Глава 9

Получив однозначный приказ от Его величества, Грегори не стал заезжать в свой столичный дом, а сразу направился во дворец. Он понимал, что его костюм для верховой езды, как, впрочем, и пес, могут вызвать недовольство, но предпочел это возможным задержкам. Быстро пройдя положенный путь до королевских покоев, лорд-чародей зашел в приемную. Майлза на месте не было. Нахмурившись, граф коротко кивнул гвардейцам и, придерживая пса за ошейник, через кабинет прошел в комнату для тайных совещаний. Там уже находились все члены совета: король, премьер-министр, архиепископ и королевский секретарь. Позади короля сидел и кронпринц Эдвард. Лорд-чародей внимательно посмотрел на юношу, гадая, чем обусловлено его присутствие на совете.

Несмотря на то, что принцу весной исполнилось восемнадцать, он выглядел совсем юным. Возможно, дело было в мечтательном выражении лица. Белокурый и голубоглазый, еще по-детски наивный, красивый молодой человек, он пользовался любовью своих поданных, и Грегори надеялся, что со временем мальчик станет достойным королем. Сейчас Эдвард был слишком напряжен. Наверняка собрание касалось его недавней помолвки с гишпанской инфантой Хуаной.

— Ваше величество, Ваше высочество, господа, — граф поклонился.

— А, Саффолд! Наконец-то! — король не скрывал своего раздражения, — Вас заждались! За какой бездной вы уехали в свое имение именно сейчас!

«За бездной, сияющей в огромных голубых глазах!» — пронеслось в голове, он слишком равнодушно пожал плечами:

— Вы же знаете, Ваше величество, что простым смертным иногда приходит время заняться и делами семьи. К сожалению, порядок нужен во всем.

— Но сейчас это было совсем не вовремя, — король с недовольством посмотрел на пса, уже встопорщившего холку и явно подыскивающего того, кого можно для развлечения хотя бы напугать своим видом, — Вы опять притащили с собой это глумливое животное.

Министр, поняв, что речь идет о нем, радостно завилял обрубком хвоста и оскалился, изображая улыбку. Кронпринц невольно улыбнулся в ответ, но тут же вновь стал серьезным, опасаясь, что его сочтут еще ребенком.

— Я торопился, — Грегори, не дожидаясь приглашения, занял свое место за круглым столом, между королевским секретарем и архиепископом, строгим голосом приказав, — Министр, сидеть!

Лорд Титус подскочил и с явным недовольством взглянул на своего противника.

— Здесь тайный совет, а не зверинец или псарня, — холодно заметил он. Лорд-чародей подчеркнуто посмотрел на короля:

— Не думал, что здесь есть те, кто не был в зверинце, и предпочитает смотреть на собаку, а не обсуждать вопросы государственной важности.

Он подмигнул Эдварду, закусившему губу: тот не выносил премьер-министра, всегда считавшего своим долгом при встрече прочитать юному принцу парочку нотаций.

— Прекратите, вы, оба, — обронил архиепископ, — Титус, пора бы уже успокоиться по поводу этого животного, которое, кстати, было изначально подарено Его Величеству!

— Но Ваше Преосвященство! Это — тайный совет! — запротестовал тот.

— Вот именно! И я считаю, что один из его членов тратит слишком много нашего времени, обсуждая ничего не значащие вопросы! — король хмуро посмотрел на спорщика, — вы прекрасно знаете, что Саффолд предпочтет компанию этой дворняги всем нам!

— Ваше величество, вы сами уверяли меня, что он — породистый, — запротестовал граф Саффолд, едва сдерживая улыбку. Король лишь хмыкнул, призывая всех к порядку

Титус поджал тонкие губы. Министр, которому надоело сидеть, подошел к принцу, лег у его ног. Эдвард, словно невзначай, наклонился и потрепал пса за ушами. Наблюдая за этим, Грегори вдруг стало жалко мальчишку, который волею судеб вынужден будет сочетаться браком с совершенно незнакомой ему шестнадцатилетней девочкой. И ведь никого здесь не интересует, уживутся ли эти двое вместе: когда решаются дела государственной важности, кому какое дело до чувств этих двоих. Майлз, видя, что друг погрузился в свои мысли, ощутимо двинул его локтем под ребра. Саффолд вздрогнул.

— Если мы разобрались с этим вопросом, перейдем к основному, — голос короля был сух, что не предвещало ничего хорошего, — Король Гишпании известил меня, что инфанта настаивает на сохранении своей веры в браке.

— Какая наглость! — вспылил Титус. Эдвард поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на премьер-министра.

— Действительно, — пробасил Майлз, усмехаясь — Настаивать на сохранении веры, в которой родился, — неслыханная наглость!

— Вам бы все паясничать! — огрызнулся премьер-министр, — Еще чуть-чуть — и, шутки ради, вы действительно позволите невесте нашего кронпринца остаться в своей вере.

— Почему бы и нет? — беззлобно отозвался секретарь короля, уроженец соседнего острова, он был ревностным приверженцем континентальной веры, — Мы живем в просвещенное время!

— К сожалению, в случае с гишпанской инфантой это невозможно, — архиепископ вздохнул, — Если она сохранит свою веру, то дети, родившиеся в браке с нашим принцем, не смогут наследовать престол.

Словно в подтверждение его слов пес коротко гавкнул. Старик улыбнулся и кивнул:

— Видите, даже пес чародея согласен с законом.

— Саффолд, с вашим псом все понятно, а каким будет ваше мнение? — король выразительно посмотрел на графа, который, откинувшись на спинку стула, внимательно рассматривал Эдварда, все еще гадая, что думает мальчишка по поводу своей свадьбы. Принц поймал его взгляд и равнодушно пожал плечами, показывая, что все эти разговоры его не задевают. Грегори кивнул.

— Я полагаю, что, если, конечно, мы все хотим этого брака, Его Величеству королю Гишпании следует поговорить со своим двоюродным племянником герцогом Мигелем, — он сделал вид, что смахивает пылинку со своего темного камзола, — И объяснить пылкому юноше, что, если тот будет настаивать на своих притязаниях по поводу особого расположения к нему инфанты Хуаны, которая, кстати, влюблена по уши в этого самого Мигеля, он отправится монахом в дальние гишпанские колонии.

Изумленная тишина была ему ответом. Даже Министр вновь сел, недоверчиво смотря на хозяина, словно сомневаясь в его словах,

— Откуда вы знаете? — выпалил Титус, опомнившись первым. Лорд-чародей насмешливо посмотрел на него:

— Сорока на хвосте принесла.

— Тогда не думаю, что это правильно — доверять птице… — премьер-министр осекся и вновь поджал губы, понимая, что сморозил глупость. Архиепископ деликатно закашлялся, секретарь просто расхохотался, а король опустил голову, скрывая улыбку, Эдвард же пропустил все, внимательно смотря на Саффолда.

— Полагаете, они — любовники? — тихо спросил он. Веселье мгновенно сошло на нет. Грегори привычно потер шею, разминая мышцы.

— Достоверно мне не известно, Ваше высочество. Моя сорока — птичка скромная и в спальни по ночам не заглядывает, но, судя по тому, что гишпанскую принцессу постоянно окружают фрейлины, это маловероятно.

— Думаешь, они не будут покрывать свою госпожу? — пробасил Майлз.

— Думаю, что в этом случае сплетни бы все равно просочились. Женщины не умеют молчать… — он вдруг осекся, некстати вспомнив Фебу, вернее, ее упорное нежелание рассказывать о себе, тряхнул головой и продолжил, — Во всяком случае, большинство из них.

— Большинство? — король окинул лорда-чародея внимательным взглядом, — Граф, неужели слухи, которые дошли до меня, — это правда? Вы действительно намерены жениться?

Тот явственно скрежетнул зубами: тон, которым Его Величество задал вопрос, напоминал, скорее, приказ, чем желание подержать веселую шутку. Это не укрылось от остальных.

— Если у меня и были какие-то сомнения, Ваше величество, то после Вашего вопроса они отпали, — Грегори старательно оскалил зубы, изображая улыбку.

— Интересно, как далеко вы готовы зайти, чтобы выслужиться любой ценой перед королем? — фыркнул премьер-министр. Лорд-чародей смерил его убийственным взглядом:

— У меня нет привычки выслуживаться, мне просто не хочется, чтобы следующим графом Саффолдом стал идиот, каким себя показал мой племянник. В нашем правительстве и без того достаточно дуралеев и шутов.

Черный пес вздохнул, словно сожалея об этом факте. Архиепископ одобрительно хмыкнул. Титус побагровел и открыл рот, чтобы возразить, но король пристально посмотрел на него, и тот промолчал

— Если они не любовники, то… — тем временем продолжил Эдвард, беспомощно смотря на отца, словно ища его поддержки.

— Этот брак — ваш долг, сын мой, — король встал, вынуждая остальных последовать его примеру, — Что ж, на этом пока закончим, господа! Выяснять отношения и выказывать свои умственные способности друг перед другом вы вполне можете и без моего участия. Саффолд, жду вас завтра — обговорить детали вашего предложения.

Не дожидаясь ответа, он вышел. Майлз, махнув рукой другу, последовал за ним.

Архиепископ чуть задержался, явно поджидая Грегори.

— Я хотел вас поздравить, — сказал он, и, видя недоуменный взгляд своего собеседника, пояснил, — Прелестница, кажется, так ее называют, не явилась, и Адриан свободен от своих обязательств. Как вам это удалось? Куда вы ее дели?

Лорд-чародей слегка приподнял брови:

— Полагаете, что именно мое вмешательство расстроило этот брак?

— Полагаю, что вы приложили к этому все усилия, — последние слова он выделил. — Все только и судачат, как вам это удалось? Ходят слухи, что вы скормили эту девицу своему адскому псу.

При этих словах Министр явно скривился и возмущенно фыркнул, выражая презрение. Его хозяин покачал головой:

— Уверяю вас, мое участие в этом фарсе было минимальным. Возможно, девушка просто нашла себе более подходящего мужа, чем мой осел-племянник?

— Не думаю, — старик скептически посмотрел на графа Саффолда, — Знаете, что ее слуга сейчас в тюрьме?

— Вот как?

— Да, узнав, что его хозяйка пропала по пути в церковь, он с пистолетом ворвался к городским стражникам, утверждая, что герцог Кавершем похитил его хозяйку, а затем, когда те отказались арестовывать герцога, — к самому Кавершему. Тот отправил его прямиком в тюрьму.

— Ваше преосвященство, да вы просто — кладезь сплетен! — восхитился Грегори. Старик весело хихикнул:

— Вы еще не слышали, что мне рассказывают на исповеди!

— Надеюсь, мне повезет с этим и дальше! — сердечно распрощавшись с духовным отцом, лорд-чародей сел в свой экипаж и распорядился ехать к его городскому дому. К своему удивлению, он понял, что досадует на короля, чье желание видеть своего советника завтра утром мешало отправиться обратно в имение. Интересно, как Феба отнесется к его отсутствию. Грегори вдруг нахмурился, понимая, что девушка вновь заняла его мысли. Это было странно и… непривычно? Да, пожалуй, именно непривычно.

Он задумчиво посмотрел на своего верного спутника, пес, словно угадав, о ком думает хозяин, вздохнул и посмотрел на него с упреком. Правда, кому предназначался этот упрек, было неясно. Так ничего и не решив для себя, лорд-чародей вышел из кареты и направился к дому. На последней ступени крыльца он услышал, как его окликнули. Грегори обернулся и презрительно прищурил глаза, видя счастливого племянника, машущего ему с другой стороны улицы.

— Ваша светлость! — юноша торопливо перешел мостовую и поднялся на крыльцо, — Вы уже слышали новости?

Он с удивлением услышал, как его дядя скрежетнул зубами.

— Адриан, если и вы решили посвятить меня в подробности вашей неудавшейся свадьбы, — процедил тот, — То я скормлю вас своему псу!

Министр плотоядно облизнулся и осклабился, показывая великолепные белые зубы.

— Нет, простите, я не думал… — залепетал Адриан, а затем, собравшись с силами, выпалил, — Это правда, что вы решили жениться?

— Еще не знаю, но сейчас я, как никогда, близок к этому шагу. Причем готов взять в жены первую встречную и наградить ее сразу дюжиной сыновей, лишь бы не видеть вас! — с этими словами граф Саффолд, наконец, вошел в дом. Его племянник остался на улице, пытаясь понять смысл сказанных ему слов.

Грегори поднялся к себе в гардеробную и с досадой вспомнил, что верный Джексон остался в имении, а прислуживать ему будит старший лакей — высокий, достаточно молчаливый мужчина, на все вопросы хозяина отвечавший лишь «да, милорд» и «нет, милорд». Это не улучшило настроение Его светлости, и в столовую он спустился в раздраженном состоянии духа. Распорядившись накрыть стол к ужину, он прошел в библиотеку и налил себе хереса из хрустального графина, стоявшего на столе рядом со стопками книг. Наугад вытащив одну из них, Грегори поморщился: это было подарочное издание книги путешествий Странников во тьму бездны, которое архиепископ прислал на прошлый праздник Рождения Нового года вместе с ящиком хереса. Отложив книгу в сторону, лорд-чародей прошелся вдоль стеллажей. Его взгляд упал на небольшую книгу, известную любому магу: «Флюиды и наука об изготовлении артефактов, приносящих удачу». Грегори взял ее и лениво перелистнул страницы, воскрешая в памяти основные постулаты, в конце шло перечисление известных древних артефактов и их копий. На одной из страниц был изображен четырехлистный клевер: небольшой золотой кулон с зеленоватыми прожилками. Саффолд озадаченно нахмурился: ему показалось, что недавно он уже видел подобный кулон, но вот у кого? Почему-то это показалось ему важным. Лорд-чародей слишком привык общаться с магическими силами, чтобы верить в случайности.

Он встал и задумчиво прошелся по комнате, затем сел в кресло и закрыл глаза, стараясь максимально расслабиться. В отличие от многих других, он не любил обращаться к магии, стараясь решить все без применения своего дара, — слишком уж часто он видел ту разрушительную силу, которой обладала магия.

Обращение к своему прошлому было сродни прыжку в ледяную воду в речке. Сначала дыхание перехватывает от холода и хочется быстрее выбраться на поверхность, затем наступает спокойствие и умиротворение. Размытые образы прошлого неспешно проплывают мимо. Приглушенные разговоры, замедленные жесты…

Грегори пристально всматривался, когда его внимание привлекла стройная женская фигура в розовом платье. Феба. Она стояла, задумчиво придерживая одной рукой медальон, висевший на тонкой цепочке на шее, — золотой четырехлистный клевер. От неожиданности лорд-чародей дернулся, и время недовольно вытолкнуло его на поверхность. Задыхаясь, он очнулся сидящим в кресле у себя в библиотеке. Ему понадобилось насколько долгих минут, чтобы прийти в себя, после чего он зло рассмеялся. Ну конечно, у Фебы был амулет. Это в полной мере объясняет проигрыш Адриана. Какое-то время Грегори просто зло кружил по комнате, затем он вспомнил огромные голубые глаза. Что-то было в них такое, от чего его злость утихла, и он вдруг понял, что девушка затеяла это все от отчаяния. Интересно, что же ее подвигло на такой шаг? Пожалуй, он этого и не узнает: Феба слишком горда, чтобы рассказать ему правду.

Он вздохнул и вновь сел в кресло. Жаль, что нельзя посмотреть их игру в роковой вечер: для этого необходимо было нырнуть в воспоминания обоих, а это можно было сделать либо с добровольного согласия, либо с риском для рассудка, взламывая защиту каждого из них. Стоила ли ее тайна этого? Грегори надеялся, что Хорек его не подведет, и он и так узнает все, что нужно, после чего девушка сможет уехать из имения. Саффолда вдруг охватила какая-то грусть по этому поводу. Он поймал себя на крамольной мысли, что, возможно, стоит предложить Фебе задержаться, и покачал головой: только этих отношений ему и не хватало.

— Министр, кажется, я старею! — обратился он к псу, мирно спящему у камина. Тот открыл один глаз, покосился на хозяина и на всякий случай вильнул хвостом, — Понимаю, что ты рад этому, я ведь буду забывать, кормил ли я тебя…

При упоминании о еде виляния хвоста усилились. Грегори покачал головой:

— И не думай, тебе нельзя переедать, иначе как ты выполнишь все те кульбиты, которые тебя заставляла делать Феба?

Министр заскулил и с тоской посмотрел на дверь. Его хозяин уже хотел заметить по поводу того, как все члены кабинета падки на женщин, когда пес насторожил уши и, вскочив, тихо гавкнул, явно узнав кого-то. Саффолд прислушался. Лакей, выполняя его распоряжение, уверял, что хозяин не принимает. Второй голос, достаточно спокойный, но между тем властный, возражал, что дело срочное и не терпит отлагательств.

— Кого это принесло ко мне в такую пору? — граф встал и вышел в холл. Юноша в темном плаще, споривший с лакеем, повернулся, и Грегори обомлел от удивления. Пес, напротив, потрусил к незваному гостю и ткнулся в руку, требуя очередной ласки.

— Граф, простите, но мне необходимо с вами поговорить! — очень уверено сказал Эдвард, не давая хозяину сказать и слова, чтобы не выдать себя перед лакеем.

— Конечно, — кивнул тот, — Пойдемте!

Он провел кронпринца в библиотеку, тщательно запер дверь и щелкнул пальцами, устанавливая заклинание от подслушивания. Все это время Его высочество нетерпеливо поглядывал на лорда-чародея.

— Я весь внимание, — Грегори слегка наклонил голову.

— Я… простите весь этот фарс, но я просто не знал, с кем посоветоваться… — кронпринц тоскливо посмотрел на него, внезапно став похожим на обычного мальчишку, — Вся эта история с инфантой Хуаной…

— Весьма неприятна, — кивнул лорд-чародей, — Но, как я уже повторял, не думаю, чтобы там было что-то, кроме пламенных писем и нескольких свиданий в присутствии доверенной фрейлины.

— Да я не об этом, — Эдвард махнул рукой, — Все эти договора… наши судьбы… Может быть, мне стоит самому отказаться от нее? Пусть выходит замуж за того, кого любит…

— Не думаю, что это возможно, Ваше высочество, — осторожно сказал Грегори, всматриваясь в лицо принца, — в случае вашего отказа ее выдадут замуж за другого принца, а мы получим массу дипломатических осложнений, в том числе — обиду гишпанцев за пренебрежение, высказанное их невесте.

Эдвард шумно вздохнул и закружил по комнате.

— Я просто не знаю, как быть, — наконец сказал он, — Вы же знаете, что происходит во дворце. Отец… он никогда не любил мать… она…

— Эдвард, по-моему, вы читаете слишком много романов, — сухо перебил его лорд-чародей, совершенно не желая, чтобы мальчишка делал его своим наперсником, — ему за глаза хватало и собственного племянника, — Любовь — слишком эфемерное понятие, и жертвовать ради него королевством никто не будет. Что же касается вашей хорошенькой подружки, живущей на улице Гревилль, то кто мешает вам навещать ее и после свадьбы!

Кронпринц настороженно посмотрел на мужчину, стоявшего перед ним:

— Вы знаете про Мари?

— Хорош бы я был, если бы упустил вас из виду, — фыркнул тот. Принц насупился, вспомнив, кем является человек, стоящий перед ним:

— И кто еще знает?

— Никто, кроме двух людей, которые наблюдают за известным вам домом, но они преданы мне и неболтливы.

— А… — Эдвард сглотнул, не решаясь задать вопрос, но Грегори все понял:

— Я не счел нужным информировать Его величество о том, как проводит свободное время его сын.

— Почему?

— Хороший вопрос! — лорд-чародей задумался и решил сказать правду, — Прежде всего, потому, что мне не хочется делаться вашим врагом, — вы легко сможете отомстить, когда придет время.

— Вы расчетливы, — заметил принц.

— Вы тоже этому научитесь, Ваше высочество, у вас нет выбора.

— О да, долг — превыше всего, — он сказал это со всей горечью, на которую был способен. Грегори лишь вздохнул и, подойдя к столу, налил в бокалы херес.

Проговорив с Эдвардом еще с полчаса на ничего не значащие темы, он, ссылаясь на необходимость вывести пса, лично проводил принца до места, где его послушно ждала охрана. От своих людей, следовавших за принцем незримой тенью, лорд-чародей прекрасно знал, что они, повинуясь приказам Его высочества, не раз отпускали его одного, тем приятнее было наблюдать их смущение.

— Господа, надеюсь, мы поговорим с вами завтра, — многозначительно обратил Грегори, с удовольствием видя растерянность на лицах гвардейцев. Сердечно распрощавшись с принцем, Саффолд вернулся домой и решил, что лучшее, что он сможет сделать для себя самого, — это лечь спать.

Он проснулся достаточно рано утром, на удивление, бодрым. Его настроение не испортил даже лакей, кашлянувший слегка не вовремя, отчего сапфировую булавку в галстуке пришлось перекалывать. Надев свой костюм, как уверял его портной, «цвета перезрелой сливы», на самом деле — глубокого синего, почти черного цвета с вышивкой серебряной и золотой нитью, граф Саффолд привычно расправил кружевные манжеты, украсил свои достаточно изящные руки несколькими кольцами и стянул черной летной волосы на затылке. Поколебавшись, он предпочел сапоги туфлям, намереваясь сразу после визита в королевский дворец направиться в свое имение. Странно, но впервые за долгое время даже мысль о поездке приводила его в прекрасное расположение духа.

— Ну что, старина, ты готов? — он радостно потрепал Министра по голове и получил в ответ странный взгляд, словно пес сомневался в здравом рассудке хозяина.

Достаточно быстро обсудив с Его величеством все подробности сообщения, которое следовало отправить королю Гишпании, и весело пошутив над заспанным Майлсом, дремавшем в приемной после оглушительной оргии по поводу дня рождения одного из офицеров драгунского полка, Грегори вскочил в карету и распорядился ехать к городской тюрьме.

Здание из старых, местами уже крошившихся кирпичей стояло когда-то на окраине города. Поговаривали, что его построили несколько веков назад после того, как королева Лилибет, узнав, что ее супруг заложил часть ее собственных земель, посмела поднять восстание. Оно было разбито, королева — в назидание остальным — заточена в замок, а король подписал закон, в котором говорилось, что после свадьбы все приданное невесты переходит в руки ее мужа, и он имеет полное право распоряжаться как деньгами, так и судьбой своей жены. После смерти Лилибет замок так и остался тюрьмой. Сначала — для особ королевской крови, затем, по мере обветшания здания, — для лиц, все более простых по положению.

Теперь сюда отправляли простолюдинов, должников и портовых шлюх. До недавней поры, несмотря на то, что город сильно разросся, вокруг тюрьмы были пустыри, пока герцог Кавершем, пользуясь тем, что никто не хочет селиться рядом, скупил земельные участки вокруг по дешевке и выстроил на них доходные дома. Темные, убогие, они были буквально пропитаны той же атмосферой, что и тюремные стены. Здесь жили так называемые «отбросы общества»: бедные семьи заводских рабочих, проститутки, продававшие свое тело за кусок хлеба, солдатские вдовы, нанимавшиеся на тяжелую поденную работу, чтобы хоть как-то прокормить многочисленное семейство.

Испитые, серые от недостатка солнца, сморщенные лица, сутулые фигуры, отчаяние и обреченность в тусклых глазах, они мрачными взглядами провожали карету. Держа у носа надушенный платок, чтобы хоть как-то перебить запах нечистот, которыми были завалены улицы, Грегори с досадой вспоминал, что он неоднократно пытался обсудить с королем положение людей в этих кварталах, но всегда получал отказ что-либо предпринять. Наверное, ему стоит вернуться к этой теме в разговоре с Его величеством сразу после свадебных торжеств.

Карета остановилась у тюремных ворот, лорд-чародей выглянул, и охранники, открыв ворота, вытянулись в струнку. Экипаж остановился. Граф Саффолд ступил во двор и брезгливо поморщился, заметив, что его сапоги сразу же оказались заляпанными грязью.

— Ваша светлость! Как неожиданно! Это большая честь для нас! — комендант тюрьмы, одутловатый, неповоротливый мужчина с пышными усами, вылетел во двор, вытирая пот со лба платком сомнительной чистоты.

— Да, я заметил, что меня явно не ждали, — Грегори обвел выразительным взглядом кучи мусора, лежавшие по всему двору, — интересно, куда делись деньги, выделенные на брусчатку двора?

Комендант побелел и подергал внезапно ставший тугим узел на шейном платке.

— Так мы это… — пролепетал он, — У нас стена обваливалась…

Толстяк беспомощно захлопал глазами.

— И вы, разумеется, направили деньги на ремонт, понимаю, — Саффолд с улыбкой устремил взгляд на старые стены, — Должен признать, восхищен искусством ваших рабочих: воссоздать все так, чтобы посторонний взгляд и не заметил разницы…

— Ваше сиятельство! — умоляюще пролепетал уже багровый, словно кто-то сдавил ему шею, комендант.

Лорд-чародей смерил его строгим взглядом:

— Впрочем, я готов забыть свое посещение сюда…

Круглые глаза на толстом, заплывшем жиром лице смотрели на него с надеждой. Грегори усмехнулся:

— Если вы все-таки замостите двор и приведете мне сюда человека, который недавно пытался пристрелить Кавершема в его собственном доме.

— Заачем он вввам? — от страха комендант начал заикаться. Лорд-чародей в наигранном удивлении вскинул брови:

— Конечно же, для того, чтобы выпытать все подробности. Моими методами.

Последние слова он сказал, как можно более зловеще. Комендант кивнул и со всех ног бросился исполнять распоряжения милорда. Курта буквально сгребли из общей камеры, где кроме него было еще человек пятнадцать, и буквально вышвырнули во двор под ноги графу Саффолду. Он скривился при виде избитого слуги в порванной одежде, хлопающего глазами на свету, точно сова.

— Следуй за мной, — не желая вдаваться в объяснения, он коротко взмахнул кистью, накладывая на Курта заклятие подчинения. Тот яростно сверкнул глазами, но против воли вынужден был последовать за чародеем к карете и вскочить на запятки.

— Присматривай за ним, — распорядился Грегори своему лакею и повернулся к коменданту, — Не забудьте, милейший, что через две недели я вернусь с проверкой!

— Да, милорд! — толстяк смотрел вслед, пока карета не скрылась, и лишь затем осел на ступени крыльца под злорадными взглядами охранников.

Грегори долго держал платок у носа, ему все казалось, что даже подушки его экипажа пропитались зловонием трущоб. Министр, развалившись в ногах, с укором смотрел на хозяина, который приказал ехать сразу в имение.

— Да, да, знаю, мне следовало бы его отмыть и переодеть, но мне так не хочется тратить на это время… тем более, уж ты-то знаешь, как ненадежно это заклятие.

Пес шумно вздохнул, устраиваясь удобнее.

— Вот именно, — продолжал Грегори, — Сам не знаю, что на меня нашло… Какой-то порыв рыцарского идиотизма, не иначе…

Министр вывалил язык и тяжело задышал.

— Но, с другой стороны, не мог же я оставить в столь ужасном месте человека, который попал туда частично по моей вине. Ведь это я похитил Фебу… — он опустил руку и погладил пса по голове, — Знаю, дружище, ты не одобряешь мои методы, но не мог же я позволить, чтобы она вышла замуж за Адриана?

При упоминании о племяннике хозяина Министр презрительно фыркнул.

— Я и сам невысокого мнения о нем, — граф вздохнул и потер шею, как всегда делал в минуту сильных раздумий, — Похоже, придется жениться и завести пару-другую наследников… ты что думаешь?

Пес вновь заворчал, Грегори покивал головой:

— Полностью с тобой согласен, но это — мой долг… как сказал Его величество, а долг надо исполнять…