Глава 8

Утром Грегори проснулся он какого-то непонятного шума. Прислушавшись, он с удивлением услышал смех и собачий лай. Звуки был настолько необычными, что лорд-чародей пренебрег извечной утренней дремой, быстро встал и подошел к окну. В саду его взору предстала картина, достойная кисти придворного живописца, хотя нет, этот мазила не смог бы так подчеркнуть все полутона цветущих роз: бледно-розовых, алых, кремово-желтых с оранжевой окантовкой по краям, он никогда не сделал бы на своей картине листву такой зеленой, а небо — ярко-голубым. Ему так же не удалось бы передать пленительную грацию Фебы, кидавшую палку черному лоснящемуся псу. Греогори наблюдал, как она наклоняется к Министру, как треплет его за ушами — неслыханная фамильярность, до сих пор позволенная только самому хозяину. Она была одета во все то же розовое платье, только волосы, вчера убранные в высокую прическу, сегодня были просто перехвачены лентой сзади и струились по спине почти до талии.

Пес очередной раз принес палку и положил к ногам девушки, и она, рассмеявшись, подняла ее над головой, заставляя Министра пару раз подпрыгнуть.

— Доброе утро, милорд, вы уже встали? — раздался за спиной у Грегори голос верного Джексона. Граф вздрогнул, словно его застали за чем-то неприличным, и отошел от окна.

— Доброе утро, Джексон, как я понимаю, Министр уже на прогулке?

— Это все Доббс, милорд, — камердинер, недолюбливающий дворецкого, поспешил воспользоваться возможностью, — Ваша гостья поднялась рано, и он предложил ей взять пса с собой в парк, поскольку лакеи его боятся.

— Вот как? — ухмыльнулся Грегори, садясь за стол.

— Да, милорд, они полагают, что эта собака — порождение Бездны, — камердинер налил кофе в чашку и положил туда кусочек сахара.

— Поразительная догадка. Интересно, только как они пришли к такому умозаключению?

— Боюсь, милорд, в свете давно ходят слухи, что вы приручили дьявола.

— И теперь он спит на моем диване и в мое отсутствие подъедает мое печенье! И не стоит делать такие глаза, Джексон, я знаю, что именно вы его задабриваете!

— К сожалению, милорд, в этом мире всех приходится задабривать, особенно тех, кто вхож в спальни первых людей королевства, — камердинер разложил бритвенные принадлежности на мраморной столешнице.

— А ты философ, Джексон! — хмыкнул Грегори.

Чуть позже, находясь в прекрасном настроении, насвистывая незамысловатую мелодию, лорд-чародей спустился на первый этаж и прошел к себе в кабинет. Уже на последних ступеньках лестницы он столкнулся с Фебой, в компании Министра заходившей в дом.

— А, предатель! — дружелюбно поприветствовал он собаку и вежливо поклонился своей гостье, — Доброе утро! Вижу, вы окончательно пленили моего пса.

— Это нетрудно, вы уделяете ему мало времени, — отозвалась она. Словно подтверждая ее слова, Министр с совершенно несчастным видом посмотрел на хозяина и шумно вздохнул.

— Я слышу упрек? — он слегка вздернул бровь, устремив на нее один из своих самых пристальных взглядов. Впрочем, безуспешно. Феба достаточно безразлично пожала плечами:

— Кто я такая, чтобы упрекать самого лорда-чародея.

— Девушка, которая чуть не вышла замуж за его племянника? — он поддел ее, желая посмотреть на реакцию, но его пленница лишь грустно улыбнулась:

— С вашей стороны было очень любезно напомнить мне об этом.

Тоска и безысходность, отражавшиеся в голубых глазах, заставили вдруг почувствовать его последним негодяем. Он несколько раз моргнул, прогоняя наваждение. Затем недовольно посмотрел на её платье, испачканное в земле и траве.

— Вы окончательно погубили свой наряд, — сухо заметил лорд-чародей, — И, как я понимаю, другого у вас нет?

— Конечно, — подтвердила Феба, — Видите ли, я думала, что отправляюсь на венчание, а не на загородную прогулку, а в храме запасной наряд — излишество.

Улыбка тронула уголки его губ, но Грегори сразу же стал серьезным.

— Интересно, что вы собирались делать после венчания, — пробормотал он.

— Полагаете, это интересно только вам? — девушка выразительно покосилась на двери. Лорд-чародей махнул рукой:

— О, не беспокойтесь, слуги ничего не услышат. Я наложил чары.

— Разумно, — кивнула она. Граф Саффолд выразительно посмотрел на свою гостью, но она сделала вид, что не заметила его возмущенного взгляда:

— Я полагала вернуться и продолжать жить в своем доме.

— Думаете, Адриан позволил бы вам это?

— Думаю, первое время он ненавидел бы меня до такой степени, что предпочел бы забыть о моем существовании.

— Адриан все-таки человек чести! — сухо напомнил ей Грегори. Феба покачала головой:

— Скорее, человек, полностью зависимый от вашей чести и воли. Полагаю, в этом случае меня ожидала бы ссылка в имение.

— Вы так спокойно говорите об этом, — заметил Саффолд, — Складывается ощущение, что вам не впервой.

— Вы ожидали, что я впаду в истерику?

— Почему бы и нет?

— Потому что это не помогает, — девушка начала подниматься по лестнице. Когда она проходила мимо Грегори, он уловил тонкий, слегка дурманящий запах жимолости и вербены, которые были приколоты к корсажу. Он всегда любил вербену и жимолость. Покашливание лакея, стоявшего у дверей, заставило графа Саффолда вздрогнуть. Он обнаружил, что все еще стоит на последней ступени и смотрит вслед девушке. Граф нахмурился: такого с ним не случалось даже в юности, когда он полагал себя влюбленным в первую красавицу света. Тогда юношеская нерешительность спасла его от опрометчивого шага, красавица вышла замуж за другого, и Грегори с удивлением обнаружил, что после такого предательства его сердце все еще бьется в груди, и мир не рухнул.

Чуть позже он узнал, что объект его воздыханий превратилась в мегеру, устраивающую истерики и, как сплетничали слуги, частенько поколачивающую мужа. Потом была целая череда красавиц, ищущих его внимания. Это заставило его относиться к женщинам как к некому приятному ничего не значащему дополнению его жизни. Но Феба… она не была похожа ни на жеманных красавиц высшего света, ни на скромных девиц из провинции, прибывших на «ярмарку невест», которые в течение первого же сезона должны были найти себе состоятельного мужа и тем самым обеспечить небольшим приданым остальных сестер.

Его невольная гостья была другой. Слишком независимая, чтобы подчинятся, она тем не менее с видимым спокойствием смирилась с обстоятельствами, в которых оказалась. Грегори дорого бы отдал, чтобы понять, что творилось у нее в душе, но разгадать это не представлялось ему возможным.

В глубокой задумчивости он прошел в кабинет, потребовал почту из столицы и, обнаружив, что интересующий его конверт еще не пришел, с головой погрузился в государственные дела.

Лорд-чародей как раз раздумывал над указаниями одной из фрейлин паризьенской королеве, когда знакомый голос заставил его недовольно нахмуриться.

— Нет, нет, Доббс, я два часа тряслась по ухабам не для того, чтобы ждать брата в белом салоне, который к тому же сильно переделан после смерти моих дорогих родителей! — Дебора, для приличия стукнув пальцами по створке двери, вплыла в кабинет. Ее круглое лицо буквально сияло от радости.

— Дебби? — граф откинулся на спинку стула, недовольно глядя на сестру, — Чем обязан?

— Я приехала сообщить тебе, дорогой братец, что хоть ты и (неслыханный позор для всех нас) умыл руки и трусливо сбежал в свое имение, прячась от людской молвы, мой милый Адриан спасен из рук этой хищницы!

— Да неужели? — сквозь зубы процедил Саффолд, — Какое сногсшибательное известие! И ты, наверняка, спешишь поделиться всеми подробностями?

— Подробностей я не знаю, ведь, если ты помнишь, я отказалась являться в церковь.

— О чем теперь наверняка жалеешь… — он привычно потер рукой затекшую шею, чем вызвал неодобрительный взгляд сестры.

— Разумеется, если бы я знала, что все так обернется, я бы заняла место на первой скамье! Грег, она не пришла! Эта девица просто не явилась на собственную свадьбу!

— Вот как? Интересно, что же ей помешало? — его издевка была слишком завуалирована.

Дебора с укором посмотрела на брата:

— Ты мог бы проявить хотя бы легкую заинтересованность судьбой своего наследника!

— Да, ты права. Но чтобы быть заинтересованным в чем-то, надо это иметь…, Наверное, мне пора подумать о женитьбе, — Грегори с видимым удовольствием наблюдал за гаммой чувств на лице сестры.

— Же… жениться? Ты? — она буквально упала на стул и начала обмахивать себя веером.

— Ну, видишь ли, последние поступки твоего сына не вызывают у меня особого восторга. Мне полагается, что достойное поведение — именно то, что всегда отличало нашу семью. Поэтому я серьезно подумываю о женитьбе… — лорд-чародей недовольно посмотрел на приоткрывшуюся дверь. Увлеченный перепалкой с сестрой, он не услышал стука когтей по полу. Черный пес проскользнул в комнату и, вильнув хвостом, направился к гостье.

— Нет, Министр, не стоит мешать хозяину! — раздался приглушенный голос. Феба замерла в дверях, стремясь подозвать собаку к себе, — Пойдем!

При виде девушки Дебора побледнела и в ужасе приложила руку к своей пышной груди.

— Что это? — произнесла она сдавленным голосом, — Грег! Я тебя спрашиваю, что это?

Ее голос сорвался на визг. Это не понравилось Министру, и он, вздыбив холку, громко зарычал.

— Министр, нет! — Феба кинулась к нему, но столкнулась с лакеем, появившимся в дверях, и упала бы, не подскочи Грегори к ней. Слуга начал приносить извинения громким голосом, стремясь перекричать лай собаки и вопли миссис Бёрджес.

— Тихо! — властный голос лорда-чародея перекрыл шум. Одного злого взгляда серых глаз хватило для того, чтобы лакей стремительно удалился, Министр сел, прижав уши, а Дебора начала рыдать, изображая истерику. Саффолд слегка устало посмотрел на девушку, которую все еще придерживал за талию:

— Дорогая, вы не заберете Министра с собой? Нам с сестрой необходимо пообщаться.

— Именно это я и собиралась сделать, — кивнула она, вежливо отстраняясь и беря пса за ошейник:

— Гадкий пес! Смотри, что ты натворил!

Холодно кивнув присутствующим, она ушла, плотно закрыв за собой дверь. Грегори так и остался стоять на месте, ожидая бурной реакции сестры, которая не замедлила последовать.

— Ты!!!! — толстый палец, руки, унизанной кольцами, указывал прямо на него, — Как у тебя только хватает наглости?!!!!

— Хватает наглости на что? — граф прошел к окну и, отдернув портьеры, с какой-то непонятной тоской посмотрел в сад, где Феба учила Министра стоять на задних лапах.

— Как ты мог привести эту девку в наш дом!!!

— Насколько я помню, это дом — майорат Саффолдов и, стало быть, принадлежит мне, — лорд-чародей обернулся и одарил сестру ледяным взглядом.

— В наш родовой дом! — поправилась она, — Не забывай, братец, что я тоже — урожденная Саффолд.

— Главное, чтобы ты об этом не забыла, — цинично отозвался он, вновь садясь в свое кресло, — что же касается моих гостей, Дебби, то, заруби это себе на носу, я волен приглашать, кого я хочу.

— Какое верное слово! — саркастически заметила женщина, — естественно, ты ее хочешь! Яблоко, висящее на верхушке дерева, всегда привлекательно!

— Прости?

— Грег, я не вчера родилась на свет. Те уловки, которые использует эта девка, чтобы вскружить голову мужчинам. Адриан, Кавершем, теперь ты… — Дебора вновь раскрыла веер, затем резко его захлопнула и встала, — Что ж, дорогой братец, теперь мне понятно, почему эта… — она выразительно кивнула в сторону окна, — Бросила моего мальчика у алтаря: намеревается захапать кусочек побольше!

— Фу, Дебора, что за патетика?

— Абсолютно никакой, но позволь тебе заметить, что стоило ей оказаться в твоем доме, ты уже подумываешь о женитьбе… Следующим шагом ты, а не Адриан, будешь стоять у алтаря в церкви Всех странников!

— Ошибаешься, сестрица, — не выдержал Грегори, — Для свадьбы я предпочту родовую часовню, около которой похоронены все наши предки!

— Они перевернутся в гробу!

— Ну, пережили же они твой брак с Бёрджесом!

— Да как ты… — она задохнулась от гнева, — А́ртур, по крайней мере, был джентльмен!

— Жаль, что сын этого не унаследовал! — фыркнул Саффолд. Дебора побледнела, затем медленно налилась краской, несколько раз она открыла рот, чтобы ответить, но так и не смогла подобрать достойной фразы, потому развернулась и направилась к двери. Правда, на пороге замерла и обернулась, ее глаза светились торжеством от пришедшей в голову мысли:

— Поступай, как знаешь, но помни, что яблоко на верхушке дерева может оказаться перезревшим и гнилым.

Выпустив эту парфянскую стрелу, она вышла, хлопнув дверью.

Граф подождал, пока ее шаги стихнут, и позвонил в колокольчик.

— Милорд? — очередной лакей возник на пороге.

— Принесите сюда сэндвичи, чай и кларет, — распорядился лорд-чародей, — И будьте осторожны: не столкнитесь с мисс Фебой и, я надеюсь, еще пока что моей собакой, которые наверняка уже направляются сюда.

В подтверждение его слов в дверях показался Министр, за ним шла девушка, старательно кусавшая губы, чтобы скрыть улыбку.

— А, вот и вы! — Грегори поднялся и указал на кресло напротив стола, — Надеюсь, вы получили удовольствие от подслушивания! Я уже приказал принести нам перекусить.

— С чего вы… — ее щеки очаровательно покраснели, лорд-чародей усмехнулся:

— Я прекрасно знаю, что окно было приоткрыто, и вы внимательно слушали наш диалог. Вижу, он не слишком вас задел.

— Нет, но зачем вы так дразнили миссис Бёрджес?

— Потому что она — глупая гусыня! — вспомнил он детское прозвище сестры и расхохотался под изумленным взглядом Фебы, — Вы правы, это было невежливо, но забавно.

— Рада, что вам удалось позабавиться, — ее голос зазвучал сухо. Грегори внимательно посмотрел на нее:

— Поверьте, я смеюсь не над вами. Я даже благодарен вам! Даже Министру никогда не удавалось так быстро спровадить мою сестру, как это сделали вы!

Фебу охватила обида. Для лорда-чародея она была ничуть не лучше собаки.

— Рада была помочь, — она резко поднялась и, держа спину абсолютно прямо, направилась к двери. Грегори нахмурился:

— Постойте, сейчас слуги принесут чай.

— Чай? — она обернулась и смерила его уничтожающим взглядом, — О, милорд, как правило, собакам от чая перепадает в лучшем случае кусочек сэндвича, упавший на пол. Так что можете отправить слугу с косточкой мне в комнату!

Девушка вышла, даже не озаботившись закрыть за собой дверь. Она поднялась в роскошную спальню, ставшую ее узилищем на эти несколько дней, и присела на кушетку, совершенно не заботясь, что юбки платья могут помяться. Впрочем, платье и так было испорчено. Конечно, она не собиралась его потом надевать, но его тоже можно было продать.

Девушка сомневалась, что герцог Кавершем в сложившейся ситуации будет покупать ей платья. она явственно услышала его сухой, слегка дребезжащий голос: «Моя дорогая, я и так потратил на вас слишком много!». Да он, чего доброго, посоветует ей попросить денег у графа Саффолда. Мысль об этом заставила ее расхохотаться. Она не могла остановиться и тогда, когда смех вдруг сменился рыданиями. Треволнения последних дней все-таки взяли свое, и Феба закрыла глаза, чувствуя, как горячие слезы просачиваются сквозь пальцы. Она рыдала так самозабвенно, что пропустила момент, когда в комнату вошли. Лишь по тому, как просела кушетка, она поняла, что рядом с ней кто-то сел. Сильная рука скользнула по плечам, и девушка оказалась крепко прижатой к груди лорда-чародея. От него пахло свежестью и чем-то неуловимым, словно в весеннем лесу. Бархат камзола щекотал кожу, а пуговица больно впилась в щеку, но Феба все равно досчитала до двадцати, прежде чем сумела оторвать руки от заплаканного и оттого противно покрасневшего лица. Перед ее глазами маячил тщательно повязанный замысловатым узлом, накрахмаленный до хруста галстук.

— Простите, я и не думал, что своей перепалкой с сестрой так вас обидел, — совершенно искренне произнес граф Саффолд. Феба молчала, и он начал сам аккуратно вытирать слезы с ее щек. К ее удивлению, его руки были настолько бережны, что не вызывали у нее отвращения. Его пальцы пробежались по щеке, и девушка приподняла голову выше…

Его губы были мягкими и нежными. Они скользили по ее губам, настойчиво заставляя чуть приоткрыться. Одной рукой Грегори удерживал ее за затылок, второй — обнимал за талию, крепко прижимая к себе. Поцелуй был слишком долгим. Феба и не заметила, как сама закинула руки ему на плечи, распустив черную ленту, стягивающую волосы на затылке. Шелковистые пряди приятно скользили между пальцами. В какой-то момент он сжал ее крепче, вышивка камзола больно впилась в грудь, девушка опомнилась и в панике забилась в объятиях мужчины:

— Отпустите!

Он лишь ослабил объятия, позволяя Фебе слегка отстраниться. Она недоверчиво смотрела на мужчину:

— Вы же говорили, что я вам не нравлюсь?

Испугавшись, прежде всего себя саму, она схватилась за соломинку. Граф усмехнулся:

— Неужели мои слова вас так задели?

Она лишь покачала головой, пряча глаза. Тогда, когда он сказал их, она была счастлива, теперь… почему-то было очень обидно.

— Отпустите меня, — упрямо повторила Феба, пытаясь оттолкнуться от него обеими руками. Он уступил ее настойчивости, девушка вскочила и отошла к окну. Грегори, откинувшись на спинку кушетки, смотрел на нее.

— Интересно, что вас так напугало? — задумчиво спросил он.

— Пожалуйста, не спрашивайте меня, — прошептала она, все еще смотря в окно невидящим взглядом. Девушка выглядела такой несчастной, что Грегори вдруг понял, что не может не уступить ей. Он поднялся с кушетки и подошел к двери.

— Я скажу Доббсу, чтобы вам принесли еду сюда. Но искренне надеюсь, что к вечеру вы успокоитесь и все-таки составите мне компанию за ужином.

Дверь хлопнула, и Феба судорожно выдохнула. С секунду она стояла неподвижно, а затем закружила по комнате, выплескивая напряжение. Поцелуй лорда-чародея смутил ее больше, чем она хотела показать. Девушка совершенно не была готова к такому. До этого все поцелуи вызывали у нее лишь отвращение. Полковник, она никогда не называла его мужем, и вовсе не целовал ее. Он исправно приходил в спальню юной жены лишь исполнить свой долг. Она терпела, до боли стиснув зубы и молясь лишь о том, чтобы все быстрее закончилось.

В доме у крестной за ней весело ухаживали молодые люди, она умело флиртовала, ускользая от свиданий, которые могли бы повлечь неосмотрительные поступки со стороны ее кавалеров. И вот теперь сам лорд-чародей…

А ведь в какой-то момент она просто потеряла голову и буквально повисла у него на шее. Что же он о ней должен думать? Поначалу в его взгляде было лишь презрение, но теперь оно сменилось интересом, и Феба уже не знала, чего она боится больше. В результате к вечеру, вконец измучив себя, девушка решилась переговорить с графом Саффолдом напрямую. Возможно, если она откроет ему свои мотивы, он будет снисходителен и позволит ей уехать куда-нибудь на южное побережье королевства. Приняв это решение, она тщательно уложила волосы в достаточно скромную и слегка небрежную прическу, привела насколько было возможно в порядок свое платье, затем пощипала щеки и слегка покусала губы, после чего взглянула в зеркало. Оттуда на нее с лихорадочным блеском в глазах смотрела бледная, взлохмаченная особа в помятом, украшенном зелеными пятнами травы и грязью, платье. Вздохнув, Феба распустила волосы и, заново перехватив их лентой, спустилась в столовую.

Все тот же полумрак канделябров, свет которых отбрасывал на стены длинные тени, на этот раз портьеры были собраны, одно из окон — приоткрыто, принося в комнату ароматы роз и жимолости, цветущих в парке.

Стол был накрыт на одну персону. Лакей, стоявший у стула, с почтительным поклоном подал ей записку, написанную на дорогой бумаге. Хозяин дома рассыпался в учтивых извинениях по поводу того, что его внезапно вызвали в королевский дворец, и он вынужден оставить свою гостью одну. Размашистая, на пол-листа, подпись и приписка: «И не пытайтесь убежать, помните о чарах на ограде».

Напоминание о том, что она все-таки здесь пленница, полностью зависящая от милости графа. Вздохнув, девушка медленно вновь сложила записку. Лист бумаги вдруг задрожал в руках и рассыпался разноцветными бабочками.

Изумленно, словно маленькая девочка, Феба следила за тем, как, кружа, они разлетелись по комнате, а потом вылетели одна за другой в парк, чтобы рассыпаться над цветами золотистыми искрами. В восторге от увиденного, она перевела взгляд на лакея и рассмеялась: парень стоял, зажмурив глаза, пальцы обеих рук скручены в неприличные жесты — поверье, что это убережет от дурного глаза.

— Джереми, кажется, тебя так зовут, верно? — окликнула его девушка и, дождавшись судорожного кивка, продолжила, — Волшебство закончилось, можешь открыть глаза и приступить к своим обязанностям.

Парень вздохнул и переступил с ноги на ногу. Он открыл глаза и виновато посмотрел на Фебу:

— Вы расскажете обо всем милорду?

— Лишь о том, что мне понравилось его представление, — уверила она его и огляделась, — Кстати, а где Министр?

— Милорд забрал его с собой.

Феба грустно кивнула и приступила к ужину.