6

Не знаю, как я завтрак пережила, хотя ничего особенного во время него не случилось, кроме странной Сони.

Она так ставила тарелку с овсянкой предо мной, словно желала мне сдохнуть поскорей. И вообще, она вся такая грубая, неотёсанная и тем странней было наблюдать её в доме Романа. Для сравнения, представьте среди чешских белых фарфоровых тарелок одну нашу советскую серого цвета и двумя вишенками на краю. Даже поймала себя на мысли, что Ромино хобби принять и понять легче, чем наличие в его доме этой Сони в качестве работницы. Да и его слова о том, что я Соне понравилась явно были ложью. Её от одного моего вида в столовой перекосило всю так, словно у неё инсульт случился. Левый угол губ пополз наверх, ещё чуть-чуть и оскалилась бы. Брр. Как вспомню, так вздрогну. Поэтому со столовой, в машину я скакала вприпрыжку, почти обгоняя Рому.

И опять, долго сидели в салоне внедорожника, пока Рома подбирал себе песню для старта. Тронулись опять под Арбенину и её Лети, моя душа.

Лететь куда-то Рома собрался.

— Ты только Арбенину слушаешь? — спросила его с наивным интересом.

Только Рома на мой вопрос не ответил, у него свой вопрос в мой адрес зрел.

— Почему тебе Соня не нравится? Я не пойму. — спросил Рома, закуривая сигарету, при этом он так прикрыл глаза, я уловила не его холодный и строгий тон в этот момент, а эти прикрытые глаза.

Очень красиво. Эти подрагивающие ресницы, в одной руке сигарета, другой рукой держит руль… Такое бывает, когда влюбляешься на все сто процентов, минусов не замечаешь, глаза сами ищут только плюсы, чтоб не дай бог процент влюблённости не упал. Я даже забыла суть разговора и только Ромины глаза цвета Байкальского льда напомнили, когда он взглянул на меня вопросительно.

Мол вещай глупый Кролик, умный Удав желает услышать пояснение.

— Я не могу дать тебе конкретного ответа. Не нравится, и всё. Эта её манера в рот заглядывать, меня от неё трясёт аж! — и сейчас меня перетряхнуло от воспоминаний.

— На губы. — сухо ответил Рома, выбросив сигарету в открытое окно.

— Что на губы? — переспросила, чувствуя себя рядом с Ромой тупицей.

— Не в рот она заглядывает, а смотрит на губы. Соня читает по губам, я разве не говорил? — спросил Рома и снова посмотрел на меня уже с искренним удивлением во взгляде.

Мол как ты Кролик глупый, могла забыть такую несложную информацию.

— А. Да я поняла. Забываю просто всё время. — слабенько оправдалась перед умным Удавом.

Да я забыла и это несложно, потому что рядом с этой Соней только пятками сверкать охота, не то, чтоб помнить о её особенностях.

— Хм. Раз у тебя плохая память, то думаю сейчас самое время тебе подучить имена моих родителей. Я не думаю, что мама будет в восторге, если ты её Люсей назовёшь, а она Марина Николаевна. Папа, может, посмеётся, если ты его Карлом назовёшь, а вот мама точно расстроится. — произнёс Рома с обаятельной улыбкой.

— Родителей? Мы что едем к твоим родителям? — сердце пропустило удар, ладошки мгновенно вспотели, я их тут же потёрла о спортивные штаны.

— Да. Свадьба в августе уже, надо познакомиться. Кстати, я спросить хотел, я храплю? — со смехом в глазах и улыбкой, спросил Рома.

— Что? — я как дура захлопала ресницами.

Меня тут почти тошнит от нервов, а он интересуется, храпит он или нет?!

— Да не нервничай ты так. У меня хорошие родители. Добрые, простые. Вы друг другу точно понравитесь. — Рома тут же принялся меня успокаивать, а потом свернул к супермаркету, — Продукты нужно купить, у них в деревне магазин есть, конечно, но там ассортимент не очень. Со мной пойдёшь или в машине подождёшь? — спросил так буднично, словно мы уже давно вот так вот просто за продуктами ездим.

— С тобой! — я поторопилась выскочить из машины, вызывая у Ромы приступ смеха, он ещё пил в это время воду из бутылки и подавился.

Его явно забавляло то, как я нервничаю там, где это не имело по его пониманию смысла.

— Так, ты не ответила, я храплю или нет? — опять спросил он, отсмеявшись, подавая мне свою руку.

— Я не знаю, может, и храпишь. Я крепко спала. — ответила ему, беря его под руку.

— Ты меня чуть не раздавила, прям вся на меня карабкалась. Тебе снились бутерброды? Ты была сыром? Я был куском батона? — Рома так и посмеивался и это чёрт возьми не злило, а успокаивало.

— Нет, бутерброды мне точно не снились. Я мешала тебе спать? Поэтому ты так рано ушёл?

— Нет. Что за глупости? Я всегда рано встаю. У меня внутренний будильник, он сам меня будит не позже семи утра. Зимой я сплю подольше обычно, а вот летом в пять или шесть он уже звенит. Я же в деревне вырос. Там все рано ложатся спать и рано встают. По солнцу. До школы семь километров пешком, уроки в восемь утра начинались. Бери тоже тележку, одной не хватит. — попросил Рома, когда мы зашли в магазин. — В детстве так выспаться хотелось, а вырос и не могу спать дольше хотя могу себе это позволить, но организм привык к раннему подъёму. Вот такой закон подлости в действии.

— Я жалею иногда, что не спала в сон-час, в детском саду. А что брать? Может список есть? — спросила у Ромы, моя тележка была пустая, а он уже набросал в свою тележку упаковки с крупами.

— Да что сама обычно покупаешь, то и бери. Сахар там, масло. Молочку и мясо только не нужно, у родителей своё хозяйство. Курочки там, поросята, козы и крова Вилка. — Рома усмехнулся на имени коровы.

— Почему Вилка?

— Рога у неё такие, как у вилки раздаточной. Не в стороны, а вверх. Вон те макароны возьми, пожалуйста. Буковками. — Рома указал мне на полку рядом со мной.

— Буковками? Это детские, такие племянники мои любят.

— Сестра моя тоже их любит. — буднично, так между делом сообщил Рома.

— У тебя есть сестра?! — нет сестра-то ладно, но макароны совсем детские, сколько же ей лет?

— У тебя тоже есть сестра, что тебя так удивляет? — улыбнувшись, Рома посмотрел вопросительно на меня, с таким вопросом, вроде мать ты чего с Луны упала?

— А сколько ей лет? — уточнить решила для начала, может, ей лет восемнадцать, ну любит человек детские макароны, бывает.

— Ксюше девять. Поздний ребёнок. Да я сам был в шоке от родителей. При них только так явно не выражай своё удивление. — попросил Роман, взглянув на меня, а моё лицо, кроме удивления ничего не выражало.

В магазине провели много времени. Я, уже будучи опытной и ответственной тётушкой двух малолетних племянничков, озадачилась подарком для Ксюши. Хорошо было бы и родителям Роминым что-то подарить, но я растерялась окончательно, а Рома, то и дело подгонял и сбивал своими шуточками. Встревал в мои думы и предлагал купить Ксюше мухобойку от коровы мух отгонять, то пачку с бахилами совал, чтоб шлёпки не пачкала, когда кур кормить пойдёт. В итоге ничего лучше, чем девочковый яркий журнал и штук десять таких же сюрпризов я не сообразила.

В уютном салоне автомобиля, под ароматом лимона, меня разморило. За дорогой следить, как обычно я люблю уже не получалось, глаза, то и дело закрывались, и я перестала бороться со сном. Я просто закрыла их окончательно, в готовности спать до самого приезда в деревню. И почти задремала, спала-то мало, но Рому это явно не устроило, и он решил, что допрос меня, лучше, чем я спящая. Может, это зависть? И такая мысль проскользнула. А может, действительно переживает, что я имена родителей перепутаю.

— Как маму мою зовут? — внезапно и очень громко спросил Рома, чем, по сути дела, меня разбудил, хотя я ещё не окончательно заснула.

Я зевнула в ладонь, потянулась, попутно вспоминая, как маму Ромину зовут.

— Маму зовут Марина Николаевна, папу зовут Венедикт, извини, как его по отчеству? Папы отчество ты мне точно не говорил. — спросила Рому, но ещё сомневалась, что права, могла и забыть при таких-то нервах.

— Он Романович, меня в честь деда назвали, но все его Венедиктом зовут, даже малолетки. Назовёшь папу по отчеству, смертельно обидится. — предупредил Рома, неожиданно протягивая мне конфетку в виде сердечка.

— Это мне за правильный ответ? — взяла конфету смеясь, хотя в ощущении дрессировки меня как собачки, не было ничего смешного.

— Это тебе сердце моё, спрячь его как котёнок Гав, в самом надёжном месте. — и в дополнение к сказанному обаятельно улыбнулся.

— Даже не знаю. Как я могу съесть твоё сердце? Каннибализм какой-то.

Мы оба рассмеялись, так было легко с ним в этот момент, словно знаем друг друга много лет. Он родной мне, я родная ему и это так чётко ощущалось, что верилось в это без труда.

— Я сейчас вопрос задам, — предупредила Романа, на что он сразу напрягся. — Эм. В общем, не пойми меня неправильно, но в неведении как-то неуютно. — заранее саму себя оправдала, а Рома подмахнул рукой, мол давай свой вопрос и я спросила; — Твои родители, они знали Настю? — окончательно этим вопросом убила свой сон, а заодно и дружелюбную обстановку в салоне.

— Нет. — зло ответил, но потом словно осекся, от чего-то сдержался, а мне стало ещё неуютней.

Рома своим ответом словно воздух рассёк. Затем закурил, и одновременно прибавил громкости музыке. И я отлично понимала, что это значит. Значит, что разговор как бы окончен.

Это нельзя трогать. Я всё испортила. Такой момент, он мне сердце, я ему про Настю напомнила, тупой Кролик да, но и по-другому я тоже не смогла, зря он меня разбудил. Как предстать перед его родителями? Я и так не готова, а тут ещё сходство с убитой невестой из головы не выходит.

Рома выкурил три сигареты подряд, я съела на нервах сердечную конфету которую есть не собиралась, хорошо было бы заснуть, но сна уже не было.

— Я же тебе про Настю рассказал не для того, чтоб ты себя накручивала. — внезапно сказал Рома, выключив музыку совсем.

— Я понимаю. — и я действительно понимала, но это не умоляло моих нервов по поводу нашего с ней сходства, хотя объяснить, что тут такого плохого, сейчас я себе не могла.

Вот знали бы Ромины родители Настю, да, похожи мы и что? А ничего. Похожи, и всё.

— Нет, ты не понимаешь Кира. — говорит резко, с чёткой нотой упрёка, потом опять осекается, исправляет свою резкость мягко, только чуть оттолкнул и тут же затягивает мягким тембром голоса, как зыбучий песок, а я уже в нём по горло, мне точно не выбраться… — Или понимаешь, но совсем не так, как я. Я когда впервые тебя увидел, глазам не поверил. Думал с ума схожу. Но потом пригляделся, получше. У вас с Настей ведь не только глаза разные. Вы в принципе разные. — с горечью говорит он и эта горечь явно не в мой адрес, но я же тупой Кролик и до меня это не доходит, только колит где-то внутри так, что эту Настю я уже буквально ненавижу.

Ненавижу, потому что из-за неё он стал таким, потому похожа на неё, потому что слышу горечь в голосе Ромы от признания что мы разные, приняв эту горечь за разочарование во мне. Непохожи, разные, не оправдала Роминых ожиданий.

— Что ещё разное? Рост? Вес? — резко вклинилась в его речь вроде и не перебила, но он явно недоговорил.

— Вот это. — с неожиданной, затягивающей улыбкой ответил Роман.

Какая-то странная особенность у него, когда обстановка накаляется, он без труда может скинуть этот накал в никуда.

— Что вот это? — спросила уже смягчившись, но внутри всё равно бушевало уже не зло и даже не раздражение, а, возможно, ревность.

Сложно было признаться самой себе, но я ревновала Романа к его убитой возлюбленной. Откровенно говоря, жалела, что он не встретился мне раньше.

— Характер. Нутро у вас разное. Ты удивительный человек Кира. Ты вот позволяешь ездить своей сестре на тебе, живёшь на даче без удобств, можно подумать про тебя что ты бесхребетная и слабохарактерная. Но в тебе есть хребет и есть характер, а характер — это оружие, но ты его не применяешь против своих. У Насти не было ни того, ни другого, хотя изначально думалось иначе. Наверное, поэтому я не торопился знакомить её с родителями, не торопился жениться на ней. Не торопился… — на этом вздохнул с облегчением, словно рад он, что не торопился, а меня затерзал тут же вопрос, который я поспешила задать.

— Ты её любил? — спросила Рому со львиной долей удивления, потому как последнее, что он сказал и как он это сказал, навели на мысли, что ни черта он эту Настю не любил, а оттого ненависть к ней лишь усиливалась в моей душе, вот прям в прогрессии.

После моего вопроса, в салоне повисла тишина. Роман думал, закурил опять. И он не нервничал, машину вёл ровно, он просто думал, а раз думал, значит, сам не знал ответа, не задавался этим вопросом, или просто не хотел, или не мог на него ответить раньше, пока я не спросила.

— Хм. Мм. — Рома усмехнулся, потом вздохнул тяжело и ответил; — Нет. Сейчас понимаю, что нет.

И занавес! Это был занавес, а я по самую макушку в зыбучем песке «Ромашка».

В деревню Красный Яр, мы заехали ближе к полудню, а в общей сложности ехали до неё часа три, что позволило догадаться, мы тут явно не на один день.

Когда подъехали к довольно большому, но обычному, деревенскому бревенчатому дому, я уже почти не нервничала. Волнительно, было, конечно, но сомнений в том, что меня примут хорошо не было и я спокойно вышла из машины вместе с Ромой, в нашу сторону уже шёл мужчина, только Рома куда-то пропал. Из машины вышел, а к калитке нет.

— Здравствуйте. — поздоровалась с идущим в мою сторону мужчиной издалека.

Тут уж скорей для Ромы, чтоб обнаружить для него появление, кажется, отца, и чтоб он выполз ко мне, а то где-то застрял умный Удав, бросив тупого Кролика одного, а я не трус, но я один хрен боюсь.

— Здрасти-здрасти. — высокий мужчина, тепло улыбаясь, вышел за ворота к нам навстречу, с трудом поняла, он и есть Ромин отец.

Они были кардинально разные да и на отца тридцати восьмилетнего мужчины он не тянул, разве что папой стал лет в десять, потому как больше сорока восьми лет я бы ему не дала. Хотя Рома на свои тридцать восемь тоже не тянул, край лет на тридцать.

— Папа, это моя Кира! — откуда-то из багажника крикнул Рома, потом и сам показался с кучей пакетов в руках.

— Венедикт. — мужчина приложил руку к груди и слегка поклонился мне, а потом обратился к Роме. — Всё! Тогда будем завтра град ждать. — со смехом сказал Ромин папа, на что Рома цокнул недовольно, а глаза к небу.

Скинув пакеты на тротуарную плитку перед калиткой, обнял отца.

Да уж. Разные они. Волосы только светлые у обоих и с сединой, а ещё голоса похожи, но Ромин лучше. А папа у Ромы здоровый деревенский мужик, как говорят, кость широкая, а Рома хоть и жилистый, сильный, но габариты недеревенские, городские.

— Мать! Бросай тяпку! Поди сюда! Сын невесту привёз! — крикнул он в сторону огорода и обратился к Роме; — А это чего? Опять продуктов набрал? Нам скоро самим магазин открывать. — по-доброму возмутился Венедикт.

— Иду! — послышалось женское с глубины участка.

Это Ромина мама, с грядки кричала, но вместо Марины Николаевны к нам, с криками, — Рома! Рома! — выбежала светловолосая девочка-колокольчик и бросилась прямиком к Роме на руки. Вот тут было видно, что она папина дочка, очень похожа на Венедикта.

— Привет, шкода! Много чего нахулиганила? — поддельно строго спросил Рома, подхватив на руки смеющуюся девочку с двумя длинными косицами.

— И совсем не хулиганила. — Ромина сестра повисла у него на шее и положив голову ему на плечо, бойко начала делиться новостями; — В заводи у головастиков уже лапки выросли пока тебя не было. Как хорошо, что ты приехал, у нас ещё Луша котяток принесла. Она их под крышей прячет, достанешь? А то папе некогда да некогда уже неделю обещает. Да папочка? — маленькая девочка грустно вздохнула, с укором глянув на отца, бессовестно закладывая его перед братом, на что Рома заразительно рассмеялся, окрестив Ксюшу стукачкой.

— Ох, хитрованка, — отец потрепал дочку за нос. — Котята тебе что игрушка? Дай глаза детям открыть, заиграешь ведь! Луша их от тебя и спрятала, между прочим, потому что знает тебя террористку. Давайте в дом, мать-то у нас оглохла, похоже. Она морковку вроде полола, в уши по девице повтыкала, что ли. Не расслышала про невесту, решила видать, что я на чай её зову.

— Ты Ромина невеста? — Ксюша наконец-то отвлеклась от брата с отцом и обратила внимание на меня.

Рома спустил её с рук, и девочка тут же без всякого стеснения взяла меня за руку и повела в дом, выясняя по пути мой возраст, кем я тружусь и есть ли у меня уже на примете, да-да, так и спросила, есть ли у меня уже на примете кандидатура на роль подружки невесты. Когда выяснилось, что нет, Ксюша заявила, что лучшей кандидатуры, чем сестра жениха мне не сыскать. Не смогла ей отказать, хотя точно знаю, что свидетели должны быть совершеннолетними. Ксюша меня просто покорила буквально за пятнадцать минут общения. Очень живая и артистичная девочка. Сразу видно, ребёнком родители занимаются, не то, что Ника с Сергеем, запустили Юльку и Никитку, доверив телевизору с мультиками.

— Ром, а где подарки? — выглянула на веранду, уже из Ксюшиной комнаты, куда она же меня и увела, показывать свои девичьи богатства.

— В каком-то из этих кульков. — он, будучи довольным, указал на кучу одинаковых пакетов из супермаркета и вышел, оставив меня наедине с половиной магазина.

— Ксюша, поможешь пакеты разобрать? Где-то там есть подарок для тебя. — вернулась в комнату к Роминой сестре, она в этот момент активно выгребала из коробки игрушки, похоже, готовилась к приёму котят с крыши.

— Что там? Ромка мне опять бахилы купил? — тяжко вздыхая, спросил ребёнок, откладывая свои дела на потом.

Я не удержалась от смеха. Не удивилась бы, если б эти двое мне лягушку подбросили.

— Он предлагал, но я тебе журнал про фей и сюрпризы дарю. — моё признание вдохновило Ксюшу и остаток пути до пакетов она преодолела в два прыжка.

Ксюша быстро нашла презенты и осталась довольной. Она присела рядышком, разглядывая яркий журнал, и подсказывая что и куда убирать. От разбора пакетов меня отвлекла Ромина мама. Сомнений в том, что это она, у меня не было, ведь Рома на неё очень похож, одни голубые глаза, как девяносто девять целых и девять десятых экспертизы ДНК.

— Здравствуйте, я Кира. — застыла с пакетом макарон в руках, когда на веранду зашла блондинка на вид лет сорока пяти не больше.

Я надеялась, что хоть маме своей представлять меня будет Рома, но он куда-то ушёл и с концами.

— Здравствуйте. Я мама Ромина, Марина Николаевна. А мне отец сказал, я даже не поверила. — милая женщина ласково улыбнулась и прошла на кухню, спросив оттуда, что готовить на обед.

Время на больших настенных часах как раз было двенадцать.

— Я хочу окрошку! — звонко и оглушительно закричала Ксюша, лишая меня слуха на несколько секунд.

И Марина Николаевна тут же дала мне миску, отправив в теплицу за огурцами для окрошки, примерно объяснив, куда нужно идти. Но дойти до огуречника не представилось возможным. Как только я спустилась с крылечка и завернула за угол дома, нарвалась на Рому. Он стоял у большого стола ко мне спиной, замерял и делал на лаге какие-то отметки строительным карандашом. Меня так и не заметил, а я притулилась спиной к бревенчатой стене дома, без всякой воли сделать от неё хоть шаг в сторону.

На Роме была накинута простая клетчатая рубашка из фланели, чтоб спина и плечи не обгорели под палящим солнцем, какие-то затасканные рабочие брюки со светоотражающей лентой понизу и не завязанные берцы на ногах, повидавшие виды, все в цементе. А голову венчала белая бандана из куска старой футболки. Не знаю, что со мной случилось, но тело трепетно отозвалось на весь этот рабочий образ, в животе приятно заныло от недвусмысленного желания стать ближе. Я облизнула пересохшие от жары губы, вместе с тем и осознала, что между мной и Ромой были только поцелуи и только вчера. Вместе с этим осознанием появилось и желание поскорей это исправить. Рома, очевидно, своей вчерашней решительностью сделал шаг навстречу, а сегодняшним своим бездействием в этом плане ждёт от меня ответных шагов. А я ж тупой Кролик, и никак ему не ответила, как-то было не до поцелуев, а сейчас острая нехватка Роминого языка в моём организме сказалась резко и с жёсткими побочными в виде желания чего-то большего. Ох. К чему стеснение, я б ему отдалась прям на этом столе, и ведь от этих мыслей я даже не покраснела.

— Кира! Ну ты чего тут встала? Теплица там! Потом на своего прынца налюбуешься. — раздалось у меня над головой.

Марина Николаевна выглянула из окна, меня пожурила и для Ромы заодно обнаружила. Он тут же оглянулся, и лицо у него с удивлённого медленно сменилось на довольное.

— Я сейчас Марина Николаевна. — хохотнув под смеющимся взглядом прынца, посеменила по вымощенной речным камнем дорожке.

— Ну надо же, огурцы. — удивленно шептала сама себе под нос, срывая маленькие пузатые огурчики — бочонки, укладывая их в миску, параллельно пытаясь усмирить своё разбушевавшееся либидо.

У меня этот овощ вырастить нормально никак не получалось, в моей теплице они ещё не плодоносили, а после того как я их бросила на произвол судьбы, наверняка совсем загнулись. Ника огородом если и займётся, то это из-под палки мужниной. Но Сергею это тоже явно неинтересно.

Вот эти мысли о брошенной даче и сестре с её мужем, хорошо поспособствовали для устранения не вовремя нахлынувшего сексуального желания. Хорошо, но не надолго. Как только вышла из теплицы с полной миской огурчиков, в поле моего зрения тут же попал Рома. Всё желание вернулось уже с троицей и стало мучительно-болезненным.

Скрылась в доме от этого похотливого безобразия, рождающегося во мне при виде Ромы. Вызвалась помочь Марине Николаевне, и она с радостью согласилась, дабы выведать у меня за готовкой окрошки, подробности нашего с Ромой знакомства и планов насчёт свадьбы. Выложила ей за нарезкой огурцов в большую кастрюлю, Ромину версию, рассказанную Славе с Ритой, и назвала желаемую Ромой дату, умолчала только о том, что знакомы мы с Ромой без году недели даже не будет. Правда, об этом Марина Николаевна и не спрашивала, врать не пришлось, но с Ромой стоит обсудить этот момент.

— Ну и правильно, нечего тянуть. Ты-то ещё молоденькая, а вот Рома уже не мальчик. С детками тоже не затягивайте. Я если, по правде сказать, и на Ксюшу то решилась, потому как поняла, что от Ромки внуков нескоро увижу. Его то я рано родила, в восемнадцать почти, а маленьких понянчить страсть как хотелось. Ну вот, как в воду глядела. Скоро Ксюшу замуж выдавать, а он только сподобился. — возмутилась Марина Николаевна, но вроде ответами моими осталась довольна, да и советы дала вполне ожидаемые и дружелюбные.

— Кира, чаю мне сделай, пожалуйста. — на пороге кухни неожиданно возник Рома, притулился к косяку дверному плечом и без рубашки уже гад, я аж подавилась слюной.

— Чаю? — переспросила откашлявшись.

А то вдруг мне послышалось, я же Кролик-то тупой, а от желания, внезапно добивающего меня, совсем соображать не могу.

Жара же на улице, какой чай? Может, он водички просит налить ему?

— Чай лучший напиток в жару. От жажды хорошо помогает, только без сахара. — уточнил Рома, облизнув при этом губы.

Да что ж такое?! Я ж с ним в машине вот недавно ехала, да я даже спала с ним на одной кровати и такого не было, а сейчас словно бешенство матки со мной случилось.

— Эм. Где у вас заварка, Марина Николаевна? — спросила Ромину маму, нервно потирая шею, в этот момент осознавая, что просто меня всю трясёт и зуд от желания по всему телу расходится, а что с этим делать, я, вообще, не представляю.

— Там всё, вон заварка, чайник только вскипел. — Марина Николаевна указала мне в сторону стола ножом в руке, я туда и пошла быстренько, стараясь не смотреть в Ромину сторону.

Пока заваривала Роме, а заодно и себе чай, прикидывала в уме, сколько мне ещё по времени мучиться. Когда мы с Ромой окажемся наедине? Возвращения в город с таким внезапным и диким желанием я точно не дождусь.

А за столом, когда обед был в самом разгаре, я сидела на длинной резной лавке рядом с Ромой. Коленка моя касалась его ноги и просто горела от такого вполне невинного, обыденного прикосновения. В голове то и дело вспыхивали возможные между мной и Ромой откровенные сцены, от которых я терялась ещё больше, напрочь выпадая из разговора, и кое-как пихая в себя еду.

— Кирочка, тебе нездоровится? Что-то ты раскраснелась вся. — внезапно спросила Марина Николаевна, хорошо, хоть это я уловила сразу.

— Да так, жарко, и в машине укачало, видимо. — соврала я, может быть и краснея, но я и так уже была красная как отваренный рак, так что было уже всё равно.

Во мне лишь затеплилась надежда, что меня пристроят добродушные Ромины родители в тихонький уголок, я там пострадаю немного в одиночестве, а может, и вовсе меня отпустит это внезапное наваждение.

— Рома уведи Киру на второй этаж, там прохладно. Да сам тоже отдохни, устал поди с дороги-то, чего ты в эти полы вцепился? Я сам постелю. — сказал Ромин папа.

— А котята? — надув губы, спросила Ксюша, глядя на Рому с обидой.

— Ксюш, котят я вечером сниму. Нам с Кирой выберешь одного? — с улыбкой спросил Рома, приобняв меня, притянул к себе.

О нет! Только не это! Я только сосредоточилась на разговоре, когда впереди замаячила комнатка в одиночестве. Мне уже становилось физически плохо оттого, что желание есть, да ещё и в избытке, а удовлетворения этого желания никак не предвидится.

— Они ж маленькие, слепые ещё. — возмутилась Марина Николаевна.

— Ну так Ксюше оставим на ответственное хранение, она нам в день свадьбы подарит. А сестрёнка? Как тебе такой вариант? — Рома мигом вернул ребёнку хорошее расположение духа, Ксюша довольная таким предложением от брата, заулыбалась.

— Мне подходит. — с огромной долей кокетства ответила она Роме и всё рассмеялись в том числе и я.

После разрешения вопроса с котятами, Рома повёл меня на второй этаж. В комнате действительно было прохладно, теневая сторона, солнце не прогревало комнату больше, чем градусов на девятнадцать — двадцать. Большего об этой комнате я сказать не могу, потому как она тут же словно растворилась, когда Рома притянул меня к себе и наши губы соприкоснулись во всепоглощающем поцелуе.