38 Воспоминание

  Никто меня не задерживал. Я без проблем вышла через ворота с территории поместья д'Итьеров и устремилась в сторону здания телепорта, предусмотрительно спросив направление у попавшегося под руку дворового.

  Сейчас Рендел уже должен был прочувствовать неприятную часть обладания проклятьем: оно всегда стремилось осушить резервы в теле – магический и жизненный, которые тесно связаны между собой. Я смогла научиться отвлекать ящерку и держать её подальше от центра скопления сил. А Ренделу так просто не получится это повторить. Всё из-за его элементальной основы. Огонь сильный, но контролю тяжело поддаётся, поэтому у него не выйдет выстроить защиту вокруг резервов, не скормив всю затраченную магию на проклятье. И к лучшему. Не надо было изначально откладывать неизбежное.

  Настоящее наказание, а не взрослый мужчина. Бессмысленная трата магии и времени.

  Мысль о скорой кончине Рендела не грела душу, но он получит заслуженное.

  В порту поняла, что до моего портала ещё пять часов. Я не захотела сидеть на вокзале, где шум и гам не утихали ни на секунду и пошла прогуляться. Шла, сторонясь кафе и закусочных. Пропущенный завтрак начинал давать о себе знать, как только эмоции немного улеглись. Я игнорировала пустоту в желудке. И в какой-то степени была ей рада, так как она отвлекала от давящей боли в груди. Такое я чувствовала впервые. Даже поступок дедушки не так сильно ранил меня, как двойной обман Рендела. Везёт мне на лжецов. С дедушкой они бы нашли общий язык – лживый и ядовитый.

  Взглядом зацепилась за купол собора Фирджи и, надеясь на тихую обстановку, направила к нему.

  После свадебной церемонии центральный зал привели в порядок: цветы остались только в алтарной зоне перед статуями богинь и Мерла, бога плодородия. Резные кресла можно было пересчитать по пальцам и прятались они за колоннами, выстроившихся вдоль стен. Для обычных прихожан расставили скамейки, но сегодня в соборе было на удивление тихо и пусто, отчего мне на мгновение стало неуютно, словно я вторглась в священное место не в положенный час.

  Я прошла по проходу между скамеек к алтарной зоне, оглядываясь и выискивая кого-нибудь из храмовников. Никого не нашла. Пользуясь случаем, села в первом ряду, решив посидеть в тишине и подумать, пока кто-нибудь не появится и не прогонит меня.

  Сейчас всё выглядело как три года назад, когда дедушка попросил помочь ему с небольшим экспериментом, заведомо не рассказывая всех деталей. Я была рада провести время с ним за практикой сложной магии, поэтому не раздумывая согласилась. Дедушка переговорил с кем-то из храмовников и проводил мне в одну из комнат за алтарной стеной, в которой зачем-то стояла широкая кровать с голым матрасом. Тут уже стоило не только заподозрить неладное, но и засыпать деда вопросами о предстоящем ритуале, но доверие к самому родному человеку и любопытство заглушили тонкий голос разума.

  Дедушка пояснил: в соборе стоит самая сильная магическая защита, которая позволит не беспокоится о том, что кто случайно пострадает, если что-то пойдёт не так. Затем он дал мне выпить травяную настойку, чтобы обезопасить на время работы со сложным заклинанием. Тот горький вкус я до сих пор помню. Горький, как правда, открывшаяся после: я участвовала не как заклинатель, а как один из элементов ритуала.

  После к нам присоединился мужчина, судя по голосу, молодой. Чёрная маска скрывала его лицо. В прорезях для глаз были вставлены мутные стёклышки, не позволяя выстроить зрительный контакт. Из отверстия для ноздрей слышалось недовольное сопение.

  В тот момент мне стало страшно. Дедушка же заверил, что всё хорошо. Он попросил мужчину снять рубашку. Я увидела чёрную метку в виде ящерки, которая располагалась на груди незнакомца. Дедушка взял заготовленную краску красного цвета и кисточку. Быстрым размашистым движением он обвёл татуировку в круг. Та ожила и стала бешено метаться в пределах ловушки, чем меня ещё сильнее напугала. Тогда я не знала, что она пыталась поглотить магию. Но ей не повезло, так как мази, настойки и зелья всегда выполняли свою задачу, если в них не добавлялась магическая энергия, волшебные или зачарованные ингредиенты.

  Три года назад я носила модные платья, не стесняясь показывать руки, шею и грудь в рамках приличия, поэтому дедушка без труда начертал какие-то знаки под ключицами, не принуждая меня раздеться раньше времени.

  Тут мне захотелось открыть рот и задать пару вопросов, но, видимо, выпитая настойка начала действовать, поэтому меня сковало параличом. Я стояла и глупо хлопала глазами, пока дедушка давал последние напутствия незнакомому мужчине. Что он ему говорил – не помню... Упустила из внимания, пытаясь понять, как заставить себя сделать хоть что-нибудь. Возникший страх и предчувствие плохого будто усилили действие настойки.

  Дедушка ушёл, оставив меня наедине с полуголым незнакомцем. Хотелось уйти следом за ним, вернее сбежать, но тело не слушалось, дрожа мелкой дрожью из-за лихорадочно стучащего сердца.

  – Не бойся. Больно не будет, – начал незнакомец со лжи, его голос звучал приглушённо из-за маски.

  Он приблизился ко мне вплотную, коснулся моей щеки словно в попытке успокоить, огладил большим пальцем губы, видимо, жалея, что не может поцеловать меня. Из-за того, что ящерица была в ловушке, она не могла поглотить магию незнакомца – ту, которую он стал творить руками, чтобы расслабить меня. Тепло растекалось по телу от каждого его прикосновения, заставляя млеть от дурманящей неги.

  Всё, что произошло потом, помню как в тумане, в большей степени из-за того, что не хотелось запоминать детали столь позорного случая, перечеркнувшего все мои планы.

  Шум со стороны алтаря выдернул меня из неприятных воспоминаний, не позволив сравнить первую ночь с тем незнакомцем с прошедшей, в объятиях Рендела. Сердце не хотело верить, что это был один и тот же человек.

  – Прос-с-сти-те, – извинилась женщина в холщовой рубахе до пят. Если бы не цвет её волос, то решила бы, что это кто-то из послушниц вздумал навести порядок перед статуей Тилии.

– А почему тут так подозрительно тихо? – озвучила вслух вопрос Белая Жрица, окинув взглядом зал собора и в итоге остановившись на мне. – Вы, разве не невеста того?.. – Она прищурилась, напрягая память.

  – Сира д'Итьера, – подсказала я.

  – Да! Его самого, – заплетающимся языком выдала она. – А кто и зачем поставил защиту на входе?

  Я оглянулась на указанный жрицей проход. Распахнутые двери радушно приглашали внутрь, но люди держались от него подальше.

  – Это из-за вас? – добавила она, направившись ко мне шаткой походкой. – У меня вообще-то сегодня выходной. После Рорха я не готова быть проводником. Вечно он со своими молниями... У меня из-за этого волосы все пересушены и дыбом стоят! – пожаловалась она, плюхнувшись на  скамейку рядом со мной, и убрала непослушные волосы с лица, которые вблизи напоминали мочалку.

  – Есть маски для волос, которые снимают все негативные воздействия окружающей среды, в том числе и магические, – сказала я, из вежливости поддерживая завязавшийся разговор.

  – Чтобы снять все негативные воздействия, мне понадобится ванна с такой маской... И я не буду из неё вылазить, чтобы не дать шанса воздействовать на меня снова.

  – Нелегко быть жрицей семи богов, – выразила я сочувствие.

  – Ты даже не представляешь... Ой, ничего, что я на «ты»? Всё равно Тилия рвётся побеседовать с тобой, и она не будет церемониться... А все всё равно решать, что это я такая, а не их любимая богиня... – ворчала Вейн, косясь в бок, будто Тилия стояла рядом и только ждала, когда жрица позволит использовать себя для того, чтобы поговорить со случайно забредшей в собор девушкой.

  – Случайно?– вскинула бровь жрица и села прямо,  сложив изящные ладошки на коленях. – Я ждала твоего визита три года, малышка Адель.