5

Заснула я, когда Роман был ещё в ванной комнате, и точно помню сквозь сон, что он спал рядом. Я ещё по-хозяйски на него ноги складывала, чтоб не уполз, но не помогло. Проснулась я совершенно одна, от звонка своего будильника на телефоне. Сквозь плотные шторы свет не проникал, пошарилась в поисках выключателя на настольной лампе, подсвечивая себе телефоном, но всё тщетно. Рухнула опять на подушку, вспомнила, что Роман просил на работу не ходить. Да и не особо-то хотелось. Быстро набрала номер Иры, голос со сна был в самый раз, чтоб сказаться больной.

— Ир привет, я загрипповала, на больничный не пойду, но сегодня не выйду. Три дня отлежусь. Марина мне смену должна, вот один день проставь, чтоб прогула не было. — быстро протараторила, не дожидаясь вопросов, как и почему, но от Иры так просто не отвязаться.

— Хорошо, впишу. Но ты потом мне расскажешь в подробностях про свой «Грипп» на крутой машине. — Ирка хохотнула, давая непрозрачный намёк на то, что понимает, это совсем не грипп, и даже не простуда.

— Ладно, но только тебе и никому больше. Для всех остальных у меня грипп, желудочный! — настояла хоть и знала, что сплетни будут, но пусть без меня.

Ирка дала слово, что никому ни слова, хотя и уверила меня, после такой встречи у проходной, никто в это не поверит. Я ей сказала, что это их проблемы и отключилась.

Где включается свет я так и не нашла, и момент, как его включил вчера Роман тоже упустила. Поэтому пришлось раскрыть шторы. Лето, светлеет рано, искусственный свет в принципе оказался уже не нужен.

Пользуясь отсутствием Ромы, отправилась в ванную комнату, которая, как в кино, находилась тут же за коричневой дверью. Весь дом Ромы был в этом цвете, даже его питомец, своей окраской вписывался.

Пятнадцати минут мне хватило за глаза. Это не на даче, где для душа приходилось сначала воду греть, а потом заливать в бак. Нарядилась опять в любимый халат Романа, который ему мама подарила и пока сушила полотенцем волосы, решила осмотреть комнату более детально. Первым объектом моего интереса стала перевёрнутая картина. Повернув её, едва не шлёпнулась на задницу. Внутри такой холодок, а по рукам и ногам вата. Ладошки тут же вспотели. Брюнетка, сидевшая в кресле, вполне могла бы считаться моим портретом. Не копия прям, но очень похожа, а если учесть, что это не фотография, а портрет, да ещё и маслом, в котором наверняка есть огрехи художника, то, как с меня рисовали. Я не могла оторвать взгляда, даже перевернула портрет полностью и глазами нашла место, где он висел. Прямо напротив кровати, между двумя окнами. В этот момент дверь неожиданно распахнулась. И я была бы счастлива видеть на пороге комнаты Соню, но это оказался Роман.

— На меня похожа. — только и смогла сказать, внутри так туго всё скрутилось в один сплошной клубок страха, от понимания почему именно я.

— У вас глаза разные. — Роман подошёл ко мне и мягко отстранил от портрета, чтоб перевернуть его обратно к стене. — Извини, не успел убрать. — сказал и замер, не отрывая рук от рамы, словно сожалеет, что снял, что перевернул, что я увидела.

И…это задело.

— Красивая девушка. Это же непросто рисунок? Чей это портрет? — ещё когда дверь распахнулась, я надеялась, чтоб это была Соня, потому что ничего не хотела знать об этом портрете и о том, кто эта девушка, а сейчас, наблюдая за реакцией Романа, хотела знать всё.

— За простой рисунок я бы извинятся не стал. — он отпустил раму, словно обжёгся, при всей его змеиной, ленивой плавности, это было резко, неожиданно.

— Расскажешь о ней? — спросила мягко не настаивая.

— Да я расскажу. Пройдём в кабинет. — он подхватил портрет за жгут, на котором тот весел, и мягко взял меня под локоть, всегда так берёт, не держит, а прикасается.

Мы дошли до кабинета, Роман пристроил портрет девушки на стул, напротив своего стола и весь рассказ, потягивая из стакана тёмного цвета алкоголь, почти не отводил от портрета взгляда.

— Её звали Настя. Вы действительно с ней очень похожи, но у тебя глаза другие, карие, у Насти они были оливковые. На этом портрете не получились, художник краску подобрал не ту, она ещё и потемнела со временем. Познакомились с ней так смешно, она по рынку шла и лист пенопласта тащила, ветер вырвал и мне на лобовое, я как раз с парковки выезжал. Вышел из машины, её увидел и пропал. Закрутилось очень быстро, но предложение я ей сделать не успел. Ей было всего двадцать два года. — его голос дрогнул, и он замолчал, пальцами в переносицу, а у меня от этого, ком встал в горле.

Ведь его голос — это истина, она непоколебима, и дрожь тут сродни какому-то бедствию. И этот жест рукой на переносицу, так ведь слёзы пытаются остановить. И он пытался. Но у него не вышло, начал тереть глаза, стакан то подносил к губам, то так и не отпив, опять ставил на стол. И лицо, впервые я увидела в его лице старика, он моментально весь покрылся морщинами, а его тонкие губы расползлись в горькой улыбке, так, словно у него зубов нет.

— Что с ней случилось? — спросила, потому что он долго молчал, ждал моего вопроса, сам не смог продолжить рассказ.

— Примерно то же самое, что случилось с тобой. Только спасти её было некому. — Рома глубоко вдохнул и медленно шумно выдохнул.

И опять молчание, потирание переносицы, и метания с алкоголем, то ли пить, то ли не пить.

— Ты нашёл его? Убил? — этот вопрос было трудно задать, но я уже поняла, Роман мне своим молчанием, даёт шанс знать или не знать, сам, без моих вопросов ничего не расскажет.

А я уже не могла остановиться на полпути, хотела знать всё до конца.

— Нашёл его тогда не я, а Слава. Он, нашёл его и отдал мне. Тогда я впервые убил, но не человека, я не считаю этих монстров людьми. — говоря это, лицо Романа не было таким спокойным, как обычно, к старику добавилось что-то звериное.

Он говорил, сам зверел, и подай ему очередного маньяка сейчас, он бы не был с ним так гуманен. Разорвал бы живьём, истязал бы и мучил. Мстил.

— Так, Слава всё же знает? — спросила, и пожалела, что сижу так далеко от него, а мне хотелось поддержать, отвлечь хотя бы, потому что он не забудет, такое невозможно забыть.

Но и встать сейчас просто не могла. Вата, я как вата. То же самое со мной было в тех кустах. Я была ватой и ничего не могла сделать.

— Знает, только об этом убийстве. Сам мне его отдал, потом помогал закапывать то, что от этой мерзости осталось, но там немного. Поэтому он так напрягся, там на набережной. И Настю он знал, Рита её не застала, они со Славой позже познакомились, а ты похожа на неё, хоть и глаза у вас разные. Этот ублюдок стал первым. Убив его, я думал, что отпустит. Но это не так Кира. Легче да, но не отпускает.

В кабинете повисло молчание. Роман больше ничего не рассказывал, только крутил на столе пустой стакан, я не знала, что спросить хотя вопросов было много, но они казались жутко неуместными, тупыми.

Тупые вопросы от тупого Кролика я решила оставить при себе.

— Кира иди переоденься, и приходи в столовую. Надо позавтракать. — мягко послал меня куда подальше, я вздохнула с облегчением и вышла из его кабинета.

Вернувшись в Ромину спальню, где осталась моя сумка с вещами, я разревелась. Вот я ведь так и думала, что у Романа это личное. Счёты сводит, мстит за любимую. И сейчас, меня мало волновал вопрос нашей схожести с Настей, на первое место встала жалость к нему и рядом тут же вопрос, а сможет ли Рома отказаться от этого всего? На этот вопрос ответа у меня не было. Поревела вспоминая Ромин рассказ, потом умылась, пошла одеваться, как Рома попросил.

Напрочь забыв после таких новостей об обещанном мне пикнике, натянула на себя платье, менее мятое, ещё и в обтяжку, так что складок было не видно. Можно было бы, конечно, попросить утюг, но тревожить Рому я не хотела, отлично понимая, что ему стоит одному побыть, а к этой Соне соваться тем более не собиралась.

Когда была готова, с трудом покинула Ромину спальню. Встреча с Соней не радовала, но явно была неизбежной. От этого и в столовую идти не хотелось, я, собственно, и понятия не имела, где она, но и искать её не стала. Меня манило кое-что другое. Точней кое-кто другой. Поднялась вприпрыжку на второй этаж, быстро отыскала по памяти нишу в стене. Питон перекинулся через мощную ветвь и свисал с неё как чулок с верёвки. Он был метра три длинной, поэтому голова его лежала внизу на щебне, хвост утопал в водоемчике. В общем, этот питон охватил весь спектр своего террариума. Как Роман говорил, питоно-терапия. Сейчас самое то, мне она была очень нужна.

Чем дольше я на него смотрела, тем меньше меня трясло, напряжение в теле спадало, а мысли о Роме, о Насте, и прочем просто сменились на одно только желание потрогать эту змею. Это желание было настолько сильным, что казалось кончиками пальцев я уже ощущаю змеиную кожу. Я даже начала шарить безумно по стене руками, чтоб только понять, как к этому питону подобраться.

— Так-так-так. — за моей спиной раздался насмешливый Ромин голос.

Закон подлости прям.

— Что? Я просто хотела понять, как тут устроенно. — выдала слабую попытку оправдать свой неадекватный интерес к этой чешуйчатой рептилии.

Рома цокнул тяжко вздыхая.

— Да не мажься. Вижу же как ты его потискать хочешь. Пошли. — Рома протянул мне руку улыбаясь.

— Куда? — я заметалась взглядом, от террариума с питоном до Роминой ладони, покидать питона не хотелось.

— Устрою вам свидание. Кстати, его зовут Муля. — Рома сам взял меня за руку и повёл по коридору до ближайшей двери.

Я захохотала, когда до меня дошёл смысл имени питона.

— Муля, не нервируй меня! Да? — спросила сквозь смех, который остановить никак не могла.

— Да. — довольно подтвердил Рома.

Мы зашли в небольшую комнату, и я тут же поняла, ниша с питоном Мулей это лишь верхушка айсберга, а сам айсберг был скрыт за зеркальной стеной террариума.

— О да у тебя тут целый зоопарк. А почему на виду один Муля? — вдоль стен стояли клетки с крысами и кроликами.

— Кира, это корм. — Рома улыбнулся виновато, видя, как меня перекосило.

— А у меня в детстве была крыска. — я в потрясении отошла от клеток с живым кормом, стараясь на этих бедняжек не смотреть.

В теории я знала, что змей кормят явно не сухим кошачьим кормом, но знать это одно, а видеть совсем другое.

— При тебе кормить его не буду. Садись, я тебе его дам подержать. — Рома кивнул на кресло, которое стояло тут же.

— Подержать? Я думала хотя бы просто погладить. Он мне платье испачкает. — плюхнулась в кресло, сердце бешено билось, то ли в восторге, то ли в страхе, не разобрать.

Но Рома меня не слушал вовсе, открыл террариум и не без труда достал блестящего питона.

— Вот. Только не шевелись, а то он давно не ел, и за голову его не трогай, он этого не любит. В общем, замри. — с серьёзным лицом, Рома водрузил мне на колени тяжеленную змею, которая тут же поползла по мне, прямиком своей мордой к моему лицу, выплёвывая при этом розовый раздвоенный язык.

— В смысле давно не ел? — прошептала боясь пошевелиться и вдохнуть, а эта медлительная рептилия уже уползла за моё плечо.

Немного полегчало, пока мою ногу ощутимо не обвил хвост Мули.

— Мамочки. Ой убери его с меня…Убери…мм. — зашептала зажмурившись, ощущая, как голова питона появилась, с другой стороны.

Рома цокнул и тяжко вздохнул. Я со страху даже и позабыла, когда он так делает.

Боже! Эта тварь вот-вот вокруг моей шеи закрутится, так ведь они жертву и убивают. Я уже подумала, что Рома так от меня избавиться решил, пока не услышала, как он посмеивается.

— Какая же ты доверчивая. Это Тигровый питон Кира, он очень миролюбивый. Когда не голодный. А он не голодный, да и ты крупновата для него. — уже смеясь, пояснил Роман, а я раскрыла глаза.

Муля, плавно, но шустро, сваливал с меня по полу, в сторону клеток с кроликами.

Я нервно сглотнула.

— Ну и шуточки у тебя. — глянула ошарашенно на него.

Сейчас он был шкодным ребёнком, смехом заливая небольшую комнатку, пугая несчастных кроликов. Муля тем временем уполз в уголок, скручиваясь в кучку. Только сейчас сообразила, что даже его не потрогала.

— Давай погладь его и пойдём завтракать, а то мы опаздываем уже. Тебе ещё переодеваться. На пикник в этом платье не поедешь. — сказал Рома, глянув время на своём телефоне.

— А мы поедем? Ты же пил, да и вообще… — настроение было не для пикника.

— Это я не пил. Это я пригубил. Поедем. — Рома кивнул в сторону Мули, я добралась на ватных ногах до угла.

Это состояние ваты меня не покидает, как я посмотрю. Присела на корточки возле Мули и осторожно коснулась пёстрой блестящей кожи сначала кончиками пальцев, а потом провела всей ладонью.

— Ну как? — спросил Рома, встав рядом, опираясь плечом о серую стену.

При этом он коснулся моего затылка точно так же, как я касалась питона. Сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью провёл, до самого выреза платья. И это было так волнительно. Я трогала его питона, он трогал меня.

— Кожаный, как сумка. Сухой и тёплый. Я думала он холодный и влажный. — выдохнув, невольно повела головой, в безусловной необходимости прижаться щекой к его руке.

Не успела, или Рома не так мой пас головой понял.

— Не слушай её Муля. — усмехнулся Рома, убирая руки в карманы.