Дежурство четырнадцатое

Третье декабриля. Ранний вечер

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

Десар Блайнер приехал, едва только начало смеркаться — в компании своей супруги Кайры Боллар и Скейна Скоуэра, с которым Ячер ещё не был знаком, но мельком слышал о нём и от Кеммера, и даже от Уны, назвавшей его «очень собранным и методичным ноблардом», видимо, в противоположность самому Ячеру, который не был ни первым, ни вторым, ни третьим, ни компотом.

С появлением агентов в госпитале как-то разом стало многосибно.

Стоило им войти, как Ячер сразу же почувствовал себя если не на допросе, то как минимум на месте преступления. Десар цепким взглядом окидывал обстановку, отмечая каждую мелочь, и при этом не переставал вроде бы доброжелательно улыбаться, а голубые глаза с тёмной окантовкой радужки смотрели дружелюбно. Чёрные волосы, столь нехарактерные для полуночника из высшей аристократии, сильно отросли и теперь были длиннее, чем у его жены Кайры. Этот контраст словно нарочно был создан для того, чтобы дразнить окружающих: белокурая нобларина Блайнер (в девичестве Боллар) нарочно эпатировала публику и короткой стрижкой, и обтягивающими кожаными брюками, и кобурой, прикреплённой к стройному бедру.

И ведь сходу было понятно, что любое оружие и артефакты она применит, не раздумывая.

И хотя лично Ячеру такая шикарная нобларина нравилась хотя бы тем, как корёжило при её виде консервативных аристократов, сам он при ней язык всё же придерживал, потому что смех смехом, а остаться без столь важного органа всё же не очень хотелось.

Десар с Кайрой были одеты в гражданское, а Скоуэр — в форму без нашивок и опознавательных знаков, что слегка раздражало. Кто он по званию? Если служит в СИБе, то почему одет не в СИБовскую форму? Какая она у них там? Серовато-синяя, невзрачная? Но явно не такая, как у офицеров при разломе — лазурно- или тёмно-синяя, в зависимости от вида войск и звания. И не гвардейская тёмно-зелёная, отливающая имперским малахитом. Скоуэр был одет в дымчато-серо-коричневую форму, совершенно невыразительную и какую-то бесяче незапоминающуюся.

Возможно, это и не униформа вовсе, а его личные предпочтения в одежде?

Да и причёска у этого Скоуэра была какая-то слишком идеальная, будто он два часа перед зеркалом торчал и завивал кудри, а потом пшикал на них золотыми блёстками из розового флакончика.

Ещё и так фамильярно подошёл к Уне, что-то ей сказал. Что именно? Вообще-то, чтобы поздороваться, не требуется стоять так близко! И уж точно не требуется улыбаться во всю холёную рожу.

В общем, Скоуэр Ячеру тоже не понравился, хотя и меньше, чем Реоль.

Кайра первым делом нашла Уну, обняла её, отвела в сторону и дала в руки конверт, в котором, как полагал Ячер, находились пригласительные, а потом долго что-то шептала на ухо. Его разбирало любопытство: хотелось узнать, что у них там за секретики и не касаются ли они Реоля или самого Ячера? Он даже слух напряг, но так ничего и не разобрал.

Десар же сиял улыбкой полностью удовлетворённого жизнью человека, и этим тоже слегка раздражал, пусть и не так сильно, как сероформенный Скоуэр.

— Вот вы навоскрешаете всех подряд, а нам теперь работать, — весело проговорил Десар после обмена традиционными приветствиями.

— Я просил прислать кого-нибудь отбитого, — напомнил Ячер.

— За отбитость отвечает Кайра, — уверенно проговорил тот. — За эскалацию конфликтов — Скейн, а за их урегулирование — уже я. Ну что, где там этот твой Гвеллайн?

— Он не мой.

— Главное, чтоб не немой, — ухмыльнулся Десар, а потом слегка самодовольно добавил: — Хотя у нас даже и немые разговаривать начинают, тут главное — найти правильный подход.

— А что насчёт моей личной просьбы?

— Ах да, это… В общем, количество пригласительных билетов строго ограничено, поэтому достать тебе новый я не смог.

Ячер сощурился:

— Ты и не смог? Теряешь хватку.

— Ты дослушай. Но Эрер пожертвовал тебе свой, потому что без жены всё равно никуда идти не хочет, а она пока ещё под домашним арестом. На, держи, мамкин шантажист, — Десар протянул ему конверт. — Имей в виду, что публика собирается исключительно приличная и приближённая к правящей семье. Насколько мне известно, ты будешь одним из двух лардонов на этом мероприятии, так что веди себя соответствующе.

— Так, чтобы запомниться? — ухмыльнулся Ячер.

— Так, чтобы не выгнали, — в тон ему отозвался Десар. — А если выгнали, то не сразу.

— Нет, что ты. Я планирую досидеть до самого конца. Мне ещё с Уной потом в госпиталь возвращаться.

— Я думал, что она поедет с этим своим Корвигелем.

— Ну уж нет. Кстати, ты не пробивал его? Он мне не понравился. Хвостатый тип, весь какой-то зализанный и аккуратный, занудный. Уне он точно не пара.

Десар с недоумением кинул взгляд на Уну — с аккуратно уложенным пучком, в строгой блузке и застёгнутом на все пуговицы медицинском халате.

— Вроде он ничем не успел отличиться. Вообще, Кайра уже интересовалась, но ничего криминального не нарыла, у него даже служебных выговоров не имеется. Я спрошу у тёти Моэры, слышала ли она какие-то любопытные сплетни о младшем из Корвигелей.

— Спроси. Не нравится он мне.

— Да неужели? — Десар вскинул чёрные брови, внимательно разглядывая друга. — А Уна нравится?

— Ну конечно. Но при чём тут она? — пожал плечами Ячер.

— Действительно, ни при чём, — улыбнулся Десар. — Ладно, давай-ка мы займёмся делом, а вы пока отдохните, что ли. Кайра торт привезла. Только осторожно, его ей подарил Баву́р Руз, так что начинка может быть какой угодно. Впрочем, вы тут все целители, насмерть не потравитесь.

— Да ты просто сама обходительность, — хмыкнул Ячер, но торт всё же взял, а затем мужественно отрезал от него первый кусок и героически рискнул здоровьем, попробовав.

Торт как торт.

На допрос потенциального Странника Ячера никто не позвал, поэтому он было позвался сам, но его выставили за дверь самым бесцеремонным образом.

— Эй, а если пациенту станет плохо? — возмутился он.

— Так у нас Кайра — целительница, — ответил Скоуэр и захлопнул перед его носом дверь, чем окончательно убедил в том, что человек он так себе.

Такое золотце — с гнильцой.

Ячер немного послонялся по госпиталю, проверил график дежурств, в котором, как всегда, творился хаос, потому что по правилам его должен был составлять комцель, но он то забывал, то просто не хотел потом выслушивать от подчинённых просьбы переставить их на другие даты или часы.

Именно поэтому он принял начальственное решение и сказал коллегам заполнять график самим, а потом заставлял Роузу проверять, чтобы по итогам месяца у каждого было отработано нужное количество смен. Если не было, то Ячер обычно с чувством гневался на стихийной планёрке и говорил: «Я думал, что взрослым ответственным людям не нужны пинки от начальства, чтобы выполнять свою работу, но ошибался. Видимо, со следующего месяца будете на дежурства приходить с родителями, ведь сами вписать себя в график вы не можете. Не знаю, в туалет вы, наверное, тоже ходить скоро будете по моему напоминанию?».

Разумеется, то, что он преподносил как свободу действий, было на самом деле ленью, однако в какой-то момент система всё же начала шатко-валко, но работать, и в итоге всё само собой вошло пусть в кривоватую, но колею. Кроме того, Ячер всегда знал, что может положиться на Энея, и подумывал официально назначить своим заместителем, скинув на него часть самой нудной работы. Хотя теперь у него для этого имелась Уна, так что необходимость отпала.

Послонявшись по коридорам ещё пару минут, он решил заказать пирожных. Раз понаехали друзья, надо их чем-нибудь угостить. Он отправился в столовую, чтобы силой обаяния и взяткой в десять арчантов обеспечить всю компанию эклерами. Этих эклеров — потрясающе вкусных и неимоверно вредных для фигуры — не жалко даже для Скоуэра. Пусть толстеет!

При виде комцеля штатная кухарка расплылась в улыбке — тёплой и уютной, как лежащие под полотенцем пирожки, вынутые из печи и ожидающие ужина.

— Госпожа Кегинань, ну как же так, вы с каждым днём всё прекраснее и прекраснее, — проворковал он, глядя в румяное лицо, не по возрасту гладкое и приятно округлое.

— Ай, ну чего ты, Ярчик, — махнула она пухлой ладошкой и зарделась от удовольствия. — Ты голодный, мальчик мой?

— Пожалуй, да. Горяченького бы… — протянул он. — Тут ещё агенты из Службы Имперской Безопасности пожаловали, я вот думаю — может, эклерчиками их накормить? А то мало ли какие нарушения они у нас на голодный желудок найдут?

— Не надо на голодный желудок ничего искать! — всполошилась кухарка, которая голод не любила страшно, причём ни в каких его проявлениях.

Именно она придумала оставлять врачам бутерброды и перекусы, а также приложила руку к тому, что, с момента прибытия в госпиталь, формы Роузы стали ощутимо более выдающимися. Энея с Ячером она тоже пыталась откармливать, но потом махнула рукой, вынеся простой, кристально прекрасный в квинтэссенции понимания жизни вердикт: «Этих кормить бесполезно, только срать будут больше».

Ячер протянул ей банкноту и сказал:

— Это на специи.

Эклеры из бюджета не финансировались, поэтому между комцелем и кухаркой существовала негласная договорённость: если ему хочется чего-то сверх установленного меню, то придётся немножко раскошелиться «на специи».

— Иди, сядь. Супчика тебе вынесу нажористого, — ласково сказала кухарка и ушла внутрь.

Ярчиком она начала называть его почти сразу. Поначалу пыталась звать Ячерчиком, но запиналась и быстро сдалась. В госпитале она работала ночь через ночь, да и виделись они не так часто, но любили друг друга нежно, потому что у них были все основания для взаимности: у неё еда, а у него — деньги. И да, у обоих — никаких матримониальных планов в отношении друг друга. Ну разве такие отношения не обречены на идеальную гармонию?

Вечерник будет ещё только через часа полтора, так что действительно нажористый и чуть островатый супчик пришёлся как нельзя кстати — Ячер приговорил две порции, закусив подогретым вчерашним хлебом. Сегодняшний ещё только выпекался, наполняя столовую одуряющим запахом, который можно выносить лишь на очень полный желудок, хотя сколь полным он бы ни был, при воздействии аромата свежего хлеба в нём неизбежно образуется специальное местечко для хрустящей корочки с кусочком пышного мякиша. Такова физиология желудков, это Ячер готов был утверждать как целитель Высшего порядка и опытный хирург.

Выйдя из столовой на удивление благодушным и довольным жизнью, Ячер подумал, что пора бы наведаться к императору с отчётом. В госпитале он сейчас всё равно не нужен: должно пройти много часов, прежде чем в кровь пациентов опять выделится достаточное количество яда, чтобы имело смысл подвергать их процедуре второй раз. Ускорять процесс искусственно Ячер тоже не хотел: все пациенты слишком слабы, лучше их пока не трогать и понаблюдать. Тем более Уна подпитывает их магией жизни, что само по себе влияет довольно сильно.

Пока пациенты допрашиваются и пекутся эклерчики, он может сделать общественно полезное дело и поставить императора в известность о прогрессе. С текучкой справится Уна, ей на помощь при необходимости придёт Маррел, у него как раз скоро начнётся дежурство.

Только сначала надо бы заехать к Эве и узнать, как прошёл разговор с Его Величеством и о чём они договорились.

Отдав распоряжения, комцель нашёл Плёза и приказал:

— Отвези меня сначала в Седьмую эскадрилью, оттуда поедем во дворец.

Нашёл в гардеробной своё зимнее пальто и накинул прямо поверх халата, поленившись идти искать и надевать форменный китель, хотя поездка на аудиенцию к императору вроде бы обязывала. Однако он решил, что это рабочая поездка, вполне предполагающая рабочую одежду. Пусть скажут спасибо, что он штаны надел, в свете последних событий это уже до некоторой степени достижение.

Стоило выйти на крыльцо, как лёгкий морозец принялся целовать Ячера в щёки. Видимо, соскучился. Неудивительно: давненько Ячер на улицу не выходил.

Вдохнув полной грудью приятный, чистый воздух, он направился к служебной парковке, где преданно ждал старенький, потрёпанный магомобиль серого цвета с белым багажником, явно доставшимся ему в наследство от другого служебного бедолаги.

Сам Ячер водить умел, но не очень любил. Это требовало огромной концентрации, которая сильно выматывала. Да и из внимания вечно ускользали то пешеходы, резво бегущие через дорогу так, будто они бессмертные, то другие мобили.

В общем, Ячер предпочитал наслаждаться преимуществами чина и позволять себя возить, как и положено важному начальнику. А что водитель у него был криворукий, так целителя Высшего порядка убить сложно, тем более — в банальной аварии. А если Плёз убьёт себя, то комцель расстроится, но только потому, что предпочёл бы сделать это сам.

Сев на заднее сиденье, Ячер расслабленно развалился, глядя в окно. Путь до эскадрильи Кеммера был неблизкий, поэтому он даже задремал, несмотря на рваную езду Плёза и парочку заносов. Каким чудом их не снесло в кювет, не поняли ни водитель, ни пассажир, однако до Седьмой эскадрильи они всё же доехали.

Когда служебный магомобиль наконец затормозил у штаба, Ячер проснулся и вышел в морозный вечер.

Окна знакомого здания светились мягким, приглашающим светом, будто там кормили и даже наливали.

Зайдя в штаб, Ячер направился в кабинет Кеммера. В любом случае медблок там рядом, а сначала хотелось поздороваться.

Командор Блайнер находился у себя и встретил старого друга строгим вопросом:

— Что случилось?

— Ничего. А почему ты думаешь, будто что-то случилось?

— Ну… бутылки у тебя в руках нет, значит, ты по делу. Никаких дел у нас не запланировано, значит, по внезапному. Не поленился приехать лично, значит, по важному. Вот я и спрашиваю: что случилось?

— Да я вообще-то с Эвой хотел поговорить.

— Ты серьёзно? — нахмурился друг, вставая из-за стола. — И ты туда же? Да что вы все как помешанные с этой Эвой носитесь?

Ячер выгнул русую бровь и ласково спросил:

— Кимушка, соколик ты мой, в глазах не двоится? Не тошнит?

— Нет, — ещё сильнее нахмурился тот. — А что?

— Да думаю, может, ты головой ударился. Дай-ка я тебя проверю на сотрясение, а то несёшь чушь какую-то. Эва мне нужна по делу, хочу спросить, как прошла её встреча с императором. Или она к нему ещё не ездила?

— Ездила, конечно. Ещё вчера. Под предлогом государственной важности вытребовала у меня разрешение взять принца Трезана, заставила того отвезти себя во дворец, а когда они вернулись, я клянусь, он буквально дымился. То есть не фигурально, а вот на полном серьёзе. Эффектно, кстати. Императрично, — хмыкнул Кеммер, чуть расслабляясь.

— Государственная важность действительно была, но она Болларов касается. Мы вроде как нашли способ исцеления от яда кантрада, но это пока ещё не точно.

— Да, Эва чуть-чуть ввела меня в курс дела.

— Мне бы всё же знать, до чего они договорились и как прошёл разговор.

Кеммер подошёл к Ячеру, хлопнул того по плечу и выглянул в коридор. Напротив двери в его кабинет находилась открытая дверь медблока.

Он зычно позвал:

— Капрал Эвелина Боллар! Зайдите ко мне срочно! К вам посетитель.

За стеной зацокали каблучки, и их ритмичный звук становился всё громче, пока с его кульминационными аккордами в кабинете не появилась Эва. Окинула странным взглядом Ячера, недовольно скрестила руки на груди и надменно проговорила:

— Комцель Ячер как-вас-там-дальше, вы зря приехали, вы не в моём вкусе.

Ячер выразительно выгнул ещё и вторую бровь, правда, на этом брови у него кончились. Если сейчас ещё кто-то предположит, что он приехал приударить за этой Эвой, то придётся отшучиваться, в результате она наверняка обидится и нажалуется Уне, а та будет смотреть на него с укором и, может, даже от эклеров откажется.

— При всём моём уважении, вы как бы тоже не в моём, — протянул Ячер со всей возможной дипломатичностью. — Я приехал узнать, чем закончился ваш разговор с императором.

— Ах, это… — с облегчением выдохнула Эва. — Ничем. Он пока смиряется с неизбежным, но предпочитает называть это обдумыванием ситуации. Кстати, одним из моих условий было сохранение особого статуса вашего госпиталя: всех его сотрудников, исследований, наработок. Но это в первую очередь, чтобы защитить должность и интересы сестры, так что сильно не обольщайтесь.

— Да с вами сильно-то и не обольстишься, — хмыкнул Ячер. — Ладно, я поеду тогда. Если у меня появятся новости, я сообщу.

Когда Эва уже попрощалась и развернулась, чтобы уходить, он остановил её:

— Подождите-ка, у меня вопрос. А какие цветы нравятся Уне? Ну и вообще — что ей нравится?

Взгляд Эвы немного потеплел, и она сказала:

— Ей нравятся аккуратные, неброские цветы. Ничего вызывающе алого или бордового, что-нибудь нежно-пастельное, изящное. И лучше не в виде букета, а в горшке, чтобы цветок не завял, а она могла за ним ухаживать. Ей обязательно нужно за кем-то ухаживать. В одежде она предпочитает тёмные цвета. Сладости любит почти все, но особенно что-нибудь с орехами. Никаких вычурных больших корзин, помпезных коробок, больших бантов. Строго, элегантно, дорого, — последнее слово Эва подчеркнула голосом, одарила Ячера дежурной улыбкой и удалилась, больше не взглянув на него.

Стерва, конечно, но ему какое дело? Ему с ней детей не воспитывать. Сочувственно махнув на прощание Кеммеру, которому в подчинённые досталась худшая из Болларов, комцель вышел на улицу.

Луна светила ровно и ярко. В морозном воздухе вокруг неё образовалось перламутровое гало, и несколько минут Ячер просто наслаждался красивой зимней ночью, забыв обо всех делах. Налюбовавшись, наконец сел обратно в мобиль и отдал Плёзу приказ:

— А теперь во дворец.