Глава 11

Она. Сейчас. Сдохнет.

Мэл таращилась в потолок. Сил закрыть глаза не осталось. На дыхание едва хватало. Это даже не свинарник… это авгиевы конюшни, мать их раздери, а на собранной стеклотаре можно обогатиться.

Что там она думала про рабский труд, когда бегала по лесу? Вот, во всей красе исполнилось… Но жилье стало на самом деле выглядеть лучше. Вернее, гостиная. Конечно, она старалась не светиться в окнах и во дворе, что затрудняло уборку, и все-таки сумела исхитриться навести порядок. Спасибо детству, богатому на трудности. Хочешь не хочешь, будешь искать нестандартные решения. Мама считала, что ребенок восьми лет вполне способен работать и кухаркой, и уборщицей. Естественно по мере сил, но Мэл находила в этом слабое утешение. Похвала звучала редко, гораздо чаще ее награждали равнодушием или, если мамочка оказывалась не в настроении, ворчанием о кривых руках и бесполезности рождения конкретной особи.

Поначалу маленькая Мэл старалась как могла, но со временем желание стать нужной и любимой трансформировалось в потребность свалить подальше. И все равно покалывало иногда под сердцем, ныло давней и глубокой раной. Детские обиды иногда такие живучие… Сколько ни дави — вылезут, и обязательно в самый неподходящий момент.

— Надо заварить кофе, — пробормотала, только чтобы разогнать гнетущую тишину.

В комнате имелся телик, но он не работал. Жаль… Хоть бы новости послушала. Но вряд ли о пропаже Мэлоди Нельсон трубят по всем каналам.

Несколько отмытых чашек заменили пустые бутылки на столешнице. Так гораздо лучше! Зачем Блэйк пьет столько? Из-за лица? Давно бы на пластическую операцию накопил…

В ответ на ее мысли послышался шум подъезжавшего авто. Мышцы рефлекторно напряглись, но такой грохот могла создать только не догнившая колымага Блэйка. Скорее всего, он спер ее с автосвалки. Причем выхватил прямо из-под пресса.

Задумавшись, Мэл повернулась к окну, и приготовленная для кофе чашка с громким «дзынь» упала на пол.

— Вот черт!

Это же надо так локтем двинуть! Упав на колени, девушка быстро принялась собирать осколки. Три чистых кружки или две — Блэйку без разницы, а она все быстренько в мусор выкинет, только бы успеть собрать. Тараканы по поводу порчи имущества радостно потирали лапки — за разбитую посуду ругань и подзатыльник. Еще один привет из детства.

Под мойкой блеснул осколок, и Мэр потянулась туда. Дверь за спиной громко хлопнула.

* * *

Всякого Блэйк ждал, но чтобы встречала его задница? Неожиданно… Темная ткань штанов соблазнительно обтягивала две округлые дольки. Он когда эту красоту увидел, чуть бутылку не выронил. Да и черт бы с ней, ладони прямо чесались от желания потискать упругую плоть. Аппетитная попка… Был бы оборотнем, да с нормальной мордой — крошка Мэл уже давилась бы стонами. Опыт не пропьешь — завести женщину он умел, да и запах альфы всегда действовал безотказно. Выдернуть бы малышку из-под мойки и усадить на стол, а потом…

Блэйк медленно провел рукой по лицу, сбрасывая наваждение. Распустил слюни на тощую жопу. Такие мелкие не в его вкусе, да и шрамы никуда не денешь. А видеть в глазах любовницы отвращение… нет, на это он точно не согласен.

Выбравшись из-под мойки, девчонка быстро вскочила на ноги. Растрепанная, раскрасневшаяся — мысли так и поволокло в сторону постели. Блэйк даже нахмурился, разглядывая предмет своего беспокойства. Крошка Мэл еще больше занервничала, прямо побледнела.

— Простите, я тут… Ай! — вскрикнула от боли.

Его прямо в спину так и толкнуло. Сам не понял, как рядом очутился.

— Что такое?

— Нога…

Блэйк глянул вниз. На странно-посветлевшем линолеуме растекалась красное пятнышко. И еще одно… Кровь!

— Мать твою,—  прорычал сквозь зубы.

— Простите, — заскулила по второму кругу, — я сейчас уберу…

— Дура, — резюмировал Блэйк.

Бутылка отправилась на стол, а взвизгнувшая мелочь — под мышку. О, Луна, сколько в этой крохе веса? Одной рукой подкинуть можно... Вдоль позвоночника будто перышком провели, нежно и щекотно, и Блэйк торопливо  сбросил притихшую девицу на диван. Грубее, чем нужно, перехватил тонкую щиколотку.

— Я сама! — заверещали снизу, но, не обращая внимания на мышиный писк и возню, он тщательно осмотрел поврежденную ступню.

— Глубоко загнала, — подвел итог минутного осмотра. — Сиди, не дергайся. Заляпаешь мне пол, языком слизывать будешь.

— Это я его вычистила! Имею право! — ударил в спину возмущенный вопль.

Забавная. Ладно, так и быть, покажет крошке Мэл мастер-класс по вытаскиванию пуль, то есть осколков. Знала бы девочка, из каких мест он серебро доставал… Напал на него один смельчак со спины. К счастью — в лесу, когда Стая резвилась в очередное полнолуние. Блэйк не знал, то ли у оборотня рука дрогнула, то ли просто так получилось, но пуля вошла аккурат ниже поясницы, чуть левее. От недоделанного киллера кровавая каша осталась, а Блэйк намучился, пока чертов металл вытаскивал. Тогда злился ужасно, готов был голыми руками сосны вокруг себя ломать, а теперь смешно. Хорошо, что никто не видел. Подстреленный в задницу альфа — это же какой позор для клана Сильвер. Еще хуже, чем бесхребетная скотина на месте вожака — его братец…

Настроение тут же упало на несколько градусов. Что-то слишком часто его стали посещать воспоминания о прошлой жизни. Опасно это. Чем больше тревог, тем быстрее угасание.

Поискав в тумбочке, нашел там плоскую коробочку темного цвета. Бритни как-то штопала ему шрамы. А после процедур оставила аптечку.  Странная женщина. Блэйк не мог понять, почему она выделила именно его, но точно не из-за того, что узнала. Фотографий его татуировок не имелось, да и Блэйк старался их не светить, а лицо… Тут его бы и мать родная не узнала, впрочем, при жизни ее больше интересовали светские рауты. Да и шрамы он получил не в клетке, а когда сбегал. Один раз машина подбила, а второй раз, скорее всего, волк сцепился с дикой стаей в лесу. Регенерация при оборотах работала все хуже, раны еще затягивались, а вот рубцы оставались.

В гостиной послышалась возня, и Блэйк встряхнулся. Надо помочь этой пигалице. Если попадет в больницу — пиши пропало. Там ее быстро найдут.

Девчонка послушно сидела на диване и рассматривала ранку на ступне. Осколок вытащить пока не пыталась — и то хорошо, еще глубже загнать может.

Увидев его, насупилась, но удирать не стала — вздернула подбородок, но от всей фигуры так и веяло напряжением.

— Перестань трястись, я не кусаюсь, — буркнул, присаживаясь рядом.

— Я не боюсь! — сразу ощерилась малышка. — Я… не люблю боль.

— Ее никто не любит, кроме мазохистов. Ногу давай.

Девчонка опасливо протянула ножку. Крохотная ступня тут же утонула в его ладони.  

В голове сразу завертелось определение «изящная»… На такую бы туфельки от известных брендов — мужики бы штабелями под каблучок укладывались. И обязательно цепочку — подчеркнуть идеальные линии щиколотки. Вот прямо перед глазами паутинка из платины с нанизанными на нее капельками драгоценных камней.

Под ребрами кольнуло так, что он дыхание потерял. Огненный сгусток боли вспыхнул внутри маленькой сверхновой, обвиваясь жгучими щупальцами вдоль позвоночника и костей.

— Ой, больно! — запищала девчонка, пытаясь вырвать ногу, а у него пальцы свело. И перед глазами пляшут алые искры, впиваясь злыми шипами в мозг.

— Черт, — прохрипел, кое-как отдергивая руку. — Сама… давай.

Коробочка полетела на пол, а он рывком преодолел расстояние между диваном и кухонной стойкой. Ему нужно обезболивающее. Сейчас!

Но глоток джина сделал только хуже. Проклятье, да что с ним?! Желудок сжался до размеров теннисного мяча, пытаясь вытолкнуть несуществующую пищу. Тошнота и дикий голод сплелись в один чудовищный клубок, раздиравший внутренности на кровавые ошметки.  Надо полежать. Да, точно… На ринге слишком много раз попали в корпус, вот ему и аукнулось. Еще и запах этот от девчонки. Опять что-то приготовила. Чертовщина какая-то… Или это начало агонии?

Блэйк тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Отдохнет полчасика. И все станет на свои места.

— Аптечку вернешь, — вытолкнул из себя и поплелся к кровати. Раны зализывать, пока еще возможно.

* * *

Мэл проводила мужчину долгим взглядом. Даже боль в ноге меньше стала — Блэйк выглядел до того скверно, что и ей поплохело. Шрамы побледнели, на лбу выступил пот, а смоляная шевелюра, обстриженная кое-как, вдруг будто встопорщилась темными иглами.

Быстренько цапнув плоскую коробочку, Мэл попыталась поддеть крышку ногтем. Может, там есть таблетка? Только от чего? Общее обезболивающее? А если это сердце?! О, господи… Ну точно — сердце! Она где-то слышала или читала, что у больших людей худо с мотором — слишком много крови приходится гонять. А Блэйк не просто большой — огромный, и еще пьет, как не в себя.

Крышка отскочила в сторону. Мэл придирчиво осмотрела одноразовые стерильные салфетки, бинты, жгут, моточки ниток, иголка тоже была… а таблетки? Неужели совсем ничего? Вот невезение!

Так… надо подумать, что может помочь… Горячее питье? Вроде бы это от простуды… Была бы мята! И подходящий совет от бабушки. Она в травах разбиралась хорошо. Рассказывала, что этому ее научила прабабушка — русская эмигрантка.

Мэл быстренько обработала ногу и наложила повязку. Теперь надо вскипятить воду и найти хоть что-нибудь похожее на чай. И еду стоит прихватить… Сегодня она приготовила яичницу с мясом.  Выбор в холодильнике Блэйка был невелик — пара консервов да несколько яиц. В шкафчиках нашелся и хлеб, но уже с плесенью. Пришлось выкидывать.

И это тоже странно! Такой большой мужчина должен нормально питаться… Как назло, в голове завертелся образ крепкого торса, украшенного татуировками. И не просто дешевыми наколками, которые друг за бутылочку пива сделает.

Наверное, в его жизни произошла какая-то потеря или катастрофа. Мэл не могла сказать, что именно, но пятой точкой чувствовала правоту своих предположений.

Вытащив из сушки с таким трудом отмытую тарелку, она собрала еды и подцепила чашку с жиденькой заваркой — не кофе же сердечнику предлагать.

Узкий коридор вел на задний двор и в две комнаты — душевую и спальню. О первом и о втором Мэл думала с содроганием. Ей нужно зайти в клетку к зверю… Раненому и очень злому. Не погрыз бы... Но вдруг, пока она мнется у порога, мужчина уже хрипит в припадке?

Набрав в грудь побольше воздуха, Мэл толкнула бедром дверь.

— Я тебя сюда приглашал?! — прогремел на всю комнату животный рык. — Вон пошла!

Ага, сейчас. Главное, не споткнуться в этом свинарнике. Вещи валяются как попало, окна плотно зашторены, вокруг неизменные бутылки, и пахнет пылью. А еще болью… Мэл почти на цыпочках пошла к темной горе в углу комнаты. Мужчина лежал на узкой для его роста и комплекции кровати.

— Ты оглохла?!

Ну, раз орет, значит жить будет. Уже хорошо. Прятаться в доме с трупом как-то не хотелось.

— Я поесть принесла. И пить. Возьмите, пожалуйста.

Тарелка перекочевала на прикроватный столик. Мужчина лежал лицом к спине, на правом боку. И было так странно видеть такого крепкого внешне человека беспомощным. До жути неестественно. Ей бы уйти, но…

— У вас сердце болит?

Тишина в ответ.  Нерешительно потоптавшись на месте, Мэл протянула руку, желая коснуться сильного плеча, и пальцы почти ощутили ткань темной байки, но в следующее мгновение пол ушел из-под ног.

— Ох!

Воздух со свистом вылетел из легких, а на новый вздох не хватило сил — горячий, как лава,  мужчина, придавил ее к кровати. Она не могла дернуться! И не только потому что запястья попали в плен стальных пальцев. Глаза! В них как будто вспыхивали тусклые золотые искорки. Мэл так растерялась, что даже страх исчез. Это, вообще, нормально? Она никогда о таком не слышала… Или это игра воображения?

— Решила позаботиться о моем здоровье?...

Глухой рокот рассыпался внутри на щекотные нотки. Мужской запах окутал мягким коконом, искушая сделать глубокий вдох. Алкогольной вони почти не было.  Может, легкий флер, но на первое место уверенно выступил терпкий аромат хищника в человечьем облике.

— … Мне как раз не помешает сбросить напряжение…

Блэйк  прижался еще сильнее, и откровенная пошлость, как отрезвляющая пощечина, вернула мозги на место.

— Я просто хотела помочь, — произнесла совсем тихо. — Ради всего святого, или насилуйте меня, или не пугайте больше. 

По искалеченному лицу пробежала судорога, и руки получили свободу.

— Ты не в моем вкусе, — вяло огрызнулся мужчина.

Мэл ужом выскользнула из-под тяжелого тела, но вместо того чтобы бросится прочь, устроилась на краешке кровати.

— Я подумала, что у вас болит сердце. Может, скорую?

— Сердце в порядке. И скорая мне на хрен не сдалась, как и девица в моей комнате!

Но грубый тон не задел даже краешком. И страх не спешил появляться. Чем больше рявкал на нее Блэйк, тем сильнее крепла уверенность, что это просто громкие слова и ничего больше. Перед ней не хотят показывать слабость — обычная мужская бравада.

— Сердце очень непредсказуемо, — заметила осторожно. — Вы так побледнели.  Даже если боль между лопатками — это тоже признак, а врач может хотя бы определить, что именно беспокоит…

— Мобильник в кармане, — со стоном перебил Блэйк.

Мэл так и вскинулась:

— Позвонить в скорую?!

— Родственникам позвони, пусть они тебя забирают к чертовой матери. Я доплачу!

А вот это было обидно!

— Матушка не принимает стеклотару, — заметила едко.

Кровать угрожающе заскрипела под весом мужчины, и Мэл сразу пошла на попятный.

— Матери на меня плевать, — пробормотала торопливо. — У нее… новая семья. И любимый ребенок от любимого мужчины…

Ощущение бесконечно тяжелого взгляда заткнуло жалкий фонтанчик оправданий. Как будто ее будут жалеть. Блэйк с ней возится только ради денег, а разговоры по душам в его обязанности не входят. Да и ей не надо. Просто нашло вдруг… Захотелось, чтобы кто-то сильный обнял и погладил по голове. Совсем расклеилась!

— … зовите, если нужна будет помощь, — поднялась с кровати, — и простите за беспокойство.

Мужчина все так же смотрел на нее — Мэл чувствовала, но останавливать не собирался. Ну и ладно.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍