Выгодный брак — ЭПИЛОГ | читать онлайн

ЭПИЛОГ

― Игнат! Поставь меня на место сейчас же! ― вскрикнула Ама, едва оказавшись на моем плече.

Ее голая попка терлась о мою правую щеку, и я до сих пор чувствовал запах секса, которым пропитался, казалось, весь дом. Я легонько провел по бедру жены и шлепнул по попке.

– Ай!

– Да брось, тебе не было больно, ― ответил я, и повторил маневр.

– Да перестань ты избивать меня!

– Я потом залижу свою вину, ― сказал со смехом.

– Куда ты меня несешь?

– Оценим работу строителей.

Уже неделю в доме не было никого, кроме нас двоих. Я разогнал всю прислугу и заставил охрану тесниться в домике на въезде в ворота. Я никак не мог насытиться своей женой, как и она ― мной. Правда, в один из дней нам пришлось сделать перерыв, потому что у Амалии там все саднило после особенно рьяных моих попыток доказать ей, как сильно хочу ее. Тогда нам пришлось провести день за чтением книг, просмотром фильмов. Я еще успел поработать. Правда, недолго. Ступня Амалии лежала на моем бедре. Потом она немного сместилась к члену, поглаживала его через спортивные штаны пока я не стал окончательно твердым. Когда я попросил этого не делать, если Ама не была намерена продолжать, она встала на колени, и я получил самый горячий и скоростной минет в моей жизни.

Теперь я нес Аму в правое крыло, которое она так не любила, чтобы показать ей, что в нем сделали. Я поставил ее в начале коридора, который уже не был завешен строительной пленкой. Ама поправила мою рубашку, которая так соблазнительно смотрелась на ее обнаженном теле, повернулась к коридору и бросила на меня взгляд.

– Вазы у каждой комнаты? ― хмыкнула она. ― Перебор, Игнат Константинович. Но цветы мне нравятся. Я бы лучше сюда живые в горшках поставила.

– Сделаешь так, как твоя душа пожелает. Можешь вообще все выбросить. Идем, ― я положил руку на ее поясницу и повел по коридору, открывая каждую из дверей и показывая комнаты.

– Комната для гостей.

– Зачем нам столько? В нашем крыле их только три.

Я не отвечал на ее вопрос. Позже.

– Вторая и третья комнаты для гостей. Библиотека.

– Ого! Она больше той, что в нашем крыле. Огромная просто. А полки заполнены не все.

– Заказывай книги и заполняй.

– Но я же не знаю, чего у тебя здесь нет.

– У нас, Амалия, ― поправил я ее. ― У твоей помощницы есть каталог.

Она посмотрела на меня светящимися глазами.

– Не боишься, что потеряешь меня здесь?

– Видишь вот тот удобный, большой диван, Ама? ― я указал в глубину комнаты, и Ама хихикнула, кивнув. ― Там я буду тебя трахать, когда ты задержишься в библиотеке. А потом буду обессиленную нести в нашу постель.

Я видел, как ее кожа покрылась мурашками от моих слов и легкого прикосновения кончиков пальцев к ее шее. Выйдя из библиотеки, мы направились в следующую комнату.

– О-о-о, ― выдохнула она. ― Это мой?

Она повернулась ко мне и посмотрела восхищенным взглядом. Я слегка пожал плечами.

– Вряд ли я выдержу больше часа в кабинете с белыми стенами и пионами на столе. ― Амалия хихикнула. ― Зато я многое могу сделать за час.

Я подхватил ее под бедра и понес к столу. Усадил на стеклянную столешницу и внимательно посмотрел на ее бедра.

– В следующий раз я разложу тебя голую на этом столе лицом вниз. А сам лягу под ним и буду дрочить, глядя на то, как твои соски упираются в стекло.

– Ты извращенец, ― со смехом сказала она.

– Есть немного, ― ответил я, разводя ее бедра в стороны и пристраиваясь между ними. Едва я успел стянуть боксеры, как уже оказался в горячем, влажном лоне, которое, казалось, было готово для меня круглосуточно.

Мы вышли из кабинета Амы, слегка потрепанные спонтанным, быстрым сексом, но с широкими улыбками на губах. Я переплел ее пальцы со своими и повел дальше. Туда, где был самый главный подарок для нее.

– О. Боже. Мой, ― шумно выдохнула она, положив руки на щеки. ― Игнат…

Ама набросилась на меня с поцелуем, крепко сжимая в объятиях.

– Спасибо, спасибо, спасибо, ― быстро шептала она, покрывая мое лицо лихорадочными поцелуями под мой смех.

– Идем вовнутрь.

Мы вошли в большую, залитую солнцем оранжерею, ради которой пришлось перекроить половину крыла. Амалия восхищенно озиралась по сторонам, подходила к огромным кадкам с какими-то фикусами, трогала их листья, а потом переходила к следующему. Она то и дело поворачивала голову и с улыбкой смотрела на меня. С настоящей улыбкой, искренней, открытой, восторженной. У меня в груди барабанило сердце. То ли от нежности, то ли от любви ― сильной, обжигающей, то ли от страха, что я мог потерять ее. Ама порхала от цветка к цветку, практически не останавливаясь, а потом подошла вплотную ко мне и положила руку туда, где пламенный мотор отбивал нестройный ритм.

– Спасибо, ― прошептала она у моих губ.

– Я счастлив, что тебе нравится, ― ответил я, прижимая ее руку к своей груди, а второй обнимая за плечи. Ама тут же прильнула ко мне.

– Безумно нравится, ― прошептала она.

Амалия

Игнат, нахмурившись, слушал то, что ему говорил дворецкий, пока я нетерпеливо перетаптывалась с ноги на ногу. Вчерашняя буря поломала пару деревьев и разбросала по двору мусор. Сергей Ильич докладывал Игнату, что уборка завершена успешно, с компанией, которая взяла на себя всю тяжелую работу, расплатились. Я думала, что не дождусь, пока беседа закончится, но это наконец случилось. Как только дворецкий скрылся из виду, Игнат посмотрел на меня, и его лицо преобразилось. И теперь так было всегда. В общении с посторонними мой муж по старой привычке нацеплял маску и носил ее почти целый день. Ровно до того момента, пока мы не оказывались наедине. Конечно, это случилось не сразу. Примерно еще год мне приходилось напоминать ему, что со мной ему не нужна защитная броня. Игнат первое время по инерции еще мог быть грубоват, но со временем и это прошло.

– Что такое? ― спросил он с улыбкой, глядя на то, как я практически подпрыгивала на месте.

– У меня для тебя новости.

– Хорошие, надеюсь? День был адский.

Игнат вальяжно шел ко мне, стоящей на первой ступеньке лестницы. Я кивнула, и он за два больших шага преодолел оставшееся между нами расстояние. Он сжал меня в своих объятиях и страстно поцеловал, а я запуталась пальцами в его волосах и, конечно, не устояла перед тем, чтобы ответить. Игнат оторвался от меня, глядя голодным взглядом.

– Говори, Ама.

– Я сегодня была у врача.

Я закусила губу, чтобы подразнить его.

– И? ― спросил он, слегка хмурясь. Игнат не любил, когда я не выкладывала сути сразу. Ему нужно было говорить все немедленно, желательно опустив несущественные подробности. А мне нравилось его дразнить. Это как тыкать палкой в медведя. Но доброго, любящего медведя. Который рычит, но не кусает. А если и кусает, то так, что тело содрогается в конвульсиях удовольствия. ― Амалия, ― строже сказал он.

– Врач сказала, что можно пытаться.

– О, ― выдохнул он, а потом в его глазах заплясали бесы, обещая мне нескучную ночь. ― Тогда мы сразу и начнем.

Игнат подхватил меня на руки и понес наверх. Я взвизгнула, пытаясь вывернуться.

– Не дергайся, Ама, ты все равно не вырвешься.

– Возьмешь меня в плен? ― игриво прошептала я, потеревшись об отросшую за ночь щетину.

– В сексуальное рабство, пока попытки, которые разрешил врач, не увенчаются успехом.

– Снова вбил себе в голову идею про наследника?

– Она оттуда и не уходила. И вообще правильно говорить «наследников».

– И сколько их должно быть?

– Трое, как минимум.

– У тебя далеко идущие планы.

– И куча сил, чтобы воплотить их, ― шепнул он, захлопывая за нами дверь в нашу спальню.

***

Моя голова покоилась на плече Игната. Он лениво перебирал мои волосы пальцами, периодически поднося пряди к лицу и вдыхая запах.

– В Ирландии ты сказал, что приготовил для меня подарок.

– Мгм.

– Но их два: гиацинты в беседке и оранжерея. О, даже три! Еще кабинет. Но ты говорил, что не привез подарок не потому что он не поддается транспортировке, а потому что не хотел, чтобы это выглядело как подкуп.

– Мгм, ― невозмутимо повторил он.

– Ну Игнат, ― капризно произнесла я. ― Что это за подарок?

Он тяжело вздохнул и вывернулся из моих объятий. Сел на кровати спиной ко мне. Я готова была подпрыгивать от нетерпения, а этот сухарь даже не шевелился толком, если не считать того, как он потер затылок.

– Ты не дашь мне отдохнуть, да, женщина?

Игнат встал с кровати и надел пижамные штаны.

– Сиди здесь, скоро вернусь, ― сказал он и вышел из спальни.

Я откинулась на подушки и счастливо улыбнулась. Прокручивала в голове все, что с нами произошло за последнее время и понимала, насколько я сильно, просто непростительно счастлива. Двери в спальню открылись, и передо мной лег конверт. Я тут же распечатала его и посмотрела на Игната.

– Билеты на Гавайи? ― спросила я с недоверием. Да, я ждала каких-нибудь украшений или чего-то такого же банального.

– Да. ― Игнат сел на кровать, подогнув под себя ногу. ― Я подумал, что хотел бы… не знаю, перезагрузить наше начало. Мы остановимся даже в том же бунгало. Я хочу, чтобы мы пережили в том месте новый опыт. Счастливый. Такой, какой должны были бы пережить молодожены с самого начала.

Я встала на кровати на колени и улыбнулась.

– Тогда у меня есть условие.

– Слушаю?

– Ты оставляешь ноутбук дома.

Брови Игната поползли вверх, и он тут же начал качать головой.

– О, нет. Ноутбук поедет со мной.

Я бросилась ему на шею, отбросив конверт в сторону, и со смехом принялась целовать его и уговаривать оставить дома ноутбук. Игнат смеялся громко и раскатисто, как умеет только он, пытался увернуться от моих частых поцелуев. Хотя делал это совершенно неубедительно. Убирая от моих губ щеку, он тут же подставлял губы. Когда я навалилась на него и повалила на кровать, мы в один момент перестали смеяться, как будто кто-то выключил у нас улыбку. Но в глазах еще остались искорки восхищения и восторга друг от друга.

– Я люблю тебя, ― прошептала я в его губы.

Игнат прикрыл глаза и шумно выдохнул.

– Как же я мечтал услышать эти слова, ― сиплым голосом произнес он. ― И я люблю тебя, Ама. Больше жизни люблю.

Он сжал меня в объятиях так крепко, что даже в глазах потемнело. Но я не жаловалась. Так он выражал все то, что не произнес вслух.

Конец

15 апреля 2021

Мой зверь

ЧАСТЬ 1 Между двух огней

Я не успеваю войти в квартиру Паши, как он резко хватает меня за руки и впечатывает в свое огромное тело.

– Блядь, я думал, не дождусь тебя.

Я смеюсь и пытаюсь вывернуться из его объятий.

– Ты грубиян. Пусти.

– Потом. Пущу обязательно, позже.

Подхватив меня на руки, он несет через свою холостяцкую берлогу в спальню и бросает на кровать.

– Паш, дай хотя бы душ принять.

– Дам, ― говорит он, подтягивая меня за лодыжку к краю.

– Неандерталец, ― смеюсь я, но уже содрогаюсь от предвкушения.

Мне нравится в нем все: эта грубость, нетерпение, которые так легко сочетаются с лаской во взгляде. Паша опускается коленями на кровать между моих раздвинутых ног. Нависает надо мной. Его губы в паре сантиметров, а мне уже так хочется, чтобы он сократил это расстояние и наконец стер все проблемы этого дня.

– Ир, выходи за меня, ― шепчет он.

Я содрогаюсь. Сколько раз он так предлагал уже? Чуть ли не с первого дня, когда отпаивал меня водкой после налета тех горилл на офис нашего завода. И теперь он все чаще повторяет это. Особенно в последнее время. Как будто чувствует, что Вик своим рвением вернуть меня в семью пошатнул мои чувства к Паше. Дурак. Неужели он не понимает, что мужа я давно не люблю? Что только для этого громилы бьется мое сердце?

Я провожу по его коротко стриженым волосам и улыбаюсь.

– Я замужем, Паш.

– Я решу этот вопрос за считанные минуты. Ну что тебе еще надо? ― с мучением в голосе спрашивает он. ― Чего я тебе недодаю?

– Ты даешь мне все и даже больше, милый.

Глажу его лицо, и он прикрывает глаза от удовольствия.

– Тогда что тебя держит?

– Не хочу разговаривать, Паш.

Он открывает глаза и внимательно всматривается в мое лицо.

– Я чувствую себя шлюхой, к которой ты приходишь потрахаться.

– Тогда уж я должна себя так чувствовать, потому что ты еще и даришь мне подарки. Получается, я сплю с тобой за деньги.

– Выходи за мои деньги, если за меня не хочешь, ― хмыкает он.

– Какой же ты у меня…

– Какой?

– Невероятный, Павел Дмитриевич.

Я притягиваю его к себе, и мы наконец целуемся. Жарко, жадно, кусая друг друга и облизывая. У меня снова ― в сотый раз ― кружится голова от этих поцелуев. Таких неистовых и взрывающих грудную клетку, что, кажется, я могу умереть от переполняющих чувств. И я знаю, что будет дальше. Он снова будет меня наказывать за то, что я ухожу от ответа. За то, что не соглашаюсь на его предложение. И что я в который раз из его постели поеду в постель мужа. Хоть он и знает, что я давно не занимаюсь сексом с Виком и не сплю с ним на одной кровати. Виктор давно обосновался в своем кабинете, куда купил себе диван.

Павел задирает мою юбку, нащупывает трусики и рвет их. Снова. Да что ж такое-то?

– Я так никакого белья не накуплюсь, ― рычу с притворной злостью.

– Я купил тебе новое, ― отвечает он, кивая на выход из комнаты. Там, на комоде возле двери, стоит пакет из брендового магазина нижнего белья.

– Ты и должен. Семь пар за последний месяц.

– Господи, Ир, ну ты замолчишь?

Я снова смеюсь. Знаю, что Паше нравится, что я разговариваю, пока он жадно ощупывает своими огромными ладонями мое тело, стягивая юбку и блузку. Нравится, когда я улыбаюсь и подначиваю его. Так он чувствует, что мне не все равно.

В рекордные сроки стянув с себя одежду, Паша предстает передо мной во всей красоте своего обнаженного тела. Я присаживаюсь на край кровати и лукаво улыбаюсь, подтягивая его за бедра ближе к себе. В его взгляде пожар. Там столько эмоций, что можно отыскать, пожалуй, половину спектра из всех существующих. Я подаюсь вперед, не сводя взгляда с его лица, и обхватываю губами головку члена. Жадно посасываю ее, обводя по кругу языком.

– Ох, блядь, ― выдыхает Паша, зарываясь пальцами в моих волосах.

Я отстраняюсь. Его член толстый, ровный, идеальный. Влажный от моей слюны, он выглядит особенно соблазнительно.

– Еще, ― просит Паша.

И я даю ему еще и еще. Скольжу губами до упора то медленно, то ускоряясь, пока он тянет меня за волосы, а потом фиксирует мою голову и входит в том ритме, в котором ему нравится больше всего. Резко, порывисто. Я задыхаюсь и у меня текут слезы по щекам, но я бы ни на что не променяла эти несколько минут. Потому что так я выражаю любовь, о которой говорю ему. Не потому что не могу или у меня какие-то закидоны. А потому что не хочу. Как только я произнесу заветные три слова, стану зависимой от этого мужчины, как была зависима от своего мужа. А я приняла для себя решение, что теперь я буду зависеть только от себя самой. Пока не встану твердо на свои собственные ноги, не впущу в свою жизнь ни одного мужчину. Хватит.

Паша еще не знает, но эта наша встреча последняя. Мне нужен тайм-аут. Передышка от всех этих страстей и двойной жизни. Я не испытываю стыда или ужаса за то, что так долго изменяю мужу. Нет. Я уже давно заключила сделку с совестью. Она спит, а я взамен собираюсь уйти от мужа, потому что в нашей паре уже ничего не изменить, какие бы потуги Вик не совершал.

Паша перестает вколачиваться в мой рот, когда зависает на грани оргазма. Но он не позволяет себе кончить. Плавно выскальзывает из моего рта, но, прежде, чем он отстранится, я успеваю поцеловать самый кончик члена, от чего тот дергается. Паша укладывает меня на кровать и нависает сверху. Он широко улыбается, вытирая слезы с моих щек.

– Какой бы мощный ни был минет, вот этот финальный поцелуй в твоем исполнении всегда дарит самые яркие ощущения.

Пока он говорит, его рука медленно скользит по моей щеке, накрывает грудь и сжимает ее, заставляя выгнуть спину. Паша жадно следит за моей реакцией, покручивая сосок. Я негромко стону и у меня закатываются глаза от ярких ощущений. Этот мерзавец знает, что грудь ― чуть ли не самое чувствительное место на моем теле. Он чередует ласковые поглаживания языка с грубыми пощипываниями соска, и я уже извиваюсь под ним и дрожу от нетерпения. Ему нужно сделать всего две вещи: войти в меня до упора и легонько шлепнуть по соскам или потянуть за них, чтобы я кончила. И Павел знает эту мою особенность, знает, как легко подвести меня к краю, и каждый раз пользуется этим.

Он устраивается между моих бедер и плавно погружается в меня, сжав обе груди в руках.

– Соглашайся, ― хрипит он, а потом отводит бедра и резко вонзается в меня, одновременно с этим щипая за соски.

Я выгибаюсь дугой и протяжно стону, тело сжимается и бьется в конвульсиях от горячей волны, которая накрывает меня. Так ожидаемо и в то же время так внезапно. Паша уловил связь уже во время второго нашего занятия сексом. Он понял, как быстро довести меня до оргазма. Вик же… и за всю нашу семейную жизнь так и не распознал, где у меня находится волшебная кнопка. Каждый раз, когда мы занимались сексом, я вынуждена была сама фактически доводить себя до оргазма, терзая свои соски. И каждый раз, когда я кончала, Виктор думал, что это его заслуга. Но, боже, до чего же ярко можно кончить, когда все это проделывает со мной мужчина. Да еще такой, как Паша.

Он нависает надо мной огромной глыбой, с восторгом рассматривая мое лицо, когда я, дрожа и покрываясь мурашками, спускаюсь с огромного цунами своего удовольствия. Паша целует меня и гладит по щеке. Он снова начинает двигаться. Неспешно, размеренно, глубоко, то и дело попадая в нужную точку. Позволяет мне спокойно пережить оргазм, чтобы потом забросить мои ноги себе на плечи и разрывать мое тело изнутри. Потому что его нежностей хватает не дольше, чем на пять минут. И таким он мне нравится. Жадным, голодным, нетерпеливым. Мой зверь. Похотливое животное, которое врывается в мое тело так нещадно, при этом ласково поглаживая мою лодыжку. Ну как так можно? Как это все может сочетаться и поднимать меня на новую волну оргазма? Паша играет с моим телом так, что я уже и сама забываю, что оно любит, пока он каждый раз не напоминает мне об этом.

В следующий раз я взрываюсь уже вместе с Павлом. Он нависает надо мной, застывает на несколько мгновений, пока его большой член пульсирует во мне, сжимаемый моими внутренними мышцами. Мы стонем в унисон и тяжело дышим.

Через несколько минут Паша ложится рядом и притягивает меня в свои медвежьи объятия. Целует в макушку и откидывается на матрас.

– Ты останешься? ― спрашивает он, а я легонько качаю головой.

– Нет, я скоро поеду. Только душ приму.

– Не хочешь вези к своему задроту запах моей спермы? ― Я игнорирую его слова. В нем говорит обида, и я его прекрасно понимаю. Поэтому хочу прекратить его мучения, но не сегодня. Завтра. Я уже приняла решение и не отступлюсь от него. ― Ир, я заебался так жить.

Ну же, Ирина, вот он ― твой шанс. Скажи ему, что все кончено и больше ему не придется мучиться со мной. Но я слабовольно черчу на его груди круги кончиками пальцев, а потом прикасаюсь к коже губами. И снова ничего не говорю. И Паша теперь молчит.

Через время я принимаю душ, по новой наношу косметику, целую своего погрустневшего зверя в губы и выхожу из его квартиры.

***

Когда наши отношения только начинались, Пашка несколько раз психовал и уходил от меня, когда я говорила ему, что не брошу мужа. Тогда я еще любила Вика и думала, что все наладится. Измены объясняла своей бесстыжей блядской натурой. Хотя… Да не объясняла я ничего. Изменам нет объяснения или прощения, которого я не просила и просить не буду. Можно было бы сказать, что я была вынуждена пуститься во все тяжкие, потому что муж меня не удовлетворял. Да, так и было. Только повод ли это для измены? Не знаю. И мне плевать. Я давно перестала делать так, как положено. Потому что устала тянуть на себе. Утомилась пытаться спасти лодку, черпая из нее воду чайной ложкой. Если этот брак не нужен моему мужу, то одна я его точно не вывезу. Да и надо ли?

Я сажусь в машину Павла, и водитель везет меня домой. Открывая дверь своим ключом, я знаю, какую картину застану: спина Вика в его «кабинете», быстрое «привет». Все как всегда. Но Виктор удивляет меня. Я вхожу в квартиру, сбрасываю обувь и плетусь, уставшая, в спальню, даже не бросив взгляд на закрытую дверь в святая святых мужа. Открываю дверь в спальню и даже вскрикиваю. Виктор подскакивает с кровати, на которой сидел, и делает шаг ко мне. Мне хочется рассмеяться над его попыткой соблазнения, но в горле застревает ком. В спальне зажжены свечи, негромко играет музыка. В ведерке на прикроватной тумбе из ИКЕА стоит шампанское, а рядом ― два бокала. В вазе на комоде стоит скромный букет из пяти роз. В глазах Вика ― море надежд и желание. Я смотрю на него, замерев на пороге комнаты, и мне хочется кричать. Почему же ты не сделал этого раньше? Года три назад…

– Привет, Ир, ― здоровается он.

– Интернет отключили? ― сука во мне включается сама по себе, уже даже без напряга с моей стороны.

– Н-нет, ― растерянно бормочет он, наблюдая за тем, как я кладу сумку на стул справа от входа, потом стягиваю с себя одежду. В тишине комнаты я слышу, как тяжело Виктор сглатывает.

– Тогда чем обязана?

– В каком смысле?

Я сбрасываю бюстгальтер и сразу ныряю в уют своей ночной сорочки. Поворачиваюсь к мужу. Он жадно блуждает взглядом по шелковому белью с кружевной оторочкой. Я присаживаюсь за туалетный столик, включаю лампу и начинаю смывать косметику мицеллярной водой. Вик становится за моей спиной.

– Я соскучился, ― говорит он, положив руки на мои плечи, а мне хочется стряхнуть их. Ощущение такое, что меня лапает чужой мужик, до того противно.

Я держусь секунд тридцать, а потом все же дергаю плечами, и Вик убирает ладони. Отступает на шаг назад. В отражении зеркала я вижу его недовольное лицо.

– Ир, зачем ты так?

– Как? ― спрашиваю я, невесело улыбаясь. ― Витя, ты когда последний раз был в этой спальне?

Я откладываю спонжи и поворачиваюсь лицом к мужу. На его лице ничем не прикрытая задумчивость, и Вик трет шею ― признак того, что он нервничает и растерян. За эти годы я изучила его, как себя.

– Ну-у-у… ― тянет он.

– Давай я тебе помогу. Двадцать седьмого декабря. Вить, это было в прошлом году.

– Та не-е-е…

– Та да, Витя. Практически ровно три месяца назад. Так сильно скучал, что пришел аж через три месяца, да?

– Ну что ты начинаешь?

– Слушай, а мне вот интересно. Ты дрочишь там у себя в кабинете? Или у тебя любовница? Или… внезапно либидо уснуло в тридцать лет?

– Ты чего так разговариваешь? ― попытался он «включить» мужчину?

Я смотрю на него и у меня даже ничего уже не екает внутри. Как будто смотрю на несмышленого подростка, а не на взрослого мужчину. Инфантильного, неспособного ни на один мужской поступок, подростка. Но тинейджеру можно простить его нежелание двигаться вверх, оправдывая это юношескими закидонами. А вот как оправдать тридцатилетнего мужика, а? Никак, верно. Ему нет оправдания. Я смотрю на своего мужа и не понимаю, как я столько лет терплю все это.

Я отворачиваюсь назад к зеркалу и смачиваю следующий спонж. Тщательно вожу по лицу, собирая остатки косметики с кожи. Витя продолжает стоять у меня за спиной и сверлить мой затылок.

– Ты что, не можешь нормально… ― начинает он, и я выгибаю бровь в ожидании продолжения. ― … потрахаться?

– А кто тебе сказал, что я нормально не трахаюсь?

– В смысле?

– В коромысле, Витя! ― не выдерживаю я. ― Или ты думал, что я ― молодая, здоровая женщина ― буду ждать, пока ты оторвешься от своих монстров, чтобы одарить меня своим вниманием?!

– Так это ты что, изменяешь мне?

– Я бы не назвала это изменой.

– Не понял?

Я закатываю глаза. Такое ощущение, что даже за последние три месяца он деградировал сильнее, чем за последние несколько лет.

– Изменять можно человеку, которого любишь. Или человеку, который тебя хочет. А человеку, который любит и хочет только скоростной 4G, женщина изменить не в состоянии.

– Ты херню какую-то несешь, ― бормочет он. ― Пьяная, что ли?

Я невесело смеюсь. Не пойму, в какой момент он из умного, интересного, эрудированного мужчины превратился вот в это? Стоит и смотрит на меня, как баран на новые ворота, и все никак не может понять, с какой стороны подступиться. Невольно вспоминается Некрасов. Вот кто не спрашивает. Берет и тащит в логово, потому что действительно хочет. Нет, Пашка, тоже с недостатками, но у кого их нет? Во всяком случае, от него я не чувствую безразличия и желания быстрее отделаться от меня, чтобы вернуться к компьютерной игре.

– Ох, Вик, ― вздыхаю тяжело. ― Вот теперь я буду нести херню, которую ты вряд ли поймешь.

Я разворачиваюсь на пуфике и снова смотрю на мужа.

– Я хочу развод.

– В смысле ты уйти от меня вздумала? ― И тут в его глазах как будто снова загорается то, что я считала давно утерянным. Интеллект. ― Ир, давай не будем торопиться. Подумай хорошенько. Да, я в последнее время немного увлекся компом, но все ж можно исправить. Я готов над этим работать.

Я устало провожу по волосам расческой, брызгаю на лицо термальную воду и наношу крем. Потом забираюсь под одеяло и гашу свечи на обеих прикроватных тумбочках.

– Вить, я устала и хочу спать. Свое решение я тебе уже озвучила. Я его менять не собираюсь.

– Но я же пытался.

– Ты пытался, я оценила.

– Так я ж не только сегодня…

– Да. Я помню и цветы, и ужины. И танцы. Я все помню.

– Но тебе недостаточно.

Я покачала головой.

– Недостаточно.

– Скажи, что надо сделать ― я сделаю.

Мне стало его немного жаль. А ведь точно не понимает, что от него требуется. Он действительно не видит своей вины. А если и видит, то это только на время. До выхода новой версии игры.

– Вить, ты пытался, я пыталась. Мы оба пытались. И закончилось все тем, что ты впервые за три месяца пришел ко мне в постель.

– Ну, я же не хотел давить. Поухаживать сначала хотел.

– После стольких лет брака?! Ты в своем уме?! Или ты там в своем компе посидишь, а потом жена предстает перед тобой, как новая женщина? Витя, иди, я устала.

Он развернулся и пошел на выход. Остановился у самой двери и бросил взгляд на мою сумку на стуле.

– Я буду за тебя бороться.

Я тяжело вздохнула, но ничего не ответила. Повернулась набок и выключила ночник. Пусть борется, для меня это уже не имеет значения.

ЧАСТЬ 2 Назад в будущее

Последние три недели были Адом на Земле. С одной стороны, был Паша, который уехал в командировку, но постоянно звонил и писал. Я рада была его слышать, несомненно. Но я еще и начала задыхаться от того, что со второй стороны активизировался Виктор. Компьютер в нашем доме уже покрылся пылью. Правда, ненадолго, но целую неделю мой муж стойко держался от него подальше. Он снова как будто вернулся в свою старую шкуру. Стал балагуром, в глазах появился блеск. Внезапно Вик заметил, что у нас покосились шкафчики на кухне. Вспомнил о том, что мы хотели купить свою квартиру, и начал строить планы о том, как мы заработаем на нее средства.

Я порхала. Наверное, я непроходимая дура, как и большая часть женщин, наивно полагающих, что взрослого мужчину можно переделать. Перекроить под себя или вернуть его первоначальную версию ― ту, которой он был, когда мы встречались. Авторитетно заявляю: нельзя. Люди, изменившись, уже никогда не будут прежними. Думаю, и я тоже изменилась. Допускаю даже, что Виктору новая я не так нравится, как беззаботная и полная жизненных сил Ириска, с которой он встречался.

Первые дней пятнадцать Вик исправно приносил в дом цветы, как только успевал завянуть предыдущий букет. Да, не шикарные букеты за все деньги мира, а скромные, состоящие из пяти-семи любимых мной роз. Но мне все равно было приятно. Когда Вик водил нас гулять туда, где мы гуляли, когда между нами все только начиналось, внутри меня трепыхалась девочка, некогда слепо влюбленная в высокого, статного красавца Виктора, перспективного банковского работника. Когда он покупал то же мороженое, водил нас в тот же кинотеатр… я почти поверила, что все еще может измениться к лучшему. Почти. Но я не учитывала одно: мы сильно изменились. И нет уже ни того Витьки, ни Ириски. Нам уже не по статусу лазить по заборам и гулять по стройке. Тогда, в девятнадцать, все это казалось чем-то неземным. Перед нами была целая жизнь, полная тягот и радостей. Казалось, что вот мы съедем из общежития ― вот тогда все ка-а-ак наладится внезапно, и мы станем еще ближе. На деле же оказалось, что в общежитии я прожила свое самое счастливое время брака. Вик оказался не готов к новым реалиям.

В очередной из этих призрачно-счастливых дней я вернулась с работы немного раньше. Вик был первый день в отпуске, так что позвонил днем и сказал, что мы устроим марафон сериала «Друзья», который любили смотреть вместе, когда встречались. Я пообещала ему запечь рыбу по такому поводу, муж сказал, что купит пиво. Выпорхнув из супермаркета, я пошла к дому. Не пошла, буквально полетела. Все больше и больше во мне росла надежда. Сердце наполнялось легкостью и верой в то, что все еще можно спасти. Павел показался каким-то временным помутнением.

Я присела на скамейку и уставилась на стоящий через дорогу желтый дом с облупленной краской. Мысли путались и прыгали, обгоняя друг друга. Чувства перемешались, пытаясь занять чужое место. Как дети, играющие в «Стульчик» в детском саду. Какому-то из чувств в итоге не хватит места. Мне оставалось только гадать, какому именно. Я полюбила Павла. Только моя любовь к нему была… осторожной. Я относилась к этому чувству аккуратно, боясь снова впустить в свое сердце недостойного мужчину. Говорят, обжегшись на молоке, дуют на воду. Так и со мной случилось.

В браке с Виком я постепенно теряла себя, растворяясь в нашей семье и финансовых проблемах. Я знала, что Паша избавит меня от них, будет носить на руках… Но я не умею что-то делать наполовину. Если я люблю, то до разрыва сердца, если дружу ― то всей душой, если ненавижу ― то до зубовного скрежета. И, если бы я позволила себе всем сердцем полюбить Павла, то снова потеряла бы себя.

Именно по этой причине я хотела независимости. Но Виктор своими попытками снова всколыхнул давно забытое чувство. Может, это уже и не любовь была, а привычка быть в браке. Устоявшаяся жизнь ― какой бы она ни была ― и желание вернуть все на круги своя. Возможно, даже забыть эпизод с Пашей или воспринимать его как короткое приключение, раскрасившее мою серую жизнь в яркие цвета. Не знаю. Я металась, словно находилась между молотом и наковальней, и все никак не могла принять правильного решения.

Я решила, что, наверное, правильнее всего было порвать с Пашей и попробовать восстановить отношения в семье. Дать нам шанс. Последний. Если все провалится, я могла спокойно развестись и переехать в купленную мной квартиру. Но если все сложится, пожалуй, я вполне еще могла стать счастливой со своим мужем. Но с Пашей нужно было разорвать отношения. Потому что его чувства ко мне были честными, настоящими. Обманывать его я не могла. Он столько вкладывал в наши отношения, хотел их логического развития.

Достав телефон из кармана сумочки, я покрутила его в руках. Дорогой, последней модели известной марки. Подарок Паши. Не на праздник, просто так. Он увидел его и сказал, что подумал обо мне. Я улыбнулась, а сердце в груди встрепенулось. Меня так легко было сделать счастливой и… купить. Потому что я не была избалована подарками и вниманием. Именно из-за этого так легко покупалась на простейшие комплименты.

Решительно набрав номер, я слушала гудки.

– Привет, Ир, ― отозвался Паша. ― Срочное что-то? Прости, я занят. Могу перезвонить через полчаса.

– А-а-а… хорошо, ― выдохнула я. ― Не звони уже сегодня. Завтра созвонимся.

– Ир, случилось что-то? ― его голос стал напряженным.

Я тяжело вздохнула, слушая Пашу. Низкий, мужественный голос вливался мне в ухо, как теплая патока. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим звуком, запоминая его.

– Я буквально на минутку, Паш, ― тихо сказала я.

– Ира, мне не нравится твой голос. Если что-то случилось ― скажи, я сейчас парней пришлю к тебе. Меня не будет в городе еще неделю.

– Я знаю, ― мой голос начал дрожать, как и слезы на ресницах. ― Паш, я… Мы расстаемся.

– Что?! Погоди. ― он, видимо, прикрыл микрофон, потому что я услышала только приглушенное: ― Парни, я на минуту. ― Что-то стукнуло, как будто закрылась дверь, потом тяжелый вздох. ― Ира, что случилось? Объясни толком.

Я всхлипнула.

– Паш, нам надо расстаться.

– Ты там плачешь, что ли? Тебя кто-то обидел? Задрот твой? Ир, не чуди, мне не нравится этот разговор.

– Прости, ― выдохнула я в трубку и отключила телефон, зная, что он обязательно будет перезванивать.

Накрыв рот ладонью, я сложилась вдвое, пытаясь не разрыдаться в голос. До звонка я думала, что все пройдет легко. Да сколько раз я отказывала мужчинам в отношениях со мной? Не перечесть. Но никогда еще не было больно. Я думала, что не люблю его всем сердцем? Я сильно ошибалась.

Отдышавшись и вытерев слезы, поблагодарив сердобольную старушку, которая подошла, чтобы помочь мне, я встала и побрела к дому. Я смогу вернуть в свою семью спокойствие. Если мои чувства к Вику со временем стерлись, то и Пашу я забуду. Я поступила правильно. Вот сейчас поступила правильно. Не нужно было вообще начинать отношений с Пашей. А теперь я чувствую себя так, что предала доверие не одного мужчины, а двух. И, наверное, даже свое собственное.

Войдя в квартиру, я разулась и направилась в кухню, но резко остановилась у приоткрытой двери в кабинет Вика. Разочарование, накрывшее меня в ту же секунду, было сравнимо разве только с болью от потери близкого человека. Я всеми фибрами души почувствовала, как жизнь нагнула меня раком и отодрала. В течение коротких десяти минут я потеряла обоих своих мужчин. Одного ― по собственной воле, а второй с радостью отдался во власть зомби.

Устало доковыляв до кухни, я забросила в холодильник пакет, не разбирая его. Вошла в спальню, сложила вещи в чемодан, закинула в спортивную сумку косметику и, вызвав такси, вышла из квартиры. Самое страшное во всем этом было то, что Виктор даже не заметил моего пребывания дома, хоть сборы заняли не меньше часа.

Я вошла в свою новую квартиру и осмотрелась. В ней все еще немного пахло свежим ремонтом, который мы делали вместе с мамой. Бросив чемодан у входа, я заказала пиццу и пиво. Все же марафон «Друзей» я отменять не стану из-за того, что теперь мне придется смотреть сериал в одиночестве. Потом, лежа в кровати, я пожалею и поругаю себя. Прокляну свою судьбу и усну в слезах, чтобы на следующий день проснуться и пойти на работу.

ЧАСТЬ 3 Звериный рык.

Мы с Амалией сидели у меня в кабинете, когда дверь распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возникло само воплощение Дьявола. Разъяренный, лютый, страшный… Мой! Как только я увидела родное и любимое лицо, меня обдало жаром.

Практически всю прошлую ночь я не спала. Рыдала, ругалась, злилась сама на себя, малодушно тянулась за телефоном, но так и не решилась включить его. Я знала наверняка, что, как только увижу пропущенные от Паши, тут же наберу его и извинюсь за свой припадок, а потом он скажет что-нибудь такое, отчего я соглашусь на любые его условия, только бы быть с ним вместе. А теперь мой зверь стоял на пороге моего кабинета и едва сдерживался, чтобы не растерзать меня.

Его взгляд прожигал, плавил мои внутренности. Мысленно он уже наверняка взял в руки ремень и выпорол мою задницу до кровавых ссадин. А я и не была бы против, наверное. Может быть, именно такое наказание наконец сделало бы мой ум острее, а чувства чище. Возможно, акт насилия над моим телом вернул бы мне способность здраво рассуждать.

– Выйди! ― рявкнул Паша на Амалию, и я чуть не начала улыбаться во весь рот. Едва сдерживалась, потому что его злость говорила о том, что ему не наплевать. Что мой зверь будет сражаться за свою самку. Не этого ли хочет каждая женщина?

Ама вскочила с кресла, взяла сумку и застыла, глядя на меня. Я продолжала спокойно пить свой кофе и улыбаться, глядя на Пашу. Ну как можно было отвести от него взгляд в такой момент? Как, если я не видела его три недели и так сильно соскучилась? Как, если он был готов сжать губами мою холку и трепать, пока не сдамся?

– Ира… ― тихо позвала меня Ама.

– Выйди, я сказал! ― прогремел он снова, вперившись в Амалию тяжелым взглядом.

Я подмигнула Амалии и поставила чашку на блюдце. Медленно встала и посмотрела прямо на Пашу.

– Что за цирк ты устроил, Некрасов? ― спокойно спросила я.

– Это что за х*йню ты мне вчера наговорила?! ― процедил он сквозь зубы.

Я посмотрела на Амалию.

– Ама, зайдешь ко мне после тренировки, ладно? Тогда и глянем смету.

– Ладно, ― выдохнула она и сбежала из кабинета, как будто Некрасов угрожал ей.

Как только за Амалией закрылась дверь, Паша запер ее на замок и двинулся ко мне. На его челюсти играли желваки, а глаза извергали молнии.

– Ты что здесь делаешь? ― спросила я, переставляя наши с Амалией чашки на полку шкафа. ― Ты же сказал, что еще неделю пробудешь в командировке.

– Лицом на стол, ― приглушенно скомандовал Павел.

Я обернулась и посмотрела на него с улыбкой. Мне приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы не показать, как внутри меня все вибрировало и звенело только от одного его присутствия. Черт, да у меня между ног стало жарко с самого момента его эффектного появления.

– Я так не думаю, ― сказала я, складывая руки на груди.

Паша подошел к краю стола и остановился. Могучий, красивый, невероятно элегантный в деловом костюме. Руки в карманах, на запястье поблескивают дорогие часы, украшая широкое запястье.

– Лицом. На. Стол, ― еще тише повторил он. ― Быстро.

Я не знала этой его стороны. Никогда еще Некрасов не разговаривал со мной в таком тоне. И я еще никогда не видела, чтобы его агрессия была направлена в мою сторону. Но знала, что он может сделать с человеком, который вызывает в нем ярость. А сейчас Павел лютовал. И что греха таить? Смысл? Я ж не невинная девочка, которая не знает, на что способен такой взрослый дядя, как Некрасов. Нет, я как раз прекрасно осознавала, что он будет делать со мной, как только я исполню его приказ. И готова была принять любое наказание от его рук.

Преодолев короткое расстояние до стола, я медленно, с особым изяществом положила ладони на стол и медленно скользнула ими по гладкой поверхности, пока не оказалась лежать на ней грудью и животом. Павел встал позади меня. Задрал мою юбку до самой талии. И все. Я осталась лежать, а он ― стоять за моей спиной. Тишина в кабинете разбавлялась только нашим тяжелым дыханием. И это напрягало.

– Это все? ― спросила я.

Боже, да знаю я, что тыкала в медведя палкой. Но что я могла поделать в той ситуации? Мне было некомфортно вообще-то.

Сразу после моего вопроса послышался треск ткани, а тонкие лямки стрингов впились мне в бедра, пока не исчезли.

– Ноги широко, ― последовал приказ Некрасова. Я послушалась. Эта игра заводила. И снова повисла гнетущая тишина. ― Спрашиваю еще раз. Что за х*йню ты мне вчера наговорила, Ира?

Его голос был спокойным, но я знаю, что все это было напускное. Паше приходилось держать себя в руках не меньше, чем мне ― показывать, что я равнодушна к этому акту подавления.

– Сказала, что хочу расстаться, ― ответила я звенящим от волнения голосом.

Звон пряжки ремня, «вжик» молнии, шорох ткани. Я содрогнулась от каждого из этих звуков. А потом тяжелые ладони легли мне на ягодицы, и по телу прошлась дрожь. Колючие мурашки расползлись под горячими руками.

– Херовый ответ, Ира, ― сдавленно произнес Павел и ворвался в меня на всю длину.

– Больно, ― выдохнула я, всхлипнув.

– Мне тоже, блядь, больно! ― рявкнул он, отступая, а потом снова врываясь.

У меня ослабели и задрожали ноги. Я всхлипнула громче. Что там я говорила о том, что готова принять любое наказание? Ах, да, я говорила от рук. Но когда эта дубина влетает в меня без подготовки ― это не наказание. Это кара, черт подери. Как будто суд в составе одного человека вынес мне приговор, а теперь приводил его в исполнение.

– Мне. Тоже. Больно, ― рычал он между толчками. Сильными, глубокими, жесткими.

Я не выдержала и разрыдалась, а Паша резко остановился. Навалился на меня и уперся лбом между лопаток.

– Какая же ты у меня дура, Ирина Дмитриевна. И я дураком с тобой стал.

Он хрипел, и я слышала боль в его голосе. Боль, о которой он никогда не скажет откровенно. Разве что пока долбится в меня.

Паша вышел из меня, развернул лицом к себе и усадил на стол, расположившись между раздвинутых бедер. Он сцеловывал и вытирал большими пальцами мои слезы, пока они не высохли.

– Я люблю тебя, ― сказал он, глядя мне в глаза. ― Что бы, нахер, не произошло, Ира, ты должна с этим прийти ко мне. Даже если, блядь, решила расстаться.

– Но я тебе позвонила!

– И выключила телефон! Ты не подумала о том, что я бы хотел понять причину? Если я накосячил ― я должен знать, как и где!

Мы снова перешли на повышенные тона.

– Да не косячил ты! Это я!

– Что? ― он насторожился и слегка прищурился. ― Что ты сделала?

Я смотрела в темные глаза с острым, пронзительным взглядом, и знала, что этот измену не простит. Никогда не простит. Несмотря на то, что спал с замужней женщиной, Паша измену не простит. Потому что, если он уже считал, что я принадлежу ему, то это говорило только о том, что принадлежу безраздельно.

– Ира, что ты сделала? ― повторил он вопрос. Голос снова сел.

– Я хотела все наладить с мужем, ― тихо сказала я.

И за секунду Паша изменился в лице. Черты стали острее, взгляд ― страшнее. Он резко опрокинул меня на стол и снова ворвался так же беспощадно. Но то ли из-за смены позы, то ли потому что я уже была достаточно влажной, но на этот раз мне не было больно. Он вколачивался в меня, одной рукой придерживая за бедро, а ладонью второй накрыв мне рот. Как будто боялся, что оттуда вылетит правда, которую он не в силах услышать. Наши взгляды не отрывались друг от друга ни на секунду. Боль, которую я видела в глазах Паши, как будто перетекала в меня, и разрывала сердце. Я пыталась показать взглядом, что я не спала с Виком. Что я… Господи, что люблю его так, что задыхаюсь от своих чувств. И теперь мне кажется такой идиотской и нелепой затея с попыткой восстановить свой брак, что мне хочется треснуть себя по голове. Потому что вот оно: настоящее чувство. Вот он ― человек, ради которого стоит бросить все и начать заново. Он смотрит на меня хмуро из-под насупленных бровей, врываясь в мое тело, как будто в последний раз встречает в пустыне источник воды.

– Сука! ― прорычал он, когда мы одновременно достигли оргазма.

Паша тут же сделал шаг назад и начал поправлять свою одежду. Больше он не смотрел на меня, а я внезапно стала нуждаться в этом. Неловко соскользнув со стола на дрожащие ноги, я стянула испорченное белье и опустила юбку. Об остальном позабочусь позже. Потому что в моей груди начало расти отчаяние. Оно так стремительно набирало объем, что к моменту, когда Паша точными, выверенными движениями поправил манжеты рубашки, оно достигло критических размеров, и меня накрыло.

– Паш…

Он резко развернулся на каблуках и пошел к двери, не ответив мне и не посмотрев. Только когда замок щелкнул, открываясь, Павел повернулся вполоборота.

– Ты спала с ним? ― уже спокойнее спросил он.

– Нет, ― тут же ответила я.

– Ты вернулась к нему?

– Нет, вчера я съехала от него. А сегодня наняла юриста, чтобы подать на развод.

– Я позвоню, ― сказал Паша, коротко кивнув, и вышел из кабинета.

Приведя себя в порядок и натянув запасные трусики, которые с начала отношений с Некрасовым я теперь постоянно носила в сумочке, я устало завалилась в кресло. Спустя полчаса на телефон пришло сообщение:

«Мне нужно улететь назад. Вернусь ― поговорим. И без глупостей, Ира»

Я улыбнулась. Он не оттолкнул меня. Не прогнал. Он понял, почувствовал. Он как будто услышал мои мысли. А еще я убедилась сегодня в одном: Павел как будто лучше меня знал, что мне было нужно.

ЭПИЛОГ

Я вышла к бассейну и рассмеялась.

– Эй, вы опять атаковали папу?

– Мама, он не папа, сейчас он страшное морское чудовище! А мы должны бороться с ним!

Я погладила растущий живот и подошла к шезлонгу, на котором лежал мой муж, и на нем одновременно скакали два семилетних мальчишки. Они пытались заламывать ему руки и всячески обездвижить. А он рычал и делал вид, что отбивается. Я же в это время любовалась на то, как на его прессе серебрятся капельки воды. Паша расслабил руки и парни, победно вскрикнув, побежали к бассейну.

Паша сел на шезлонге удобнее, спустил ноги по обеим сторонам и похлопал по сидушке перед собой. Я улыбнулась, а он подмигнул мне, кивнув устраиваться перед ним. Как только я нырнула в прохладные объятия мужа, он ласково погладил мой живот и коснулся затылка губами.

– Я так сильно соскучился.

– Тебя не было всего три дня.

– Да, и все три я скучал.

– И я скучала.

– И я хочу тебя.

– И я тебя.

– Ир, давай купим такой дом, а?

– Чем тебя не устраивает наша квартира?

– Да всем. Смотри, как тут классно. Бассейн, двор. Пацанам есть, где разгуляться. Опять же, у нас спальни по разным сторонам этажа. Так надоело трахаться шепотом.

Я рассмеялась.

– Это новое определение тому, чтобы сдерживаться?

Губы паши переместились с затылка к раковинке уха и поползли по плечу, а за ними кожа покрылась мурашками.

– О-о-ох, ― выдохнула я.

Если я думала раньше, что хочу секса, то это было ничто по сравнению с тем, что со мной творилось во время беременностей. Особенно второй. Пока я ходила с мальчишками, первый триместр от разврата меня отвлекал токсикоз. Но теперь я вела себя, как оголодавшая нимфоманка.

– Блядь, мне так нравится, как быстро ты заводишься, Ир.

– Прекрати, Паш. Дети в бассейне.

– Мужики, выпрыгиваем из воды! ― скомандовал Паша, и наши сыновья тут же поплыли к бортику.

– Как ты это делаешь? ― с восхищением спросила я.

– Для этого нужен особый дар и желание приказывать. Ты не умеешь. Дай мне пару минут, и я покажу тебе, как еще умею приказывать. ― Как только парни поравнялись с нашим шезлонгом, Паша сказал им: ― Полчаса сохнем и греемся, потом снова заплыв. У меня что-то спину прихватило, мы с мамой отойдем, она мне намажет специальным гелем. Вернусь ― снова сможете поплавать. Усекли?

– Да, пап, ― в один голос ответили они. ― А можно планшеты пока?

– Можно.

Паша помог мне подняться. Когда мы удалялись от бассейна, парни уже погрузились в виртуальный мир. А я, подгоняемая мужем, спешила впереди него в дом.

– Ох, Ирина, ― медленно произнес он, когда я начала стягивать с себя лифчик купальника, едва за нами закрылась дверь в дом. ― В кухню и на колени.

На дрожащие колени, потому что только так я реагировала на этот самый тон моего мужа. Моего зверя. Жесткого, категоричного, но превращающегося в ласкового котенка, стоит мне нежно коснуться и прошептать на ухо три заветных слова. Я. Тебя. Люблю.

Бонус к книге «Выгодный брак»