Глава 25

Уже после обеда раздается звонок от представителей власти. Меня и правда вызывают для беседы. Ладу тоже хотели пригласить, но мы заранее сделали ей медицинский отвод. Я оставляю ее с охраной и прошу не волноваться. Мне ничего не предъявят за то, что в один момент я просто отдал некоторую жидкость из своего организма. Да и у заявителя ко мне никаких претензий нет.　

Единственной неожиданностью для меня становится, что нам с Иваном приготовили «очную ставку». Впрочем, мне реально нечего скрывать.　

— Вас ничего не смущало, когда вы сдавали материал без должного договора? — говорит собранный толстячок средних лет.　

У него аккуратная лысина и умное лицо.　

— Мой друг хотел, чтобы именно я выступил биологическим отцом. Сказал, официально такое сделать невозможно. Я не предполагал, что может произойти нечто плохое.　

— А то, что он таким образом хотел получить наследство, хорошо? — слышу справедливый вопрос.　

Вздыхаю.　

— Я не вник подробным образом в детали. Уже позже понял, что там не все гладко. И тогда забрал к себе мать и младенца.　

— Но вы знали о планах вашего приятеля?　

Меня долго гоняют по вопросам, Иван все это время молчит. Я признаю, что знал о родственнике и поступил в какой-то степени легкомысленно. Но я считал, там все будут довольны. А родство, в конце концов, просто выяснить с помощью ДНК. При серьезных разбирательствах правда бы открылась мгновенно.　

— И вам было не все равно, что вашего сына родит какая-то посторонняя женщина? Что вам причиталось с этого? Вам предложили процент? — не сдается профессионал.　

Опускаю голову на секунду, поднимаю взгляд.　

— Нет, мне было не все равно. Но денег мне никто не предлагал. Просто… К Ладе у меня всегда были чувства.　

— Он хотел отобрать у меня жену! — Иван пытается перевести стрелки. — Ты с самого начала все спланировал!　

— И вложил в твою голову желание поиметь деньги с дальнего родственника?　

Соломинка, за которую хватается бывший муж Лады, настолько призрачна, что даже следователь не уделяет ей внимание. При всем желании я не смог бы сделать из человека подонка. Да я и не хотел этого.　

— Как вы считаете. Мирон, если бы у вашего друга получилось втереться в доверие, он бы стал устранять Мэтью?　

Хм, кокнул бы Иван деда, чтобы скорей получить наследство? Меня передергивает　

— Не решусь делать такие предположения.　

У меня нет желания говорить не по факту. Но и выгораживать Ивана, утверждать, что он не способен на преступление, не хочу. Понимаю, специалист хочет составить его моральный облик. Возможно, сделать выводы про наши отношения.　

— Ты еще скажи, я убийца! — у Вани уже начинается истерика.　

Пользы от этого перекрестного диалога больше нет. Толстяк просит вывести Ивана, меня тоже отпускает на все четыре стороны. Про будущие встречи молчит, скорее всего, я ему больше не нужен. О знакомстве с приемным внуком Мэтью он не спросил.　

Да и знакомства как такового нет. Я просто связался с ним, он пошел на диалог. Иногда так бывает — совершенно чужие люди имеют одну цель и находят общий язык.　

Не знаю, встречусь ли я с Питом вживую. Не хочется вызывать лишние вопросы. У родителей Ивана наверняка есть сбережения, они могут нанять не только адвоката сыну, но и детектива. Мне не нужен новый скандал с моими фотографиями. Вообще единственное, чего я хочу, — наконец, забыть об этой истории.　

Однако уже в коридоре мне приходится снова в нее нырнуть. Конвой с Иваном замешкался, и я вынужден пройти мимо них. В принципе бояться мне нечего.　

— Ты дьявол, Красильников! — слышу через плечо голос «друга». — Животное!　

Торможу, хмыкаю.　

— Уж определись, Ваня. До нечисти мне далеко, а вот насчет зверя… Да. я такой. И загрызу любого, кто будет вредить моей семье. Я думал, ты умнее и не пойдешь поперек меня.　

— Слышали, он мне угрожает! Он всё задумал!　

— Шагаем молча, — мрачно прерывает нас конвоир.　

Наши лица еще на секунду оказываются рядом. Широкое и всегда спокойно-самодовольное лицо Ивана сейчас почти белое. На лбу испарина, губы потрескались. Вид у него более чем нездоровый. А одна бровь, кажется, трясется.　

Мне даже приходит в голову мысль, что его могут признать невменяемым. Тогда он отправится на лечение и выйдет безнаказанным. Но в конце концов, если он болен, пусть его реально лечат. Я же больше никого не подпущу к Ладе и Матвею. Если даже мне придется перегрызть кому-нибудь глотку в лучших традициях звериного кодекса.　

Шагаю к машине и пока не знаю, что сумасшедшим Ивана не признают. Его адвокат будет отбиваться от исков о мошенничестве, моральном вреде, еще чем-то, что предъявят ему дотошные американцы. В итоге мой бывший приятель получит условный срок, но отсидит уже к тому времени под стражей более года. После вся их семья уедет в одну из стран СНГ, и мы больше никогда не увидимся.　

А пока я довольный, что борзость не сошла Ивану с рук, спешу домой к любимым. Эх, понимаю, что Матюшка родился совсем недавно, требует внимания, и Лада еще толком не восстановилась. Но как мне хочется, чтобы наша семья стала еще больше! Чувствую себя неадекватным отцом из шуток в интернете.　

Дома мне. впрочем, становится немного не до этого. Илья на входе мрачно сообщает, что в гостях старая знакомая — представительница закона, они с коллегой уже были как-то у нас. Их отдел занимается детьми, дама явилась к нам на контроль. Вот же. Что ей еще нужно?　

В прихожей тихо, в гостиной тоже не слышу голосов. Не поперлась же она в спальню? И выйти они с Ладой никак не могли, сторож бы заметил. Но под ложечкой как-то неприятно тянет…　

На ум сразу приходят воспоминания о том, как она звала Ладу в приют. Ух, безумие! У нас все хорошо, мы любим друг друга. Мои дети будут расти в самой благополучной семье на свете! Чувствую, как меня начинает потряхивать.　

Наконец, до ушей доносятся какие-то звуки. Из кухни?.. Быстро двигаю туда.　

— Мирон, ты приехал!　

— Добрый день, Мирон Алексеевич.　

Замираю в дверях от представшей передо мной картины. Тоже приветствую дам.　

— Здравствуйте…　

Лада в желтом летнем платье, с хвостиком на голове и довольным выражением на мордашке пьет чай. Они за столом с гостьей, в воздухе аромат свежего домашнего печенья. Перед элегантной женщиной в светлом юбочном костюме наша чашка с одуванчиком сбоку. Любимая рядом с такой же.　

— Простите за вторжение, Мирон, — разводит гостья руками с розовым маникюром, — но Лада никак не шла у меня из головы. В прошлый наш визит она выглядела такой испуганной. И хоть больше обращений не поступало, я решила проконтролировать дело.　

— Тогда на меня много чего навалилось, — вздыхает любимая.　

Я прохожу на кухню.　

— Спасибо за неравнодушие, — решаю тоже говорить миролюбиво, — но у нас все хорошо.　

Женщина энергично кивает.　

— Да-да! Я уже сама вижу. Если бы каждый мой контроль заканчивался так… Очень за вас рада.　

Фу-ф, настороженность меня отпускает. Присоединяюсь к дамам, пробую печенье от Лады. Сотрудница органов явилась как раз, когда любимая колдовала на кухне. Матюшка был рядом, Марина убирала дом. Илья возился в саду на излюбленной альпийской горке. Тишь да гладь.　

Карина, как зовут нашу гостью, рассказывает немного о своей работе. Какие бывают случаи — без конфиденциальных подробностей, конечно. О проблемах. Касаемся в разговоре злосчастного приюта, и я узнаю, для некоторых женщин это настоящий выход.　

— Мы сотрудничаем с частными приютами для мам, — делится профессионал, — по-другому никак.　

— А на что существуют такие заведения?　

Женщина вздыхает.　

— Пожертвования. Некоторые прямо и основаны богатыми семьями. Но один в данном случае не воин, им помогают друзья, знакомые, просто неравнодушные люди.　

Понимаю, что тоже не хочу оставаться в стороне. Я поддерживаю сиротские организации, но почему бы не помочь мамам, которые не хотят отдавать малышей?..　

— А как на них выйти?　

Собеседница понимает, куда я клоню.　

— Я дам вам телефон Ястребовых. Эта семья уже не в одном поколении занимается благотворительностью.　

Хоть присутствие Карины сегодня не тяготит, она не сидит долго. На этот раз не предлагает визитку, а просто от души желает — так держать. А также навсегда прощается с легким сердцем. Мы же, проводив ее до ворот, наконец, остаемся одни.　

Замираем на дорожке к дому. Нас обдувает теплый ветер, в воздухе запах уже зрелой листвы. Наступило лето.　

— Мне нравится твой спортивный костюмчик, но в платье ты просто прекрасна.　

Мне вдруг захотелось сказать любимой комплимент. Она смущается.　

— А ты хорош в своей… футболке.　

Смеемся. Да, я не люблю строгие вещи и, слава богу, нет нужды носить их каждый день.　

— Надо бы начать снова ездить в спортклуб, — вздыхаю, — кстати, там есть группы йоги. Можешь составить мне компанию.　

— Намекаешь, у меня не в порядке с фигурой, Красильников? — Лада шутливо возмущается.　

Смотрю на ее тонкую талию, налитые формы. Сглатываю.　

— Хочешь знать мое мнение о твоей фигуре?..　

На территории особняка есть гостевой дом для работников, а в глубине еще одно строение. Что-то типа летнего дома с маленькой банькой. И с просторным залом для отдыха… Он вдали от всех других построек, у высоченного забора. Максимально глухое место.　

Мне хватает пары минут, чтобы утянуть туда Ладу. Когда я одобрял эту постройку, не подозревал, что смогу использовать ее так приятно… Запираем плотный засов и остаемся одни во всем мире.　

Наверное, я когда-нибудь поверю, что она моя. Пока в голове так и не уложилось. Я могу вот так, без зазрения совести пожирать ее глазами. И не просто, когда она в мешковатой одежде или наоборот в летних джинсовых шортиках. А даже когда она без… И я имею право не только смотреть, а коснуться каждой точки на ее теле.　

Она для меня — самое вкусное лакомство и самое изощренное удовольствие. Самый порабощающий меня каприз. Я не смог от нее отказаться, хотя очень хотел. Был наполнен решимостью, но вся сила воли рассыпалась от нескольких недель вместе. А теперь я отрываюсь по полной со своей единственной слабостью.　

Мне нравится выбивать из ее легких дыхание, а потом, словно спасатель, припадать к губам. Чувствовать, как крепко она хватается за мои плечи, как будто и правда ищет защиты. Нравится видеть, как смешиваются капельки на наших телах. Испытывать самые острые эмоции одновременно с ней.　

И возвращаться на землю, крепко держа ее за руку, мне тоже по душе.　

— После таких минут я уже не верю, что Матвей был зачат искусственно, — шепчет Лада, — хотя… Он и не был малышом из пробирки. Просто материал доставили по назначению.　

Я был не в курсе таких подробностей.　

— Ты очень самоотверженная, малышка, — крепче хватаюсь за нее, — хорошо, что все попало, куда нужно. А ты — ко мне.　

— Да, каждый оказался на своем месте.

Лада　

Меня впечатлило, как Мирон разобрался с нашими врагами. В то же время я не удивлена. Да. Красильников для меня лично открылся с другой стороны. Я узнала, что он благороден, заботлив с близкими, хорошо воспитан. Причем это воспитание дал себе сам. Но я всегда знала, что он сильный и своим обидчикам не даст спуска.　

Я благодарна, что меня мужчина оставил в стороне. Просто не смогла бы еще раз видеть бывшего, слушать его упреки. Слава богу, моя мама сдержала слово и тему Ивана навсегда оставила. Сейчас она сосредоточилась на даче и терапии у психолога. Папа поддерживает ее, а к нам иногда приезжает в гости.　

Мы с Мироном тоже потихоньку вливаемся в новую жизнь. Наслаждаемся друг другом, заботимся о Матюшке. Ездим в спортклуб, для меня там подобрали персонального тренера с щадящей методикой. Все же я пока не в форме, чтобы ставить рекорды. А вот Красильников там звезда качалки. В общем, жизнь идет своим чередом.　

Я много общаюсь с Василисой — встречаемся лично и онлайн. Моего брата с семьей Мирон тоже иногда приглашает в гости. На Макса я не держу обиды, он такой, каков есть. Хоть нас и нельзя назвать лучшими друзьями. С Мироном они тоже общаются больше как хорошие знакомые. Мирону ближе по духу люди с твердым характером, а по интересам — бизнесмены.　

Например, он возобновил общение с приятелем, который помог поставить на место Сюзанну. Платон так и не доехал до нас, чтобы познакомиться с малышом. Зато они с Мироном задумали общий проект.　

— Мы быстро заскочим к Филатову, — сообщает мне Мирон одним утром, — а после отвезем твоим на дачу косилку.　

Прибор купил работник Мирона, но он чем-то не подошел для участка. Любимый решил подарить косилку отцу. Не передать как я рада, что он не держит обид на моих родителей.　

— Хорошо, с удовольствием.　

Мне интересно разнообразить свой материнский день сурка. Пусть и на пару часов.　

Бизнес-центр, где сидит Филатов довольно обычный. Много стекла, пафоса и все с иголочки. Глазею по сторонам, но в один момент понимаю, что мне нужно кое-куда заглянуть.　

— Я зайду в туалет… — киваю на поворот с нужными знаками.　

— Подождать?　

— Нет, — машу головой, — я поняла, куда потом идти. Мы же не в школе, чтоб ходить везде парой.　

Обмениваемся улыбками.　

— Хорошо, тогда я к Платону.　

Спокойно прохожу в санузел, там пусто. Это административный блок, народа здесь работает не так много.　

Но кабинок все же несколько, я шагаю к ним и слышу голос. В нем столько отчаяния, что я невольно замираю на месте.　

— Отец моего бывшего — именно тот мужчина, от которого я родила малышку! Я не знала… Мы же познакомились, когда я рассталась с Даниилом. Ты в курсе, из-за каких обстоятельств мы потеряли связь. — наверное, незнакомка говорит с какой-то подругой, — нам с дочкой негде жить, а мои сбережения скоро растают! Бывший предложил такой хороший выход, но из-за его отца… Он узнает меня, и договор с Даниилом не состоится.　

Я оцепенела и вслушиваюсь в тяжелое дыхание. Видимо, девушке отвечает что-то собеседник. Меня же пронзает жалость, в незнакомке столько грусти.　

— Нет! Сказать о дочери не вариант… — продолжает она. — Детей он больше не хочет, он как его… чайлдфри. Да, у него есть сын! Вот после него он и стал чайлдфри.　

Хм, смешно. Хотя веселого, похоже, мало. Девушка всхлипывает.　

— Боже! Как могло получиться, что именно Филатов отец Дусеньки! Не верю, что мой ребенок может попасть в детдом…　

Слова на букву "Ф" в хлюпанье носом. Мне даже чудится Филатов, бред. Просто эта фамилия вертелась в уме всю дорогу. Важно другое — нужно помочь бедной девушке хотя бы советом! Слышу звук двери.　

— Извините! — тут же кидаюсь к незнакомке.　

Она миленькая, хоть и сильно заплакана. Шарахается от меня.　

— Мм?　

— Простите, я услышала вас… Знаю, воспитанный человек ушел бы тихонько. Но я тоже пережила трудный период с грудничком на руках. Есть благотворительные фонды, приюты! Вам помогут.　

Говорю как можно сердечнее, но собеседница только шарахается в сторону. Ей тоже лет двадцать с небольшим. По себе знаю, как может не хватать опыта в сложной ситуации.　

— Нет! Моему ребенку не нужны приюты!　

Она толкает меня плечом и выбегает прочь. Как будто я прямо сейчас отберу ее малыша, которого даже не было в злосчастном санузле. Ух, надеюсь, у нее все наладится.　

Через несколько минут выхожу в уже знакомый коридор, девушки там нет. Естественно, не будет же она ждать меня. Жаль, бедняжка не поняла, в какой приют я советовала ей обратиться. Я бы ни за что не пожелала разлучаться с малышом!　

Делать нечего, нужно идти в кабинет к нашему другу. Меня проводят, здороваемся. Мирон представляет меня приятелю и продолжает разговор. Я сижу с ним рядом на диванчике, хозяин кабинета напротив.　

— Значит, сына вводить в бизнес ты пока не планируешь?.. — уточняет Мирон у него.　

Платон морщится.　

— Он балбес. Хотя сейчас вот заявил, что жениться надумал. Бывшая все уши прожужжала, что пора его учить самому зарабатывать. Вложить в руки удочку! Да он разломает к чертям удочки, которые я делал всю свою жизнь!　

Здоровяк горячится, а я толком не слушаю. Все думаю о бедной девушке. Мысленно как могу посылаю ей лучи удачи.　

А моя сложная ситуация слава богу осталась позади. После приятного знакомства с Платоном мы едем на дачу к моим. Мама, правда, почти сразу уезжает в город. Все же пока им с Мироном непросто общаться. Но никто не заостряет внимание, а с папой мы болтаем от души. Надеюсь, скоро и Матвейка начнет бегать по тропинкам между их грядок.　

Ну а пока сынок очень маленький, и нам нужно скорее возвращаться к нему. Папа только приглашает нас по-скорому выпить кваса, который он делал сам.　

— Ваш квас всё такой же, — с удовольствием констатирует Мирон.　

Папа тоже довольный.　

— Не менял рецепт больше двадцати лет.　

Для меня напиток кисловатый, так что я беру со стола конфетку. А у мужчин тем временем начинается такой разговор, что мне становится не до вкусов.　

— Виталий Петрович, — Мирон прокашливается, — я не только хотел привезти вам косилку. Мне нужно еще кое-что сказать.　

Так вот почему он поехал лично, а не отправил вещь с водителем! Я думала, меня хотел к папе свозить. Но что еще?..　

— Мирон, внимательно слушаю, — папа ставит на стол кружку, сам встает по струнке.　

Любимый кивает.　

— Поймите правильно, я не спрашиваю разрешения. Но вашему одобрению буду рад. Уважаемый Виталий Петрович, я прошу у вас руки вашей дочери.　

Пока на лице папы медленно появляется улыбка, Мирон отходит ко мне. Миг — он на одном колене. Еще мгновение, передо мной раскрывается розовая бархатная коробочка.　

— Лада, ты выйдешь за меня?..　

Ответ, по-моему, очевиден. Но мне безумно приятно, что любимый сделал все так красиво. А кольцо! Цветочек из нежного золота с большим бриллиантом внутри. Не нужно быть ювелиром, чтобы понять, изделие — настоящая роскошь.　

— Мирон…　

Папа крякает.　

— Соглашайся, дочка. Я так категорически за!　

Красильников смотрит на меня… вопросительно?.. Боже, у меня слезы на глазах, а хочется рассмеяться от его эмоций.　

— Да… Да. Конечно, да!