?

- Никуль? Что стряслось? – тяжело дыша, спросил меня Паша.

Его возбужденный вид вызвал лишь желание опорожнить желудок.

- Извини, я… сейчас, - резко соскочила с кровати и убежала в ванную.

Долго умывалась холодной водой, но это мне не помогло. В глазах всё плыло, а закрывая их всё время, появлялся образ обнаженного бывшего мужа. Прямо наваждение какое-то.

Залезла в душ, включила полностью ледяную воду, терпя сквозь слёзы, обжигающие холодом струи.

- Ник, - постучал в дверь Паша. – С тобой всё хорошо?

- Да, всё отлично, - соврала я.

Выключила воду, более или менее придя в себя, обернулась полотенцем, и, опустив крышку унитаза, уселась на него. Пыталась осмыслить всё происходящее.

Представлять другого на месте Паши, для меня стало ритуалом, иначе смысла от нашей с ним близости не было, по крайней мере, для меня. И я всегда представляла на его месте Сашу. Изо дня в день, из ночи в ночь. Мне даже жить так было проще, в своей короткой фантазии. А сейчас выходит, что я его предала?! Или нет? Он, то обо мне факт, что не думает, во время секса с моей сестрой.

- Нииик? – вновь позвал меня Паша.

Тяжело вздохнув, поднялась и, открыв дверь ванной, вышла к тому, перед кем всегда чувствовала себя виноватой. А сейчас мне нужно было ему как-то это всё объяснить… и что-то ему сказать. А что именно я не знала, что со мной вообще никак не сочетается. Все знают, что Вероника Порш за словом в карман не лезет, а тут такой коллапс.

Я затравленно посмотрела на Пашу, и тут он заговорил, наверное, именно в этот момент он забил первый гвоздь в крышку гроба наших с ним отношений.

- Малыш, это всё из-за того что произошло с тобой?

Я непонимающе уставилась на него.

- Кристина мне рассказала, как ты спасла её. Что тебе пришлось сделать для этого…

- Что именно она тебе рассказала?

- Абсолютно всё, - твёрдо посмотрел он своими синими глазами в мои карие. – И то, что тебе пришлось вытерпеть, прежде чем ты его пристрелила.

Вытерпеть?! – мне хотелось засмеяться, но ведь он этого не поймёт.

Интересно, как Паша отреагирует, если я сейчас сорвусь, и скажу ему обо все, о том, что со мной происходить внутри, в моём разуме. О том, что мне понравилось то, что со мной проделал Ильев. О том, что представляю всегда на его месте Сашу, и о том, что секс, с Громовым намного круче! Будет он и дальше стоять и строить из себя понимающего человека, будто он каждый день толпами убивает тех, с кем общался всё сознательное детство?!

- Я хочу домой… мне нужно побыть одной, - вместо всего этого сказала я.

- Хорошо я отвезу…

- Нет, я вызову Макса. Он должен быть где-то поблизости.

Больше не сказав ни слова, я стала собираться. Макс действительно оказался рядом. Как и положено охране, поэтому я очень быстро покинула квартиру Паши. Сейчас наши с ним отношения зашли в тупик, а долгая разлука только усугубила, делая его непреодолимым.

Диодные огни невзрачного ночного клуба столицы, освещали кучу народа, что сегодня собрались здесь. Многие танцевали, кто-то выпивал возле бара, а кто-то, так же как и я возле сцены подпевали выступающему на ней мужчине. Дима Карташов, мой любимый исполнитель, чьи песни всегда проникают глубоко в мозг, демонстрируя определённый смысл написанного.

Вот и сейчас, я в первых рядах, вместе с кучей, таких же пьяных девушек, как и я, выкрикивали слова одной его из старых песен, которую он сегодня решил исполнить. Удивительно, но куплет как не странно очень отзывался в моей душе, находя родство вместе со словами, в отличие от куплетов.

- «Чтобы влюбиться ей взгляда мало, - всегда понимала, что в глазах больше обмана. Не доверяла, дабы не быть куклой, - пускай одна, пускай я слабая, но не глупая…»

Нет, я не была его фанаткой, или что-то типа этого. Но большинство его песен очень мне подходили. Под них так хорошо было грустить или разбираться в себе.

Композиция менялась одна за другой. Горло периодически приходилось смачивать. В какой-то момент, сфокусировала взгляд, на подошедшему ко мне мужчине. Его зелёные глаза как раз гармонировали блеском с очередным световым эффектом, но при этом были очень злыми, так, же злость выражали и плотно сжатые губы.

А я повисла на шее Александра продолжая петь:

- «Я заменяю другими мысли о тебе, все чувства о тебе. Так проще их терпеть. Я заменяю другими мысли о тебе, все о тебе мечты, ведь в снах моих лишь ты…»

Алекс воспользовался моим захватом, и, обхватив мою талию, приподнял меня над полом, потащил на выход. В какой-то момент я даже песню оборвала, начиная вырываться. И кричать, что бы меня отпустили, но этот нехороший человек, кажется, не собирался исполнять мои пребывания.

- Нашёл? – услышала я голос Громова, когда меня очень некультурно запихивали на заднее сидения автомобиля.

- Вы не имеете никакого права! - верещала я. – Верните меня на место!

- Слушай, мелкая, - усевшись за руль, рыкнул на меня Саша. – Мы тебя трое суток ищем. Макс был до последнего уверен, что ты гуляешь по набережной, пока не рассвело.

Да, я сбежала. Почему-то в какой-то момент, когда я ехала домой от Паши, меня всё начало душить и раздражать. А стоящий над душой Макс мешал мне раздражаться, вот я и отправила его в машину. Он проверил, что территория вокруг совершенно безопасна, и всё же внял моим просьбам. А я тем временем заказала машину через «inDriver» и свалила.

Ну, подумаешь, загуляла немного. Петя вчера то же удивился, когда я напросилась переночевать, точнее передневать. Или как там правильно, когда приходишь поспать к кому-то днём.

А когда проснулась, вспомнила, что сегодня выступает Димка, и уже решила не заморачиваться поездками домой, а просто рванула на концерт. И причём неплохо проводила время, пока кое-кто не припёрся и не забрал меня.

- И что? – речь начинала путаться, поэтому этот вопрос я протянула с пьяным акцентом.

Это была моя проблема. Алкоголь мог очень долго на меня не действовать в физическом плане, а просто дурманил мозг. Но потом, всё выпитое наваливалось одним махом. В первый раз я помню, даже упала там, где стояла, а потом начала контролировать его потребление. Но не сегодня.

- Как это что? – рыкнул на меня Игорь. – ты хоть понимаешь, что ещё не всех сообщников Ильева взяли? Да тебя элементарно могли пристрелить или травонуть в этом клубе!

Если честно, в сторону Громова мне даже смотреть не хотелось. Ведь по факту в моём загуле виноват именно он. Нечего мне мерещиться когда не надо.

Проигнорировав мужские упрёки, я разлеглась на заднем сидении и снова запела, под отчаянные стоны тех кого ненавидела всей душой.

- «Я заебался. Я вечно делаю что-то не так. Я заебался. Получаю скандал, а был пустяк. Я всегда хочу как лучше, а выходит как всегда. Лучше уж не стараться вообще, если такой результат…»

- Блять, - обратился Громов к Саше, - включи радио по громче, не могу слушать эту порнографию, да ещё и в её исполнении.

Услышав об оружии массового поражения, которым я владею, стала петь усерднее и громче. Ещё и подпевать тем, кто пел по радио. Особенно отличный у нас вышел дуэт с Кридом, когда мы с ним исполнили песню «Миллионы алых роз». Оваций я не дождалась, уснула.

Из машины меня вытаскивал Громов, так же и до постели меня тащил то же он. Я это по его парфюму поняла. Прижалась как можно ближе к нему, обхватывая его шею, и стала посасывать мочку его уха. Услышав, как Игорь выругался, попыталась непослушными пальцами дотянуться до пуговиц его рубашки, но это сволочь, был в футболке. Ну, нет, так нет, тогда оставлю ему ещё и пару укусов на шее.

Расстроено застонав, понимая, что мужчина уже пытается от меня избавиться, еще теснее к нему прижалась, и, не выпуская его из захвата, прикасаясь к его губам, говорю в них:- «Ведь ты, самое родное, родное. Самое дорогое, дорогое и единственное, чего у меня нет. Это ты…»

- Пиздец, хватит слушать этого отстойного Карташова…

Дальше что он бормочет, я уже не разбираю. С губ не сходит блаженная улыбка. Он знает, кто это поёт. Попался. Вновь примкнула к его шее надеясь оставить следы в знак мести за себя любимую, хоть одному из этих нехороших мужчин, что прервали мой отдых.

Громов вновь выругался, сильнее рванул мои руки со своей шеи, и, отцепившись от меня, бросил на кровать. Меня уложили в постель, предварительно раздев, и оставили бороться с вертолётом самостоятельно. Даже водички не принесли. Козлы!

А счастье было так близко…

Утро я встретила с дикой головной болью, сушняком. Воскреснув и поднявшись с кровати, я качающейся походкой отправилась до ванны. Моя главная проблема была в том, что я не могла избавиться от хренового состояние, просто прочистив желудок.

Подобный перепой со мной случался редко, но с каждым разом становилось всё хуже и хуже. Отрыла в небольшой аптечке, что находилась здесь активированный уголь, и дальше покачалась в сторону кухни. Какое счастье, что мне никто не попался по дороге. Хотя может наоборот. Войдя в кухню, я услышала очередную ругань.

Когда я вошла, за столом сидел Громов и пил кофе. Увидев меня, тот резко подорвался и, стянув с себя футболку, подскочил ко мне и резко её натянул на моё тело. Я если честно даже ничего не поняла, но от резких движений, и ударившего в нос одеколона Игоря, мне стало ещё хуже, поэтому покачнувшись, схватилась за Громова.

- Мы вам не мешаем, - раздался позади голос Саши?

- М-м-м, - простонала я, уже не надеясь добраться до стакана воды.

Громов, как подставка, был, кстати, очень даже ничего. Положила свою голову на его плечо, так что бы сфокусировать взгляд на муже сестры. Саша, как всегда, в идеальном, синем костюме с белой рубашкой стоял облокотившись на косяк дверной арки сложив руки на груди, и смотрел на нас с Игорем.

Хотя точнее сказать на Игоря, а точнее на его шею, немного выше, где была моя голоса. От любопытства сама собрала всю свою силу, и подняла тяжелую голову и сосредоточила свой взгляд на той же точки, что и Алекс.

Ой-ёй…

Я бы даже отошла, и убежала и спряталась, бы. Да, обязательно. Но мне кажется, что мой побег будет подобен убеганию улитки от опасности. Поэтому я стояла и смотрела на засосы и следы от кусов, что вчера самолично оставила своему наставнику.

- Зачем Татьяна Павловна приготовила тебе отдельную спальню? Сразу бы сказал, что переночуешь у Ники? – обратился Саша к Игорю.

Голова была ватной, и мне было так плохо, что я вновь замычала. Больше ничего вразумительного я сказать не могла. Прежде чем ответить Саша, Игорь донёс меня до стола и усадил на стул, а потом принёс мне стакан воды, пока я пыталась понять при помощи головы, насколько этот самый стол мягкий.

- Спасибо, - прохрипела я, начиная заглатывать по одной, целую кучу чёрных таблеток.

- Это был сарказм? – уточнил Громов у Саши. – Если ты не возражаешь, то можешь поиздеваться по дороге. Мы и так уже задержались на три дня. А я планировал, что вернусь к двадцатому числу.

- Точно, - выдавила я из себя. – Вас же тут быть не должно, так, почему вы здесь?

- Потому что нас снял с самолёта Миронов, так как кое-кто сбежал от своей охраны.

- Мне нужно было личное пространство, - безразлично пожала я плечами, тут же застонав от сильной боли в затылочной части.

- Ну, вот теперь у тебя будет его меньше. Твои новые охранники Влад и Никита, был один, стало два, - хмыкнул Саша.

- А где Масяня? – вата из головы сразу куда-то испарилась.

- Ты же не думала, что ему подобное простят. Уволен, конечно, - совершенно безразлично протянул Дамизов.

- В смысле уволен? Верни мне Платонова, я ни на кого другого не согласна! – я даже поднялась со стула.

Ну, это я погорячилась, потому что голова вновь закружилась, и если бы не стоящий рядом стул, то, наверное, бы и пол на мягкость проверила.

- Ты сама виновата Ника, сбежала. Значит, он не справился со своими обязанностями. Мало ли что с тобой могло случиться.

- Я могу и от этих сбежать. Поверь, возможности, и силы у меня есть, и то, что мой побег в этот раз не обернется чем-нибудь похуже, никто не гарантирует. Так что, не хочешь неприятностей вернёшь мне Платонова.

Зелёные глаза мужчины блеснули нездоровым блеском. Он, наверное, меня придушить хотел. Вот только вмешался Громов.

- Бляя, Санёк, верни ты ей уже её охранника, в следующий раз будет знать, как от него бегать. И погнали, а то мы никогда не уедем, точнее я точно, а потом сам будешь перед своей женой оправдываться, если один поедешь.

Алекс устало потёр переносицу, вновь зло на меня посмотрел. Я же перевела благодарный взгляд на Громова, и даже воздушный поцелуй ему послала.

- Ладно, сейчас предупрежу Миронова. Но Ника, - остановился он, уже почти скрывшись за аркой, - ещё раз, и твой Макс вообще пожалеет, что его судьба когда-то с тобой связала.

- Угу, - промямлила я.

А дальше отправилась обратно в свою постель, только напоследок набрала номер Макса, который ну ни как не ожидал меня слышать. Видимо Миронов с ним ещё не связался.

- Я не поняла Масянь, ты чО там спишь? – перешла я сразу к делу.

- Кто это? – послышался на заднем плане женский голос.

Потом раздалось шуршание, ворчание, видимо Макс сменил место дислокации, что бы поговорить со мной без свидетелей.

- Что ты хочешь? – раздался в трубке голос злого охранника.

- Как это что? Ты время видел? Ты уже тут со мной должен быть… - и услышав вновь женский голос рядом с Максом, добавила, - мне без тебя так плоооохо.

Про плохо я не капли, не соврала, это ещё мягкое описание моего состояние.

- Ника, меня уволили…

- Платонов, тебе там радужные сны по моему избавлению сняться? Тебе просто пару выходных дали, по любому тебе вот-вот Ратька позвонит и заставит прийти на работу. Так что давай, бросай своюююю… подругу, и дуй ко мне. Я соскучилась, - уже более нежным голосом проговорила я.

В трубке раздался рык и скрежет зубов.

- Да, мой зверь, ну всё Масянь я тя жду. Захвати минералочки, ОК? А то у нас Анька всю выхлестала. Люблю, целую, и вся в ожидании.

Теперь он поторопиться на службу, лишь бы не выслушивать истерики своей пассии. Хотя с моей стороны это самоубийство, выкидывать такие фортели. Точно он когда-нибудь мне несчастный случай устроит. Эх… зато помру молодой. Ведь вношу проблемы Максу не только в карьере, но и на личном фронте.

Сильнее укуталась в одеяло, ощущая запах одеколона Громова. Все каверзные мысли в момент вылетели из головы, даря эротические картинки прошлого. Если бы у меня были силы, то я обязательно отправилась в душ, и избавилась от этого одеяния. Вот только печаль беда, этих самых сил нет. Глубже вдыхая упоительный аромат, принадлежащий такому желанному мужчине, я задремала со счастливой улыбкой на лице.

Игорь

Надев другую футболку и захватив сумку с комнаты, в которой я провёл ночь, в доме Дамизовых, отправился в машину Саши. Перед глазами до сих пор стояла Ника в одном нижнем белье. Она по ходу сама не соображала, в каком виде пришла на кухню. Кто ж знал, что всё так выйдет. Ещё и эти следы её маленькой мести на моей шее. Ещё утром заметил, когда принимал душ.

Сейчас я отчётливо понимал, насколько Ника Порш может быть головной болью. И как Саша со всем этим справляется такое количество времени?!

Сел в машину под пристальным взглядом друга, и пристегнул ремень безопасности. Вот только мы так и не тронулись с места. Алекс сидел и красноречиво смотрел на меня, чего-то ожидая.

- Что? – не выдержал я, посмотрев на друга.

- Это ты мне расскажи что. По отметинам на твоём теле можно судить, что Ника у нас дикая кошка.

- Ещё какая – дикая, я вчера от неё еле избавился. Вцепилась, не оторвать. Слушай, поехали уже, или реально один будешь отдыхать со своей вдовушкой, - в раздражении протянул я.

Алекс завёл мотор, и прежде чем переключить передачу, сказал:

- Что-то предчувствие у меня поганое. Чувство что уезжать ненужно…

- Конечно не нужно, у тебя жена ни сегодня, завтра родит, а мало того что сам уехал ещё и меня увёз с собой, - пробурчал я.

Да и вообще настроение отчего-то портилось с каждой минутой всё сильнее. В данный момент даже понимал Сашу. То же не хотелось никуда ехать, будто что-то невидимое удерживало, нашептывало остаться.

- Надеюсь, Линн нас поймет, если мы сократим эту нашу встречу до минимума, - задумчиво произнёс Саша, выводя машину на магистраль.

И снова небольшой деревянный дом, находящийся в горах и морозный ветер, продирающий до костей, несмотря на начало октября. В этом забытом богом месте даже радио не ловит, что говорить про сотовую связь.

Когда-то, будучи ещё студентами, мы случайно набрели на небольшую хижину, путешествуя по горам, и как-то само собой, привели её в порядок. Алекс оформил документы на землю и строение. Причем принадлежал дом, нам всем. Точнее мне, Алексу и Линн. Сейчас здесь можно было спокойно жить, не так как раньше. Хотя пятнадцать лет назад, мне нравилось больше. Всё же таскать воду в вёдрах, и бегать в отхожее место на улицу, имеет свою романтическую подоплеку. Это единственное место на планете Земле, где Линн Саммерс (её девичья фамилия) была обычной деревенской девушкой. Родители, которой разводят скот, в Новой Зеландии. И где Алекс забывал о работе, хоть в такое трудно поверить. Меня всегда поражало то, что они ведут двойную жизнь, большую часть года, претворяясь кем-то другим. А не были сами собой.

Раньше мы отдыхали тут каждое лето, но почти десять лет назад, всё изменилось. Дата изменилась, перенеслась на более позднее время, более холодное. От чего, мне до сих пор никто не сказал. Но первое время, Линн приезжала сюда как на поминки. Потом конечно оттаяла, но периодически она всё равно сидит в небольшом саде, около камня, и пытается скрыть от всех нас слёзы.

- А я думала, скоро свихнусь от одиночества. У меня уже паранойя развевается. Всё кажется, что из кустов за мной кто-то наблюдает.

В облегающих, как вторая кожа джинсах, и теплом кашемировом свитере, поверх которого была меховая жилетка, Линн вылетела нам на встречу, и, расцеловав обоих в щёки начала жаловаться.

- Учитывая, что Лен тебя по всюду разыскивает, я этому не удивлюсь, - доставая свою сумку, из арендованного джипа, и направляясь к дому, сказал я.

Линн только закатила глаза.

- Вы припозднились, - последовала она за мной, пока Саша, перепарковывал машину.

- Ещё и уедем раньше, - поднялся я в свою комнату, и кинул сумку на кровать. – Аня вот, вот должна родить, не хотелось бы оставлять её надолго.

- Я понимаю, - отвела свой взгляд блондинка.

Сам от себя не ожидал, ведь на протяжении десяти лет избегал близких контактов с этой женщиной, но сам обнял её за плечи и успокаивая заговорил:

- Может тебе вернуться? Забей на это всё, можешь даже пожить у меня, - хмыкнул я.

Линн сильнее прижалась ко мне, обвив своими руками мою шею.

- Как же я по тебе скучала. Долгие десять лет… ты словно вычеркнул меня из своей жизни…

- Линн, давай мы не будем начинать…

- Значит, не простил, да?

Она посмотрела на меня своими голубыми как небо глазами. Нет, они не блестели от слёз, но в них было столько тоски и одиночества.

- Простил, - погладил я её по щеке. – Но предпочитаю не ворошить прошлое. Смысл там всё равно всё по-прежнему.

- Спасибо, - прошептала она и положила свою голову мне на плечо.

- Меньше чем за сутки, а уже вторая баба, - съязвил со стороны Саша. – Я скоро начну завидовать.

Алекс стоял в проёме моей спальни, и улыбался. Видимо надеялся, что всё будет как прежде, до того как… хотя сам же просил Линн не упоминать о том что было. Мы с Линн усмехнулись, а потом все направились на кухню.

Несколько дней мы провели втроём, вспоминая старые времена, а точнее то время. Когда в первый раз пришлю сюда. Какие были мечты, идеи амбиции. И достигли мы того чего хотели. Почему-то создалось впечатление, что мы прощались, хотя это на самом деле было и не так.

На второй день после нашего приезда, я, накинув тёплую жилетку на свитер, вышел подышать свежим морозным воздухом, с кружкой кофе. Осматривал красоту, что творила осень в этих краях, пока случайно, не наткнулся взглядом на сидящую на валунах Линн. Она гладила какой-то камень, и что-то ему шептала. Я часто наблюдал подобную картину, на протяжении последних девяти лет. Но в этот раз не ушел, а от чего-то продолжил наблюдать.

Спустя какое-то время, блондинка поцеловала тыльную сторону ладони и приложила к камню. Никогда не интересовался, что там да как, но не сегодня. Дождавшись, когда блондинка уйдёт в дом, спустился к тому месту, что ранее занимала она. И вроде бы ничего не обычного вокруг нет, кроме одного. На обычном большом округлом валуне была выбита гравировка: «HERE RESTS MEREDITH SUMMERS» дальше дата рождения и дата смерти.

А меня как ухабом по голове приложило. У Линн был ребёнок, девочка, которая прожила всего трое суток. И учитывая, что видя здесь Линн, Алекс периодически сжимал губы и кидал в её сторону сочувствующие взгляды, - он знал. Знал и ни чего не говорил мне, хотя мы вроде бы не скрываем друг от друга… Хотя, у всех у нас появились за это время свои маленькие тайны. Но молчать на протяжении десяти лет…

- Вижу ты, наконец, нашел самую сокровенную тайну Линн, - раздался позади голос друга.

- Ну да, тайну, которую ты знал и не поделился, - хмыкнул я, но без обид, всё же мы уже взрослые люди, а не подростки.

- Я был рядом, пока она рожала, и потом … тоже был, - отведя взор на открывавшийся здесь вид океана, сказал он. – Поэтому я очень боюсь за Аню, и думаю, что нам нужно вернуться.

- Ты можешь не переживать, с твоими детьми всё в порядке. За десять лет медицина шагнула далеко вперёд и может предугадать многие патологии ещё до рождения ребёнка. А твои близнецы в полном порядке…

- Ты не понимаешь, Линн рожала почти двое суток. В какой-то момент чуть не умерла от кровотечения… У неё больше не будет детей, только если приёмные…

- Так ты больше за жену переживаешь? - хмыкнул я. – Хотя о чём это я, - дал я себе ладонью по лбу, в притворной оплеухе. - Переживал, бы сам её в моей клиники запер, а не шел на поводу у дурной бабы.

Алекс глянул на меня скептически. Что тут говорить, Аня унаследовала только упёртый характер, а вот Ника не только его.

- Ты сам веришь в то, что говоришь? Мне кажется, не существует ничего такого, что заставит Аню делать то, чего она не хочет.

- Думаешь? – хмыкнул я.

- Полагаю, - поправил меня Алекс.

- Народ, я хочу, есть, - донёсся до нас голос Линн.

Мы, не сговариваясь, закатили глаза, а потом направились к дому. Линн уже больше тридцати, а готовить она так и не научилась. Мы неоднократно подшучивали над этим её недостатком. Это хорошо, что я и Саша готовили вполне сносно некоторые блюда, конечно до идеала нам далеко, но хотя бы не сидим на сухом пайке и консервантах. Ещё при этом подкармливаем прожорливую американку.

Отдых был спокойным и размеренным. Как ни странно, но плохое предчувствие отпустило, и меня и Сашу. Если что, то его охрана знает, где мы, да и я в клинике оставил данные, по которым можно со мной связаться. И если бы что-то произошло, мы бы знали, а пока эти три дня были тихими.

Я как обычно пил кофе на веранде, наслаждаясь морозным утром, когда увидел приближающийся к нам силуэт. Конечно, я, оставив кружку на веранде, и пошел на встречу, ведь ближайший населённый пункт в пяти километрах от нас, и так просто сюда, в горную местность гулять не ходят, особенно по осени.

Чем ближе мы подходили друг к другу, тем больше были заметны очертания. Не высокая хрупкая фигурка, даже можно сказать худощавая. Чёрная обычная шапка на голове, казалась даже великоватой, такая же объёмная синтепоновая куртка с дырками в районе молнии карманов, широкие тёмные джинсы сильно протёртые на коленках, и поношенные кроссовки. Деревенский мальчонка лет двенадцати катил устало велосипед рядом собой. Видимо взял его как транспорт, что бы быстрее до нас добраться.

- Дядька Игорь, - запыхавшись, позвал меня он. – Там вам звонили, - продолжил он, уже почти поравнявшись со мной.

Мальчонка, вроде бы его звали Мишка, из рядом находящейся деревеньки, где я иногда помогал во время приездов сюда, залез во внутренний карман, своей куртки, и достал небольшую бумагу.

- Вот, - протянул он мне её. – Тётка Марина всё записала, велела вам срочно передать.

Тут же развернул бумагу, где аккуратным женским почерком были написаны сухие данные, которых мне вполне хватило, что бы рвануть к дому.

- Спасибо, Миш, можешь отдохнуть немного у нас, - напоследок бросил я, всё же мальчишка путь проделал не близкий.

На веранде, меня уже ждал взволнованный Саша, и любопытная Линн. Быстро запрыгнул игнорируя ступеньки и проходя в дом пояснил.

- У меня мальчик стоит в очереди на плановую операцию на пересадку сердца, заболел. Сегодня его состояние ухудшилось. Так что, вынужден бросить вас здесь.

Алекс значительно расслабился, и посмотрел с вопросом на Линн. Я тоже интуитивно бросил на неё взгляд, и успел увидеть отголоски боли, которую она постаралась как можно быстрее спрятать.

Не знаю сам от чего, но остановился, и, глядя на блондинку, понял одну вещь, из-за этого спросил.

- Твоя дочь умерла из-за проблем с сердцем?

Она лишь кивнула, как-то странно глядя на меня при этом, будто что-то хотела сказать, но не решилась.

- Девять лет назад… я уже получил образование, но опыта, такого как сейчас, не было, но всё же мог бы попытаться её спасти, если бы ты попросила.

- Нет, - Линн замотала головой, пряча влажные глаза за длинными обесцвеченными прядями. – Ты тогда был на одной из своих многочисленных стажировок, просто бы не успел. Да и я не хотела, что бы ты винил себя… потом…- она немного помолчала, и добавила. – Повезло этому мальчику, что сейчас у него есть такой доктор как ты.

По какому-то непонятному наитию, вновь обнял американку, и, погладив по голове, поцеловал в макушку, сказал:

- Всё будет хорошо.

Она отступила на пару шагов, высвобождаясь из моих рук, и кивнув, согласилась:

- Конечно, всё что не делается, к лучшему.

Ещё какое-то время мы стояли, смотря друг на друга, и мне всё казалось, что она хочет мне что-то рассказать, поделиться чем-то очень важным. Но отчего-то не находила слов, а может и решимости.

- Пойду, подгоню машину, - нарушил наши гляделки Саша, удаляясь в сторону гаража.

Мы проводили его спину в полнейшей тишине, и лишь потом, Линн засунув руки в карманы плотно облегающих её длинные ноги джинс, сказала, чуть хриплым голосом.

- Ну, тебе нужно бы собраться…

- Слушай, я не дурак. Ты хочешь мне что-то сказать, так говори. Честно я не обижусь, - хмыкнул я.

- Тебе показалась, - как-то напряженно отозвалась она. – Если вдруг захочу, то обязательно скажу.

Её натянутая улыбка ясно демонстрировала, что она лжет, в данный момент. Видимо есть что-то такое, что я должен знать, и она не может решиться.

- Ладно, - понял, что время всё же тикает, а мне ещё добираться около десяти часов. – Если вдруг надумаешь, знаешь, где меня найти.

Я отправился собирать вещи, всё время, думая о странном поведении американки, и, о её затравленных взглядах. А самое главное об ощущении, где-то внутри, что всё происходящее, приведёт к глобальной катастрофе.

Преодолев вполовину пути, меня отчего-то осенило. Повернулся к задумчивому Александру и сказал:

- Скажи мне одну вещь, - Алекс глянул на меня вопросительным взглядом, и вновь вернул своё внимание дороге. - Это из-за дочери Линн мы теперь мерзнем здесь осенью?

Конечно, я сочувствовал ей, но меня это на прямую не касалось. И, наверное, по этому, кроме лёгкой досады я ничего не ощутил. Слишком привык иметь дело со смертью.

- Да, - хмуро буркнул Алекс. – Она решила, что похоронит дочь здесь. Местный священник устроил отпевание и всё прочее. Я не решился оставлять её одну в эти дни. Думал это ненадолго, но как видишь, затянулось немного.

- Насколько я помню, Линн тогда была женой Лена. Неужели, мужчине, который носиться по всему миру в поисках бывшей жены, плевать на свою дочь?

Мы подлетели на какой-то из кочек, Саша плотнее сжал губы, мне даже послышалось, что он выругался. Местность здесь скалистая, и лучше от дороги не отвлекаться, ведь вероятность оказаться у подножия горы в разбитой тачке, очень велика.

Саша остановил машину, и крепче сжал руль, даже костяшки на его руках побелели. Какое-то время, он молча сидел и смотрел прямо перед собой, видимо что-то для себя решая. И видимо решил, так как повернулся ко мне, и заговорил.

- Это не моя тайна. И если бы не все обстоятельства, то и говорить бы ничего не стал. – Он глубоко вздохнул, и, отводя взгляд вновь на дорогу, дополнил: - Мередит не дочь Маркову. Он даже о ней не знает.

- Но…

Хотя это отвечало на многие вопросы. Вряд ли бы Марков позволил похоронить своего ребёнка у чёрта на куличиках, да и все факты были бы известны относительно ребёнка. Такое не скроешь ни от кого. Точно, ведь меня это и смутило, ведь у девочки была фамилия матери, несмотря на то, что Линн тогда являлась женой перспективного политика. Единственное, что ушла она от него буквально за полтора года до того как родилась её дочь.

А потом меня как ухабом по голове ударило. Даже в ушах зашумело от прилива крови. Десять лет назад мы отмечали здесь Новый год.

- Полный пиздец, - вырвалось у меня.

- Так и знал, что твой профессионализм всё тебе объяснит, - усмехнулся Саша.

Именно после того Нового года мы с Линн перестали общаться. Всё из-за её поступка, который я не мог ей простить. Скорее из-за уязвленной гордости, чем чего-то другого. И ведь закрылся от неё, вычеркнул из своей жизни. Я ведь на следующий год даже сюда не поехал, и думал, что и они не поехали из-за меня. А всё оказывается так просто.

- Ахуеть, - потёр я лицо руками.

- Хочешь вернуться и придушить её? – насмешливо поинтересовался друг.

- Если бы у меня было время, то обязательно. Но отложим этот сладчайший миг на другой момент. Сейчас для меня важнее ребёнок, что нуждается в моей помощи.

А ведь новорожденная девочка тоже в ней нуждалась…

И сейчас зная всё, отчётливо понял, что для неё бы наизнанку вывернулся, но сделал всё возможное, что бы она осталась жива.

- Ладно, предупрежу, что теперь ей ещё и от тебя нужно скрываться, - ехидно усмехнулся Саша, вновь включая скорость и двигаясь дальше.

- Да уж, будь любезен, - всё ещё шокировано выдал я.

Домой я не поехал, отправился сразу в клинику. Несмотря на то, что мысли крутились вокруг Линн, и всего того что узнал, пытался держать себя в руках. Из-за случившегося моё рвение помочь Данилу стало ещё сильнее. Этот мальчик будет жить несмотря ни на что.

Это ж надо было так. Двое лучших друзей скрывали от меня дочь, пусть и умершую, но всё же. Теперь даже становиться ясно, как так Алекс оставляет Аню одну, без своего присмотра. Удивительно, что он ей ни о чём не рассказал. Глупо конечно, рано или поздно она всё равно узнает, и как бы это не вышло другу боком.

Задерживаться в своём кабинете я не стал. Вымыл руки надев халат, сразу же отправился к Данилу. Его перевели в изолятор. Маленький, хрупкий, он смотрелся здесь неестественно дисгармонично.

На его осунувшейся отдающей синевой коже, чётко выделялись большие голубые глаза. Внутри что-то сжалось, что-то необычное, и странное для меня. Даня не первый ребёнок, который проходит у меня подобное лечение, не первый кто с пороком сердца находиться на грани. Но отчего-то хочется, что бы выжил, и стал последним, кто испытывает эти болезненные ощущения. Хотя понимал что это не реально.

За последнее десятилетие смертность детей увеличилась, несмотря на то, как далеко шагнула медицина. Мы способны вылечить рак, дав человеку шанс жить дальше, но совершенно бессильны перед врожденными болячками, что несут летальный исход.

Глубоко вздохнул, натянул на лицо безмятежное выражение, и шагнул в палату к мальчику, беззаботно ему, улыбаясь, будто всё хорошо, и ему ничего не угрожает.

- Привет мужик. Ну как ты? Рассказывай.

- Здравствуйте, - натянуто улыбнулся мальчик.

Я понимал, что он сейчас испытывает боль, и не мне судить, какая она. У каждого свой болевой порок, и свои ощущения при болевых синдромах.

- Я умру?

Он так спокойно задал свой вопрос, что у меня даже всё оборвалось внутри.

- Нет, конечно, - присел я на его кровать. – Я не позволю. Я тут на лето нам запланировал культурную программу, прежде чем ты вернёшься обратно.

В огромных голубых глазах мелькнула влага. Я понимал, что детям из детских домов, лучше не такие слова говорить, но и обещать усыновление или опеку я, тоже не мог. Мой график не позволял подобного, хотя денег на моём банковском счёте хватит, что бы мне вообще целый приют вручили на усыновление. Вот только ребенку нужны те, кто будут о нём заботиться и уделять своё время и внимание, а у меня даже на сон его не всегда хватает.

- Спасибо, - прошептал Даня, отводя глаза в сторону окна.

Он словно птичка, мечтавшая о свободе, смотря сквозь решетки, вспоминая ощущения ветра и полёта.

- Не за что пока благодарить. Мы ж ещё никуда не ходили, - постарался я как можно более беззаботнее улыбнуться. – Лучше посмотри, что я тебе принёс.

Я протянул мальчику кулёк с клубникой, смотря как, загораются его глаза, а на щеках выступает лёгкий румянец.

Это уже было хорошо, добрый знак, о том, что организм ребёнка всё ещё борется с вирусом. Но, к сожалению не справляется, и ему нужна помощь.

Ещё какое-то время посидел с мальчиком, разговаривая о разной ерунде. А потом отправился к дежурному врачу и распорядился, чтобы добавили в курс лечения пару антибиотиков. Сейчас было главным избавиться от вируса, а всё остальное второстепенно.

Вернулся в свой кабинет. За шестеро суток моего отсутствия на рабочем месте, дел скопилось достаточно, чтобы не скучать до самого вечера. Обходы моих пациентов, появление новых, и, конечно же я ещё пару раз заходил к Данилу.

Пришлось перенести одну из операций на завтра, хотя она планировалась на следующей неделе. Но я к подобному был привычен, иногда приходилось браться за скальпель в операционной при поступлении, а иногда даже среди ночи выдёргивали в клинику.

Небо на улице уже потемнело, когда я наконец-то смог спокойно присесть и сосредоточиться на мысли, что нужно бы наведаться к Дамизовым и глянуть как там поживает будущая мама. Вот только гонимые в течение дня мысли о маленькой новорождённой девочке, вновь проникли в мой мозг, давя и угнетая, своим существованием.

- Дочь, - этот смешок был над собой.

Я попытался представить, на кого она была бы похожа. Чьи черты могла унаследовать, не говоря уже о характере. Такая сентиментальность характерна женщинам, но оказывается и мужчинам, видимо мы, просто скрываем это глубоко внутри, пытаясь казаться сильными.

Погрузился в свои думы настолько, что даже не заметил, как дверь кабинета отварилась, и в него проскользнула одна из медсестёр с чашкой кофе. Именно та, которую в своё время Ника выпроводила из моей квартиры.

- Игорь Николаевич, вы целый день на ногах, даже не обедали, - протянув мне чашку кофе, сказала она.

- Да, - благодарно улыбаюсь, беря чашку, отвечаю ей. – Спасибо.

- Ну что вы, это обязанность медсестёр, следить, что бы врачи были в норме.

Да?! Я был удивлён, в перечне обязанностей медсестёр как раз подобного не припомню. Но и удивлённость была какая-то отстраненная. Мне глубоко пофиг, всё то, что говорит, эта девушка. Стоит отправить её на пост, но я отчего-то медлю. Может от того, что мысли о Мередит Саммерс отступают в присутствие посторонних. Спокойно отставляю чашку на стол, и не препятствую навязчивому вниманию медсестры.

Она же пользуясь моментом, проводит языком по моим губам. Такая ненавязчивая ласка, но заставила бы любого мужчину откликнуться. Но отчего-то не меня, или просто не сегодня. Я слишком устал и вымотался, не физически, морально.

Но юная медсестричка не сдаётся. Её руки разводят полы халата, расстегивая пуговицы рубашки, и со всей нежностью скользят по моей груди. А я впервые в жизни, отстранённо наблюдаю, передавая всю инициативу в её руки, надеясь, что от этого станет легче.

Никогда со мной подобного не было. Даже десять лет назад, когда Линн опоила меня какой-то дрянью и забралась в мою постель. Я ведь всё запомнил, но и подобной страсти как в ту ночь, к американке никогда не испытывал.

Только Ника могла заставить меня потерять голову от желания обладать её телом. Но ведь сейчас на коленях передо мной стоит не она, и тем более не Линн ласкает своими губами и языком, уже восставшую, чисто от простой физиологии, плоть. Хотя американка бы уже давно лежала бездыханным телом возле моих ног, не удержался бы от соблазна и придушил. А так я просто остаюсь абстрактным наблюдателем. Долго же этой новой медсестрички придётся трудиться, чтобы заставить меня кончить.

P.S лайки, репосты и комментарии повышают трудоспособность любого автора, и я не исключение))))