Эпилог

Нью-Хейвен, штат Коннектикут, восемь месяцев спустя

Вивьен

Я прохожу в гримёрку, присаживаюсь в кресло и устало откидываюсь на его кожаную спинку. Она приятно холодит и вызывает мурашки во всём теле. Скидываю туфли на высоком каблуке, шевелю пальцами на ногах в попытке унять зудящую в них боль.

Я вымотана. Это был очень сложный день съёмок, который не терпится смыть под душем. Я полюбила душ…

Часы показывают шесть вечера, а значит, Крис скоро за мной заедет. И этот бесконечный день, наконец, закончится. Он привёз меня с утра в Нью-Хейвен, хотел остаться и дождаться, а потом ему позвонил Киллиан и сообщил, что Лив увезли в больницу со схватками. Крис поехал в Милфорд составить компанию другу, пообещав мне, что к вечеру вернётся.

Я нехотя поднимаюсь из кресла и прохожу к зеркалу. Завожу руку за спину, с трудом расстёгиваю молнию, ощущая боль во всём теле от каждого движения. Мне хочется плакать. Плакать от собственного упрямства, потому что я продолжаю доказывать себе и окружающим, что всё ещё модель и всё ещё кому-то нужна. Крис настаивает, что я должна прекратить эти истязания. Говорит, что любит меня несмотря ни на что, время от времени напоминая, что я больше не Монро, а Васкес. И пора бы уже выкинуть из головы всё, что связано с Монро. А именно – модельную карьеру. Во всяком случае, на какое-то время. А мне хочется его стукнуть, потому что он явно скрывает от меня самое главное.

Скольжу взглядом по своему лицу в отражении зеркала, оно выглядит уставшим и бесцветным. Хотя зелёные глаза сияют пуще прежнего. Я смотрю на свою грудь и ниже, на живот. Он выглядит так, будто я съела слона. Я и чувствую себя так, будто его съела. А Крис говорит, что я прекрасна, и он явно лжёт! Чёртов Крис!

Дверь гримёрки открывается, и я резко поворачиваюсь.

– Ой, простите, я ошиблась дверью, – слышу лепетание той, которую не хочу видеть.

Сначала Катрина не узнаёт меня, почти закрывает дверь, но в последний момент заглядывает ещё раз.

– Вивьен? – восклицает она, округлив глаза. – О, Боже…

Она заходит в гримёрку. А я стою перед ней в расстёгнутом на спине платье, уперев руки в бока, огромная как шар и абсолютно беременная! Чёртов Крис!

– Ты… ты, – она начинает заикаться, – прости, я не узнала тебя. Что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты, – говорю ей с ледяным спокойствием, – участвую в съёмках.

– Для беременных? – уточняет она без сарказма, что немного сбивает с толку.

Я думала, она будет смеяться.

– Беременных моделей слишком мало, – пожав плечами, вновь прохожу к зеркалу. Избавляюсь от платья, оставаясь лишь в нижнем белье.

– Ты хотела сказать, что красивых беременных моделей слишком мало? – доносится до меня её тихий голос.

Почему она всё ещё здесь, чёрт возьми? Я оборачиваюсь и смотрю на неё в замешательстве.

– Посмотри на себя, Ви, – Катрина прижимает руки к груди, – ты прекрасна! Правда! Ты самая красивая беременная, которую я когда-либо видела.

Я одариваю её скептической улыбкой.

– В чём дело, Катрина? Мы зарыли топор войны?

Она тяжело вздыхает и проходит к креслу. Устало на него падает. Выглядит она, честно сказать, не очень. Словно последние месяцы высосали из неё всю молодость.

– Мне кажется, моё время на Олимпе неотвратимо подходит к концу, – говорит она грустно и как будто не мне. – Модельный бизнес переполнен молодыми, сексуальными… свежими. И беспринципными!

– Такими же, как ты? – не удерживаюсь от колкости.

– Намного хуже, Ви, – не замечает она моего сарказма. – И я завидую тебе! Снова!

О, Боже…

– Попроси кого-нибудь, чтобы тебе сделали вот такой живот, и можешь смело занимать моё место. Потому что мне скоро рожать.

– У тебя будет девочка? – спрашивает она с каким-то трепетом.

– Девочка, – утвердительно киваю.

– Она будет такая же красивая, как и ты.

Я смотрю на свой живот. Дочь внутри меня уже второй день играет в футбол, отбивая все органы. Я точно знаю, что она будет точной копией отца, во всяком случае, по характеру. Чёртов Крис!

Но я всё равно улыбаюсь, обнимая живот руками. Потом смотрю на Катрину. Наверное, мне стоит поблагодарить её. Ведь именно она со своим конвертом компромата в виде старых документов на имя Вивьен Мартинес открыла для меня дверь в другую жизнь. Если бы не Катрина, сейчас бы я сидела в этом кресле, уповая на то, что недостаточно молода для этого бизнеса. Потом возвращалась бы в гостиничный номер, принимала ванну и ложилась спать. Одна. Не чувствуя внутри себя любви ни к одному мужчине. Не чувствуя себя любимой.

А теперь я в другой реальности. Беременная, уставшая, но счастливая. И Крис любит меня. А я, несмотря на проблемы с доверием, полюбила его. Потому что он, в конечном счёте, заслужил моё доверие. Тем, что пошёл против отца. Тем, что выбрал меня, а не семью.

Надо сказать, Васкес-старший не ожидал такого поворота. Как и предполагал Крис, он не мог потерять сына. Был крупный скандал, его угрозы, слёзы Марты и непоколебимая уверенность Криса в том, чего он действительно хочет. А хотел он меня! И хочет до сих пор, несмотря на то, что я стала на несколько размеров больше. И ребёнка Крис тоже хотел. И как-то смог убедить меня в этом.

Я надеваю свободное вязаное платье, а на ноги кроссовки. Как и всегда после съёмок, стягиваю волосы в пучок на макушке. Катрина видит, что я не желаю с ней говорить, поэтому встаёт с кресла и идёт к двери. Оборачивается.

– Прости меня, Ви, – говорит она очень-очень тихо.

Вероятно, это даётся ей с большим трудом.

Я снисходительно улыбаюсь.

– Побереги энергию, Шварц. Скоро звезда Вивьен Васкес взойдёт на Олимп, и тебе придётся сильно постараться, чтобы вновь скинуть меня оттуда.

Она криво ухмыляется.

– Я буду ждать, – обещает с воодушевлением.

Потом выходит за дверь, я слышу её удаляющиеся шаги и говорю себе под нос:

– Не дождёшься…

* * *

Кристиан

– Тебе нужно было выходить не за меня, Вивьен, – я ухмыляюсь, определённо действуя ей на нервы. – Тебе вообще не надо было со мной связываться. Знаешь, почему? Потому что как только ты родишь, я вновь сделаю тебе ребёнка.

– Ха-ха-ха, – она посылает мне хищный оскал, а уже в следующую секунду испускает протяжный стон.

Вивьен скрючивается в кресле, а я сжимаю руль и вдавливаю педаль газа. Твою мать…

Схватки начались совершенно неожиданно. Мы просто лежали на кровати, я позволил себе немного лишнего и начал ласкать её языком, а потом Вивьен пожаловалась на дикую боль в спине. А уже полчаса спустя мы оказались в машине.

Вивьен рожает. Рожает раньше срока. Это нормально вообще?

Я протягиваю ей руку ладонью вверх, и она тут же хватается за неё. Сжимает, словно показывая, как ей больно. Чёрт…

Мне хочется сказать ей, что во всём виновата её работа. Я же предлагал ей просто находиться дома, отдыхать и ни о чём не думать. А теперь наша дочь появится раньше срока, и это совсем, совсем не хорошо.

Прикусываю язык, не давая глупым обвинениям выбраться наружу. О чём я думаю, чёрт возьми? Всё будет в полном порядке. У нашей дочери и у нас. Врачи заверили меня в этом по телефону, советовали лишь поскорее отправиться в больницу, нигде не задерживаясь. Но сейчас в городе пробки, мы перемещаемся по шоссе со скоростью дохлой мухи, и я близок к панической атаке.

Всего неделю назад я наблюдал подобное у Килла, когда он мерил шагами больницу в ожидании известий от акушеров. Их с Оливией сын родился спустя двенадцать часов. Мне кажется, Килл постарел за это время. Но самое главное, что сейчас всё просто прекрасно, и Лив с малышом уже дома. Они назвали его Кираном. Киран Шоу…

– Я тебя ненавижу, – гневно цедит Вивьен сквозь плотно сжатые зубы.

– Нет, ты меня любишь, – говорю ей миролюбиво.

– Ты прав, люблю, – она улыбается, но уже в следующую секунду улыбка сползает с её лица, и она вновь тихо стонет от боли.

Больница уже маячит на горизонте. Вивьен отпускает мою руку, и я, посильнее вцепившись в руль, объезжаю затор по бордюру. Сигналю пешеходам, чтобы расступились, а потом влетаю на парковку. Медперсонал ждёт нас с каталкой. Я помогаю Вивьен выбраться, и сам укладываю её. Бегу рядом, пока её везут по длинному коридору. Вивьен держит меня за руку и не хочет отпускать.

– Мы не придумали имя, – говорит она взволнованно.

– Мы придумали, но ты не хочешь, – поддеваю её в шутку.

– Крииис, – протягивает она устало, – имена порномоделей Плейбоя нам совершенно не подходят.

Медсестра тихо прыскает. Я улыбаюсь во все тридцать два. Конечно, это была всего лишь шутка, чтобы позлить Вивьен. Ведь именно разгневанная она такая дикая и сексуальная, что сносит крышу.

Мы приближаемся к родильной палате, и Вивьен приходится отпустить мою руку. Я мог бы присутствовать на родах, но Ви мне этого не позволяет. Считает, что мужчинам не следует видеть сам процесс.

Я склоняюсь и нежно её целую. Мы редко говорим друг другу о любви, но за нас всегда говорят наши глаза. Её прекрасные зелёные и сейчас сияют любовью. Дарю Вивьен полный любви взгляд, а потом её провозят в палату. Я остаюсь снаружи.

– Крис, – зовёт она меня из-за закрывающейся двери.

Я заглядываю внутрь.

– Давай назовем её Исабель? – выпаливает Вивьен и тут же морщится, когда ей подключают капельницу.

– Исабель? – переспрашиваю я.

– Да, в честь моей мамы…

Конечно, я знаю, как зовут её маму… Но никогда бы не предложил ей назвать так нашу дочь, потому что для меня это – как смириться… Смириться с тем, что больше никогда не увидишься с ней… Но настанет день, и Вивьен увидится с семьёй…

Я подмигиваю ей и дарю успокаивающую улыбку.

– Мне нравится. Исабель Васкес!

Дверь палаты почти закрывается, но я успеваю сказать ей, что люблю её. Увидеть её нежный, немного напуганный взгляд. А потом начинаются бесконечные часы моей агонии. За эти часы я ещё больше убеждаюсь в том, как сильно люблю Вивьен. Как сильно хочу быть с ней и видеть её счастливой.

Возжелав однажды невесту друга, такую гордую, неприступную, стервозную, я и подумать не мог, что внутри неё под личиной стальной леди прячется слабая, нежная, желающая любви девушка. Вожделение очень быстро превратилось в привязанность. Маниакальную. В желание прибить друзей, если они не поддержат мой выбор. В желание защищать. Оберегать. Остановить время. Чтобы прислушаться… Прислушаться к себе и своим чувствам. Чтобы понять, наконец…

Мир не крутится вокруг денег и успеха. Я имел, казалось бы, всё, но у меня не было самого главного. Девушки, которая была бы не только любовницей, но и другом, союзником. Им стала Ви. Она стала моей женой, любимой, а теперь станет матерью нашей дочери.

Боже… Как я рад, что она вышла именно за МЕНЯ!