Глава 16

Мэл снился прекрасный сон. Будто она купалась в огромном теплом океане, и волны нежно ласкали кожу, оглаживая со всех боков. Они бежали по спине, заставляя выгибаться и тихонько мурлыкать от удовольствия, касались обнаженной груди и стекали золотыми каплями вниз, к расслабленным и раскрытым бедрам.

Но этого казалось безумно мало. Хотелось большего… Раствориться и стать с ними одним целым. Мэл приоткрыла губы и потянулась вперед, стремясь попробовать удивительные волны на вкус, и океан ответил! Поцеловал жарко и глубоко, оплетая по рукам и ногам крепкими путами. Теперь не вырваться… Не выскользнуть из-под теплой толщи света и живого тепла, но Мэл и не хотела. Ей мерещился пронзительный золотой взгляд и хриплый шепот, от которого по коже разбегались щекотные мурашки, а внизу живота сладко сжималось.

— …я не железный… — дышал океан ей в губы, не прекращая ласк.

Мэл согласно вздыхала, требуя новых поцелуев. Конечно, не железный… Как он может быть из железа? Нет, он больше похож на… м-м-м… на бархат! Только теплый… А еще волны твердели под ладонями, и Мэл казалось, что она гладит нагретые солнцем камни. Выпуклые и та-а-акие красивые. Она точно знала, что это красиво.

— …моя… — тихо рокотали волны, — …хочу тебя.

Мэл не сопротивлялась мягкому давлению на бедра. Океан обрел форму большого и смутно-знакомого мужчины с невероятным запахом. Совсем не похожим на обычный морской воздух, но все равно приятным. Ладони скользили по идеальному телу, обрисовывая узоры татуировок, исследовали крепкую спину и плотные бугры мышц, напряженных до мелкой дрожи.

Желание нарастало с каждым ударом сердца. Такое невыносимо острое, что голова кругом, а тело как желе. Боже, она никого еще так не хотела… Прямо сейчас. Немедленно!

Между бедер ткнулось твердое, и Мэл сама выгнулась навстречу, предлагая себя как последняя…

— А-а-а!

Резкая боль выдернула ее миража полудремы. Распахнув глаза, она напоролась на удивленный и испуганный взгляд Блэйка, который придавил ее к кровати и… о, боже! Трахнул! Раздел и трахнул, как последнюю шлюху!

Пожар во всем теле сменился на лютый холод. Она дернулась, отчаянно желая избавиться от тяжелой туши, но мужчина ее опередил. Шарахнулся в сторону, буквально спрыгивая с кровати.

— Какого черта?! — рявкнул так, что все обвинения крючьями застряли под горлом. — Какого, блять, хрена ты не сказала, что еще целка?!

И если секунду назад Мэл чувствовала себя падающей в пропасть, то сейчас ее просто смешали с дерьмом. Внутри как будто взорвались сотни ядерных боеголовок, выжигая рвущиеся на волю эмоции. Жуткая пустота расплескалась перед глазами чернильными пятнами, и на мгновение Мэл показалась, что она потеряет сознание, или разучится дышать, или просто умрет…

Неловко выпутавшись из одеяла, Мэл как была голая рванула в сторону ванной. Ей нужна вода. Просто много-много воды. Сейчас же!

* * *

Блэйк так и остался стоять, сжимая бесполезное покрывало. С приспущенными штанами и членом, выпачканном в смазке и крови Мэл. Твою мать… Твою ж гребанную мать! Она еще не тронута была, а он… Он мудак. Не просто мудак — конченый урод, который облажался по полной программе.

Очнулся утром, еще не проморгался как следует, и вдруг почувствовал под рукой сонное тельце. Такое искушающее мягкое и теплое…С какого-то хера захотел немного потискать, а вышло вот как! Откликнулась и сама за лаской потянулась. Да так уверенно, что он не смог отказать. Но, проклятье, девственница… Ей же двадцать один! Он скорее во второе Пришествие уверовал бы, чем допустил мысль, что Мэлоди еще ни с кем… О, черт! Как же все хреново.

А взгляд намертво прилип к двери ванной комнаты. Малышка сейчас там. Испуганная и… Блэйк сглотнул вязкую слюну. Но она же отвечала, и внизу была вся такая горячая и мокрая. Пах скрутило от желания продолжить. Просто наплевать на все, ворваться в ванную и взять то, что принадлежит только ему!

Блэйк стиснул зубы, отгоняя морок. Наваждение какое-то. Стоило просто отпихнуть сладкую малышку или хотя бы попробовать пальцами. Тогда бы и понял, что лучше с девчонкой не связываться, как бы ни чесалось между ног.

Поправив штаны, Блэйк решительно направился в ванную комнату. Конечно, дверь закрыта, но когда это ему мешало? Дернув ручку на себя, вынес к чертям замок, с головой окунаясь в горячий пар и тихие всхлипы. Вот, блять. Прямо хоть самому стреляйся.

— Уйдите! — пропищала малышка, вжимаясь в стену душевой кабинки.

Мокрая и напряженная, она была похожа на забытого под дождем котенка. Взять бы в охапку и сунуть за пазуху, согревая и успокаивая дрожащую бедолагу.

В серых глазах расплескалась настоящая паника, когда он забрался в кабинку. Штаны тут же намокли и прилипли к ногам, но снимать их Блэйк не собирался. И одно раза за глаза хватило.

— Не бойся, — проговорил как можно тише. — Я не трону.

Девочка так и зашипела:

— Поэтому вломились, да? Прощенья попросить?!

Зубки — это хорошо, пусть лучше кусается.

— Все верно. Я виноват, Мэлоди. И очень хочу попросить прощения. По-своему.

Страх сменился удивлением, и Блэйк воспользовался лазейкой. Схватив обнаженную малышку, развернул спиной к себе и осторожно прижал к стенке.

— Что вы делаете, отпустите! Отпустите меня!

Да, конечно... Не в этой жизни.

Удерживая тонкие запястья одной рукой, второй он схватил висевшую на крючке мочалку. Медленно провел по хрупкой спине, массажируя и растирая напряженные мышцы. Девочка что-то шипела и пыталась вывернуться, но сейчас он не имел права отступить. Оставить ее переваривать то, что случилось пять минут назад — это совершить еще одну непростительную ошибку.

Оборотни — так себе нежные любовники. Для них больше характерны страсть и секс на грани, но сейчас Блэйк пытался двигаться как можно мягче. Ласкал хрупкие плечи и спину, любуясь узорами мыльных разводов на шелковой коже. Это так завораживало… Блестящие пузырьки, украсившие стройную фигуру. Их бы заменить на легкое кружево, расшитое драгоценными камнями. Обязательно белое, или цвета слоновой кости. Его девочка была бы неотразима… Затмила собой любую расфуфыренную волчицу.

Мочалка с тихим шлепком упала вниз. Ладонь скользнула вдоль позвоночника и огладила мягкий живот, но крошка Мэл не дернулась. Такая чуткая… Обострившийся слух ловил малейшие изменения в дыхании, а обоняния коснулся фантомный запах капель летнего дождя на лепестках лесной фиалки.

В паху дергало и ныло, но Блэйк продолжал гладить застывшую под ним девочку. Еще немного спину, потом бедра, живот… Черт, его просто разорвет на части! Между ног — палатка, и приходится держать дистанцию, чтобы не дать почувствовать, насколько приятен ему такой способ утешения. Но будет еще приятнее…

Накрыв ладонью высокую грудь, уверенно лаская тугую горошинку соска. От почти невинного прикосновения чуть не кончил, непонятно каким чудом сдержался. Такие роскошные персики импотента заведут с пол-оборота, не то, что полноценного мужчину... А пальцы жили своей жизнью, вырисовывая дразнящие узоры вокруг чувствительных пятнышек.

Девочка задышала чаще. Сквозь потоки воды Блэйк видел, как вспыхнули ушки, выдавая хозяйку с головой. Да, он знал, как доставить женщине удовольствие. Не забыл еще маленьких хитростей, но сейчас искренне хотел сделать все по высшему разряду. Даже если яйца лопнут от перенапряжения, да и потом ему наверняка хрен что обломится.

Тихий вздох-стон прозвучал райской музыкой. Слушал бы снова и снова. Губы коснулись изгиба девичьей шеи, прикусывая и лаская тонкую кожу. Лихорадка возбуждения лупила по мышцам мелкой судорогой. В голове туман, и перед глазами все размыто, но язык бережно собирал капельки воды с шелковой кожи. Убойная смесь хмеля и сладости. Сколько бы ни пил, все равно не напиться.

Одной руки стало вдруг чертовски мало. Да и кого держать — постанывающую от возбуждения девочку? Разжав пальцы, Блэйк дал ей и себе волю. Ладонь съехала вниз, накрывая совершенно гладкий лобок. Толкнулась между расслабленных бедер, и Мэл застонала, выгибаясь под чувственной лаской.

Блэйк и сам кусал губы, наглаживая шелковые складки плоти. Идеальная! Такая горячая и мокрая, что просто крышу рвет. Палец кружил у плотной жемчужинки, дразня обещанием удовольствия. Но глубже нельзя — ей же наверняка станет больно. А он хотел только приятного.

Первое робкое движение бедер навстречу было круче, чем победа в самой тяжелой дуэли. Разрывало от желания повернуть малышку к себе, подхватить на руки и затрахать до искр из глаз, но он даже не ускорился. Еще чуть-чуть ласки, капельку нежности, крошку внимания… Толчки бедер из неуверенных превратились в ритмичные. Горячая малышка! Как она осталась нетронутой? До сих пор поверить невозможно.

— О-о-о! — сладко застонала на очередной толчок.

Дернулась всем телом прочь, едва не выскользнула, но Блэйк успел поймать. Плюнув на все, вжал собой в стенку, и в несколько рваных движений закончил чувственную пытку, наслаждаясь протяжной пульсацией под пальцами.

А сердце считало ребра кузнечным молотом, и воздуха мало, сколько ни дыши. Вниз смотреть вообще не хотел. Член ломило так, что от боли и похоти Блэйк еле соображал.

* * *

— Нужно… полотенце, — вибрирующий от хрипов и напряжения голос пробился сквозь плотный морок оргазма.

Какое еще… полотенце? Зачем?! Она кончила только что! Должна была отбиваться и орать, а вместо этого терлась об этого… этого… этого самца-переростка, как течная кошка! Мэл хватала ртом воздух, пытаясь соскрести мозги в кучу. А между ног еще не затихли сладкие судороги, напоминавшие, как ей было хорошо несколько секунд назад.

Нет, не просто хорошо — она сама себя так не удовлетворяла! О, боже, как это возможно? Стонать под собственным насильником! Или… нет? Эмоции и мысли сплелись в один плотный клубок, который никак не хотел распутываться.

Мэл еще не успела не то что изгрызть, даже надкусить себя, а вода вдруг пропала. На плечи упало полотенце, и ее играючи закрутили в кокон.

— Я сама! — попыталась высвободиться, но тут ноги потеряли точку опоры.

Блэйк на руках вынес ее из ванной и переправил на кровать. А сам мокрый и взъерошенный уселся рядом на пол.

— Я чистый, — проговорил глухо, глядя куда-то в сторону. — То есть ничем не болею. Ну, ниже пояса.

— Очень мило, — пробурчала Мэл. Вместо истерики по поводу бесславно почившей девственности на нее навалилась апатия. И немного смущения. Хотелось зарыться в одеяло и не думать о том, что произошло в ванной.

— И я бесплоден.

Апатия исчезла. Мэл растерянно приоткрыла рот, но так ничего и не сказала. Она просто не знала, как реагировать на такое личное и болезненное признание.

Блэйк не шевелился. Смотрел куда-то в стену и меньше всего напоминал маньяка, готового опять завалить ее на лопатки.

— Мне нужно тебя осмотреть, — вздохнул опять.

Нет, она сегодня точно до ручки дойдет! Еще чего?! Пусть вот свою любовницу осматривает, сколько душе угодно.

— Не пыхти, маленькая. Я не жалуюсь на размеры и мог навредить.

— Да куда уж больше! Всю жизнь мечтала переспать с первым встречным, — отбила Мэл, на всякий случай незаметно сдвигаясь в сторону.

Мужчина бросил на нее нечитабельный взгляд, а потом молча встал и скрылся в ванной. А вот теперь стало обидно. Вообще непонятно почему, ведь Блэйк поступал вроде бы правильно. Не лез в душу, не настаивал и вообще сгладил неприятные впечатления... Щеки так и вспыхнули. Осторожные поцелуи и мягкие прикосновения до сих пор горели на коже огненными клеймами. Как будто знал, что и как делать…

От накатившей злости чуть не зарычала на всю комнату. Конечно, знал! К такому, даже несмотря на лицо, бабы липнуть должны. Да и не вечно же эти шрамы у него были, до этого наверняка успел перетрахать всю округу.

Отшвырнув полотенце в сторону, Мэл закопалась в одеяло по самые уши. Боже, кажется, ей впервые в жизни хотелось напиться. Как пошло все комом с похищения, так до сих пор только хуже становится. Может, планов на первую ночь она и не строила, но не на чужой же постели с чужим, по сути, мужчиной. Даже ее мать прыгнула в койку к тому кого «любила»… И сдуру решила оставить плод одной ночи. М-да, а дочка ее переплюнула по всем статьям. И к врачу сейчас никак не показаться…

Мэл внимательно прислушалась к себе, но никакой боли не чувствовала. Немного поразмыслив, прикоснулась между ног, однако пальцы остались чистыми. Что ж… Вроде бы не так все скверно.

Дверь ванной хлопнула, и Мэл даже дышать перестала. Выполз, герой-любовник. Опять шарманку заведет про осмотр? Себя бы сначала к врачу отвел! Но мужчина молчал. Шуршал то там, то сям, а потом и вовсе ушел из квартиры!

Мэл выпрыгнула из одеяла ровно в тот момент, когда щелкнул язычок замка. Перед глазами поплыл туман, и пришлось до крови прикусить губу, чтобы не разреветься. А и пусть валит, козел! Дотрахивать, видно, Бритни пошел.

* * *

Клубничное, шоколадное, ванильное или это, как его… фисташковое?

Блэйк чувствовал себя придурком. Дожил, черт возьми. В магазине вместо пойла мороженое покупает. Крошка Мэл просто долбанная фея — одним взмахом длинных ресниц ломала привычный уклад жизни и выкраивала из него американские горки. В жизни ничего женщинам не выбирал. Драгоценности и те через секретаршу заказывал. Ему было все равно, цацку какого цвета и формы повесит на себя очередная пассия. Все это лишь обертка к одной и той же начинке.

А сейчас — подумать только! — уже десять минут перед холодильником топчется, прикидывает. Хоть так извинится за случившееся, ведь в самом деле и взгляда бы не кинул, знай, что Мэлоди еще ни с кем… А сожаления в сердце и капли нет, одно мягкое, как волчий хвост, удовлетворение. И от этого как-то не по себе.

Сграбастав сразу четыре разных ведерка, направился к кассе. В сторону бутылок головы не повернул. Последнее время выворачивало его от выпивки хуже, чем от еды.

Вчера, как только до клуба добрался, думал первым делом налакаться до зеленых чертиков, но, едва осушив стакан, сразу рванул в туалет. Прополоскало его знатно. Никогда в жизни так не блевал. И с запасным «обезболивающим» тоже осечка вышла. Когда вернулся за стойку, со второго этажа уже спускалась Бритни. А он смотрел на нее и понимал, что просто не сможет. Между ног полный штиль, и не из-за какого-то там мужика, которого женщина пару минут назад обслуживала. Просто не хотелось. Вернее, хотелось, но не ее.

Крошка Мэлоди, как глоток свежего воздуха, просочилась в легкие, вынуждая острее чувствовать вонь окружающей обстановки. Ощущать себя скатившимся на самое дно и желать хоть один день прожить по человечески. Не надо роскоши — просто обыкновенной жизни, когда не приходится хлебать все это дерьмо полной ложкой. Пытаясь выбить из себя сентиментальную дурь, полез на ринг, да там и отключился… Одно радует — волк раньше времени теперь точно не появится. Если уж человеческое «я» погибает, то зверю намного хуже.

— С вас шестнадцать долларов, еще что-нибудь?

Кассирша заинтересованно шарила взглядом по его фигуре и пыталась заглянуть под капюшон, но Блэйк давно приноровился прятаться от любопытных.

— Нет, — отказал и в покупках и в продолжение знакомства.

Купюра в сто баксов полетела на прилавок. И женщина быстренько отсчитала сдачу. Понятливая.

Что ж, пора ему обратно в свой личный ад, с маленькой сероглазой искусительницей. Блэйк облизнул губы, на которых до сих пор горчила сладость утреннего поцелуя. Этот момент заводил невероятно. В ванной кончил в несколько движений, стоило вспомнить неумелую, но такую настойчивую ласку. Поймала его на крючок, да и затащила в ловушку.

Обратно пробирался переулками. Привык за полгода путать следы, словно заяц. Но как же это надоело! До чертиков хотелось перед смертью плюнуть в лицо одной холеной сучке, а лучше — горло перегрызть…

По дороге никто не встретился. Все нормальные люди на работе, а он давно мозги на полку сложил. Раньше с головой окунался в дела Стаи, как одержимый ставил самые трудные цели, зато потом какой кайф — видеть результаты трудов. По одному из таких поводов и был его последний фуршет, после которого от Кристиана Сильвера остались жалкие осколки.

Грохот лифта опять разбудил головную боль. А ему еще с девочкой поговорить надо. Черт, не первая ведь целка в его жизни, но те были, что называется, техническими. И отсосут так, что не каждая эскортница сможет, и все позы Камасутры отработают. А вот Мэл не такая. И тот крохотный огрызок секса, который между ними случился — лучшее, что вообще происходило в его жизни.

Перед дверью несколько секунд прислушивался. Но не вечно же стоять, как сопливому мальчишке. Нарочно громко звякнув ключами, открыл дверь и сходу утонул в двух бездонных и чертовски испуганных серых омутах.

— Бритни звонила…

Мэл прижимала к себе его подушку и казалась белее наволочки.

— … говорила с автоответчиком. Наверное, случилось что-то нехорошее…