Глава 9

Мирон делает несколько шагов вглубь комнаты, но сесть бывшей не предлагает.　

— Мои новости тебя не касаются, если ты забыла.　

Сюзанна с хохотом выдыхает.　

— Да ладно?! Как, например, у тебя так резво появился сын? Не хочешь объяснить? У тебя был роман на стороне! Что, любовница закрутила гайки? Поэтому ты побежал в суд за разводом. Неужели она такая умелая?!　

— Выбирай выражения, — мрачно советует Мирон, — я был верен тебе в браке. Ребенок зачат после развода.　

Женщина фыркает.　

— Ага! Как тогда получилось? Почему твой сын выскочил как черт из табакерки?!　

Мирон так быстро подходит к бывшей, что я вздрагиваю. Та тоже испуганно пятится, утыкается спиной в заднюю часть дивана. Хватается пальцами за мебель.　

— Не смей лить грязь в сторону моего ребенка, — тихий голос Мирона бьет в уши, — просто не смей.

Красотка-гостья встряхивается словно забрызганная птица. Просьба бывшего немного приводит ее в себя. Дальше ее голос звучит уже не визгливо.　

— Я и не собиралась трогать ребенка, — заявляет она, — меня больше волнует его отец. А еще больше — как мой законный муж умудрился им стать так быстро после развода. И не слишком ли мизерно ты покрыл мой моральный ущерб?!　

— Чего? — говорит Мирон вслух, а я мысленно.　

— Того! — не теряет уверенности Сюзанна. — Ты за моей спиной нашел женщину. Быстренько развелся со мной, заделал наследника. Я же все эти годы была с тобой, хоть дети у нас и не рождались. Посвятила всю юность тебе! Отказалась от материнства.　

Очень сомневаюсь, что это всё правда.　

— Матвей не имеет отношение к нашему разводу. Наш брак умер сам по себе, ты это прекрасно знаешь. Мне жаль, что у тебя нет детей. Но я бы не стал ставить тебе палки в колеса, если бы ты захотела уйти и родить их в другом браке.　

Сюзанна глубоко вздыхает.　

— Да потому что тебе было плевать на меня и нашу семью! Или ты намекаешь, что и я должна теперь молчать? Раз ты решил свалить к плодовитой бабе!　

— Или ты фильтруешь базар, или сваливаешь сама! — Мирон выходит из себя. — Хотя сделать это я советую в любом случае. И перестань терроризировать Агриппину и моих секретарей. Я только потому впустил тебя, ты всех задолбала.　

Бывшая гордо поднимает подбородок.　

— Не прятался бы от меня, я бы никуда не звонила.　

— Нам нечего друг с другом обсуждать.　

Сюзанна качает головой.　

— А вот ошибаешься, есть что. Ты должен покрыть мой моральный ущерб. Кинул мне копейки! Иначе ваша жизнь никогда не станет спокойной.　

— Еще поугрожай мне.　

Ох, я предполагала, что Сюзанна разозлится. Но не до такой степени. Впрочем, здесь не только женская обида, в дело вмешиваются деньги. Бывшая жена бизнесмена нашла повод состричь с него еще финансов.　

Кажется, Матюшка хнычет. Отступаю от лестницы и, вот же черт, пол подо мной скрипит. А еще дорогой особняк! Сюзанна мигом вскидывает голову.　

— Это… Ладка?! Мог бы и сказать, что у тебя гости.　

Сюзанна думает, мы здесь с Иваном.　

— Разве ты была не искренна? — хмыкает Мирон. — Чего стесняться?　

Я не знаю, как поступить. Подыграть? Сказать «здравствуй» и извиниться? Заверить, что слышала только часть разговора?　

Мирон тоже молчит. Сюзанна замерла в нерешительности. И тут в нашей общей тишине раздается звучный голос Марины.　

— Мирон Алексеевич, вы обедать будете? Или сначала погуляете вместе с Ладой и Матюшкой? Так хорошо, когда рядом с маленьким папа и мама.　

Все же домработница Красильникова — находка для шпиона. Или он раньше жил настолько скучно, что этого факта не замечал?　

— Я поем, Марина, — мужчина не смущается.

А вот я вцепилась в перила. Сюзанна хлопает глазами.　

— Кто мама и папа?　

— Так Лада и Мирон Алексеич… Ой! — Марина выруливает от дверей в гостиную и понимает, кто здесь.　

Работница втягивает голову в плечи, как будто ее сейчас отсекут. И не зря! Вот болтушка. У Мирона ходят желваки, но он не пугается.　

— Мать моего ребенка — Лада. Рано или поздно ты узнала бы этот факт, хотя он тебя совершенно не касается. Теперь уходи, Сюзанна.　

Но бывшая жена только хлопает идеальными губками.　

— Ладка… Ну ты и подсуетилась. Не зря я всегда говорила, она тебя глазами сжирает!　

Мирон плотно смыкает губы, я хочу провалиться под лестницу. И эта туда же.　

— Пошла вон, — тем временем приказывает хозяин дома.　

— Ну я это всё так просто не оставлю!　

Сюзанна разворачивается, полы пальто вздымаются. Красавица покидает гостиную, злобно хохоча. Я в очередной раз благодарю небеса, что сынок пока слишком маленький и ничего не понимает.　

— Так вы обедать…　

— Будем! — припечатывает Мирон, и его домработница подскакивает на месте.　

— Мирон Алексеевич! Простите меня ради бога! Я распустила язык…　

Марина, кажется, плачет. Мы с ней обе хороши, не дали экс-супругам поговорить наедине. Спускаюсь по лестнице.　

— Извини, Мирон, что так получилось. Я хотела посмотреть, кто пришел…　

— Ты живешь в этом доме и не обязана прятаться по углам! — такого резкого тона я от него еще не слышала. — Точно так же я не должен скрывать, кто мой сын, и кто его мать!　

Ух, Красильников завелся. Но в какой-то степени он прав.　

— Я тоже считаю, рано или поздно все всё узнают. Только… — закрываю рот ладошкой. — Не дошло бы до моих родителей!　

Мирон на секунду задумывается.　

— Сюзанне нет дела до твоей семьи. Плюс, она не знает что они не в курсе. Зачем ей звонить им и сообщать?.. И потом, она всегда думает только о своих целях. Сейчас она будет общаться с адвокатами, а не с твоими папой и мамой.　

Он замолкает и смотрит несколько выжидающе. Я тоже гляжу ему в глаза. Морщусь, желая определиться — поверить в его аргументы или бояться. Его взгляд вдруг смягчается, губы дергает улыбка.　

— Не переживай.　

Мирон говорит и внезапно замолкает. Как будто захотел утешить, а потом решил, что это лишнее. Но у него все равно получилось.　

— Так что там с обедом? Жутко хочу есть. — улыбаюсь исподлобья.　

— Сейчас-сейчас! — откликается сбоку Марина.　

Вот с ней бы надо попросить Мирона поговорить. Не наказывать, но велеть хранить молчание. Мало ли, кто может прийти или позвонить в особняк.　

Но пока домработница получает задание накрыть на стол и присмотреть за Матюшкой. Уже на кухне я понимаю, в первый раз мы с Мироном окажемся вдвоем за столом. В этом нет ничего особенного! Но просто раньше мы бывали или в компаниях, или в этом доме поодиночке.　

Сюзанна тоже заметила, что когда-то я рассматривала Мирона. Господи, мне было немного лет, а его персона вызывала интерес! Да и неужели такая красавица мучилась ревностью? Не знаю, что это было, но и Мирону она говорила про мои взгляды. Надеюсь, он не обратил внимания на эту глупость и просто забыл.　

На обед сегодня гречка, говяжий гуляш, салат. Я заметила, что когда хозяин дома, Марина готовит максимально простую, здоровую и сытную еду. Конечно, такому мощному организму, как у Красильникова, нужно хорошо питаться.　

Мы сели, слава Богу, не напротив друг друга. Я двинулась ближе к окну, а Мирон расположился на другой стороне там, где овал стола сужается. То есть, чтобы видеть его, мне нужно повернуться влево. И почему меня так и тянет это делать? Впрочем, Мирон сам заводит разговор.　

— Как тебе стряпня Марины? — говорит он, когда работница уходит к малышу. — Устраивает? Может быть, есть какие-то нюансы в связи с кхм… кормлением?　

Он снова опускает глаза туда, где обычно питается его сын.　

— Мы уже обсуждали мое меню. А готовит твоя сотрудница очень вкусно.　

Я инстинктивно поправляю свою темную кофточку на пуговках. Надеюсь, скучная одежда не дала разгуляться мужским мыслям. Уф… Этот бред только в моей голове, а ему, может, и дела нет…　

— Рад, что в этом плане мы совпадаем в мнениях.　

Хм, в крайнем случае, питайся Мирон только острой или жирной пищей, Марине пришлось бы готовить временно два обеда. Не проживем же мы вместе всю жизнь. И вообще интересно, сколько мы так проживем? Но вслух я спрашиваю другое.　

— Почему у вас с Сюзанной не было детей?　

Он так легко стал нашим донором, значит дело не в нем. Так почему бывшая его обвиняет? Мужчина делает глоток воды.　

— Скорее всего, несовместимость. Правда, старались мы и ходили к врачам только до тридцати. Сейчас, возможно, наука шагнула вперед.　

За пять лет? Но интереснее мне другое.　

— А потом вы стали предохраняться? Или разлюбили друг друга? Ты говорил, что готов был отпустить ее…　

Ох, сейчас он пошлет меня с расспросами и будет прав.　

— Нет, не стали. Но все меньше времени жили вместе, ты и так знаешь. Про любовь. - он усмехается, — по-моему, эта штука вообще наказание для человечества.　

Ого. Не то что бы меня как-то тронуло такое заявление. Впрочем да, оно меня поразило. Даже про вкуснейшее мясо я на время забываю.　

— Что ты имеешь в виду, Мирон?　

Красильников выдыхает, щурится. Видимо, хочет точнее сформулировать.　

— Это очень сильная эмоция. Даже целый набор чувств. При этом любовь абсолютно не поддается логике, не зависит от внешних факторов, часто возникает совсем ни к месту! И если радость, смех мы как-то можем у себя вызывать, бороться с грустью и даже глушить горе, то тут… Остается ходить с катастрофой внутри и чувствовать себя абсолютным болваном.　

— Но тебя устраивал брак с Сюзанной?　

Моего собеседника явно потянуло на откровенность, но к чему были все эти слова про любовь, я не поняла.　

— В начале мне было приятно с ней, потом я не хотел рубить с плеча. В конце концов, я понял, что рядом давно не тот человек, которого бы я хотел называть женой. Да и в целом решил, что брак хорош только в редких случаях. Наверное, после своего замужества ты меня понимаешь?..　

По логике должна. Морщусь.　

— Я не думаю сейчас о личной жизни, но… Верить только в плохое тоже не хочется.　

Да, я ведь выросла на хороших фильмах и книгах. Мечтала пусть и не о великой сжигающей любви, но хотя бы о милой семье. Надежном мужчине рядом. Неужели я просто была бесконечно наивной?　

Ух, даже лоб болит от того, как я его сморщила. Не хватало еще расплакаться здесь, а ведь сама завела разговор.　

— У тебя все будет хорошо.　

На мои пальцы, до боли сжимающие вилку, опускается теплая рука. Мирон чуть поглаживает мою кожу подушечкой большого. Мне хочется вжаться в эту сильную ладонь. Но что толку? Я слабо дергаюсь.　

— Спасибо.　

Он снова отодвигается на место. А я решаю сменить тему.　

— В воскресенье мы с Матвеем поедем на дачу к моим. У папы день рождения.　

Замечаю, как по лицу Красильникова пробегает тень. Неужели запретит?　

— Давай, я тоже съезжу? — предлагает он.　

Ох, немногим лучше.　

— В качестве кого, Мирон? Мама сказала, хочет позвать только семью.　

Желваки мужчины шевелятся. Я сказала что-то обидное? Наверно. Хотя какое дело ему до моей родни?　

— Значит, будет и Иван?　

Мирон смотрит перед собой тяжелейшим взглядом. Хорошо, я не напротив.　

— Конечно, мама ожидает и его. Но как ты понимаешь. Иван «не сможет». Так что будем мы с малышом, родители и семья Макса.　

— Ваня точно не попрется туда?　

— Да зачем?!　

Вот Красильников и меня заразил тревогой. Мы так в итоге не до чего и не договариваемся, а позже оказывается, Мирон будто смотрел в воду.　

Проходит еще день, и во время вечернего созвона мама радостно сообщает — отец позвонил моему мужу, чтобы лично позвать на посиделки. А Иван подтвердил, что придет! Я тут же попрощалась и начала обрывать телефон бывшего. Но у него уже вошло в привычку не выходить со мной на связь.