Дежурство седьмое

Первое декабриля. После полуночи

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

— Уна, скажи, мы же с тобой друзья? — вкрадчиво спросил Ячер.

Она наконец оторвала взгляд от медкарт:

— Почему мне кажется, что за этим вопросом последует какая-то неприятная просьба?

— Ты ошибаешься. Просьба на самом деле приятная.

— И какая же?

Он встал с места, подошёл к ней, подхватил стул, оседлал его, привычно сложил на спинку длинные руки и сцепил их в замок. Закатанные рукава халата натянулись, швы затрещали, но выдержали. Вот что за беда с этими халатами — либо обтягивают и чуть ли не лопаются в плечах, либо болтаются на нём, как чехлы для маголётов. Но это ладно. Бывают ещё хуже — которые одновременно малы сверху, а снизу велики настолько, что путаются между ног. Ячер всё время обещал себе сшить десяток халатов на заказ, однако всё время забывал это сделать.

Пока Уна ждала пояснений, он устроился поудобнее, а затем улыбнулся той самой харизматичной улыбкой, благодаря которой неоднократно избегал трёпки и выходил сухим из воды даже в самых безвыходных ситуациях.

У Уны не было никаких шансов: он научился так улыбаться ещё до того, как она родилась, и годами нарабатывал навык. Да что там Уна, эта улыбка смогла растопить даже ледяное сердце замдекана по учебной части — дамы суровой, неподкупной и повидавшей всяких нахалов-подхалимов в широчайшем ассортименте.

— Уна, как ты смотришь на то, чтобы перевоспитать своего жениха, заставить его как следует приревновать и понервничать?

Он внимательно изучал её лицо — такое же немного скучное в своей идеально правильной красоте и симметричности, как она сама.

— Что именно ты предлагаешь?

— Я предлагаю взаимовыгодную сделку: ты пару раз изобразишь невесту перед моей семьёй, а я пару раз изображу крайнюю степень заинтересованности в тебе перед твоим женихом. И заодно прослежу за тем, чтобы он обращался с тобой так, как ты того заслуживаешь. Через несколько месяцев он одержит торжественную победу в ожесточённой борьбе за твою руку, а я в глазах моих родственников останусь несчастным брошенным романтиком, которому дадут ещё годик-другой на то, чтобы зализать сердечные раны. И мы оба будем в большом плюсе.

Уна хмурилась. Впрочем, Ячер и не ждал, что она с восторгом примет его предложение.

— Зачем это тебе?

— Дед пригрозил отречься от меня, если я не заключу помолвку до конца года, а я её не заключу. Не с кем. Да и просто не хочется. Представить семье проклятую невесту, на которой я бы очень хотел жениться, но никак не могу — идеальное прикрытие, пока я раздумываю над тем, что в действительности делать дальше. А когда ты всё же выйдешь замуж за другого, я буду честно заливаться слезами и даже показательно напьюсь, а потом буду валяться на крыльце родового особняка и орать пьяные песни о коварстве женщин. Всегда хотел это сделать, но достойного повода как-то не находилось. Мама и бабушка встанут на мою сторону, а отцу и деду придётся отступить хотя бы на время. Одно дело — наследник рода, который не желает жениться из сугубо эгоистического желания оставаться холостяком, и совсем другое — наследник рода, который очень хотел жениться на подходящей девушке, однако она вероломно предпочла другого. Как говорит бабушка — совершенно иной коленкор.

Уна всё ещё хмурилась.

— Но я же уже помолвлена с Реолем…

— Так моя семья этого не знает, о вашей помолвке так и не было объявлено, — пожал плечами Ячер. — Не вижу проблемы.

— Я не хочу никого обманывать. Это обычно ничем хорошим не заканчивается, — проговорила она, и между бровей залегла глубокая недовольная морщинка. — Если тебе так требуется помощь, я могу попросить Эву, она куда более авантюрна и гораздо лучше сможет сыграть роль твоей невесты.

— Поверь, ты подойдёшь идеально. Тебе даже ничего не нужно будет делать. Я всё сделаю сам. Мне всего лишь требуется отсрочка — полгода на то, чтобы решить, как поступать дальше. Поддаваться давлению деда или же расплёвываться со всей семьёй. Сейчас я не хочу делать ни того, ни другого, но время поджимает. Кто знает, вдруг летом у Разлома станет настолько жарко, что всем будет не до моей преступно холостяцкой персоны? Дед давно требует брака, и если я предъявлю ему девушку, соответствующую его критериям, то он может ненадолго ослабить гайки. Кроме того, ему придётся сделать официальное предложение Бреуру, а Бреур его не примет. И это даст мне ещё один козырь. Я обязательно рассержусь на деда за то, что он грандиозно облажается в столь важных переговорах касательно моего брака, — многозначительно улыбнулся Ячер.

— Это… это…

— Гениально? — подсказал он.

— Очень дурно пахнет, — покачала головой Уна. — Что скажет мой жених, если узнает?

— Он не узнает! Откуда? Наша семья не имеет никаких связей с Корвигелями, а с Бреуром я готов переговорить сам. Мне всего лишь нужен его категорический отказ, уж на него-то он вполне способен расщедриться после всего, что между нами было. Опять же, даже если твой жених узнает, что я активно ухаживаю за тобой, твои акции на брачном рынке лишь вырастут. Ты всегда сможешь со спокойной душой сказать, что отвергала мои авансы и ухаживания, а я, так и быть, смирюсь с амплуа отвергнутого неудачника, — подмигнул он.

Уна смотрела на Ячера молча. Идеально правильные черты её лица исказила неуверенность.

— Это некрасивый поступок по отношению к Реолю…

— Некрасивым поступком было бы крутить шашни с другим, но мы же просто друзья и коллеги, ничего между нами нет, — парировал Ячер. — А помогать друзьям — это очень красивый поступок, прямо-таки наикрасивейший. Кроме того, этот твой Реоль пока что не особо стремится оказывать тебе знаки внимания, которых ты достойна. Честное слово, больно смотреть на подобные ухаживания. Я не могу допустить, чтобы с моей подругой и бесценной ассистенткой обращались столь… посредственно. Надо дать парню шанс проявить себя.

— Это всё сработает, лишь если я ему понравилась… в противном случае он просто отвернётся и отступит, — тихо проговорила она, а затем нахмурилась ещё сильнее, глядя Ячеру в глаза.

— Если он так легко отступит из-за крошечной сложности, нужен ли тебе такой муж?

— Не знаю… Мне нужно подумать…

— Уна, да что тут думать? В ситуации одни плюсы.

Однако его ассистентка так явно не считала. Неужели ей настолько понравился этот присно-пресный Реоль, навевающий исключительно мысли о забитых волосами водостоках и юношеских поллюциях?

— Мне нужно подумать, — спокойно, но твёрдо ответила она, и Ячеру пришлось отступить.

Если надавить сильнее, то она откажется. Несмотря на миловидность и внешнюю мягкость, у Уны был кевредовый стержень, это он почуял сразу. Чем ближе он её узнавал, тем сильнее она напоминала ему мать, такую же невыносимо правильную и строгую, завёрнутую в слои социальных норм, правил этикета и чужих мнений.

— Ну подумай… полчасика, — подмигнул Ячер и хотел присовокупить какую-нибудь шуточку, но в этот момент снаружи промчались три мобиля и с визгом затормозили где-то в районе крыльца, а затем истошно засигналили в три клаксона.

— Кажется, у нас появилась работа.

К крыльцу он выбежал первым из целителей, если не считать таковым Плёза.

Из служебных магомобилей военные уже выгружали раненых — причём действовали скованно, соблюдая осторожность и стараясь лишний раз к ним не прикасаться.

Даже беглый осмотр показал, что пациенты находятся в весьма паршивом состоянии. Двое даже не могли ходить сами, практически у всех уже почернели глаза, показывая крайнюю степень отравления, а у одного отчётливо посерели губы.

К Ячеру подскочил лейтенант и принялся объяснять:

— Четыре ночи назад при зачистке одной из нор произошло обрушение породы, и часть группы была отрезана от остальных. Мы смогли добраться до них только сейчас. Они вступили в бой с несколькими кантрадами и даже уничтожили их, но сами сильно пострадали. Ещё один — вроде бы цел.

Тот, о ком говорил лейтенант, вылез из служебного магомобиля последним и при этом слегка пошатывался, держась за открытую дверцу.

— Плёз, подготовить все свободные операционные и процедурные на первом этаже. Раненых уложить на столы, одежду — утилизировать. Все манипуляции проводить только в защитных перчатках, — распорядился Ячер, нашёл глазами Энея и Роузу и скомандовал: — Поднимайте всех, спать нам сегодня не придётся.

Уна следовала за ним по пятам, и он коротко приказал:

— С магией жизни не суйся, я сам решу, когда и к кому её применить. Для начала осмотры, всё остальное — позже. И принеси пустые карты, — потребовал он, а после заминки добавил: — По две на каждого. Одну буду вести я, вторую — ты. Попробуем оптимизировать процесс, заодно посмотрим, будет ли толк.

Она понятливо кивнула и тут же растворилась в суете. Вроде бы не бежала, но двигалась очень быстро, небольшими шагами обгоняя даже высоченного норта Маррона.

Пациенты были тяжёлыми, и дело не только в ранениях — куда сильнее сказалось обезвоживание. Именно из-за него процесс заражения шёл быстрее обычного: ослабленные организмы хуже сопротивлялись яду.

Ячер распорядился напоить каждого, дать зелья, а также приказал ввести жидкость внутривенно. С этим отлично справлялась Роуза: чего у неё не отнять, так это таланта отыскать у пациента даже самую тонюсенькую венку и попасть в неё с первого раза.

Первый из группы раненых едва ли понимал, что с ним происходит, и заговаривался.

— Гипертермия и бред, — тихо проговорила Уна, и Ячер кивнул.

В её глазах читалось то, через что каждый из опытных целителей госпиталя уже прошёл — полнейший ужас перед поздними стадиями отравления.

Почерневшие ткани; незаживающие открытые раны с рваными, сочащимися сукровицей и гноем краями; стоны боли, которую нельзя снять, ведь заклинания бессильны. На всё это тяжело смотреть даже в сотый раз, а уж в первый…

Ячер отметил, что держится Уна неплохо. Не истерит, в обморок не падает, хотя и глубоко шокирована увиденным.

«Патологическая склонность к самовоспламенению и жарким фантазиям», — записал он в медкарте, отмечая на рисунке места поражения ядом. Тонкий грифель карандаша царапал и местами рвал бумагу, но ему было всё равно.

— Левую руку придётся ампутировать целиком, — с сожалением констатировал он, видя, насколько сильно поражены ткани. — Ногу… тоже наверное.

— И ничего нельзя сделать? — нервно сглотнула Уна, с надеждой глядя на Ячера.

Этот взгляд его почему-то ужасно разозлил.

— Можно. Сплясать, например. Вдруг поможет? — саркастично предложил он.

— А если использовать для удаления волосков из кожи смолу? — проигнорировав его тон, предложила она.

— Роуза пробовала, от этого способа мы отказались, — процедил Ячер, накачивая пациента целительской силой и заодно убеждаясь в том, что почки… почки решили дезертировать со службы.

— Почему?

— Волоски влипают в смолу, появляется риск повторного заражения. Плюс работать можно только в толстых защитных перчатках, которые приходится выкидывать буквально после первого-второго применения, потому что отчистить с них смолу нереально. Кроме того, к открытым ранам смола не липнет, из них волоски всё равно нужно доставать пинцетом.

— А если использовать что-то типа пресс-папье, накладывать смолу на металлическую основу, клеить к коже, а потом растворять использованную смолу в какой-нибудь кислоте?

Ячер посмотрел на Уну с интересом:

— Вместе с волосками?

— Да. Яд это не растворит, но этого и не нужно.

— Где же ты раньше была с этой светлой мыслью? Ничего подобного мы сделать просто не успеем: счёт идёт на часы.

— Мне только сейчас пришло это в голову, — виновато опустила глаза Уна. — Может, какие-то металлические лопатки из столовой позаимствовать?

— Плёз! — гаркнул Ячер. — Принеси металлические лопатки, ложки, половники и… пожалуй, небольшие кастрюльные крышки из столовой. Кухарки пусть съездят купят себе новые, деньги я дам. И тащи смолу, нобларина Боллар желает провести эксперимент.

— Это абсолютно бесполезная идея, — раздался неодобрительный голос Роузы. — Волоски нужно вынимать из кожи под тем углом, под которым они в неё вошли. А из-за смолы они ломаются, основная часть остаётся внутри. Я пробовала разные варианты.

Уна кивнула, но не отступила:

— Я всё же проведу эксперимент самостоятельно, — голос звучал холодно, а губы сжались в тонкую линию. — В любом случае отравление уже настолько сильное, что в первую очередь нужно справляться с ядом.

— Да неужели? Вот бы не подумала, — хмыкнула Роуза, осторожно вводя иглу в вену пациента и пуская по ней специальный раствор.

— Яд не реагирует на магию, так? — спросила Уна у Ячера. — Но на что-то другое он реагирует?

Он хотел ответить резко. Хотел спросить, почему все прошлые дни она не задавала этих вопросов. Хотел сказать, чтобы она работала молча.

Но в её глазах плескалось столько страха, надежды и упрямой решимости, что он впервые в жизни прикусил язык и оставил ядовитые реплики при себе — тоже впервые.

Роуза бросила на Ячера удивлённый взгляд, когда он ровным и спокойным тоном принялся перечислять, какие эксперименты они уже проводили, какие результаты получили, какие неутешительные выводы сделали.

Единственное, чего им пока удалось добиться, — это научиться растворять волоски прямо в теле, но в такой момент выбрасывалось столько яда в организм, что у пациента не было шанса выжить.

Уна же на его глазах проходила ту стадию, которую давно прошёл каждый из работавших в госпитале: она отказывалась верить, что лежащий на столе пациент фактически обречён.

И удивительное спасение пятерых полуденников лишь усугубляло ситуацию. Уна смотрела на Ячера не просто с надеждой, а с ожиданием, что он возьмёт и сделает нечто невероятное, и это бесило неимоверно.

— Уна, не стой столбом! Обрабатывай инструменты. Расчисти лоб и пятки пациента от возможных волосков, чтобы мы могли чертить на его коже заклинания.

Она двигалась механически, а когда Плёз притащил лопатки и половники — использовала их, скидывая затем заражённые в ведро. Её действия — методичные, аккуратные, последовательные — никак не вязались с огромными, испуганными глазами, в которых стояли слёзы.

Когда Роуза ушла к другому пациенту, Уна снова обратилась к Ячеру:

— Но хоть с чем-то этот гадкий яд реагирует? Если ни магия, ни зелья, ни даже кислоты…

— С тяжёлыми металлами, — хмыкнул Ячер, и она вдруг резко распрямилась, держа в руках большую сервировочную ложку.

— Как именно?

— Образует связи, которые убивают пациентов ещё быстрее, чем яд в чистом виде. Ты удивишься, но отравленные ядом организмы склонны плохо переносить отравления ещё и тяжёлыми металлами.

Уна сжала ложку изо всех сил, а затем не терпящим пререканий тоном потребовала:

— Покажи мне реакцию! Срочно!

Ячер сощурился.

— На это нет времени…

— Покажи! У нас есть одно заклинание, я видела его в библиотеке, плетение не вспомню, но оно точно есть! Ещё давно, когда кевред только открыли, металлурги травились его парами, и мой прапрадед изобрёл заклинание, позволяющее стягивать металл в шарики, а потом просто удалять их хирургически. Это сложное заклинание, требует минимум Первого порядка силы, но оно работает! Со временем процесс производства кевреда усовершенствовали, сделали менее токсичным, и в справочнике было пояснение, что теперь этим заклинанием мало кто пользуется, хотя оно кормило нашу семью в течении десятилетия, может, даже не одного.

Ячер посмотрел на Уну, затем перевёл взгляд на пациента, чьи склеры уже начали темнеть, свидетельствуя о том, что жить ему оставалось не больше пары ночей. И то лишь в случае, если он — сильный маг, хотя сейчас магии в нём не ощущалось вовсе. После нескольких суток в пещере без лунного света — неудивительно.

Наконец Ячер принял решение:

— Ампутацию отложить, волоски удалять механическим способом. Зафиксировать состояние каждого пациента и сконцентрироваться на продлении жизни. Плёз, передай всем мой приказ.

Ячер снова посмотрел на Уну и сказал:

— Их шестеро. Троих будем лечить обычной целительской магией, а из остальных сольём в накопители всё до последней капли так, будто они полуденники, и накачаем магией жизни. Сравним результаты. Магия жизни действует как-то странно, я пока не понял корреляции. За работу, Уна. Я пока принесу свои записи.

Он развернулся на пятках и стремительным шагом направился в кабинет. К счастью, до стола, на котором он хранил результаты экспериментов, Уна добраться пока не успела, поэтому он довольно быстро нашёл требуемое.

Кевред… кевред… кевред…

Он тестировал его окись в качестве ингибитора яда, но ничего толкового не вышло. Вернее, не так. Яд прореагировал с окисью, выпав в ещё более смертоносный и токсичный осадок, чем два эти вещества по отдельности. Но если есть заклинание, способное собрать эти частички воедино…

— В паховой вене, — сказала Уна, словно прочитав его мысли. — Заклинание позволяет собирать металлические бляшки в крупных сосудах, а потом удалять их хирургически. Судя по описанию в том справочнике, получались такие шипастые, колючие шарики из частичек металла.

— Езжай к себе домой и привези схему заклинания. Чем дракон не шутит, может, оно сработает. Я даже не слышал о подобном заклинании…

— Это семейный секрет, — сказала Уна.

— Возможно, дело ещё и в том, что в Аламанию технология производства кевреда пришла позже, когда оно уже не было столь опасным. Хотя сейчас это неважно. Плёз тебя отвезёт. Возьмите служебный мобиль.

Он принялся искать ключи. Где же они? В кармане? В ящике стола? В сейфе?..

Уна наблюдала за ним со всё возрастающим нетерпением, наконец не выдержала и сама подошла к окну, схватила ключи с подоконника, помахала связкой в воздухе и спросила:

— Эти?

— Да. Поторопитесь!

Когда она исчезла за дверью, он вернулся в операционную. Жар пациента сбили, он дышал ровнее, но последствия обезвоживания всё ещё давали о себе знать. Ячер сделал пометки в медкартах, поделив больных на три условные пары, прекрасно понимая, что в результате их эксперимента кто-то не выживет.

К счастью, пациенты были в отключке и не могли возражать.

— Хейлар, ты с ума сошёл? — накинулась на него Роуза, когда они столкнулись у входа в одну из операционных. — Нужно действовать по протоколам: вырезать всё, что ещё можно успеть вырезать, и удалять волоски в остальных местах. Может, кто-то и выкарабкается…

Он посмотрел на лежащего на каменном столе пациента, чьи серые губы приоткрылись, обнажив почерневшие дёсны.

— В данном случае пациент шансов на выздоровление не имеет, ты знаешь это сама. Мы опробуем на нём экспериментальную технику лечения, которая, возможно, убьёт его даже быстрее, чем яд. Но если нам очень повезёт, мы выясним нечто такое, что поможет нам спасти других.

— Тебе просто нравится эта Боллар, и поэтому ты её слушаешь! — обвиняющим тоном прошипела Роуза.

— Мне действительно нравится эта Боллар, но совсем не в том смысле, который в это вкладываешь ты, — хмыкнул Ячер. — Попробуй связаться с кем-то из родственников пострадавших, и если они успеют приехать в течение пары часов, то смогут попрощаться.

Ноздри Роузы недовольно раздувались, а глаза метали молнии:

— Эта Боллар ничего не смыслит в том, что делает!

— А кто-то из нас смыслит, просто тщательно скрывает простой рецепт антидота от яда кантрада? — ехидно спросил он. — Даже если предложенный Уной путь ни к чему не приведёт, эксперимент всё равно даст больше информации. Роуза, не трать моё время и займись пациентами.

Она развернулась на каблуках и покинула операционную, громко вбивая набойки в пол.

Ячер посмотрел в серое лицо полуночника, почти сливающееся тоном с каменным столом, наложил три заклинания и вернулся в свой кабинет.