Лукреция озадачилась. Выйди она замуж в другую страну, жилье стало бы заботой супруга. Если бы жених приехал жить в Тистанию, отец подарил бы им замок или загородное поместье, но здесь она жила во дворце принадлежащем королеве Апраксиде, имеет ли она права что-то требовать? Впрочем гримаса экономки давала понять, что право имеет, но эта грозная женщина немалых объемов будет крепко держаться за каждую занавесь!

- Давайте посмотрим, - миролюбиво предложила девушка, - ее величество не зря позволила мне взять управляющего гаремом, вероятно она знала, что тут требуется небольшой ремонт.

Снаружи здание гарема представляло собой шестиугольник и вероятно было классическим примером таких строений. Лукреция припомнила, что таких домиков было много вокруг дворца, но каждое было украшено по-своему. Этот павильон был выложен синим стеклом, прохладно мерцающим на солнце. Принцесса коснулась гладкой поверхности кончиком пальца и обнаружила, что рамы почти сгнили, драгоценное стекло едва держалось!

Нахмурив брови Лукреция подозвала экономку и сдержанно сказала:

- Думаю ее величеству будет крайне неприятно узнать, что ее сына собираются поселить в ветхий сарай в котором нет возможности укрыться от ветра и жары!

Высокомерная служительница дворца посерела, а девушка продолжила обход здания. Ее внимания удостаивалось все – скрипучие двери: « этот крик дикого осла может разбудить детей»! Подтекающие трубы в купальне: «плесень опасна для здоровья»! Неровный пол: «его высочество может подвернуть ногу»! И даже отсутствие перил у ступеней: «это просто опасно»!

В общем через полчаса экономка убедилась, что Хикмет еще не самое страшное зло, ведь от него можно откупиться занавесями и диванами, а от глазастой чужеземки только полным ремонтом! Обсудив самые важные моменты и срочность их исполнения, Лукреция милостиво пообещала не спешить с жалобами к ее величеству, но лично контролировать подготовку гарема к приему принца.

Когда утомленная жарой и хлопотами принцесса вернулась в свои комнаты, ее там ждал сюрприз: на низком столике с мозаичной столешницей стояло блюдо наполненное вазочками фруктового мороженого! Где посреди пустыни можно было найти такое чудо? Рядом с лакомством стояла девочка в маленьких шальварах и ярком жилете:

- Ваше высочество, принц Лукас просит вас принять его подарок! – красиво поклонившись сказала она.

- Передайте мою благодарность и восхищение таким удивительным подарком, ответила принцесса, и хотела было вручить девочке шелковый платок или браслет, так было принято награждать юных фрейлин в ее стране, но вспомнив, что обычаи в Азуре иные, девушка вручила серьезной посланнице маленький кинжал в посеребренных ножнах.

Мороженое было восхитительным, с сожалением наблюдая за тем, как тает редкое лакомство Лукреция позвала фрейлин. Девушки в восторге подождали, пока принцесса выберет себе вазочку, и тут же расхватали остальные, заодно ответив на вопрос повелительницы откуда в пустыне лед.

- Эта особая магия, ваше высочество. Вода в пустыне и так великая ценность, а маг умеющий превратить ее в лед ценится особо. Конечно при дворе ее величества такой искусник есть, но даже королева не может лакомиться мороженым ежедневно.

- Принц сделал мне воистину королевский подарок, - подтвердила принцесса, отламывая золотой ложечкой кусочек восхитительного десерта.

- Ах, ваше высочество, - девушкам явно не терпелось поговорить о неведомом женихе, - что же вы отправите в подарок принцу?

Лукреция тяжело вздохнула:

- Если помните, леди, мы привезли с собой подарки для его высочества, но я совершенно ничего не знаю о принце. Вдруг его обидят дары, которые у нас принято преподносить мужчине?

Девушки понимающе переглянулись. Они уже столкнулись с реальностью здешнего уклада и осознали как сложно сделать подарок никого не обидев. Идею подала леди Розанна:

- Ваше высочество, - осторожно начала она, поставив на место пустую вазочку, - принц прислал вам сладости, будет разумно отправить ему сладости, принятые только в нашей стране.

Лукреция тотчас сделал девушке знак, подойти ближе:

- В этих землях много разнообразных сладостей, надо отыскать те, которые здесь не умеют готовить! Леди, сейчас же расспросите слуг и отправьте гонца на кухню!

Воодушевившись фрейлины разбежались по дворцу, а Лукреция вновь вышла в сад. Рашид ждал ее у клеток. Они молча покормили птиц, а потом присели в тени стены.

- Расскажи мне о принце Лукасе, - попросила девушка, - что он любит, чем увлекается, что дарит ему радость?

- Принц как принц, - парень дернул плечом, - такой же мальчишка из гарема, как другие.

- Почему ты его не любишь? - осторожно спросила принцесса.

- Просто так, - сокольничий сидел на земле в своей излюбленной позе, сцепив руки вокруг согнутых колен.

- Он сегодня прислал мне мороженое, - девушка подобрала перо и стала чертить линии на утоптанном кусочке земли. – Мне бы хотелось знать, действительно это подарок принца, или его мать прислала гостинец от имени сына?

- Ее величество не будет вмешиваться в ваши отношения без просьбы, - покачал головой Рашид, - она считает, что пару ведет сама богиня-мать, и только от женщины и мужчины зависят их отношения.

- И все же, - Лукреция тихо вздохнула: - чем можно ответить на такой удивительный подарок? Сладости? Книги? Цветы? Вышивка?

Юноша пожал плечами, и сделал вид, что любуется видом. Принцесса в отчаянии тоже уставилась в сад и моментально вспомнила:

- Принц ведь любит ловчих птиц? Хикмет говорил, что он сам кормит соколов? Тогда я знаю что ему подарить! - Девушка вскочила и в порыве чувств обняла слугу за плечи: - Спасибо! Я скоро вернусь!

- Мне пора, госпожа, - проговорил парень, торопливо оглядываясь.

Помолвленным конечно дозволялись некоторые вольности, но не прилюдно.

Между тем принцесса торопливо вернулась в свои покои, вызвала старшую фрейлину и велела отыскать кое-что в своих сундуках, затем лично завернула подарок в тонкий шелковый платок, уложила в шкатулку и велела с великой осторожностью отнести в покой его высочества принца Лукаса. Девушка вернулась недовольная, крутя в руках метательную звездочку с бритвенно-острым краем.

- Его высочество сам не вышел, девчонку какую-то прислал, - докладывала она, - а потом велел передать его великую благодарность, - протараторила фрейлина.

Лукреция задумалась. То, что принц не стал принимать подарок лично объяснимо, холостой юноша перед посторонними женщинами не появляется, как юные девушки в ее стране. То что подарок передавала девушка и принимала девушка тоже нормально, здесь женская прислуга ценится выше, чем мужская. Понравился ли подарок на самом деле? Как бы узнать?

Решив попозже расспросить Рашида, который похоже знал все об обитателях дворца, девушка вспомнила про тренировку с Хикметом и велела позвать его. Смотритель гарема появился очень быстро и блестя черными глазами доложил, что ремонт уже начат.

- Это замечательно, - улыбнулась в ответ принцесса, - но у нас был договор о тренировках. В моих комнатах есть большой зал, думаю для начала он подойдет, не хочу смешить воительниц.

- Вам нужно переодеться, госпожа, - если позволите, я помогу вам и покажу, как нужно правильно затягивать ремни.

Лукреция поджала губы, стараясь не краснеть:

- Хикмет, на родине у нас не принято, чтобы мужчина присутствовал при одевании женщины.

Парень вскинул на девушку удивленные глаза:

- Но что в этом такого?

Принцесса постаралась «перевести»:

- Ваши женщины не одевают неженатых юношей?

- Нет, это непринято, - согласился Хикмет.

- У нас точно такие же правила для мужчин и незамужних девушек, - объяснила принцесса, а потом предложила: - мне помогут переодеться служанки, а ремни мы можем подогнать в зале, где никто не увидит.

Юноша поклонился и ушел в зал, готовиться к занятию, а девушка быстро вызвала горничную и натянула шальвары и жилет, а потом выбрав парочку самых боевых фрейлин отправилась в зал. Встречаться с Хикметом наедине Лукреция не собиралась, репутация везде стоит дорого.

Наставник ждал ее в зале, разложив оружие на выделанной шкуре:

- Вам нужно выбрать себе оружие моя госпожа, но если позволите, я сначала помогу вам поправить ремни.

Лукреция только кивнула, ее смущала близость крепкого мужского тела, да и горячие смуглые руки, ловко расслабляющие и перетягивающие ремни легко ощущались через тонкую ткань. Фрейлины хихикали, не добавляя своей госпоже спокойствия.

- Вот так, госпожа, - юноша отошел на пару шагов, оценивая результат стараний, и добавил: - наши женщины не затягивают живот, госпожа, ведь это колыбель для вынашивания детей, но всегда надевают широкие ремни на ребра, стараясь защитить из в схватках.

Принцесса сделала несколько движений и поняла, что широкий пояс во многом напоминает корсет, просто прежде она носила его слишком низко, а эти перевязи удобно лежат на плечах, словно лямки сорочки, и если не замечать некоторых деталей, ее одежда чем-то напоминала ее охотничье платье. Выбор оружия был коротким, прикинув по руке несколько пар кинжалов Хикмет вручил девушке пару обсидиановых лезвий с золотыми рукоятями:

- Они так же красивы и опасны как вы, госпожа, - поклонился азурец, и Лукреция слегка покачала головой, он явно умел уговаривать женщин.

- Покажите мне свои танцы, госпожа, чтобы я сумел поставить ваши движения, - попросил Хикмет.

- Без музыки это довольно сложно, - вздохнула принцесса и попросила фрейлин: - леди, напойте мотив танцев большого бала!

Девушки охотно запели, а леди Майра принялась выстукивать ритм на серебряном подносе для печенья. Лукреция двигалась, держа кинжалы в руках, а Хикмет пребывал в полном восторге:

- Госпожа, вы прекрасно двигаетесь! А теперь держите оружие вот так! – поправив кинжалы он встал перед ней с другой парой и добавил: - у меня деревянные ножи. Двигайтесь в своем ритме не опуская оружие, попробуем!

Это было непросто: тяжелые клинки оттягивали руки, рукояти скользили в руках, но вскоре Лукреция поняла, как нужно держать оружие и затягивать противника в свой ритм. Часа через два, когда тонкая сорочка, поддетая под жилет, промокла до самой поясницы, Хикмет решил, что уже достаточно:

- Вы прекрасно двигаетесь, госпожа, можем заниматься здесь каждый день и через месяц вы справитесь с любой воительницей, - слова молодого азурца медом пролились на слух усталой девушки.

Лукреция заметила, что ей сложно сопротивляться врожденной сладкоречивости здешних мужчин, и поспешила удалиться, наградив учителя припасенным заранее вышитым платком с кистями.

Лукас

Она странная, эта принцесса, не кривит губы в жесткой гримасе, не стремится полапать мой зад или кинуть фривольное замечание. Интересно наблюдать за ней, когда она разговаривает с птицами, когда улыбается, или плачет.

Мороженое я прислал случайно, Мать просила приготовить немного прохладного лакомства для дочек ее старшей дочери, малышки приболели, а прохладные сладости посреди жаркого полдня кому угодно поднимут настроение. Я колдовал над фруктами и розовой водой, а перед глазами стояли длинные золотистые волосы, собранные в непривычную прическу. Ни у кого в Азуре нет таких волос. Поговаривали, что принцесса Лисанна имела такие же волосы, но со времени ее смерти прошло уже много лет, и нельзя было сказать, действительно ли они были такого же теплого оттенка.

Мороженое унесли, а я по привычке переоделся и сбежал в сад. Магу лучше всего восстанавливать силы среди живых объектов. Кто-то любит коней, кто-то верблюдов или собак, меня всегда привлекали птицы, трава и деревья. Я мог часами лежать на жесткой траве пустыни и смотреть в небо, а уж в дворцовом саду на мягкой зелени силы прибывали моментально.

Лукреция пришла в сад, неужели тоже маг? Я немного смутился, когда она стала выбирать мне подарок, но не решился что-то просить, когда-нибудь она узнает кто я и может счесть жадным до подарков и украшений. Пусть решит сама.

В покоях мне пришлось прятаться в купальне и высылать к фрейлине дочь моей сестры. Она не слишком хотела изображать прислугу, но я пообещал ей гостинец и девочка согласилась. Тяжелая коробка из фиалкового дерева сама по себе отличный подарок, но судя по весу внутри нее было что-то еще. Я осторожно поднял крышку, потянул платок из тонкого блестящего шелка и замер рассматривая удивительный дар невесты. Книга в дорогой кожаной обложке украшенной металлической вязью и фарфоровыми медальонами. Судя по изображению на миниатюрах, это был том посвященный соколиной охоте!

Светлая богиня! Такой красоты я еще не видел! Птицы, всадники с ястребами на рукавах, силуэты птиц и добычи, яркие буквы и удивительной красоты миниатюры. Я мог бы сидеть над этим сокровищем до рассвета, не замечая течения времени, но кузина напомнила мне об оплате. Я вручил ей вазочку мороженого и кольцо с когтем для боя, она довольно усмехнулась, и тотчас побежала на полигон, хвастаться подружкам, а я вновь погрузился в рассматривание картинок, удивляясь тому, как верно принцесса угадала с подарком.

Но долго наслаждаться чтением мне не удалось, в покоях раздался шум, и судя по шелесту ног и звону браслетов это явились мои сестры. Они вошли плотной толпой, невольно поддерживая построение малого отряда, и только убедившись, что в комнате нет никого, кроме меня, позволили себе расслабиться и упасть на диваны.

- Хей, братишка! – Саара с любопытством заглянула в шкатулку, - откуда у тебя такая книга?

- Подарок невесты, - спокойно ответил я.

С близкими родственниками можно было не притворяться – не опускать глаза в притворном смущении, не звенеть серьгами, в надежде привлечь взгляд будущей жены, да и вообще все мужские повадки, кокетливое заигрывание глазами, облизывание губ и трепетные жесты я терпеть не мог, хотя и умел.

Арисса тоже заинтересовалась книгой, и даже присвистнула:

- Ого, твоя невеста не глупа, раз дарит такие подарки!

Сестры столпились рядом со мной рассматривая иллюстрации, громко обсуждая принцессу, я старался не слушать, и так знал, что Лукреция не проявила воинских умений на тренировочном поле. Но она старалась,

Впрочем, воительницы были сдержаны, они знали, сколько предложений было мне сделано и сколько воительниц сами отказались заключать со мной брак, увидев меня на тренировочном поле или на скачках. Юноша не умеющий готовить и шить может стать украшением гарема лишь в том случае, если он особенно искусен в любовных ласках, но тут я ловко скрывал свои знания, громко жалуясь на особенно распускающих руки потенциальных невест. Да и королева берегла меня от поспешного брака, точно золотую фишку в настольной игре.

Внезапно у дверей раздался стук церемониального посоха, и сестры тотчас подтянулись и разошлись по комнате, придав лицам самое суровое выражение.

- Ее Королевское Величество Апраксида! – старшая воительница еще раз стукнула посохом объявляя приход нашей матери.

Я тотчас встал, чтобы приветствовать ее, ведь эти покои считались лично моими. Королева вошла неторопливо, давая время спрятать сладости. Сестры быстро передали по кругу корзинку медового печенья, а самая крайняя толкнула ее за ширму.

- Радостного вам дня дочери мои! – ее величество села и махнула рукой: - оставьте нас, я хочу поговорить с Лукасом.

Воительницы строем вышли из гостиной, а мама пристально на меня посмотрела, заставляя стыдливо потупить глаза:

- И не жалко тебе девочку?

От этого вопроса захотелось провалиться сквозь тяжелые мозаичные плитки пола.

- Сколько она тут терпит, Хикмета вон выпросила чтобы бою учится, - мне стало совсем нехорошо.

Как я мог забыть, что Мать знает все, что происходит в ее землях?

- Я-то думала она утешиться хочет, расслабиться, ан нет, вцепилась зубами и старается, а ты раздолбай все прячешься!

Ее величество подняла свой боевой посох и стукнула им у самых моих ног. Я невольно подпрыгнул, но дурачится и убегать с криком, как прежде не стал, понимал, что заслужил гнев королевы.

- Смотри, Лукас! Не объяснишься с девочкой в ближайшее время, найду ей другого жениха! А тебя Бариссе отдам!

Вот тут я дрогнул. Про воительницу Бариссу среди гаремов ходили самые жуткие слухи. Мало того, что она одной рукой поднимала коня, а двумя верблюда, так еще обладала невероятной ненасытностью и возила в своем гареме четверых мужей и две дюжины наложников, трудившихся непрестанно. Смиренно склонившись перед ее величеством я пообещал все рассказать принцессе в ближайшие дни, а пока просил устроить небольшой прием для ближнего круга, чтобы познакомиться с невестой официально.

- Устрою, - махнула рукой Мать, - но смотри у меня! – погрозив на прощание пальцем она ушла, а сестры тут же вернулись в комнату и уставились на меня с сочувствием.

Еще бы, прогневать жену до знакомства, это суметь надо!

Лукреция

Утро следующего дня началось уже привычной чашкой кофе. Ее высочество была бодра и весела, распределила задания своим дамам и собиралась сесть за письмо отцу, но внезапно служанка доложила о приходе парочки воительниц по личному вопросу. К этому времени Лукреция уже знала, что ее платья считаются в этой стране довольно странным и экзотическим нарядом, а потому вышла к внезапным гостям в бархатном халате поверх сорочки и нижнего платья.

Воительницы дожидались в мозаичной гостиной. По местному обычаю им подали холодную воду и вяленные фрукты, предложив подождать принцессу на широком диване, заваленном подушками. Лукреция помнила пояснения приставленных к ней женщин: если дело государственное, приглашенные не сядут за стол, пока не выполнят поручение королевы, если дело личное, напротив будут тянуть время, угощаясь сладостями. Эти гости ввели принцессу в недоумение: они сидели, небрежно жуя прозрачные ломтики вяленой дыни, но стоило девушке войти, как тут же вскочили, поклонились, и произнесли традиционное приветствие хозяйке дома:

- Да будут изобильны ваши стада, крепки руки, поднимающие лук и горячи ночи!

Лукреция вежливо кивнула и ответила в том же духе:

- Пусть ваши фляги будут полны воды, а кони и мужчины неутомимы. Что привело вас ко мне, сильноногие воительницы?

Девушки неожиданно переглянулись, словно подбадривали друг друга, а потом изложили свою просьбу. Принцесса искусала себе все губы, чтобы не расхохотаться. Оказалось, воительницы пришли к ней с жалобой на ее воинов! Охрану принцессы разместили в отдельном здании, у самых ворот дворца. Воины понемногу расслабились и начали заводить интрижки с местными красавицами. Вот только самыми популярными оказались барабанщик, знаменосец, флейтист и еще парочка оруженосцев взятых в дальний путь офицерами.

Воительницы не просто утаскивали юных любовников на всю ночь. Согласно принятым в Азуре традициям парней кормили на убой сладостями, поили дорогим вином, развлекали всю ночь, а на рассвете еще и вручали дорогой подарок – серьги, ожерелье или подвеску для прически! Увидев как-то поутру пятерку нетрезвых юнцов на пороге казармы, командир взревел и велел запереть их не выпуская никуда, страшно огорчив этим воительниц, но подыграв облику принцессы, как строгой повелительницы.

Лукреция понимала мужчин – с одной стороны нарушение порядка и так каралось карцером, с другой старшими офицерами двигала банальная зависть: воительницы из упорно игнорировали, утаскивая к себе только юных и стройных мальчиков. Предложив гостьям кофе и печенье, девушка присела рядом с ними и постаралась понять – отчего же женщины пренебрегают остальными воинами?

Причин было две. Во-первых среди местных женщин прочно укоренилась мода на хрупких «сладких» мальчиков для развлечения, а крупные высокие латники казались им слишком женоподобными. Во-вторых, даже любительниц экзотики отпугивала растительность на лице! В жарком климате усы и борода у мужчин почти не росли, так что существовал обычай выщипывать редкие волосинки на подбородке, убирая их совсем. А элитный отряд гвардии гордился усами и ухоженными бородками модной формы.

Разобравшись в причинах проблем, принцесса заверила просительниц, что прикажет командиру отпустить юношей, ведь они могут отыскать здесь не только покровительниц на одну ночь, но и жен. Сразу после ухода воительниц, Лукреции пришлось идти в казармы, объясняться с командиром охраны, разъяснять местные обычаи, а также международную обстановку и требование короля Тистании не накалять ее. Дон Картарэ нехотя пообещал выпустить мальчишек из заточения, а вот информация про усы и бороды его удивила, заставив задуматься.

- Я конечно не буду требовать от вас удаления растительности, - мягко сказала Лукреция, на прощание, - но вы проведете в этих краях еще некоторое время, и вашим подчиненным потребуется женское внимание, а борделей с женщинами здесь просто нет. Если я правильно поняла в таких местах тут служат мужчины, - краснея объяснила девушка.

Командир не покраснел, но внезапно и сильно закашлялся. Принцесса решила, что теперь проблема будет решена без ее усилий и вернулась во дворец. Возбужденные дамы уже ждали ее раскладывая на постели новое платье.

- В чем дело, леди? Что-то случилось?

- Пока вас не было, ваше высочество, приходила дама от ее величества королевы Апраксиды. Вечером в малом зале дворца состоится прием, на нем будет принц Лукас!

Лукреция напряглась, но внешне постаралась удержать лицо и безмятежно улыбнуться:

- Это прекрасные новости, дамы, значит нужно постараться и произвести на моего жениха хорошее впечатление!

К вечеру принцесса была одета со всей строгостью придворного этикета Тистании. Закрытое платье из плотного розового шелка, расшитого серебром и светлым золотом, тугой корсет, широкие многослойные рукава, трен, пять нижних юбок жестких от крахмала и тяжелый драгоценный пояс свисающий от талии до самого пола.

Поскольку Лукреция была лишь помолвлена, ей не полагался сложный головной убор замужней дамы, поэтому ее светлые волосы вычурными локонами рассыпались по плечам. Их сдерживала лишь легкая диадема, украшенная крупными розовыми турмалинами. Одинокий перстень с печаткой, кулон на жемчужной цепи и пряжки на туфельках в тон, меньшего принцесса не могла себе позволить.

Фрейлины надели более темные платья – синие и зеленые, чтобы принцесса сияла на их фоне ярче, чем ее турмалины. Кроме того, незамужним дамам принцессы были запрещены любые украшения, кроме тесьмы на платьях и особой королевской милости – портрета или вензеля ее высочества в узкой золотой рамке.

Когда группа нарядно одетых женщин шествовала по галерее на прием в малую гостиную, даже видавшие виды воительницы останавливались, с любопытством разглядывая экзотичные наряды гостий. Волнуясь Лукреция остановилась у высоких резных дверей, украшенных инкрустацией из полированного рога и сердолика, выдохнула, поправила платочек спрятанный в рукаве и кивнула воительнице, исполняющей обязанности мажордома:

- Ее высочество принцесса Тистании Лукреция! - прозвучало над головой, принцесса слабо улыбнулась и наконец вошла в зал.

В первый момент у нее от неожиданности закружилась голова, показалась, что гостиная полна света, людей и благовоний, но через минуту ее чувства адаптировались и девушка смогла различить детали.

В центре зала журчал фонтан. Вокруг него лежали огромные подушки, обтянутые парчой и тонкой кожей. На подушках расположились стройные фигурки в ярких покрывалах. Вдоль стен, стояли более крупные фигуры в синих одеяниях разных оттенков. Между этими двумя группами ходили воительницы большей частью в привычных взгляду шальварах и жилетах. Дамы постарше правда предпочли просторные цветные халаты с яркими поясами, но тона их одежды все равно казались приглушенными, по сравнению с цветников, расположившимся у воды.

Ее величество тоже была тут, скромно сидела в низком кресле, и беседовала с дочерями. За спиной королевы стояли три фигуры в темно-синих тюрбанах и джеллабах.

Лукреция подошла к Апраксиде, вежливо поклонилась и произнесла несколько приветственных слов. Королева отвлеклась от своих собеседниц, приветливо поздоровалась в ответ, с интересом рассматривая платье гостьи, а потом кивнула в сторону маленького фонтанчика, расположенного чуть в стороне:

- Мой сын ожидает вас, принцесса.

За струйками воды виднелась фигура в шафрановых шелках. Лукреция с поклоном отошла в сторону и приблизилась к уголку, подготовленному специально для встречи. Здесь было уютно и устроено все так, чтобы она чувствовала себя комфортно: два кресла, низких и широких, словно пуфы, столик с розовой водой, фруктами и сладостями, небольшое окно, выходящее в сад.

Его высочество стоял, поджидая невесту. Девушка приблизилась и присела в книксене, осторожно рассматривая принца. Ответный поклон показался ей слишком церемонным. Яркий желто-оранжевы шелк покрывал жениха с головы до ног, не открывая ни кусочка кожи! Руки прятались в складках ткани, лоб покрывало плотное плетение стеклянных бус, нижняя часть лица маскировалась краем покрывала и вычурной золотой сеткой. Даже чуть-чуть выглядывающие ноги надежно прикрывались расшитыми золотом атласными туфельками!

Мысленно вздохнув, Лукреция подумала, что перед ней мог стоять Хикмет, Рашид или любой другой юноша из гарема королевы, она все равно не видит его лица и фигуры, а тихий голос искажался слоями ткани и украшений. Задумавшись девушка опустилась в кресло, а принц остался стоять. Еще одна заморочка местного этикета.

- Прошу вас присесть, принц и разделить со мной беседу и эти сладости, - вежливо сказала Лукреция.

С тихим звоном Лукас присел на краешек кресла и опустил голову, бросая на невесту лишь короткие взгляды. Принцесса почувствовала себя странно. Прежде именно она должна была являться на преставление жениха в самом скромном и невинном облике, прятать руки в широкие рукава, краснеть и смущаться от комплиментов, а так же непременно смотреть в пол и чуть-чуть улыбаться. Упрямо тряхнув светлыми локонами девушка начала беседу:

- Мне хотелось лично поблагодарить вас, ваше высочество, за присланное вами лакомство. Я еще не привыкла к жаре, которая царит здесь днем и для меня было истинным наслаждением отведать кусочек прохлады в самое трудное время дня.

Золотые подвески забренчали, когда принц немного поклонился и довольно тихо ответил:

- Я был рад доставить вам хоть малое удовольствие, ваше высочество. Ваш подарок был для меня большим утешением. Мне редко доводилось видеть книги, посвященные охотничьим птицам, да еще столь тонкой работы. Наши охотницы передают знания из уст в уста.

- Мне приятно узнать, что у нас есть общие увлечения…

Уголок был красивым и уютным, шепот воды заглушал чужие речи, и все же Лукреции было не по себе. Было ощущение, что все присутствующие в зале пристально наблюдают за ними. Принц вел себя совершенно невозмутимо, но его отлично скрывало одеяние, а вот принцессе приходилось следить за каждым жестом и улыбкой, стараясь, чтобы они выглядели доброжелательными даже со стороны.

Бессмысленный разговор внезапно прервал сам принц:

- Лукреция, - сказал он чуть громче, и жестче, - возьмите меня за руку.

Девушка на миг растерялась, не сразу сообразив, что от нее хотят.

- Возьмите меня за руку, не бойтесь, - повторил принц, и когда принцесса осторожно коснулась нагретой его теплом ткани сказал: - так у нас женщины заявляют о своих правах на мужчину.

- У нас на помолвку дарят кольцо или браслет, - чуть растеряно поделилась девушка.

- Подарки тоже приветствуются, - в голосе Лукаса послышалась явная улыбка, - но этот жест настолько древний, что его понимают без слов.

За спиной Лукреции послышался шорох, и ощущение пристального взгляда в затылок исчезло. Мельком оглянувшись, девушка увидела, что теперь все гости старательно отводят глаза.

- Почему теперь никто на нас не смотрит? – спросила она у принца, не выпуская его руку.

Пожалуй, даже через ткань она чувствовала, что ладонь мужская – шире, длиннее, крепче, чем ее нежные руки, и мозоли на ней определенно есть.

- Теперь мы помолвлены и нам дают возможность побыть наедине, даже в переполненном зале, - ответил юноша. – В ближайшее время нам даже простят некоторые вольности, - в голосе жениха явно слышался смех.

- Это какие? – уточнила Лукреция, неожиданно сбрасывая груз напряженности.

Помолвка, это не так страшно, да и жених судя по всему понимает ситуацию и не станет рыдать над ее странностями. Здесь женщины очень решительно показывали свои чувства с удовольствием смущая юношей хлопками в ладоши, выразительными взглядами и комментариями.

- Например долгую беседу, или прогулку на виду у всех, а когда ее величество уйдет, то даже то, чем занимается сейчас воительница Иранна, - принц едва заметно кивнул в сторону парочки вышедшей в сад.

Лукреция не сразу поняла, что там происходит, а когда разглядела просто открыла рот в изумлении, не зная, что сказать. Высокая плечистая женщина беззастенчиво оглаживала закутанного в покрывало юношу, причем ее руки вовсю гуляли под яркими зелеными покрывалами и располагались несколько ниже пояса.

- Это допустимо? – голос наконец вернулся.

- Некоторые воительницы считают, что нужно заранее изучить мужское достоинство жениха, чтобы не разочароваться позднее, - это прозвучало как-то так, что девушка поняла, попытки «изучить» самого Лукаса были.

Она тотчас вспомнила кое-какие разговоры и сцены, которые видела в родном дворце. Аристократы и дворяне порой не стеснялись рассказывать, что потребовали у родителей невесты осмотра ее тела, чтобы убедиться, что девушка имеет широкие бедра, подходящие для родов или подтверждение тому, что красивая грудь не набитый в корсет хлопок. Обе ситуации вызывали у девушки оторопь. Впрочем ни ей ни Лукасу выбирать не приходится.

- Я не буду изучать ваше тело до свадьбы, - как можно спокойнее сказала она, сдерживая истерический смех.

Лукас потупил сильно подведенные глаза и благодарно наклонил голову.

Лукреция на миг зажмурилась – все происходящее казалось сном! Это ее должен успокаивать опытный жених! Это ей должны обещать неприкосновенность до свадьбы! Справляясь с эмоциями, принцесса сделала пару глотков розовой воды и снова посмотрела в окно. К счастью воительница уже увела свою пару куда-то вглубь зеленого лабиринта и темы для беседы снова иссякли.

- Какие сладости вы любите, принц? – поинтересовалась наконец принцесса, решив, что тема кухни вполне безопасна.

- Я не слишком люблю сладкое, - пожал плечами юноша, - но если случается выбирать предпочитаю финики. А вы успели привыкнуть к нашим сладостям?

- Мне понравилось мороженое, - улыбнулась в ответ Лукреция, - шербет и нуга, но сладости быстро тают на жаре, так что свежие фрукты гораздо приятнее.

- Говорите тише, - принц склонился над столом, его глаза снова смеялись, - во дворце «сладостями» принято называть мальчиков для удовольствия на одну ночь.

Принцесса поперхнулась напитком и покраснела.

К счастью ее величество явно наблюдала за беседой помолвленных, так что невесту вскоре позвали принять участие в игре, чем-то напоминающей шахматы, а жених исчез в толпе пестрых покрывал и по ощущениям Лукреции очень быстро вышел из зала.

Когда прием окончился, девушку проводили до ее покоев, а там дежурные фрейлины помогли ей избавиться от платья и тяжелых украшений. Девушка сидела перед зеркалом, позволяя дамам хлопотать вокруг нее и минута за минутой прокручивала в голове разговор с принцем, пытаясь понять, сумеет ли она поладить с будущим мужем. Леди Розалин аккуратно разобрала все тонкие косички, позволяющие удерживать копну светлых локонов в порядке. Леди Майра расшнуровала платье, корсет, отстегнула рукава и широкий кружевной воротник. Леди Рин подала серебряный таз с розовой водой и полотенце.

Умывание, смена белья, прощание с фрейлинами, все прошло как в тумане. Накинув поверх сорочки стеганный халат, расшитый по воротнику и рукавам жемчугом, принцесса пометалась по уютной спальне, потом вышла в гостиную, в приемную, и сама не заметила, как очутилась в саду.

Ночь в пустыне поражала бездонным темным небом, яркими звездами и пронзительным ветром. Стены сада защищали растения от холода, а стены города останавливали барханы, но все равно Лукреция порадовалась тому, что привезла с собой теплые вещи, прежде уберегающие ее от сырости старинных замков.

Рашид был на своем обычном месте. Сидел под деревом и выводил нежную мелодию на тростниковой флейте. Девушка радостно улыбнулась, понимая, что совершенно недопустимо чувствовать такое явное облегчение при виде слуги. Она осторожно подошла ближе и села на жесткую траву, ощущая, как музыка сливается с ночью. Когда мелодия закончилась, принцесса еще некоторое время сидела неподвижно, глядя на светлячков, ползающих в траве.

- Как прошло знакомство? – юноша положил подбородок на согнутые колени, и его зрачки в полумраке казались яркими, точно переспелые маслины.

- Неплохо, - Лукреция очнулась и приняла позу более достойную принцессы. – Ваш принц очень внимательный молодой человек.

Рашид нахмурился:

- Он тебе не понравился?

Девушка помедлила, подбирая слова:

- Принц вел себя очень достойно и говорил правильные вещи, но я не смогу узнать его, если увижу вновь. Почему ваши знатные юноши так сильно красятся и кутаются в покрывала?

Рашид немного расслабился и пожал плечами:

- Их учат этому отцы. Считается, что скромный жених лучший подарок невесте, а косметика, украшения и дорогая ткань показывают, что парень принадлежит состоятельной семье и может заниматься своей красотой. Наши женщины видят много крови и ран, поэтому дома желают ласки и внимания. Старики говорят, что строптивые юноши становятся сварливыми мужьями.

Парень сверкнул белоснежной улыбкой и Лукреция тоже хихикнула:

- У нас так говорят про девушек.

- А что говорили про тебя? На родине? – в голосе Рашида была подкупающая легкость, но принцесса слегка нахмурилась.

Стоило ли откровенничать со слугой? А что если он чей-нибудь шпион?

- Сначала расскажи мне, что еще говорят про вашего принца? – лукаво улыбнулась она, оттягивая признания.

-Я уже много рассказал, - не сдавался Рашид. – Принц, как принц, капризный и бестолковый по словам наставников, неженка и мямля, по мнению братьев. Жаль, что не девчонка, по мнению сестер. Сама видишь, ничего нового. Расскажи лучше про себя.

Лукреция еще немного поосторожничала, но потом увлеклась своими воспоминаниями и рассказала об огромном загородном дворце, в котором жила с братьями и сестрами до десяти лет. О переезде в столицу, ближе к трону. Об отце и матери. Об учебе и приемах на которых королева могла оставить девочку одну, проверяя ее навыки хозяйки, умеющей развлечь гостей. Самые теплые воспоминания вызвали слезы и заметив изумленный взгляд Рашида девушка очнулась:

- Ваши женщины не плачут?

Парень смутился, отвернулся и задумчиво сказал:

- У нас считают, что слезы удел детей и юношей, но ведь ни одна наша воительница не покинула навсегда свой дом, оставив близких, чтобы выйти замуж в другой стране. Так поступила только великая воительница Лисанна, но она вернулась к своему родному отцу, и внешне не отличалась от тех людей, с которыми ей пришлось провести свою жизнь.

- Я помню эту историю, - серьезно кивнула принцесса, - у нас ее рассказывают иначе, повествуя о похищенной в младенчестве принцессе, выросшей среди диких племен и ставшей великой королевой, но почитают не меньше.

- Значит тебе есть с кого брать пример, - усмехнулся юноша.

Лукреция собиралась поболтать с ним еще немного, но среди деревьев вдруг застрекотала какая-то пичуга и Рашид тотчас встрепенулся:

- Мне пора! Увидимся позже!

Принцесса проводила его взглядом и мысленно вновь пожалела, что нельзя взять этого юношу в свой гарем. Он и с Хикметом дружит, и объясняет понятно, не пытаясь замаскировать горькую правду. Без приятеля ей стало скучно и девушка вернулась в свои комнаты. До утра в ее сне дрожали золотые подвески прячущие высокий лоб, и кокетливо сверкали сильно подведенные тушью темные глаза.

Следующие несколько дней принцесса встречала закутанного в шафранные шелка принца каждый день. Он чинно сидел в гостиной своей матери-королевы, когда принцесса Тистании присутствовала на утреннем разборе прошений ее величеством. Затем Лукас гулял по аллее неподалеку от казарм, когда Лукреция отправилась навестить свою охрану. Сбритые бороды и довольные физиономии гвардейцев и солдат подсказали ей, что воины подстроились к обычаям Азура и вовсю вкушают плоды местного гостеприимства. Увидев знакомый цвет на скамье возле тренировочного поля, принцесса сначала растерялась, и пропустила пару ударов, но услышав комментарий своей противницы рассердилась:

- О, - протяжно сказала высокая мускулистая воительница, поигрывая мышцами, - наш птенчик выбрался из своей клетки, чтобы полюбоваться тем, как его нареченную сунут носом в пыль?

Гнев придал девушке сил, и она к собственному удивлению уронила женщину на землю, а потом с удовольствием схватила ее за высоко подобранные волосы, думая, как удобно это делать с традиционной прической воительниц:

- Еще раз скажешь хоть слово про моего жениха, будешь за мужиками юбки носить! – страшная угроза сама вылетела из напряженного рта.

Затем принцесса заглянула в дико выпученные глаза противницы, отпустила ее волосы так резко, что та сунулась лицом в утоптанную землю. Немного брезгливо отряхнув руки Лукреция подошла к ограждению и вежливо кивнула принцу:

- Ваше высочество, рада вас видеть. Вам не жарко сидеть здесь?

- Благодарю за внимание, ваше высочество, - ответные слова звучали преувеличено высоко и неровно, - мои глаза радуются вашей победе и это дает силы терпеть некоторое неудобство.

- Поберегите себя, принц, - принцесса вернулась в центр поля и продолжила тренировку, замечая, что теперь воительницы обходят ее стороной.

Лукас

Уже несколько дней принц чувствовал себя неловко. Сначала идея закутаться в покрывало показалась ему замечательной. Принцесса не узнала своего собеседника, поэтому общалась с ним осторожно, присматриваясь, стараясь выстроить отношения с будущим мужем. Но чем дольше он наблюдал за своей невестой, тем больше понимал, что поступил некрасиво. Лукреция всеми силами осваивала нравы и обычаи Азура, сохраняя при этом свои собственные убеждения, да еще тратила силы на любезности с женихом.

Лукас поражался тому, как спокойно она разговаривала с ним о соколиной охоте, финансовых потоках и приключениях своей охраны. Не отмахивалась от его слов, не говорила: «юноше это скучно», «ты не поймешь», «зачем тебе напрягать свою хорошенькую головку», прислушивалась к мнению и не спешила ущипнуть за чувствительное место или оценить перспективы будущей супружеской жизни. Это радовало, но Лукас начал замечать, что принцесса меняется. Она отбрасывала шелуху воспитания, обнажая твердый характер, решительность и силу воли. Радовало лишь то, что принцесса высказывала меньше упрямства, чем опытные воительницы, и готова была использовать не только силу, но и свой гибкий ум.

Королева Апраксида наблюдала за их встречами, а после бранила сына за дурную шутку, и все чаще привлекала принцессу к некоторым государственным делам. Например, ее величество заметила на платьях будущей невестки незнакомый ей вид отделки: кружево и задала несколько вопросов. Принцесса сообщила, что у нее на родине кружева плетут женщины, и работа эта считается деликатной и сложной. Королева кивнула благосклонно, и уточнила - умеет ли сама принцесса изготавливать такое необычное украшение? Лукреции пришлось признаться, что ее учили, но некоторые дамы свиты плетут кружева куда искуснее. Ее рассказ вызвал интерес и уже на следующий день в гостиную принцессы явился королевский мастер, с просьбой познакомить его с новым видом рукоделия.

Фрейлинам пришлось показать мантильи, накидки, кружевные манжеты и воротники, которыми принято было украшать придворное платье в Тистании, а потом долго объяснять мастеру, что кружево, как и вышивка бывает очень разное и по виду, и по способу изготовления и даже материалы можно брать весьма разнообразные.

Лукреция смекнув, к чему идет дело, выпросила у королевы Апраксиды разрешение на изготовление новинки, а также на обучение юношей для будущей мастерской. При этом девушка упирала на то, что приличной даме стоит позаботиться о будущем детей и супруга, а собственное предприятие поможет ей в этом. Правда принцесса не собиралась брать работников в свой гарем, считая, что оплаты вполне достаточно, но ее величество все равно была очень довольна желанием принцессы иметь собственный заработок, не зависящий от содержания и дала свое позволение.

Узнав, что производство шелка контролируется королевской семьей, Лукреция только порадовалась своей предусмотрительности, ведь в пустыне не найти тонкого хлопка для простого кружева, а шелк дорог. Но если сестры и братья ее супруга помогут с поставками готовой и даже окрашенной нити, вскоре синие покрывала украсятся кружевными решетками и воланами.

С того дня дамы принцессы все свободное время проводили на террасе, выбирая себе учеников из сыновей дворцовых служащих. Лукреция старалась присутствовать при отборе, чтобы уловившие местные нравы девушки не расходились слишком сильно.

- Какие длинные, гибкие пальцы, - одна из фрейлин рассматривала ладонь претендента, словно не замечая, как мальчик краснеет от ее прикосновения, - ими будет удобно держать коклюшки!

- Какие ясные глаза, - приговаривала еще одна, ловя смущенный взор другого юноши, - они будут хорошо видеть булавки!

- А я выберу самого симпатичного, - хихикала в платочек третья, - крючком вязать не так сложно, зато будет на кого посмотреть.

Принцессе не нравились такие разговоры, к тому же она куда больше, чем ее дамы общалась с воительницами и понимала, что такое горячее желание пристроить мальчиков в учебу вовсе не связано с потребностью местного населения в кружевах. Родители юношей желали им выгодного замужества, а дамы принцессы неплохая партия для дочери уборщика и прачки.

В конце концов Лукреция собрала фрейлин в своих покоях и жестко обрисовала им перспективу брака с местным жителем:

- Вам придется обеспечивать супруга, заботиться о его здоровье, развлечениях и родственниках. В этих краях женщина должна охранять дом, носить тяжести и зарабатывать деньги. При этом рождение детей так же ваша обязанность, и службу во дворце никто не отменит, ведь вы давали клятву верности не только мне, но и моему отцу…

Притихшие дамы боялись поднять глаза, а Лукреция дополнила свой рассказ:

- Кроме того, вашей заботой станет приданое сыновей и учеба дочерей, а вы и себе приданное еще не собрали.

Тут фрейлины совсем поникли и больше не смущали учеников своим вольным обращением. Учеба шла быстро и вскоре принцесса вручила ее величеству кружевное полотно, созданное самым быстрым из доступного способа. Королева оценила связанную крючком шаль, и отблагодарила принцессу назначив некоторое количество шелковых нитей с королевских плантаций ежегодным даром ее высочеству.

Дворцовые сплетники поговаривали, что такая щедрость королевы вызвана совсем не любовью к младшему принцу, а уважением к его будущей супруге, впервые за много лет дворец не сотрясался от проказ младшего принца и все считали, что это заслуга его невесты.

Лукреция

Занятая великим множеством ежедневных дел Лукреция продолжала еженощно выходить в сад, чтобы увидеться с Рашидом. Она скучала по их встречам и разговорам, но свободное время находила порой лишь глубокой ночью. Сокольничий не жаловался, и казалось тоже радовался поздним встречам. Часто его голос звучал устало, и тогда принцесса боролась с собой, чтобы не предложить юноше уложить голову ей на колени.

В ее стране такая близость между мужчиной и женщиной означала любовную связь. Существовали даже старинные баллады, в которых любовников раскрывали оттого, что мужчина на пикнике или на прогулке укладывал голову на юбку женщины и она не возражала. Прежде девушка удивлялась этим историям, думала: «ну неужели нельзя было сдержаться»? А теперь сама ловила себя на желании погладить лицо юноши, заглянуть в глаза, сдернуть покрывало, чтобы увидеть, какого цвета его волосы. Это притягивало и пугало.

Даже понимая, что играет с огнем, Лукреция не прерывала ночных посиделок. Однажды она удержалась и два дня не видела Рашида, потратив свободное время на усиленные тренировки с Хикметом. Кинжалы летели мимо, дротики ломались, боевой железо яростно звенело, падая на пол. Апофеозом тяжелого дня стал юный слуга, в которого угодил неловко отброшенный щит. После этого Хикмет с поклонами собрал все оружие, запер в сундук и сказал, что откроет его только тогда, когда госпожа восстановит свое душевное равновесие. Лукреция выбежала из зала, не сдержав слез и больше не запрещала себе встречаться с Рашидом.

Время в пустыне то тянулось, то летело вскачь. Постепенно сложился распорядок дня принцессы, насыщенный и динамичный. Ранним утром, с первыми лучами солнца девушка вставала, пила кофе или щербет и занималась делами, требующими ее внимания. Перестройка гарема, под руководством Хикмета требовала от нее подписки счетов и личного контроля. Кружевницы искали одобрения. Письма с родины требовали внимательного изучения и осторожных ответов. Кроме того, королева скинула на нее часть просителей, желающих пристроить детей на королевскую службу, ведь молодой жене понадобятся новые юноши в гарем!

Бумаги, ремонт, просители и просительницы занимали время Лукреции до обеда. Потом с кухни приносили огромные серебряные блюда с пловом, вяленым мясом и просяными лепешками. Иногда подавали вяленную рыбу, распаренную с кусочками водорослей и незнакомых принцессе овощей. На сладкое были финики, медовые лепешки и щербет. Иногда по распоряжению королевы принцессе подавали смоквы и орехи, но как пояснили слуги это было лишь уступкой ее иноземности, сладостями полагалось угощать мужчин.

Девушка, как и ее свита не сразу привыкла к местной кухне. Поначалу все казалось слишком жирным и пряным, да еще сказывалось отсутствие привычного хлеба и молока. В Азуре не держал коров, здесь доили коз, овец, верблюдиц, и кобылиц, но молоко и сыр считались «мужской» едой. Ими кормили детей, больных и юношей брачного возраста, для женщин же достойной пищей были мясо и финики.

После принцессы из тех же блюд ели ее придворные дамы по старшинству. Поначалу всем было трудно привыкнуть к отсутствию столовых приборов, да и сам обычай напрягал женщин, но со временем они подстроились под местные правила, и даже полюбили некоторые блюда. Остатки трапезы относили на кухню и там их доедали слуги.

Вообще в обычной семье готовкой занимались мужчины, и это считалось правильным, ведь таким образом женщина вынуждена была хотя бы раз в день лицезреть своего мужчину, а то и ходить на трапезы в гарем. Но во дворце существовала общая кухня, блюда с которой разносились по покоям согласно рангу. Из шепотков слуг, Лукреция узнала, что получает «довольствие» сразу после дочерей ее величества, и это говорило местным придворным об ее статусе куда больше, чем драгоценные украшения в прическе.

Полуденную жару принцесса пережидала в купальне или в саду у фонтана. Именно в это время суток сад был пуст, а в соколятне появлялся Рашид с кормом для птиц. Четверть часа за молчаливой работой придавали Лукреции больше сил, чем несколько часов отдыха в темной спальне и все-таки девушка удерживалась от искушения, стараясь избегать даже случайных прикосновений.

К счастью Рашид вел себя скромно и кроме взглядов ничего себе не позволял. Но что это были за взгляды! Его влажно поблескивающие темные глаза следили за ней с непонятной жадностью, порой приобретали озадаченное выражение, но чаще таинственно затягивали ее куда-то в глубину, точно пески пустыни темной ночью.

Ближе к закату в комнаты приносили чай, лепешки с начинкой и кофе для принцессы. Чашка кофе бодрила после полуденного сна, давая силы на тренировку с Хикметом. С каждым днем принцесса все успешнее ловила ритм барабанов, все увереннее втыкала кинжалы в кожаные мешки, набитые шелухой, и замечала, что новый управляющий ее гаремом с каждым днем относится к ней все почтительнее. Причем это не сладкое показное смирение, которым порой грешили здешние слуги, а то серьезное уважение, которого особенно трудно добиться у мужчин.

После тренировки Лукреция быстро смывала пот, и отправлялась на ужин к ее величеству, либо к одной из знатных воительниц. Редкий вечер удавалось провести в своих покоях, ведь в Азуре было принято устраивать посиделки у костра даже во дворце. На огне жарилось мясо, по кругу ходили кувшины со слабым пивом и забродившим гранатовым соком, воительницы смеясь вспоминали минувшие битвы и различные политические ситуации.

Вот здесь в кругу соратниц королева Апраксида и вершила свои королевские дела. Парадные залы, королевские регалии, свитки с указами, все это было легчайшим налетом цивилизации, предназначенным в основном для соседей. Все совещания, решения и короткие допросы проводились прямо во время трапезы и последующих развлечений.

Лукреция пока тихо сидела чуть в стороне от приближенных королевы, ела пахнущее дымом мясо, пригубливала вино и снова училась.

- Старая Аанга велит кланяться вашему величеству, - юная воительница в потрепанном наряде подошла к огню и выполнив ритуал очищения поклонилась королеве.

- Какие слова прислали мне глаза Юга? – Апраксида спокойно рассматривала девчушку, ожидая ответа.

- Слишком много саранчи, - отвечала та, - река плохо разлилась, и урожай совсем мал.

- Раз есть саранча, значит есть и зелень, - возразила королева, - и разлив был высок, тростника прислали мало. Неужели мои глаза состарились и требуют замены? – женщина прищурилась, оглядывая девушку, потом кивнула одной из дочерей: - завтра на рассвете принцесса Миирра отправится с тобой к южному племени. Если все так плохо, как говорит Аанга, налоги будут снижены. Если все не так, глаза Юга отправятся в солеварни!

Посланница не дрогнула, но Лукреция заметила странную гримасу на лице юной воительницы. Королева отпустила южанку и коротко выдала рекомендации дочери. Опытная воительница тотчас отправилась собираться в дорогу. Точнее прощаться с мужьями, которых у нее, как у второй дочери было семь, а ее величество вернулась к беседе с воительницей, которая исполняла обязанности министра финансов.

Между тем день за днем наступала смена сезона и в одно особенно жаркое утро Рашид сообщил Лукреции, что больше они не увидятся. Растерянная принцесса спросила:

- Почему?

Юноша потупи глаза, поджал губы и нехотя ответил:

- Мать запрещает, через несколько дней моя свадьба, жениху полагается находится в уединении, выбирать наряды и украшения, молиться Богине о благоволении супруги.

Лукреция сжала кулак. Она все чаще ловила себя на том, что внешне стала реагировать как мужчина, и вот неприятная новость сразившая ее выразилась таким жестом.

- Кто станет твоей женой? – аккуратно спросила она, контролируя дыхание с помощью ритма, которому ее научил Хикмет.

- Воительница, сильная, как молодая кобылица, прекрасная как солнечный рассвет, щедрая, как море…

Девушке стало горько.

- Желаю тебе счастливого замужества, - сказала она, - сообщи, когда будет твой праздник, я пришлю вам подарки.

Рашид вскинул на нее удивленные глаза, закусил губу, но ничего не сказал. Лукреция не стала длить боль – встала, быстро отряхивая просторное местное одеяние и махнув на прощание рукой вернулась в свои комнаты.

Остаток дня принцесса провела в своих комнатах, повелев фрейлинам читать ей вслух письма и надиктовывая ответы. «Почтовый день» растянулся до заката, потом принесли традиционное приглашение на ужин к Ее Величеству, и дамы вздохнули с облегчением. Никто из них не знал, что огорчило принцессу, и внешне Лукреция держалась спокойно, но фрейлины на себе испытали, что значит «забыться в работе».

За пол дня дамы исписали четверть стопы[2] бумаги, расплавили на печати две палочки сургуча, использовали четыре пузырька чернил и переломали невиданное количество перьев. Курьер, которому было поручено отвезти почту принцессы с недоумением смотрел на ящик, который ему вынесли, ведь обычно почта помещалась в шкатулке, которую можно было уложить за пазуху.

Вечером, собираясь на ужин у огня Лукреция велела подать свое собственное нарядное платье. Сливочно-белое, с золотистой отделкой, его пошили для помолвки, но принцесса ни разу не надела его в Азуре. Расправляя чуть слежавшиеся складки, девушка просто кипела от непонятной ей ярости: пусть красивую ткань испятнают ожоги костра, пусть тонкое кружево разорвется от колючих веток! Она больше не увидит Рашида и эта боль кажется ей куда большей печалью, чем сожаления о будущей порче платья.

Фрейлины молчаливо переглядывались, но не осмеливались нарушить сосредоточенность повелительницы. Они уже не раз убеждались – здесь, в пустынном городе, принцесса очень изменилась, стала спокойнее и строже, переняв внешнее поведение благородных воительниц.

Вечером у огня было на удивление шумно. Под раскидистым деревом сидели юноши, закутанные в покрывала, и негромко наигрывали на музыкальных инструментах, которые здесь почитались «мужскими» - дудочки, флейты, что-то похожее на скрипки. «Женскими» считались барабаны всех размеров, горны, бубны, и вообще ударные.

Едва Лукреция вступила в освещенный круг, королева заметила ее, встала и сделала знак рукой, призывая всех к тишине:

- Сегодня вечером, я хочу порадовать своих подданных и сообщить, что подтверждаю помолвку моего сына Лукаса и принцессы Лукреции!

Повинуясь взмаху руки, девушка подошла ближе к правительнице, и увидела, что с другой стороны костра вытолкнули фигуру закутанную в шафрановый шелк.

- Протяните руки! – сказала королева, и быстро, пока жених и невеста не опомнились навязала им на запястье несколько не сплетенных между собой ниток. – Вот так, а когда сыграем свадьбу, нити переплетутся, - пояснила она специально для принцессы, а потом вновь возвысила голос: - Свадьба принца через три дня! В этот же день состояться свадьбы тех, кто отличился в недавних стычках с пиратами, а еще я своей королевской милостью даю в этот день приданое десяти сиротам, с тем, чтобы они смогли устроить свою жизнь с теми, кто мил их сердцу!

Тут воительницы радостно застучали в щиты и понесли весть по дворцу и дальше, по городу, а Лукреция стояла, глядя на низко опущенную голову жениха и думала о том, что у нее есть шанс увидеть Рашида еще раз, среди «королевских сирот» на собственной свадьбе.

Лукас

Мне было обжигающе стыдно. Мать все же выполнила свою угрозу и провела помолвку, так и не раскрыв моего лица. Теперь мне положено три дня пребывать в уединении гарема, занимаясь своей красотой, а потом мы с принцессой окажемся в одном шатре, без возможности выйти оттуда до тех пор, пока супружество не свершиться. Я видел, как дрожала ладонь Лукреции, когда Мать затягивала помолвочный узел, видел жадный интерес сестер, ведь по обычаю невеста должна увидеть лицо жениха, делая выбор, но Мать бросила в мою сторону мрачный взгляд и пропустила этот момент.

Едва отгремели торжественные крики Лукрецию усадили в кресло, поднесли большой рог с пенным напитком, предлагая отметить помолвку как следует. Ко мне тут же подошли младшие отцы и торопливо увели в гарем, утешающе шепча, что теперь уж все сладилось, и свадьба точно будет, и пусть женщины погуляют в свое удовольствие! Я знал, что принцессе больно, корил себя за слабость, за то, что не признался раньше, а теперь у меня нет шансов сделать это! Простит ли меня Лукреция?

В голове заклубились страшные истории, которыми любили пугать друг друга молодые мужья: про супругов, которых приглашали на ложе жены лишь в брачную ночь, про тяжелую жизнь тех, чьи супруги служили на дальних границах или часто ходили в рейды. Я совсем понурился, и добравшись до своих комнат не раздеваясь забрался на ложе. Пусть утром разболиться голова от тяжелых украшений и глаза покраснеют от не смытой косметики! Я наказывал себя и точно знал – за что!

Лукреция

Три дня подготовки к свадьбе должны были пройти шумно. Мне объяснили, что это «последний глоток свободы» для воительниц, которые собираются связать себя узами брака, а потому все «невесты» поутру собрали оружие, припасы и отправились кутить в барханы. Меня забрали с собой, объяснив, что королева не поощряет питейные заведения в городе, дозволяя крепкое спиртное лишь рыбакам, живущим на побережье, здесь же в пустыне вино можно купить только за городом.

Большая компания женщин выбралась за беленые стены Занира, и поплутав среди песка и камней наконец отыскала таверну замаскированную среди обломков скал, напоминающих торчащие из песка перья.

- Здесь! – одна из дочерей Матери, махнула рукой и откинула потертую шкуру на входе.

Мы протиснулись через узкий и низкий проем, прошагали по узкому коридору, выложенному из беленых кирпичей и оказались в высокой, прохладной пещере! Я даже вскрикнула от удивления, и воительницы гордо принялись мне показывать местные чудеса и объяснять что и как тут устроено:

- Такой длинный коридор нужен, чтобы защитить пещеру от песка, здесь под барханами большое каменистое плато, - показывала Иалла, воительница с яркими перьями в волосах.

- Раньше вино подавали в лачужках из кирпичей и шкур, их часто срывало ветром и заносило песком, - поморщилась Тиррина, звеня пряжками пояса.

- Несколько лет назад была суровая зима, ветер выл день и ночь, на улицу нельзя было выйти, сады засыпало песком , - грустно сказала еще одна воительница, имени которой я не вспомнила, - много песка сдуло возле города и тогда здесь открылись пещеры, вот старая Омиба и приспособила одну под кабак.

В это время к нам подошла молодая крепкая женщина. Я смотрела на нее с любопытством: она была ниже воительниц на голову и имела очень мягкие женственные формы. Да и одежда у нее была иной, более закрытой.

- Какая честь для нас, - просияла незнакомка, увидев дочерей Матери, а потом заметив среди них меня, - неужели принцесса пожаловала к нам, чтобы отметить помолвку?

- Так и есть Саттна! – подтвердила Иалла, - и мы хотим хорошенько повеселиться, прежде чем мужья захомутают нас окончательно!

- Прошу! – нам указали большой стол, окруженный крепкими табуретами из каменного дерева.

Я попыталась сдвинуть свой и едва справилась, это заметили и объяснили:

- Мебель специально такая тяжелая, чтобы неудобно было хватать в драке, а еще без спинки, если перепил и упал, вытащат в коридор, отлежаться.

Едва мы расселись, как из-за красивых тканых занавесей вышли молодые мужчины в укороченных традиционных одеяниях, с глубокими вырезами подчеркнутых вышивкой. Меня снова толкнули в бок, заставляя сожалеть об отсутствии корсета:

- Смотри, смотри, какие абайи короткие! Еле колени прикрывают! Это специально, чтобы показать, что мальчики готовы их быстро задрать, - - воительница гулко хмыкнула и принялась разглядывать юнцов, вгоняя их в краску.

Я напрягла память: кажется, это одна из телохранительниц, возможно у нее до сих пор нет супругов, а загул до брака тут считается нормой. Тем не менее я отвернулась и стала смотреть на блюда, которые нам ставили на стол. Острое мясо красное от перца, пахнущее диким луком, финиковый соус, темное финиковое пиво, сушеные фрукты, лепешки с травами, и к моему удивлению сыр, только не мягкий, а сушеный, его замачивали тут же в миске с водой и ели отщипывая пальцами.

После нескольких тостов за женскую свободу, чуть в стороне зазвенели бубенцы, запела свирель, и на сцену вышли юноши в танцевальных нарядах, состоящих из цепочек и бус. Длинные юбки с разрезами были почти прозрачными, золотые ленты подчеркивали хрупкие запястья, гибкие шеи, длинные ноги. Подведенные глаза и подкрашенные губы призывно манили из полумрака. Если бы не плоские фигуры, я бы на миг решила, что опять подглядываю за тайной вечеринкой старшего брата, эти юноши вели себя точь-в точь, как танцовщицы, приглашенные скрасить досуг кавалеров.

Я уже видела местные танцы, но здесь было что-то иное, что-то более плотское, грубое и в то же время манящее. У меня краснели щеки, и я радовалась полумраку. Фрейлины, сдружившиеся с прислугой воительниц, рассказывали мне, что меня почитают в этих краях холодной или очень расчетливой оттого, что я взяла в свой гарем только Хикмета, да и то не навещаю его комнату, оставляя без внимания все его попытки стать более притягательным. Помниться тогда я так расстроилась, что спросила его на занятии с оружием, верно ли это. Парень потупился, но твердо сказал, что принц его друг и он никогда не посмеет вмешаться в наш брак, без разрешения Лукаса. Отказываться от занятий с оружием я не собиралась, а потому оставила все, как есть, но теперь глядя как стараются танцоры, призадумалась, не станет ли моя невинность проблемой для нашего брака?

От размышлений меня отвлекли воительницы. Они успели выпить еще по кружке пива, и теперь встали из-за стола, чтобы подойти ближе к юношам. На небольшое возвышение, на котором крутили бедрами соблазнительные красавцы, посыпались монеты, украшения, и фрукты. Постепенно воительницы входили в раж. От подбадривающих выкриков тряслись стены пещеры, вскоре заблестело оружие, захрустели раздавленные кружки, мне стало неуютно, но хозяйка заведения была начеку. По ее знаку танцоры раскланялись и ушли, а на их место вышел закутанный с головы до ног юноша и тонким звонким голосом запел чувствительную балладу.

Нетрезвые дамы успокоились, потом вернулись за стол, подняли вновь принесенные кружки и прослезились. Потом принялись подпевать, затем сами запели что-то и затребовали еще пива. Через час половина воительниц храпела, устроив головы и руки на столе, остальные сидели, глядя в одну точку с таким задумчивым и серьезным видом, словно решали проблемы королевства — вот прямо в эту секунду. Мне стало скучно, захотелось вернуться во дворец, выйти в сад, сесть поддерево и ждать, вдруг из полумрака появиться Рашид, звякнут соколиные бубенчики, вскрикнет потревоженная птица…

- О чем задумались, ваше высочество? – рядом села одна из дочерей Матери, в переводе на понятия нашего мира – младшая принцесса.

- Думаю, любит ли мой жених птиц, - пожала плечами я.

В Азуре другая одежда диктовала другие жесты, я и не заметила, как переняла у воительниц грозные гримасы, широкие жесты и привычку угрожающе скалить зубы при виде соперницы.

- Любит, - девушка неожиданно улыбнулась, - многие воительницы хотели поймать в силки нашего брата, а он ждал свою белую птичку, редкую, а белый сокол!

Я невольно засмеялась поэтичности сравнения, а воительница приподняла кружку:

- За ваше здоровье, принцесса, я верю, что брак с Лукасом будет счастливым!

В ответ я подняла свою и сделала глоток темной горькой жидкости, почему-то на этот раз она показалась мне сладкой. Вскоре Иалла тоже заскучала, и мы потихоньку выбрались из пещеры, чтобы вдохнуть холодный воздух ночной пустыни и не торопясь двинуться к белеющим впереди стенам города.

Шли не торопясь, сохраняя уютное молчание. Вдруг воительница схватила меня за руку и заставила опуститься на колени на песок. Впереди шевельнулся огромный ком сухой травы, которую любит гонять ветер, и медленно двинулся к стене города. Я было удивилась, что в этом особенного? А через миг сообразила: ветер дул нам в лицо, а шар катился от нас! Захотелось задать вопрос, но воительница прикрыла мне рот рукой и медленно двинулась вперед, не поднимая головы. Я вынужденно последовала за ней, хотя двигаться с такой же легкостью и грацией конечно не могла, Иалла стелилась над песком, словно барханная кошка, почуявшая добычу.

Когда до стены оставалось около двадцати шагов мы вновь замерли, повинуясь знакам воительницы. Шар сухой травы прибился к кирпичной кладке и замер, потом из-под него появились невысокие гибкие фигуры, прикрытые кусками ткани, выкрашенными в цвет песка. Они были совершенно обнаженными, только головные повязки из пятнистой шкуры придерживали короткие торчащие волосы на голове. В руках незнакомцы держали короткие дротики, больше похожие на кривоватые палки. Порыв ветра донес сильный звериный запах, и воительница поморщилась, прошептав одними губами:

- Грахи! – после этого она сунула мне в руки тяжелый кинжал, вскочила и с боевым кличем бросилась на тех, кто пытался взобраться по стене Занира.

Я не растерялась, бросилась следом, но внезапно поняла, что ветер уносит наш крик за наши спины, и стражницы, охраняющие город, просто не услышат нас! Между тем мужчины, грахи оказались мужчинами, заметили нас довольно быстро и первым делом попытались взобраться на стену, надеясь, что нас задержат те колючие шары, под прикрытием которых они подобрались так близко к цитадели.

На миг зажмурившись, я ощутила, что по рукам, груди, по лицу, прошлась терка, а рядом уже звенело железо, и мне пришлось открывать глаза и выставлять перед собой кинжал. Чувствуя себя неловкой и обременительной, я огляделась: Иалла уже сдернула одного мужчину на землю, он ударился о песок и лежал неподвижно, еще двое забрались выше и висели там, как обезьянки, не то собираясь лезть дальше, не то желая спрыгнуть вниз, а остальные выстроились полукругом, и щеря зубы явно собирались нас окружить.

- Спина к спине! – бросила Иалла не отводя взгляд от вожака грахов, такого же мелкого и тощего, как остальные, но с парой длинных темных перьев свисающих вдоль щек.

Я быстро встала за спиной воительницы и поняла, что у нас есть только один шанс – необходимо позвать тех, кто спит в пещере! Но как это сделать? Пустыня ночью вовсе не молчит, многие звери выходят охотиться, ищут пару, или поют песни, бередящие душу. Все вместе сливается в ровный шум, привычный каждой воительнице. Несколько далеких вскриков не нарушают этот фон, тонут в нем, как печенье в теплом молоке, а вот если? Не успев закончить мысль, я завизжала, словно увидела мышку в любимой книге. Спина воительницы дрогнула, грахи остановились, склоняясь к земле, а я хлебнула холодного ветра и снова завизжала, перейдя на крик:

- Сюда! Помогите!

Животный мир пустыни замер, а потом отозвался громкой разноголосицей, глуша звуки. Грахи снова оскалились, понимая, что нас не найдут, а Иалла оскалилась и зарычала в ответ. Больше затянуть время у нас не получилось: мужчины схватили одного воина и кинули его в нас, сбивая с ног, а потом попытались пригвоздить к песку дротиками. Упали мы сами, прокатились по жесткому песку, уворачиваясь от «снаряда», оберегая головы и руки с оружием, замерли, восстанавливая дыхание, а вот потом с криком вскочили, и бросились на воинов, стремясь хотя бы ранить их, понимая, что уже сорвали нападение.

Тело само вспомнило тяжесть клинка, и хотя мне остро не хватало второго, я какое-то время все же ухитрялась держать грахов на расстоянии. А потом в спину прилетел дротик, пронзил тело болью, толкнул на песок, и страх сжал тело в комок, не давая глазам закрыться. Остальное было как во сне: подбежавшие воительницы, пленение грахов, носилки из пары покрывал и дротиков, белые стены города, до дурноты плывущие перед глазами.

Меня отнесли во дворец, в мои комнаты, ничком положили на кровать, опасаясь трогать оружие до прихода лекаря. Вскоре растолкав всех появилась пожилая воительницы в яркой одежде, сильно пахнущей травами. Ее неласковые руки быстро срезали одежду, пробежались вокруг раны:

- И что за крик? – утихомирила лекарка моих дам, - сейчас все сделаем и будет ваша принцесса, как новенькая, на свадьбу правда не поспеет, полежит недельку, - отвлекая всех разговорами, женщина полила кожу вокруг раны жгучим снадобьем, уперлась ладонью мне в спину и дернула!

Кричала я или нет, не помню. Я просто наконец закрыла глаза и рывком упала в темноту, радуясь тишине и легкости.

Лукас

Про традиционный загул воительниц я знал. Мужья Матери порой ворчали на эти посиделки, ведь на них старались попасть и те воительницы, у которых в гареме уже были супруги. Старший брат пришел к решетке, отделяющей мои покои от остальных и сидя на подушках хихикая рассказывал, что запланировали наши сестры и приближенные Матери для «женской вечеринки». Я слушал, и понимал, что ему просто больно, супруга Рувима не пропускает ни одного похода в питейное заведение, и поговаривают, что у нее есть там любимчик, среди танцовщиков.

Не добившись от меня возмущенных криков или слез, брат ушел, а я прилег на постель, вспоминая, как приятно было сидеть в это время с Лукрецией под деревом и любоваться ее необычно белой кожей, золотыми волосами, тонкими пальцами, трепещущим горлом…

Когда ко мне прибежал бледный младший отец, я не сразу понял в чем дело:

- Лукас, Лукас, вставай! Твоя принцесса ранена!

Я вскочил, бросился к решетке, собираясь узнать подробности, но отец уже скрипнул замком, отпирая дверь.

- Вот, - он кинул мне сверток, - переодевайся, Мать разрешила тебе навестить девушку.

Одежда скромная, без вышивки и украшений меня только порадовала, я быстро закутался в красное шерстяное покрывало, пока отец делал на постели куклу из драгоценного шелка. Он вел меня сам, через лестницы и переходы для слуг, и время капало и тянулось одновременно, заставляя меня задерживать дыхание от ужаса – что если Лукреция… умерла?

Когда мы пришли, отец аккуратно открыл небольшую дверь, убедился, что никого нет кроме одной из сестриц и наконец позволил мне войти в спальню невесты. По нашим обычаям это было нарушением скромности, но мне было плевать.

Лукреция лежала ничком, прижимая плечом подушку, часть спины покрывали бинты, золотые волосы, перепачканные кровью, тусклым комком лежали на покрывале. Я присел рядом, осторожно, боясь причинить боль, коснулся ее щеки кончиками пальцев, удивляясь тому, что ее кожа все еще бела и нежна. Хотелось стиснуть Лукрецию в объятиях и в то же время наорать на нее – как она смела так пугать меня? А сестры? Зачем потащили мою невесту за город? Разве не знают, что она не похожа на них? У Лукреции сильный дух, но тело нежное и белое, как цветок водяной лилии, цветущей в фонтане Матери.

Тем временем Аррита открыла глаза и коротко рассказала, что произошло:

- Твоя невеста билась рядом с Иаллой, против грахов, а еще первая сообразила завизжать как мальчишка, чтобы услышали в заведении. Мы чуток опоздали, дротик угодил ей в плечо, но выше сердца, старая Иррата сказала, что поранены только мышцы, крупные сосуды не задеты. Еще есть царапины от кустов и песка, их обработали, скоро все заживет, но к свадьбам не встанет.

Мне было плевать на свадьбу. Радость от осознания, что Лукреция жива затопила меня, и я впервые вспомнил свою мужскую природу и прослезился. Сестра сразу заметила и фыркнула:

- Не верю, что ты сырость развел!

Я невежливо повернулся к ней спиной, взял тонкую руку поднес к губам, теплые пальцы дрогнули, касаясь кожи, зеленые глаза открылись, но тут же закрылись вновь. Мне показалось, что принцесса силилась что-то сказать, но зелье, щедро влитое сестрой через специальное серебряное горлышко, тут же унесло ее в объятия сна.

- Лукреции нужно спать, - строго сказала Аррита, - если хочешь быть здесь, получи разрешение Матери.

Отец покачал головой и погладил упрямую дочь по плечу:

- Мать знает, что Лукас здесь, она сама просила меня проводить его сюда.

Сестра сделала каменное лицо, и отступила, а я бесшумно выдохнул:

- Спасибо, Мать! – и сел на пол, не выпуская руку невесты.

Следующие дни принесли новости. Оказалось, что грахи собирались засыпать грязью наши фонтаны и вообще источники пресной воды, чтобы племя раньше ушло на побережье. Прежде в Занире оставались зимовать только старики, которых заставала тут немощь, так что город охраняли стены и засовы, да еще песчаные бури, но последние несколько десятилетий наше племя так выросло, что в городе жили и в сезон бурь, хотя большая часть жителей уходила к морю, чтобы пополнить запасы. Грахи этого не знали и надеялись ограбить город, когда воительницы уйдут. Теперь же Мать специально оставит в Занире пару отрядов, и хороший запас дротиков и стрел, и воительницы уже кидали жребий, собираясь поохотиться на грахов точно на диких зверей.

Свадьбы воительниц переносить не стали, ведь нападение удалось отбить, а Лукреция и Иалла живы. А самое странное, что и нашу свадьбу Мать отказалась переносить на время своего возвращения с побережья!

- Лукреция все еще спит большую часть дня! – доказывал я бессмысленность этой затеи, - ей нужны лекарства, визиты лекаря и многое другое. Как она сможет исполнить супружеский долг будучи раненой?

Мать только отмахивалась от меня и угрожала запереть в гареме, чтобы я не мешал ей готовить торжество. От отчаяния я попытался просить о помощи сестер, но те таинственно поулыбались и заверили меня, что все будет хорошо. В день свадеб меня все же увели в гарем, чтобы нарядить, а к Лукреции пришла лекарка, и осмотрев ее раны кровожадно улыбнулась:

- Принцесса, пора просыпаться!

Лукреция

Проснулась я с восхитительным ощущением: ничего не болит! Надо мной склонялась темнокожая морщинистая старуха, остро пахнущая травами. Не успев ничего сказать, я выразительно чихнула, и тут же меня накрыло волной дергающей боли.

- Хорошо, хорошо, - лекарка растянула губы в улыбке и подала мне руку, предлагая помощь.

Вставала я медленно и осторожно, боясь резким движением пробудить новую волну неприятных ощущений. Старуха показала мне повязку и строго погрозила пальцем:

- Всегда чтобы сухая была! Руку не нагружать! Копье раньше, чем через месяц не брать!

Пришлось покивать головой, и зацепиться за стену, чтобы не упасть от головокружения. Меня тут же напоили чем-то кислым, усадили в кресло, к ногам припал мальчик лет десяти, капнул на загрубевшую кожу ароматного масла и принялся его втирать ловкими сильными пальцами. Я не сопротивлялась, и сил не было, и лекарка указывала мальчишке какие точки нужно массировать, тыкая в нужные места палочкой кармина.

Руками занялась девушка, аккуратно оберегая рану она быстро растерла кончики пальцев, ладони, запястья, потом перешла на шею и уши. Как ни удивительно, такой массаж бодрил, и через несколько минут головокружение и слабость отступили. Тогда старуха вызвала слугу и мне подали пряный бульон и маленькие кусочки сыра, потом отвели в купальню, вымыли растирая жесткими морскими губками, выполоскали кровь и пыль из волос, сменили повязку на ране, и наконец сообщили, что завтра на рассвете состоится наша с Лукасом свадьба!

- Как свадьба? – моей растерянности не было предела.

- Мать велела не тянуть, - пожала плечами одна из воительниц.

У меня сразу загудел висок, но я не позволила эмоциям отразиться на лице:

- Свадьба, так свадьба, надо узнать, готов ли мой гарем принять моего супруга.

- Все готово, - успокоила меня воительница, обнажив в улыбке белые зубы, - Мать позаботилась.

О, если бы я знала, о чем идет речь, наверное, нашла бы способ избежать скорой свадьбы, но увы, во всем дворце не нашлось ни одного человека, который рассказал бы мне об особенностях свадьбы в Занире, впрочем, это бы не помогло.

Остаток дня вокруг кружили швеи, ювелиры, и мои дамы, всем находилось дело, все шумели, шуршали и толкались и под нескончаемый гомон я уснула в кресле, чувствуя, как по мне скользят мерные ленты и куски ткани.

Меня разбудили в предрассветном полумраке. Облили горячей водой, растерли, оберегая рану, напоили горячим пряным кофе. Все страшно волновались, шушукались, обсуждали какие-то детали предстоящего торжества, а я спокойно позволяла себя наряжать, прекрасно понимая, что прямо сейчас ничего в своей жизни изменить не смогу.

Надеюсь Лукас поймет и примет, если наши отношения будут развиваться как дружеские. Рашид, сердце словно уколола невидимая игла, если бы он был свободен, примерно через год или два я могла бы взять его в свой гарем, младшим супругом, как тут это называют, или просто взять его под опеку, чтобы видеть хоть иногда, вместе кормить соколов, или смотреть на звезды… Увы, сегодня будет наша последняя встреча и скорее всего я его даже не узнаю, ведь женихов принято прятать от злого глаза, украшать изобилием драгоценностей и дорогих тканей.

После кофе принесли свадебный наряд. Я только вздохнула, вспоминая воздушное золотистое платье, которое лежало в одном из моих сундуков. Здесь мне предложили алые шаровары, стянутые над коленями широкими золотыми браслетами, алую же безрукавку, которую я все же попросила надеть поверх шелковой рубашки, чтобы скрыть повязку. Тут воительницы со мной заспорили:

- Принцесса, воительницы гордятся ранами, полученными в бою с врагом! – говорила одна из придворных дам.

- Ваш жених будет в восторге! – вторила ей другая.

- Другие невесты позавидуют такому украшению! – поддакивала третья.

Я только поморщилась, не смотря на кофе и массаж меня уже потряхивало, хотелось лечь, сил на спор не было, поэтому жилет надели на голове тело, чуть прикрытое повязкой. Затем занялись волосами. Тут уже допустили моих дам.

Дело было в том, что среди жителей Азура совершенно не было светловолосых, поэтому мои волосы считались среди них талисманом и каждая служанка старалась заполучить волосок, вот и пришлось поручить моим фрейлинам следить за каждой прядью. Они быстро расчесали мои волосы, слегка подушили их апельсиновой водой, зачесали наверх, украсили жемчугом и янтарем, а потом подвесили к прическе отполированный осколок лезвия от ранившего меня дротика. Меня бросало в дрожь от этого куска железа, но дочери Матери уверили меня, что теперь это мой талисман.

Последней ко мне заглянула старшая дочь Матери, наследная принцесса, она оценила мой наряд и передала подарок королевы: пару серебряных боевых браслетов! Общий вздох пронесся по помещению, а потом женщины вскинули руки и громогласно захлопали в ладоши над головами, выражая свое одобрение.

-Передайте Ее Величеству мою величайшую благодарность за эту честь! – я постаралась выразить словами всю глубину моей благодарности, хотя и знала, что воительницы получают такие украшения после первой битвы лет в тринадцать-пятнадцать. Ведь браслеты означали признание моего статуса здесь, в самом Занире.

После торжественного надевания браслетов мы наконец вышли из дворца на площадь. На ослепительно-белых мраморных плитах стояло множество юношей в разноцветных покрывалах, я даже немного растерялась, чувствуя, как жаркие взгляды темных глаз скользят по мне, оценивая украшения, оружие, боевые браслеты и не в последнюю очередь – светлую гриву волос, раздуваемую теплым ветром.

Сдерживая свои чувства, я перевела взгляд на толпу и обратила внимание на цепочку фигур в синих одеяниях, расположившихся в дальнем конце площади.

- Это отцы пришли порадоваться и поддержать сыновей в этот торжественный день, - прошептала мне воительница, которой пришлось вести меня чуть не под руку. – На них лучше не смотреть так пристально, воительницы ревнивы. А матери стоят вон там, и там, ближе к невестам.

Невесты были хороши, как и все невесты. Высокие статные молодые женщины, походили на ярких причудливых птиц в своих необычайных костюмах. Они громко разговаривали, свободно жестикулировали, смело кидали в толпу женихов пристальные взгляды, заставляя юношей смущаться и прятаться за резными краями покрывал. Я бы могла долго любоваться таким удивительным зрелищем, но меня одолевала слабость, и стоять прямо становилось все тяжелее.

К счастью совсем скоро загремели барабаны, и на помост вышла королева Апраксида. Она поприветствовала свой народ, выслушала ответное приветствие и начала объявлять невест, перечисляя за какие победы и сколько мужей дозволяется выбрать каждой воительнице.

Я внимательно смотрела на женщин, которые подходили к юношам и указывали на тех, кого желали взять в свой гарем, и отмечала, что кое-кто явно сделал свой выбор давно, и свадьба становилась лишь завершением сватовства, или долгих переговоров с родителями жениха. Некоторые пары сходились спонтанно, а кое-кто из воительниц выбирал жениха следуя каким-то своим параметрам, комментируя вслух неудачные варианты. Юноши краснели, бледнели, прятались в покрывала и продолжали сверкать темными глазами на невест.

Каждая воительница возвращалась с избранными к подножию трона. Ее величество обязывала запястья молодых разноцветными нитками, читала молитву, а потом ее приближенные провожали жену и выбранных ею супругов в красивые шатры, стоящие прямо в королевском саду. Иногда нетерпеливая супруга подхватывала жениха на руки, под одобрительные крики товарок. Иногда отец жениха начинал плакать и давать сыну советы, а мать нервно одёргивала безутешного родителя и хвалила невесту за удачный выбор, и все это напоминало мне свадьбы в родной стране, только странно вывернутые и от того совершенно гротескные.

Наконец возле помоста осталась только я. Ее Величество громко объявила:

- А сейчас мы прославляем храбрость и ловкость чужеземной гостьи! Принцесса Лукреция прибыла к нам из далеких земель, но покорила сердца моих детей силой своего духа. Совсем недавно эта воительница помогла защитить наш славный город Занир, и получила в бою тяжелую рану. По нашим законам за все деяния, совершенные во славу Азура, принцессе полагается три супруга!

У меня бешено застучало сердце, накатила паника, на висках выступил пот, как я смогу жить сразу с тремя мужчинами? Но тут королева продолжила и мне стало легче.

- Но поскольку эта воительница прибыла из далеких земель, в которых не принято иметь гарем и поскольку она еще не оправилась от раны, мы даруем ей в супруги своего младшего сына Лукаса! Сохраняя для нее возможность взять еще двух мужей, когда ей захочется!