Глава 19

Напоследок я интересуюсь здоровьем тестя, предлагаю помощь с клиникой. Надеюсь, будет не слишком нагло попросить Василису посоветовать и хорошего кардиолога. А еще лучше — специализированный центр. Виталий хоть и просит не беспокоиться, но категорически от помощи не отказывается.　

В ближайшее время он обещает поговорить с дочерью. Проблема с тайнами отпадет окончательно.　

На этой ноте мы прощаемся, и я спешу к своим. Остаток дня, да и все возможное время в следующие провожу дома. Хочется побыть вместе перед командировкой. Как будто впрок, хоть это и невозможно.　

В параллель подбиваю дела.　

Иван действительно написал на меня заявление. Но моим юристам удается не только исключить лишение свободы, но даже оставить меня выездным. Не зря я плачу этим ребятам приличные деньги. Да и объективно угрозу для общества я не представляю. Даже осла Ваню больше физически трогать не думаю.　

Пусть лечит рожу и общается с моими представителями. К Ладе и сыну он больше не подберется, мечты о наследстве так и останутся его сладкими фантазиями.　

— Как хорошо, что мне хватило ума не повестись на их угрозы! — в который раз произносит Лада, наблюдая, как я пакую чемодан.　

Она лежит на спине на кровати рядом с кучками моих вещей. Матюшка в своей колыбельке.　

— Ты молодец, что рассказала мне.　

Она и правда умничка.　

— Давай, между нами больше не будет тайн?.. — брови Лады встают домиком.　

Смеюсь над ее забавностью.　

— Заметано.　

Одно исключение — просьба ее отца. Правда, Виталий Петрович обещал приехать в особняк уже послезавтра. В том же, что касается лично меня, скрывать нечего.　

— Не представляю, что ты завтра улетишь!.. — Лада начинает и осекается. — Прости, не надо разводить нытье перед дорогой. Но просто я буду бешено скучать.　

Вздыхаю.　

— Постараюсь вернуться так быстро, как смогу. Брать вас с собой — не лучшая идея. Пусть малыш окрепнет.　

Мы сходили к педиатру, которого рекомендовала Василиса. У сына не нашли патологий. Но врач настоятельно советовал не нарушать режим дня ребенка, исключить стрессы. Вполне возможно, он просто стал спать лучше на природе. И вообще атмосфера дома его успокаивает, в отличие от квартиры Ивана. Но также может быть, малыш так отдыхает от нервных событий. А это уже не норма.　

— Да, Матюшке перелеты сейчас не нужны. Я даже не думала, — быстро говорит Лада.　

Забрасываю последнюю рубашку в сумку.　

— Ну вот, а ты даже не успеешь от меня отдохнуть, я уже буду рядом.　

— Скажешь, Красильников!　

С вещами покончено, я тоже укладываюсь на кровать. Вернее, на хихикающую Ладу. Подминаю ее под себя.　

— Я буду звонить и писать, — коротко чмокаю ее мягкие губы, — ты не слишком соскучишься.　

Ее глаза вспыхивают и без слов говорят, что она мне верит.　

* * *

Аэропорт северного города хоть и людный, но не сравнится со столичным. Несколько лет я жил здесь по многу месяцев в году. Обстановка сразу навевает воспоминания про тот этап жизни. Тогда мы с Сюзанной купили здесь особняк, пытались завести ребенка.　

Никакие эмоции во мне не поднимаются — было и было. Я спокойно шагаю с ручной кладью к автомобилю. Но внезапно телефон, который я только что перевел в нормальный режим, заходится трелью. Беру трубку и… меня ошарашивает своим появлением другая часть прошлого.　

Слушаю и не могу отказаться от волнующей встречи.

Лада

Последнюю неделю я морально готовила себя к отъезду Мирона. Вообще я никогда не зависела от общества других людей. Даже в детстве охотно играла одна в куклы, рисовала. Позже могла пролежать все выходные с книжкой и не думать, что кто-то там меня не позвал гулять.　

С любимым же все по-другому. Нет, не считаю, что мы должны быть вместе сутками. Командировки тоже нормальны, я понимаю, Мирон — бизнесмен. Но на сто процентов хорошо мне вдали от него быть не может! Кусочек души улетел с ним, а со мной осталась пустота.　

Матюшка, конечно, здорово меня отвлекает. Стараюсь дать ему как можно больше тепла. Оставить все стрессы позади. Вот только нас кое-кто оставлять в покое не желает. Я заблокировала все номера бывшего мужа, но в первый вечер после отъезда Мирона он бомбит мой телефон с незнакомого.　

«Привет Лада. Это Иван. Нам нужно поговорить! Если ты боялась Красильникова, сейчас отличный повод — он уехал».　

Обалдеваю от того, что прочла. Свои угрозы по поводу заявления на Мирона бывший передавал через Сюзанну. Думает, я не пойму, что они заодно? Строит из себя хорошенького.　

«Когда до тебя дойдет, что боюсь я только тебя?! Оставь меня в покое!»　

Не собираюсь больше ничего отвечать. Но кинуть и этот номер в черный список не успеваю, отвлекает сынок. Он там чего-то закашлялся. Пока беру ребенка на руки, Иван успевает настрочить новое сообщение. Его позитива хватило ненадолго.　

«Ты должна вернуться! С Мироном тебе все равно не светит надолго. А мы вместе с тобой получим наследство. Между прочим, я пошел тебе навстречу и ничего не говорил твоему отцу. Но раз ты вычеркнула меня из жизни, Виталий Петрович узнает правду. Как ты думаешь, он ее перенесет?»　

Мама в курсе всех дел. Но говорила ли она отцу, я не знаю. Иван ставит молчание себе в заслугу, а ему самому было не выгодно трепать. Пусть папа и болен, но он мог съездить ему по физиономии. А также рассказать про аферу родителям Вани. Мои бывшие свекры люди старого воспитания — строгие и очень зависящие от общественного мнения.　

«Уймись, Иван. Забудь про свои махинации, пока не заработал проблем».　

Стараюсь не показать слабину, хотя угрозы по поводу папы меня испугали.　

«Или мы встречаемся, или твой отец узнает всё! Даю тебе два дня подумать».　

Как любезно… Мне становится холодно, хотя все окна закрыты. Почему мне постоянно прилетают ультиматумы? Я должна идти на жертвы, просто чтобы быть рядом с любимым человеком.　

Ивану больше ничего не отвечаю — без толку. Сейчас для меня самое главное выяснить, не рассказала ли мама правду папе. Если да. то угроза бывшего вообще пустой звук.　

Перед звонком родительнице пару минут собираюсь. Мы не общались после того случая у них дома. Я решила дать ей остыть, да и просто чувствовала боль. А еще была надежда, мама сама поменяет мнение и пойдет на перемирие. Все-таки именно я ее ребенок, а не Иван! Но мой телефон молчал…　

Сейчас я набираю и слушаю длинные гудки. Ну хотя бы я не заблокирована, мама не слишком подкована в технике. А если она просто не возьмет трубку? Может, придется ехать к ним, но только без Матюшки.　

— Да, Лада.　

Успеваю взгрустнуть, что сынок лишается бабушки. А она тем временем берет трубку.　

— Мама! — повышаю голос от радости, что смогла дозвониться. — Скажи, папа в курсе ситуации в моей семье?　

Формулирую так, хотя никакой ячейкой общества мы с Иваном давно не являемся. Или под семьей я имею в виду себя. Матюшку и Мирона?.. Фу-ф, самое важное сейчас — ответ　

— Я с ним об этом не беседовала. — сухо делится мама, — не хочу быть виноватой, если с ним что случится. А в деле он не помощник.　

В деле… Ох, мама.　

— Понятно, — для меня, конечно, новости плохие. — а ты сама… Ты все также за Ивана?　

Уточняю с надеждой.　

— Я за ваше счастье, — мама топчет это чувство. — за нормальную семью! Мирон понятия не имеет, что это такое.　

— Да Мирон самый лучший отец и муж! — не выдерживаю.　

Мамин же голос остается подчеркнуто спокойным.　

— Вы уже расписались? Если нет. то никакой он тебе не муж. Зачем ты позвонила? Чтобы орать на меня? Вижу, влияние Красильникова уже действует на всю катушку.　

Надеюсь, Мирону не икается на своем Севере. Делаю глубокий вдох и выдох.　

— Мам, Иван грозится поговорить с отцом. Пожалуйста, береги папу! И может, ты как- то повлияешь на моего бывшего мужа. Вы ведь хорошо общаетесь.　

Не говорю — вы заодно. В конце концов, ругаться сейчас вообще не в моих интересах.　

— Ваня ищет любые способы тебя вернуть, — мама заводит свою пластинку, — пойди ему навстречу.　

— Мам, я не могу быть с ним…　

Устало выдыхаю. Да, мама не помощник мне в этой ситуации.　

— Ты всегда была умницей, Лада. Приди в себя.　

— До свидания, мама, — мне нечего добавить, — пожалуйста, сделай, как я прошу.　

— Лада…　

Я отключаю вызов. Надежда во мне, правда, окончательно умерла. Нужно рассчитывать на то, что папа в любой момент узнает правду.　

Или сказать ему самой? Ух, страшно. Но куда больший страх вызывает мысль, что я пойду на условия Ивана. Тогда умру я, а не мой отец, по крайней мере, морально. Или, как любящая дочь, я должна принести жертву?..　

Я очень сильно люблю отца, но и Мирона я полюбила сильнее жизни. Приняв ультиматум, я не только потеряю его, но и причиню ему сильную боль. Во мне снова крутятся мысли, которые были после угроз Сюзанны. Но здесь не просто проблемы с законом, которые разгребли юристы. Тут здоровье отца.　

Спускаюсь вниз, прошу работника разжечь камин. Весна, а у меня такое чувство, что я покрылась изморозью. Сынок спокойно качается в люльке. Уже скоро начинает смотреть на огоньки. Ему хорошо в этом доме, лишняя сонливость постепенно проходит. Малыш просто крепко спит в положенное время. Он пришел в себя и чувствует себя в безопасности.　

А я? Мне так хорошо не было нигде, даже в юности у родителей. Особняк любимого для меня самое комфортное место.　

Как я могу разрушить этот уютный мир для нас троих? Мне кажется, за такое преступление меня саму надо будет арестовать. Но как быть с папой? Его я тоже безумно люблю и жалею.　

Не знаю, может, я настолько много думаю о папе, что притягиваю его своими мыслями. Но ближе к вечеру раздается звонок от него. Беру со страхом, вдруг его уже накрутили Иван или мама.　

— Да… Привет, пап.　

Ух, по крайней мере голос отца звучит бодро.　

— Доча, здравствуй! Хочу приехать к вам завтра в гости.　

Внутри все обрывается. Куда он собрался? К Ивану?..　

— Мм… Пап…　

— Или у тебя какие дела? Не стесняйся, я же если что могу в любой день. Хотя и ты вроде в декрете. Может, с Матвейкой к доктору поедешь?　

Папа как обычно говорливый. Прикрываю на секунду глаза, решаюсь.　

— Нет, у нас нет дел, пап. Записывай адрес, куда ты должен приехать.　

Думаю, сейчас отец задаст тысячу вопросов. Но он лишь деловито переспрашивает название поселка и дом. Очень мало что понимаю, но и телефонный разговор — не лучший способ выяснять.　

— Тогда завтра увидимся, дочка! — прощается отец и оставляет меня в полной растерянности.　

Заканчиваю день, укладываю своего малыша и понимаю одно — я не могу отказаться от Мирона. Все угрозы и ультиматумы дали понять, насколько глубокие у меня к нему чувства. Не знаю, любовь назревала годами, или это просто настолько мой человек, что хватило несколько недель. Ох, надеюсь, мои эмоции всегда будут взаимны.　

Ну, а пока Мирон пишет «люблю тебя» в смс. В командировке он тотально занят, чтобы вернуться пораньше. Мы поговорили лишь, когда он прилетел. А теперь обмениваемся сообщениями о делах и Матюшке.　

Насчет папы я пока сама ничего не понимаю, так что просто жду новый день. Иван больше не писал, я тоже не даю ему никаких ответов. Мама молчит.　

Интересно, хоть когда-нибудь ее настрой поменяется? Я всегда была любимой и беспроблемной дочкой, мы не ссорились. Теперь так тяжело принимать, что защита и опора, в которой я была уверена, рухнула.　

Впрочем, у меня остались мои мужчины — Мирон, Матвейка и папа, конечно. К обеду он на такси приезжает к нам за город.　

— Отличный особняк, — кивает он на дом, когда я встречаю его на территории, — видно просторный, но и не дворец. А то бы шагнуть было страшно.　

Красильников и пафосный замок — вещи несовместимые. Но я пока не знаю, какое слово сказать. Стою как будто не на дорожке, а на минном поле.　

— Пойдем внутрь, пап. После обеда можно пройтись по поселку.　

Надеюсь, мы будем в состоянии.　

— Да, интересно будет погулять.　

Папа в отличном расположении духа. А я все больше удивляюсь.　

— Как ты доехал? Как чувствуешь себя?　

Отец отвечает, что все нормально. Входим внутрь, он моет руки, и я веду его к Матюшке. Любимый внук занимает внимание папы на добрых полчаса. Я не вмешиваюсь, размышляю — как завести разговор. Однако беседа начинается внезапно.　

Папа с маленьким на руках подходит к окну. На лице довольная улыбка.　

— Хорошее место для дома выбрал Мирон, — буднично рассуждает он, — соседние постройки не так близко. Хотя, наверное, все зависело от цены. У него и у соседей приличные участки.　

Из меня вырывается нечленораздельный звук.　

— Ты в курсе, что это особняк Мирона?　

Папа поворачивается, смотрит со снисходительной улыбкой.　

— А ты думала, я ехал, сам не зная куда? Жаль. Мирона нет дома. Но я получал от него приглашение, так что заявился не как беспардонный тесть.　

Я прижимаю ладошки к щекам. Папа знает, что мы вместе! Но постойте-ка…　

— Мирон тебе рассказал?　

Отец сразу машет головой.　

— Нет. Я узнал из телефонной болтовни твоей матери. У нее же привычка кричать в трубку. С Мироном мы общались позже. Я попросил его пока тебе не говорить.　

Ну молодцы, ничего не скажешь!　

— Ты не расстроился?.. — бормочу.　

Папа покачивает внука.　

— Дочь, ну это твоя жизнь. Ваня оказался человеком на букву г… Но прошлого не вернешь и выходить за него тебе не запретишь. Слава богу, Мирон не оставил вас без присмотра.　

Широко улыбаюсь.　

— Пап, не представляешь, как я счастлива!