Глава 3

Второй день в школе

Зайдя к себе, сразу же насторожилась, обнаружив посередине комнаты небольшую лужу. Не сложно было догадаться, от кого у меня здесь «натекло». Сосредоточившись на своей силе, недовольно поморщилась. Магия восстановилась не полностью. Да еще и к лекарям зайти надо. А то совсем забуду. Ссадины и царапины обработать… Просить же Егорку меня сопровождать не хотелось. Почему-то казалось, что он устал побольше моего. И это несмотря на то, что парень не покидал пределов школы.

Заскользив взглядом по помещению, заметила, что кровать стоит неровно, и матрас будто парит над полом. Значит, эта скользкая лягушка решила спрятаться именно там. Ну, да, в шкафу для нее слишком мало места. Живот бы выпирал. А так… Судя по всему, водяной думал, что я ничего не запримечу.

Не оборачиваясь к двери, нащупала ручку и, тихо приоткрыв ее, прошмыгнула в коридор. Из комнаты послышались ругательства.

Что делать? Бежать к директору? А если к тому моменту этот голубокожий успеет скрыться? А с другой стороны, вдруг после этого мне установят нормальную защиту на окно? Не через дверь же он проник в комнату. Его появление в школе точно не осталось бы незамеченным.

Пришлось снова идти к директору. Не сказала бы, что очень хотелось вновь там показываться, но деваться было некуда. Кто знает этого водяного? Решил вдруг, ни с того ни с сего, что должен на мне жениться. И ладно, если бы мое мнение спросил. Так нет же…

Войдя в приемную, остановилась возле стола секретаря. Женщина не обратила на мою персону никакого внимания. В руках она держала все ту же книгу, и взгляд ее быстро бежал по строчкам. Явно впитывала нужную информацию, насильно впихивая ее в мозг. Потом вообще схватила лежащий поблизости карандаш и стала что-то выписывать. Лист бумаги находился тут же, под рукой. Я подалась вперед, пытаясь прочитать, что же такое важное она заприметила в своем романе. С трудом, но мне все же удалось разобрать ее почерк. Карандаш карябал бумагу, и на ней появлялись корявые мелкие буквы:

«Путь к сердцу богатыря лежит не только через желудок, но и через постель. Глупа та, что предполагает, что достаточно приготовить сытный ужин и мужчина на веки станет ее. Надень красивую ночную рубашку, проведи сто раз по волосам деревянным гребнем и намажь щеки и губы соком свеклы. Сарафан выбери самый нарядный. Лучше всего красный. И чтобы тело девичье облегал, а не мешком каким висел. И когда витязь обратит на тебя свой взор, выпяти грудь вперед и предложи ему кушанье, только что приготовленное…»

Нет, ну что за ерунда? Разве мужчина должен сначала обращать внимание на то, какого цвета у девушки сарафан? А уже потом лезть ей в душу… Глупость какая. Неужели у этой Забавы Златовласой муж именно такой? Смотрит только на оболочку, а о внутреннем мире своей супруги и не знает ничего.

— Кхем… — я все же решила, что хватит просто стоять и ждать, когда же секретарь перестанет заниматься подобной ерундой. — Я жутко извиняюсь, но мне бы переговорить с Михаилом Елизаровичем.

— Не принимает он никого, — проворчала женщина, явно недовольная тем, что ее прервали.

— Понимаете, в чем дело, — старалась говорить спокойно. Пока я тут топчусь, этот скользкий голубокожий уже мог успеть скрыться. — В моей комнате был обнаружен водяной. И я бы хотела узнать, кто должен заниматься отловом волшебных существ на территории школы.

— Водяной? — секретарь иронично изогнула одну бровь. Не поверила, значит.

— Да, водяной, — я кивнула. — И поэтому…

— Девушка, — меня перебили, — хватит сочинять небылицы. Зачем вам директор? Решайте все вопросы через коменданта.

Я поморщилась. Вот что-что, а раньше времени приходить к этому скользкому типу не хотелось абсолютно.

— Мне необходимо поговорить именно с директором. Надо решить вопрос с защитой школы.

— А вы, я посмотрю, невоспитанны, — секретарь закрыла книгу и положила ее на исписанный лист бумаги. Не хочет, чтобы кто-то увидел, что она там выписывает?

— Дело не в моей воспитанности, а в безопасности учеников.

— Девушка, ступайте на занятия.

Я стала постепенно закипать. Почему эта барышня ведет себя подобным образом? Будто не боится гнева директора. Сидит здесь и занимается всякой ерундой. Лучше бы есть меньше стала. Тогда бы ее шансы заполучить какого-нибудь богатыря увеличились хотя бы на полпроцента.

— Что происходит, Мария? — из кабинета директора вышел Михаил Елизарович. — Что за шум? Я не могу работать в таких условиях!

— Михаил Елизарович! — секретарь соскочила со своего места, будто ее кто-то укусил за одно очень пикантное место. — Эта девушка вломилась сюда и требует, чтобы я пропустила ее к вам! Говорит какие-то небылицы про водяного.

— Водяного? — мужчина тут же напрягся. — Голубого такого?

— Понятия не имею, — барышня развела руками. — По мне хоть красный, хоть зеленый. Откуда в комнате ученицы мог взяться водяной?

— Вот и я о том же, — проворчала я, хмуро взирая на секретаря. — Как эта скользкая лягушка смогла проникнуть ко мне в комнату, если на окнах должны были стоять охранные чары?

— Оставайтесь здесь, — сказал глава школы, обращаясь ко мне. — Я во всем разберусь. Назовите только номер своей комнаты.

Вскоре я осталась с неприветливой секретаршей один на один. А Михаил Елизарович, вместе с Елисеем Васильевичем, мчались в мои «шикарные апартаменты», чтобы проверить правдивость сказанных мной слов.

Я вообще когда-нибудь дойду до лекарского крыла? Или так и буду с саднящими ладонями и коленками ходить?

Решила пока посидеть на небольшом диванчике у стены. Подперев подбородок кулаком, устроила локоть на подлокотнике и стала внимательно, досконально изучать обстановку вокруг себя. Стол, за которым сидела секретарь, как, собственно, и все здесь, был сделан из светлого прочного дерева. На ножках была незамысловатая резьба. Такая же шла и по краю столешницы. Ковер на полу пестрел цветочками бежевого цвета. Окно за спиной женщины высокое, почти до самого потолка. Подоконник, опять же, резной. Наличники…

— И долго ты еще будешь присматриваться? — недовольно проворчала секретарь, недобро смотря в мою сторону.

— А что еще делать? — спросила, не прекращая изучение окна. На раме красной и зеленой краской были нарисованы тюльпаны, на длинных ножках…

— Ничего не делай. Сиди и жди, когда Михаил Елизарович придет, — барышня даже книгу подальше отодвинула, переключая все свое внимание на мою скромную (не всегда, конечно) персону.

— Так я и сижу, — пожав плечами, проговорила и перескочила взглядом на другое окно. Оно радовало васильками.

— И не смотри никуда. Знаю я вас, учеников. Только отвернешься, сразу что-нибудь себе в карман утащите.

— Ну, да, оконная рама как раз поместится у меня в кармане… — тихо сказала, надеясь на то, что моя собеседница не услышит этих слов. Но, увы, она услышала.

— Причем здесь оконная рама? — всплеснула руками секретарь. — Я говорю о позолоченных ручках стола. О полудрагоценных камнях, которыми украшен вон тот вон канделябр…

— Приценивались уже, да? — съязвила я.

Ну, чего она в самом деле ко мне пристала? Сижу себе спокойно, никого не трогаю. А оказывается, что и смотреть-то никуда нельзя. И трогать тоже.

— Какая невоспитанность, — барышня распалялась все больше. — Как можно подумать такое о честном человеке? По себе людей не судят, знаете ли.

— Я-то знаю, — бросив в ее сторону безразличный взгляд, произнесла я. — А вот вам лучше перестать читать подобную ерунду, — кивок в сторону лежащей на столешнице книги. — Она разжижает ваш мозг.

Да, понимаю, не хорошо хамить старшим. Но, во-первых, не настолько уж она меня старше. И, во-вторых — не я первая начала. А мама всегда говорила: как к тебе человек относится, так и ты к нему относись. Если я сразу не понравилась этой молодой женщине, так почему вдруг она должна понравиться мне? А если у нее проблемы в личной жизни, то тут уж я ей ничем помочь не могу. И Забава Златовласая тоже. Вот кто-кто, но только не она. Зачем покорять богатыря, когда вокруг и так предостаточно нормальных мужчин? Ей лишь надо перестать читать эту ересь и все.

— Я обязательно поговорю с Михаилом Елизаровичем о вашем отчислении, барышня, — у секретаря чуть пар из ушей не шел. Лицо побагровело, глазки нервно забегали по помещению, а грудь вздымалась так резко, что я стала опасаться за душевное спокойствие женщины. Чего так нервничать? Правду же сказала.

— А он будто всегда прислушивается к вашему мнению, — хмыкнула я, наблюдая за тем, как лицо собеседницы начинает покрываться белыми пятнами. — Послушайте, успокойтесь. Ну, нравится вам читать эту вашу Забаву, читайте. Я не запрещаю.

Дальше, слава богам, разговор прекратился. Потому что в приемную влетел растрепанный и почему-то мокрый глава школы. Он промчался мимо нас, распахнул дверь своего кабинета и скрылся внутри. Удивлению моему не было предела. Что же случилось в моей комнате, что директор пришел в таком виде?

Но, не успела я развить эту мысль и попытаться ответить на вопрос, как в приемную вбежал такой же мокрый и явно злой Елисей.

— Пару полотенчиков принести? — елейным голоском пропела секретарь, горящим взором смотря на молодого мужчину.

— Да, не помешало бы, — бросил на ходу преподаватель и тоже скрылся в кабинете директора.

— А мне что делать? — спросила, повысив голос. Кажется, про меня вообще на время забыли.

— Сходите пока к лекарям. А потом зайдите ко мне! — послышался из-за двери голос Михаила Елизаровича.

Странно все это. По-хорошему, надо расспросить колдунов о водяном. Узнать, в каком состоянии сейчас находится моя комната. Только вот, мужчинам сейчас точно не до меня. Так что я решила подчиниться и смиренно направилась на выход из приемной. Где лекарское крыло посмотрю по плану. А там… царапины — не такая страшная травма, чтобы оставлять меня в стационаре. Обработают ладони и колени каким-нибудь специальным лечебным зельем и отпустят с миром.

Коридоры были пусты. Ученики сидели на лекциях, так что я могла спокойно, не боясь в кого-нибудь врезаться, идти по светлым проходам и, наконец, полюбоваться красотой Высшей школы ворожбы. Высокие, как в приемной директора, окна. Такие же расписные рамы. Дубовые стены, пол, потолок… На дверях золотом блестят ручки. Где-то видны царапины. Скорее всего, кто-то из нерадивых учеников пытался стащить хотя бы одну.

Спустившись на первый этаж, я подошла к плану учебного заведения и почти сразу же определила, в какую сторону следует идти. Для этого снова надо было спускаться на нижний этаж, а потом подниматься на пару уровней. И зачем, спрашивается, такие сложности? Вот так сломаешь палец или набьешь себе шишку, и идти никуда не хочется. Потому что, когда дойдешь, кость срастется и шишка рассосется.

Дойдя до лекарского крыла, поняла, что понятия не имею, куда идти дальше. Приемная была пуста. Стол, за которым должен был сидеть дежурный лекарь, пустовал. Тишина давила на уши. Будто здесь никогда никто не бывал. Светлые стены, пол, высокие окна. Здесь было так же уютно и приятно находиться, как и в остальных помещениях школы. Только вот отсутствие людей немного пугало.

— Есть кто-нибудь? — позвала я, топчась на пороге. Идти исследовать крыло дальше или все же подождать? — Ау!

— Ау-ау-ау… — раздалось эхо над самым ухом и я, закричав от страха, отпрянула в сторону, чуть было не ударившись плечом о косяк двери, которую открыла, когда входила в приемную.

— Кто здесь? — испуганно спросила, озираясь по сторонам. Никого.

— Кто здесь, кто здесь, кто здесь… — снова это странное эхо.

Сил как раз хватило, чтобы создать щит. Он был слабеньким и создавал лишь видимость защиты, но все же… Так было немного спокойнее.

— Какая нервная, так-так-так… — пробормотали неподалеку.

Миг, и передо мной стоит маленький леший. В зеленоватых волосах запутались листочки дуба, кожа сероватого оттенка, нос картошкой. Необычное лесное существо было облачено в просторную льняную рубаху, широкие серые штаны и сапожки. Погладив себя по густой бороде, в которой тоже торчали листочки, леший с любопытством посмотрел на меня.

— На лицо нервное потрясение, магическое истощение и повреждение кожных покровов. И где вы ползали, барышня?

— В смысле? — опешила я. Даже щит от удивления убрала. — Нигде не ползала…

— А чего тогда ладони разодраны? Учебники листала и об страницы покарябала? — съязвил мужичок.

— Нет, не покарябала, — покачала головой, машинально пряча руки за спину. — У меня всего несколько ссадин. Обработать бы, и я пойду.

— Просто так ты отсюда не уйдешь, — довольно оскалился леший. — Так что готовься к полноценному обследованию.

— А может, не надо? — взмолилась я, пятясь в сторону двери.

— Надо-надо, — потирая руки, проговорил странный лекарь.

За спиной противно скрипнула и закрылась дверь, отрезая единственный путь к отступлению.

— Давайте ограничимся ссадинами? — попыталась еще раз уговорить лешего. Что-то как-то не хотелось проходить полное обследование. Сразу же окажется, что у меня тысяча и одна болячка, которые необходимо лечить сию же секунду.

— Светка-а-а-а!!! — громко позвал леший, и рядом с ним, словно из ниоткуда, появилась такая же маленькая женщина с сероватой кожей и зелеными волосами.

— Да, Алексей Георгиевич? — звонким голосом сказала она, с любопытством смотря в мою сторону.

На ней, к слову сказать, были надеты темно-синий сарафан и белая льняная рубаха. А я думала, что лекари здесь вполне обычные люди и ходят в специальной форме… Что ж, стоит привыкать к тому, что многое тут отличается от моего первоначального представления об учебном процессе, преподавателях и всего остального.

— Проследите, чтобы эта юная барышня не сбежала. И оформите карту пациента. Возьмите анализ крови. Пригодится. А я пойду, подготовлю палату.

— Не надо палату, — кажется, я побледнела. — Просто дайте мазь, и я обработаю ссадины.

— Если Алексей Георгиевич говорит, что нужна палата, значит, будет палата, — отрезала маленькая женщина и указала рукой в сторону пустующего стола. — Присаживайтесь, будем оформляться.

Я тихо застонала, понимая, что избавиться от полного обследования не получится. Так что, в последний раз печально посмотрев на закрытую дверь, послушно села на стул у стола и приготовилась отвечать на вопросы.

Вся процедура заняла всего пару минут. Потом у меня взяли кровь, используя при сборе какую-то волшебную иглу. К тому моменту, леший уже вернулся обратно в приемную и нетерпеливо ожидал, когда же его помощница закончит с составлением документов.

— Светочка, быстрее, — поторопил ее мужичок. — С такими темпами мы и до позднего вечера не управимся.

Эти его слова заставили меня насторожиться. Что они собираются со мной делать, что это займет так много времени?

Забрав у лешей карту, лекарь направился в сторону двери, которая, предположительно и вела в палаты.

— Не стоит бояться, — заговорил он, входя в ближайшее помещение. — Процедуры безболезненные. Некоторые, правда, займут время… Зато мы сможем составить четкую карту болезни.

— Болезни? — мои брови медленно поползли вверх. — Но я ничем не больна!

— А вот об этом вы, юная барышня, не можете знать наверняка, — мне погрозили пальцем. — Устраивайтесь на койке, будем сканировать ваше тело специальным кристаллом.

И сказано это было таким строгим голосом, что я покорно присела на кровать и стала следить за дальнейшими действиями лешего. Вот и сходила к лекарям. Вот и обработала царапинки. Лучше бы в комнате отсиделась.

Взяв с деревянной тумбочки какой-то красный камень, мужичок подошел ко мне, забрался на кровать и стал водить артефактом у моего лица. Брови лекаря были нахмурены, взгляд сосредоточен. И тут мою голову посетила догадка. Судя по всему, подобные процедуры обязательны для всех, кто попадает сюда. И тут встает другой вопрос: что же такого происходит на занятиях, что лекари так основательно подходят к простым царапинам и ссадинам?

— Открой рот и скажи «А-а-а!», — с серьезным видом пробормотал Алексей Георгиевич.

— Зачем? — я отодвинулась от мужичка. Странные у них методы. Да я ни разу за всю свою не очень длинную жизнь не болела. Не считая простуды. А с ней легко и непринужденно справлялась мама, просто используя свою силу.

— Так я смогу проверить воздействие магией. Вдруг она проникла через дыхательные пути? — леший приподнял правую руку вверх, оттопырив указательный палец, указывая таким образом на потолок.

Перевела на него взгляд. И ничего не увидела.

— Так ты будешь «А-а-а-а» говорить? Или мне следует наступить тебе на ногу?

Перспектива выйти отсюда прихрамывающей была не очень, так что я снова решила пойти на поводу у этого странного лекаря. Открыла рот и покорно протянула это злосчастное «А-а-а-а».

— Внутренних повреждений магией нет, — изрек леший и стал записывать что-то в моей карте. — Сканирование тоже ничего не показало. Осталось проверить зрение, реакцию на горячее, холодное, мягкой…

— Мягкое-то зачем? — я округла глаза. Боги, как я хочу поскорее отсюда уйти!

В палату вошла растрепанная и взволнованная Светлана. Не обращая внимания на то, что лекарь занят проверкой моего физического состояния, она забралась на кровать и потрепала его за плечо.

— Алексей Георгиевич, — взволновано заговорила она, — там пациент поступил в крайне тяжелом состоянии. После занятия у Ильи Ярополковича. Снова он на учениках экспериментировал, деспот.

— Вот ведь, четырехглазый, — прошипел мужичок и перестал водить около моей груди артефактом. — Определи в палату. Сейчас я выдам пациентке мазь от ссадин и приду. И где шляется этот Лежик? Что за заместитель такой? Которого вечно нет на рабочем месте! Я разрываюсь между пациентами!

— Лежик, скорее всего, снова лежит в какой-нибудь палате, — фыркнула Светлана.

— Скользкий тип, — леший покачал головой. — Так, Златова, ссадины и царапины будешь обрабатывать три раза в день специальной мазью в течение пяти дней. Потом придешь на контрольный осмотр.

Я кивнула, точно зная, что желания появляться здесь еще раз у меня нет. И если царапины бесследно исчезнут и не будут беспокоить, ноги моей не будет в этом месте. Когда в ладони оказался заветный пузырек, я поспешила удалиться из лекарского крыла. Ученика, который попал сюда в тяжелом состоянии, не видела. Но почему-то была уверенна в том, что парню действительно сильно досталось. И в таком случае здесь должны работать первоклассные лекари. Которые ну просто обязаны знать свое дело. Одно только пугало: часто ли у них случаются такие ситуации? Когда ученики поступают в лекарское крыло в тяжелом состоянии. А ведь у меня тоже лекции у Ильи Ярополковича. И я конечно же успела понять, что этот преподаватель опасен. Но что он сделал с парнем?

Я уже схватилась за ручку двери, что вела на выход из этого крыла, как меня окликнула Светлана.

— Мой тебе совет, — маленькая женщина прошла к своему столу и устроилась в широком стуле, — используй щит. Особенно на занятиях, где требуется постоянное применение силы. А иначе ты станешь у нас частой гостьей.

— А что с учеником, который только что поступил? — я все же решила задать этот вопрос. Даже руку с дверной ручки убрала.

— Его как следует об стену аудитории приложило. Получил сотрясение мозга и перелом левой ноги.

Я сглотнула. Это как его так о стену стукнуло, что он умудрился ногу сломать?

— Почему директор ничего с этим не делает? — сегодня прямо день не очень приятных открытий.

— А что он сделает? — развела руками лекарка. — Илья Ярополкович младший брат самого царя. Вот и творит, что творит. И никто ему слова сказать не может.

Вот так новость. Получается, мужчина в зеленой мантии и очках — царевич? Самый настоящий?

— Только ты особо по этому поводу не распространяйся, — погрозила мне пальцем лешая. — А то проблемы у тебя будут. Многие об этом знают, но молчат.

— Почему?

— Потому что никому не нужны проблемы с правящей семьей, — женщина поморщилась. — А теперь, ступай. Не топчись на проходе.

Спорить и продолжать расспросы не стала. Пожелав лекарке удачи, я скрылась за дверью и только после этого смогла спокойно выдохнуть. Идти к директору не хотелось. Но вопрос с водяным был по-прежнему не решен. И я понятия не имела, могла ли вернуться в свою комнату или лучше не стоит.

В приемной меня ожидала чем-то недовольная секретарь. Она, не говоря ни слова, просто указала рукой на дверь кабинета директора и отвернулась к окну. Кстати сказать, книги о покорении неизвестного богатыря я на столешнице не увидела. Неужели Михаилу Елизаровичу надоело подобное халатное отношение к работе своей сотрудницы, и он забрал у нее роман?

Постучав в дверь, я дождалась разрешения войти и только после этого рискнула ступить в помещение, где вовсю шла какая-то дискуссия. Елисей Васильевич пытался что-то доказать главе школы, а тот в свою очередь невозмутимо взирал на преподавателя, вальяжно устроившись за рабочим столом.

— Проходите, барышня, — мужчина оторвал взгляд от педагога и посмотрел на меня. — Присаживайтесь.

Молча, прошла к свободному стулу и опустилась в него. Спина моя была прямой, а руки нервно сжимали пузырек с мазью. Что же мужчины мне скажут? Удалось им решить проблему с водяным или нет?

— Елисей Васильевич, думаю, вы можете идти, — бросил директор, не смотря на молодого мужчину. — Я сам поговорю с этой барышней и решу с ней все вопросы. Ваше присутствие необязательно.

— Вот, значит, как, — процедил сирена, зло смотря на своего непосредственного начальника. Голубые глаза недобро поблескивали, а на лице заходили желваки. Да, определенно, этот мужчина очень красив. И голос у него такой… обволакивающий, волнующий. До мурашек по всему телу…

Стоп! О чем я вообще думаю? Это же сирена! Он гипнотизирует своим голосом. А я тут млею, словно глупая девица.

— Ступайте, Елисей Васильевич, — а вот на Михаила Елизаровича подобные фокусы, кажется, не действовали. — И не мешайте мне разговаривать с ученицей.

Бросив последний испепеляющий взгляд в сторону главы школы, Елисей вышел из кабинета, оставляя нас с директором одних.

— Что ж, — вновь заговорил последний, сцепляя пальцы в замок и удобно устраивая их на столешнице, — теперь мы можем спокойно поговорить. В связи с довольно опасной особенностью Елисея Васильевича гипнотизировать голосом, разговор бы у нас затянулся. А вам, барышня, я думаю, не мешало бы отдохнуть. Кстати, как вы сходили к лекарям?

— Нормально, — еле удержалась, чтобы не поморщиться. — К ним доставили ученика, который пострадал на занятии у Ильи Ярополковича. Поэтому меня быстро отпустили. Сказали только этой мазью ссадины обрабатывать, — я приподняла пузырек, который сейчас крепко сжимала в левой руке.

— Снова Илья Ярополкович за старое взялся, — покачал головой директор. — Я уже в курсе о произошедшем. Но сейчас речь не об этом. Водяного в вашей комнате не оказалось. Но он успел напакостить и установить ловушку. Знал, что вы отправились за подмогой. Хитрая ловушка была. Первый поток воды нам удалось ликвидировать. А вот со вторым и третьим оказались проблемы. И хорошо бы взять кого-нибудь с факультета Воды, но не до этого было.

Он пытался перевести разговор в другое русло. Замять ситуацию на занятии у профессора Колокольцева. Да если бы Светлана не поведала мне, что этот самый Колокольцев младший брат царя Дальнозора, я бы и не догадалась. У государя же вроде фамилия другая…

— Так вот, сейчас в вашей комнате работает Агрепина Мстиславовна. Приводит в порядок, так сказать, обстановку. Поэтому придется подождать еще примерно час. Работы там много.

Понятно, этот скользкий голубокожий тип умудрился намочить мне абсолютно всю мебель. Надеюсь, вода в шкаф не проникла. А то там вещи… Кстати, не забыть бы до коменданта дойти. Не хотелось бы завтра без формы по школе расхаживать. Заработаю еще выговор от какого-нибудь преподавателя.

— А защиту на окно поставили? — спросила, пытливо смотря на мужчину.

— Разумеется, — директор кивнул. — Больше водяной к вам в комнату через окно не проникнет. Так что пока можете погулять по школе еще с часок. А потом идти и готовиться к завтрашним занятиям. Всего доброго.

— До свидания, — сказав это, я встала со стула и, поблагодарив главу школы, направилась на выход.

Дальше я пошла к коменданту. Зачем оттягивать неизбежное? И пусть идти не хотелось, оставаться без формы нельзя. Потерплю немного.

Степан Филимонович копошился в груде какого-то тряпья и недовольно ворчал. На мой стук он не отреагировал, так что вошла внутрь без разрешения. Поэтому и застала его за столь странным занятием. Кашлянув, я все же привлекла его внимание.

— Кто разрешал войти? — проворчал мужичок, бросая в сторону какую-то зеленую тряпицу. — А ну, брысь отсюда!

— Не могу, — самое главное говорить спокойно и невозмутимо. — Мне форма нужна.

— Я всем еще вчера выдал.

— Так моя порвалась. Если вы помните.

— Ничего не знаю, — комендант поджал губы.

И тут в моей голове вновь появилась догадка. А что, если у него провалы в памяти? И мужчина просто не помнит, что случилось с сарафаном, в котором я примчалась в школу. И тогда понятно, почему Степан Филимонович не хотел пропускать меня внутрь учебного заведения.

— Но тем не менее, прошу вас выдать мне еще хотя бы один сарафан.

Комендант смерил меня недоброжелательным (что не удивительно) взглядом и, махнув рукой, вновь зарылся в каких-то тряпках. Только теперь в другой стопке. И уже через минуту извлек оттуда синий сарафан.

— Так мне по факультету Природы надо… — пролепетала, готовясь к тому, что сейчас кто-то будет кричать.

— А чего сразу не сказала? Понабирают бездарей, а мне мучайся. Подумаешь, синий. Зато твоего размера.

Сарафан полетел в разноцветную кучу, которая оказалась сваленной в углу формой. В прошлый раз, к слову сказать, он извлекал мне сарафан из другого места.

— Стой здесь, сейчас найду что-нибудь, — раздраженно проворчал Степан Филимонович и скрылся за стеллажами.

Отсутствовал он минут пять. Я уже стала подумывать, что про меня просто-напросто забыли, как мужичок вновь появился в зоне видимости и протянул мне сарафан уже нужного цвета.

— Спасибо, — искренне поблагодарила коменданта я, прижимая к груди обновку. В прямом смысле слова. Сразу было видно, что ее еще никто не носил. Стоило ради этого рвать старый сарафан…

— Иди, давай, — махнул рукой мужчина. — И не мешай. А то заберу.

Второй раз повторять было не нужно. И вскоре я уже шагала по коридору в обратную сторону.

Перед тем, как отправиться к себе, решила забежать в столовую и взять хотя бы пару бутербродов на вечер. Чтобы потом не спускаться. Может, еще и чай травяной успокаивающий выпью, посижу немного, потяну время. Не слоняться же по коридорам целый час?

В это время в столовой было пусто. Вновь начались пары, и все ученики разбежались по аудиториям. Так что я спокойно устроилась за одним из дальних столиков и стала наслаждаться обжигающим напитком, смотря на открывающийся из окна вид. Солнце затянули серые тучи. Из-за этого настроение, что и так было не очень, опустилось еще ниже. Когда чай закончился, я нехотя поднялась со своего места и направилась к столу, где стояло несколько грязных тарелок. Оставив там стакан, побрела на выход. Пора бы вернуться в свою комнату…

А там, слава богам, уже никого. Следов присутствия здесь водяного обнаружено не было, так что я спокойно прошла к шкафу, убрала туда новую форму и пузырек с мазью. Бутерброды оставила на столе. Не прятать же их в шкаф, в самом деле? Затем упала на кровать, раскинув руки в стороны.

Сама не заметила, как задремала. Проснулась только, когда кто-то тихо постучал в дверь. Еле заставила себя встать. Так хотелось спать. Будто я целую неделю по лесам бегала и только сейчас смогла немного расслабиться.

— Ну, чего ты там? — нетерпеливо проворчала Марфа, топчась на проходе.

— Задремала, — хрипловатым голосом произнесла, скрывая зевок за ладонью.

— Я тебе лекции принесла, — девушка сунула мне в руки пару тетрадей. — Перепишешь — отдашь. Если, конечно, успеешь.

— Постараюсь, — я кивнула. — Спасибо.

— Да не за что, — махнула рукой подруга. — Я у себя буду.

— Хорошо, — еще кивок.

Дверь же я закрыла только после того, как рыжая скрылась в своей комнате. Слишком резкое пробуждение давало о себе знать. Как бы не заработать вывих челюсти. А то не было желания попадать в лекарское крыло.

Пройдя к письменному столу, положила на него тетради и потерла глаза. Сейчас бы еще немного вздремнуть. Но учеба ждать не будет. А преподаватели точно станут проверять наличие у меня всех конспектов лекций. Так что я смогла взять себя в руки и приступить к, собственно, переписыванию.

Прошло примерно два часа, когда я, наконец, закрыла последнюю тетрадь и отложила карандаш в сторону. Кисть руки немного ныла, и я стала ее разминать. Сразу же вспомнила о спрятанной в шкафу мази. Надо бы обработать царапины.

Но перед тем, как заняться самолечением, я решила добраться до уборной. А после, зайти к Марфе и отдать ей тетради. Благо, что девушка не спала и открыла почти сразу же.

Договорившись встретиться завтра утром, я пожелала ей спокойной ночи и вернулась к себе. Надо будет еще в библиотеку наведаться. Правда, уже не сегодня. Такой поздний визит вызовет ненужные вопросы со стороны библиотекаря. До сессии-то еще далеко. Так что смысла засиживаться в хранилище знаний сейчас не было никакого. Тем более с начала обучения прошло всего два дня.

Переодевшись в сорочку, собрала на завтра сумку и стала готовиться ко сну. Про прихваченные из столовой бутерброды благополучно забыла.

Я надеялась, что как только голова коснется подушки, я сразу же засну, но, увы. Сон не шел. Я где-то час крутилась с боку на бок, пытаясь принять наиболее удобную позу. Когда мне все же удавалось задремать, я снова периодически чувствовала на себе чей-то взгляд. Будто кто-то безотрывно смотрел на меня. Однако, стоило открыть глаза, и никого рядом не оказывалось. Возможно, подобным образом сказывалось напряжение последних дней. А может, причина кроется в другом, как знать.