Эпилог

Конечно же, мы не могли не отпраздновать предложение. Пусть и тем самым квасом. Я была замужем, но для меня все как будто впервой. Наверное, потому что Мирон — мое первое сильное чувство. Его крупицы были еще в ранней юности… А сейчас любовь раскрылась и созрела.　

Сидим, счастливо болтаем о будущем. И где-то на заднем плане слышим звук калитки. Папа выглядывает в окно и легонько хмурится.　

— Вернулась твоя мать.　

Ох… Мама в последнее время держала себя в руках, но как она отреагирует на предложение? Для нашей цели не играет роль ничье мнение. Но внутренне я сжимаюсь.　

— Схватила большую сумку, а вкладыш забыла, — поясняет свое возвращение мама, — только зря прождала электричку.　

Мама всегда носит маленькую сумку-кошелек в большой. Там как правило деньги, мобильный, очки. То есть все то, без чего не уехать.　

— Анна Андреевна, хорошо, что вы вернулись.　

Реплика принадлежит Мирону. В прошлом, а уж тем более в последнее время он редко обращался к моей матери напрямую. Сейчас она удивлена.　

— Мм, почему? — бормочет.　

— Я только что сделал предложение вашей дочери. И она его приняла.　

Мама была отвратительно настроена к Мирону, я никогда не буду ждать дружбы между ними. Но в последнее время хотя бы воцарился покой. В основном потому, что мама работает со специалистом. Ух, не пошло бы все прахом!　

Повисает молчание.　

— Я рада… — начинает мама оптимистично. — Рада, что ошибалась в тебе, Мирон. И что моя дочь счастлива. Тебе я тоже желаю всего хорошего. Поверите вы в это или нет…　

— Всё в порядке, — быстро говорит любимый.　

— Да, мам! — спешу поддержать позитивную атмосферу.　

На лице мамы даже появляется улыбка, пусть и слегка напряженная. А в глазах блестят слезы.　

— Тогда я вас поздравляю.　

Не считаю, что звание матери дает право делать разное и оставаться безнаказанной. Доверие может уйти безвозвратно. Но сделать работу над ошибками и сохранить хоть какие-то крупицы добра можно.　

Ситуация с мамой когда-то разбила мне сердце. Но она же дала понять, что моя судьба только в моих руках. Я уже взрослая, и мне нужно смотреть вперед — на свою собственную семью. Так что я принимаю мамины поздравления с улыбкой и объятиями, а уже скоро мы спешим домой. К нашему малышу.　

Дома Мирон сразу идет в кабинет делать какие-то звонки. Мы с Матвейкой укладываемся кормиться. Насколько же счастливыми могут быть такие будничные моменты! Просто от того, что на душе хорошо. Я так расслабляюсь, что чуть не засыпаю рядом с сыном.　

Дрему разгоняет ласковое прикосновение к щеке. Не нужно даже включать логику, я узнаю любимого по запаху. Глажусь легонько о сильную руку, приоткрываю губы в намеке. Мирон тут же трогает их поцелуем.　

— Ты уже подумала, какую хочешь свадьбу? — интересуется он, когда мы отрываемся друг от друга.　

Морщусь.　

— Не знаю. Главное, чтоб женихом был ты.　

Красильников смеется.　

— Это даже не обсуждается! — торжественно заявляет он. — Ну а все же? Еще бы нам определиться с датой.　

Он покрывает поцелуями мою щеку. Вот как тут о чем-либо думать?　

— Мм… Мирон, мне все равно. То есть… Нет, день для меня будет самый важный!　

— А если прямо завтра? — он перебивает мою бессвязную речь.　

Тут я окончательно пробуждаюсь от неги.　

— Что?!　

Разворачиваюсь к мужчине, вижу его хитрый взгляд.　

— Просто поехали завтра и распишемся. Только вдвоем.　

Прикусываю губу. Против воли вспоминаю первую свадьбу, которая проходила по всем традициям. А еще нынешние проблемы с нашими мамами. Обычное застолье сейчас не собрать, будем как на иголках. Ох, думаю, папа. Агриппина и друзья Мирона нас поймут… А Матюшке пока совершенно все равно.　

Позже я узнаю, что Золотовы поворчат немного, но подарят к нашему первому антикварному медведю двух подружек в платьях. А Платон не сможет сдержать шутливую зависть. Но это всё потом, пока же спешу дать ответ.　

— Это будет здорово. — смотрю на любимого и тут же замираю. — Но, Мирон, мне все равно понадобится какое-то платье!　

От сонливости не остается следа. Штурмую интернет-магазины, чтобы завтра смотреться самой милой. Хорошо, сервис в нашей столице на высоте, и наряды на примерку мне доставляют даже вечером.　

Мы все же придерживаемся некоторых традиций, и жемчужно-розовое платье с открытыми плечами я Мирону не показываю. Оно совсем простое — из шелка и с юбкой до колен. Но из всего вороха нарядов нравлюсь я себе в нем больше всего. Надеюсь, мы совпадем во мнении с любимым.　

Ночь мы проводим в разных спальнях — вот ведь мука! А в загс меня привозит водитель. Не то чтобы мы заморочены этими условностями. Скорее воспринимаем их как приключение. В конце концов не каждый день заключаешь брак с самым любимым человеком. Должно быть что-то необычное.　

Впрочем, я давно уяснила — с Мироном самые банальные вещи играют новыми эмоциями. Например, официальная речь ведущей церемонии. Внутри все дрожит, когда я обещаю быть с мужем и в горе, и в радости. И от его ответа тоже по всему телу бегут мурашки.　

Когда мы выходим из загса, я никак не могу поверить, что стала Красильниковой! А этот здоровяк в небрежной белой рубашке от кутюр — мой законный супруг! В голове куча мыслей, не знаю, что говорить и что делать. Наверное, нам надо бы вернуться к сыну…　

— Мы еще заскочим кое-куда, — как будто слышит мои мысли Мирон.　

Что он задумал? Мы договорились обойтись без ресторана даже на двоих. Фотограф сделал наши снимки в загсе. Что же еще?　

— Небольшой сюрприз, ничего сложного, — обещает любимый.　

— Мм… Да, конечно.　

Я доверяюсь Мирону, и это одно из самых приятных занятий на свете. Тем более едем мы обратно вместе и в машине с закрытым от водителя салоном.　

— Ты такая красивая. — шепчет мне на ухо муж. беспощадно сминая и платье, и сделанные мастерски локоны.　

— Ты тоже.　

Я искренне отвечаю, хотя его рубашка и прическа, конечно, куда более стойкие к ласкам.　

— Лада… — он вдруг отстраняется и делает так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. — В загсе я кое-что пообещал, а теперь хочу добавить. Я… хотел быть с тобой давно. Может, даже всю жизнь. Желал оберегать тебя, и иногда это даже получалось. Мне очень бы хотелось, чтобы дальше твоя жизнь… наша жизнь была похожа на сказку. Но если будут проблемы, если ты чего-то испугаешься, знай — мы будем вместе искать решение. Клянусь.　

Хм, импровизированная клятва новобрачного? Меня она трогает гораздо глубже, чем если бы это была заготовленная торжественная речь.　

— Я обязательно буду иметь это в виду, — легонько улыбаюсь, — и ты знай, что я всегда буду стараться понять тебя и поддержать. Клянусь… Ты был манящей загадкой, а стал самым лучшим мужчиной из плоти и крови.　

Мирон тоже улыбается, а потом мы оба не выдерживаем и срываемся на смех. Впрочем, веселое настроение быстро сменяется новым поцелуем.　

Водитель тем временем делает свое дело, и машина в какой-то момент останавливается. Оказывается, мы въехали в коттеджный поселок, пока были заняты друг другом. Но мы не около дома. Особняк с белым каменным забором чужой. Грешным делом, я думаю, не решил ли Мирон переехать.　

Но мы не обсуждали смену дома, я и Матвейка полюбили его всей душой, и там куча места. Так что в полном непонимании беру за пальцы супруга и выхожу из автомобиля. Нам уже открывает ворота улыбчивый мужчина средних лет.　

— Сегодня слабые пробки?.. — скорее утверждает он после приветствия. — Даст бог обратно тоже доедете быстро. А то его может стошнить. Ну. возьмете пеленки.　

Низкий брюнет рассуждает сам с собой, мой муж загадочно молчит. Я вообще ничего не понимаю! А когда входим в ворота раздается лай. Не злой, скорее игривый. Но я вздрагиваю всем телом — опасаюсь собак.　

— Чарлик, тише, — морщится хозяин большой, чуть небрежной территории, — идемте, Друзья.　

Он так радушно обращается к нам. но я торможу на месте. Гавкал всего лишь милейший шпиц. Рыженький, мохнатый как лисичка. Мне очень нравится эта порода собак. Даже на свой ноутбук я поставила на заставку подобного. Но фобия все равно ввела меня в легкий ступор.　

Мирон возвращается ко мне. показывая жестом мужчине, что мы догоним. Любимый гладит меня по спине.　

— Испугалась?　

Хмурюсь.　

— Скорее не ожидала. А Чарли очень симпатичный.　

Мирон не убирает от меня руку.　

— Знаешь, меня однажды покусала собака, — признается он, — пес сам был напуган, его раздразнили. Позже я поймал его, увез в клинику, чтобы проверить на бешенство. Животное оказалось нормальным и уехало к одному бывших учеников Агриппины в поселок.　

— Так вот куда делся Рыжик…　

Поднимаю брови. С тех пор, как я получила право разглядывать Мирона столько, сколько мне захочется, я рассмотрела каждый его сантиметр. И шрамы на руках показались мне странными. Я вспомнила наш разговор про собаку и Ивана. Во мне родилась догадка.　

— Черт, я хотел толкнуть какую-то умную речь, а в итоге сказал лишнее.　

— Спасибо, что помог мне тогда.　

— Я не хотел говорить…　

— Знаю, ты не любишь напрашиваться на благодарность. Но я рада, что это сделал именно ты. Да и никто больше из моего окружения на такие вещи не способен.　

— Возьмем щенка? — Мирон быстро переводит тему. — Хочу, чтобы сын рос с собакой. Пусть и с маленькой.　

Не могу сдержать улыбку.　

— Мне очень нравятся шпицы.　

Лицо любимого тоже светлеет.　

— Тогда идем знакомиться. Заводчики опытные, щенки расписаны на месяцы вперед. Так что нам приготовлен уже конкретный приятель.　

— Он просто обязан мне понравиться!　

Обратно мы ехали уже с маленьким Рыжиком. Дома наш ждал его будущий друг, наш сын. А я крепко сжимала руку мужа и думала об одном — всегда, всегда нужно давать себе еще один шанс обрести счастье.　

Спустя 7 лет

Мирон　

— Папа, а правда, что моего настоящего папу зовут Иван?! — кричит Матвейка издалека.　

Фраза получается корявой, а вот смысл ее заставляет нас с женой похолодеть. Хотя воздух густой от жары, даже тень дачного дома ее родителей мало спасает.　

— Матюш, с чего ты взял? — Лада выбегает из веранды навстречу сыну.　

Теща тоже отходит от стола, бросает огурцы недорезанными. Ахает и чего-то бормочет. Она уже не только смирилась со мной, но и признала счастье дочери. Так что теперь напугана этим приветом из прошлого.　

— Кто это тебя надоумил, сынок? — с надрывом интересуется она.　

Я тоже шагаю с крыльца, чувствую, назревает разговор.　

— Бабушка Алисы сказала, что мама раньше была замужем за Иваном, и у них родился я. А потом папа нас украл. Она сама видела!　

Матвей не выглядит перепуганным, не плачет. В голосе нашего будущего первоклассника скорее любопытство. Хоть он развит лучше некоторых сверстников и крайне любознателен, сейчас явно до конца не понимает, о чем говорит.　

— Сыночек, она наврала тебе! — Лада злится.　

— Вот старая сплетница, — тихо бросает ее мать.　

Я подхожу к своему ребенку. Ведь с вопросом он изначально прибежал ко мне.　

— Мы пройдемся за домами, Лад. И поговорим, — обращаюсь к жене.　

Она распахивает взгляд мне навстречу — он повзрослел чуть, но не утратил искренности. Замираем, глядя в глаза друг другу, и я вижу в омутах любимой доверие. Год за годом оно только крепло. Но сейчас не об этом.　

— Мм… Да, конечно. Объясни ему все, Мирон.　

Лада легко уступает мне право важного разговора. Пока увожу Матвея на задний двор, слышу, как она возмущенно обсуждает происшествие с матерью. Хм, хорошо хоть маленькие сестры Матвея ушли за полевыми цветами с дедушкой.　

— Пап, ну так что?! — сын подпрыгивает от нетерпения.　

Мы выходим на узкую улочку, где проедет максимум один автомобиль. По обе стороны тянутся заборы — глухие и нет. Стоят разнокалиберные домики. Дорога асфальтирована, но по бокам полно травы. Смотрю на эту умиротворяющую картинку и стараюсь говорить так же спокойно.　

— Ты появился на свет не совсем обычно, потребовалась помощь врачей.　

Матвейка деловито хмурится.　

— ЭКО? Милка мне про него рассказывала.　

Мила — дама сердца сына из группы подготовки к школе. Да уж, темы для разговоров современных детей самые разнообразные.　

— Не совсем так, Матюш, — отвечаю спустя несколько секунд, — но смысл очень похожий. У твоей мамы тогда и правда был другой муж.　

Врать точно не нужно. Сын действительно развит и соображает. Да и дети в этом возрасте уже в курсе насчет браков, настоящих и нет отцов. Многие товарищи Матвея по садику пережили разводы родителей. Сын знает, что так бывает в жизни.　

— Другой муж и есть мой папа?!　

— Нет.　

На этот вопрос я реагирую быстро. Здесь у Матвея не должно быть сомнений, тем более говорю я чистую правду.　

Ребенок шлет мне в ответ доверчивый взгляд, похожий на мамин. Однако в его глазенках полно вопросов.　

— Я не мог допустить, чтобы твоим папой стал кто-то другой.　

— А мамин муж?!　

Усмехаюсь.　

— Сначала он был не против, потом против. Но это неважно. Я сильно влюбился в твою маму и очень хотел стать твоим отцом.　

— Мама развелась с Иваном? — Матюшка и правда нахватался таких терминов.　

— Да, — киваю, — он не любил ее, она не любила его. Их женитьба была ошибкой.　

— Ты украл нас? — озвучивает малыш сплетню, которую передала ему глупая женщина.　

— Я просто забрал вас. Вы — мои родные. А своих нужно защищать и всегда держать рядом.　

Матвейка снова морщит лоб.　

— Но почему, когда я защищал Дашку, меня наказали?! — недоумевает он.　

Смеюсь.　

— Сестра с приятелем обзывались друг на друга, а ты «жестоко» расстрелял его из водяного ружья. Он боится воды, да и младше тебя.　

— Да он задиристый просто! — Матвейка, впрочем, тоже смеется.　

Та ситуация давно в прошлом, никто не держит друг на друга зла. А в нашей теме надо бы подвести итог.　

— Ты — мой родной сын, по крови, — говорю серьезно, — ты похож на меня. У тебя такой же нос и пальцы будут с большими ногтями. А еще волосы чуть закручиваются, в будущем придется искать умелого парикмахера. Ты мало чего боишься, любишь поездки и играть один. Не капризничаешь за столом, и за словом в карман не лезешь. Ты — мой сын.　

Мы с Ладой и правда давно замечали, как Матюшка похож на меня. Первенца как будто списали с меня под копирку. Но есть в нем и черты от супруги, конечно.　

— Еще ты слегка подозрительный в маму, — по-доброму смеюсь, — так что скажу — медицинские тесты на наше родство мы тоже делали, когда ты был крошечным. Так что можешь верить. А посторонние люди просто не знают до конца историю нашей семьи.　

Матвей быстро кивает.　

— Я все понял, пап!　

Сын мал для каких-то речей в ответ. Но только сейчас я понимаю, что с информацией об Иване он прибежал именно ко мне. И, говоря о мифическом «реальном» отце, не прекращал называть меня папой. А еще не испугался и не усомнился в моих словах. Так что может быть, я не самый плохой отец на свете.　

Но пора бы вспомнить о прекрасной и большей по количеству части нашей семьи. Быстро возвращаемся и застаем их на лужайке взбудораженными. Только теща ушла доделывать закрутки огурцов. Лада же перед домом с нашими двумя малышками.　

— Мама сильно ругалась на Зою Петровну, — сообщает глазастая Дашулька.　

Этой девице скоро пять, и она самая молчаливая из нашей троицы. Старшая из моих дочек чем-то пошла в деда и многим в мать. Любит книжки, мультфильмы и часто витает в облаках.　

Подхожу и беру ее на руки. Надо ловить момент, пока дочка окончательно не выросла.　

— Даже так? — поднимаю брови.　

Лада машет рукой.　

— Я и не кричала совсем. Просто строго попросила не лезть к моим детям!　

С годами жена стала жестче. Это совсем не относится к семье, за редкими моментами. Но если кто-то трогает меня или детей… в ней просыпается львица. Впрочем, довольно адекватная.　

— Баб Зоя злая! — тут сбоку раздается вердикт от малявки Дианы. — И Алиска куклы не дает!　

У самой боевой единицы из нашего «детсада» суровое выражение личика и надутая губа. Грозная двухлетка! Да уж, поход к соседской девочке Алисе на всех произвел впечатление. Но надо бы выкинуть его из головы.　

— А не пора ли нам разрезать арбуз? — поднимаю бровь.　

Дашка сразу подпрыгивает.　

— Хочу арбузика!　

Лада поворачивается в сторону крыльца, но там уже стоит ее мама.　

— Я покормлю их. Отца еще позову, а то и на даче сел у телека! А вы можете пока погулять в тишине, скоро подъедет Агриппина и посидим все.　

После рождения внучек бабушка окончательно успокоилась, мы общаемся мирно. И предложение она внесла годное.　

— Хорошо, — киваю ей.　

Беру за пальцы любимую, мы идем глубже в сад. У тестей все же приличный участок.　

— Меня напугал этот отголосок прошлого, — Лада крепче сжимает мою руку, — почему людям неймется?　

На пару секунд подношу ее ручку к губам.　

— Плевать. Главное, что мы любим и всегда верим друг другу.

Конец