Глава 20

- А ты поищи! Танюш… ну, мне надо… мне очень надо.

У меня внутри что-то ломается от отвращения и усталости.

- Я тебе повторяю, что у меня нет денег.

- Как это нет? На такой машине ездить - и нет?

Я, на автомате, лезу в карман куртки. Там действительно одна мятая купюра. Я достаю ее. Лишь бы он ушел. Лишь бы все прекратилось.

- На, - протягиваю ему, - возьми и уходи.

И в тот же миг кто-то перехватывает мою руку.

- Не надо, Тань, - за спиной возникает Грачев.

Знаю, что он прав, но как поступить иначе, я не знаю.

- Мужик, мне кажется, тебе домой пора, - хрустит за моей спиной снег и надвигается тень Грачева.

Не уехал. И теперь, наверное, меня в жены не возьмет, с таким-то багажом.

- Девочек в подъезд пропусти.

Зажмуриваюсь и прижимаю к себе Настю.

- Иди куда шел, это жена моя.

- Какая я тебе жена?

- Дай пройти, - басит Грачев.

Но такого голоса, наверное, только я боюсь.

- Мам… дядя Женя… - шепчет Настя и вжимается в меня, будто сама не понимает, чего испугалась: папы или того, что папа не такой, как обычно.

- А-а-а-а… - хмыкает Александр, пошатывается. - Так это ты… к моей бабе ходишь?

- Насколько мне известно, Татьяна не замужем, - Евгений делает шаг вперед, как будто перед ним не мой бывший, а посторонний нарушитель.

- Много ты знаешь! Иди куда шел! - переводит стеклянный взгляд на меня.

А у меня внутри все сжимается от знакомой смеси стыда и страха.

- Танюш, пойдем домой, поговорим, - Саша делает вид, будто мы все еще… семья. Будто у нас все нормально. - Настюш, иди к папе, - тянет к ней руки.

Настя мгновенно обнимает меня за шею крепче.

- Не хочу к папе, - тихо мне на ухо.

- Руки убрал, - делает к нему шаг Евгений и говорит он уже другим тоном. Глухом низким голосом. Жестко. Без вариантов.

- Чего ты тут командуешь? - огрызается и дергается на него. - Ты кто вообще такой?

- Я тот, кто сейчас решает, поедешь ты домой или поедешь в отделение. У тебя десять секунд уйти или я вызываю наряд.

- Вызывает он… - бывший плюется словами. - Себе вызови! - бывший вдруг делает рывок. Пытается толкнуть Евгения плечом.

И дальше все происходит за секунду.

Евгений одной рукой перехватывает руки Александра, я даже не успеваю понять, как он это делает, но через пару секунд его руки скручены за спиной.

Резко. Точно. Профессионально.

- Ай! Ты че… ты охренел?! - Александр дергается, морщится и стонет, это лишь усиливает боль.

- Таня, идите домой.

- А ты…

- Домой, я сказал, - и это звучит не как просьба, а как приказ, которого нельзя ослушаться. Я лезу в сумку за ключами.

- Отпусти, - пытается вырваться бывший муж.

- Ты понял, что я тебе сказал валить отсюда?

- Да пошел ты…

- Отлично, - кивает Евгений. - Значит, не понял.

Я открываю дверь, прижимаю Настю к себе. У нее глазищи, как пятаки. Круглые, большие, но она не плачет.

Заходим в подъезд и закрываем дверь.

А как Грачев там один? А если этот ему сделает что-то?

Выглядываю в смотровое окно во входной двери, вижу только как Грачев поднимает бывшего и куда-то уводит за угол дома.

Разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице к себе.

- Мам…

- Подожди, детка, - устремляюсь на наш этаж.

Настюха тяжелая в комбезе, но я боюсь ее отпустить. Будто нас могут догнать и ее отобрать.

Руки немеют, но терплю. Со второго раза попадаю ключом в замок.

Секунда - и мы уже дома.

Захлопываю дверь и поворачиваю ключ. Потом второй.

Все. Теперь в безопасности. Мы.

А Женя?

- Настюш, разденешься сама? - ставлю ее на пол и помогаю только расстегнуть куртку.

Сама скидываю сапоги, бегу к окну и выглядываю наружу.

Ни Евгения, ни Александра нет.

Я возвращаюсь в коридор. Помогаю дочке раздеться.

Сама не раздеваюсь, будто меня сейчас позовут куда-то.

Когда раздеваю Настю, отправляю ее мыть руки, сама снова к окну.

Машины Евгения уже нет.

Уехал.

Если он теперь отменит свадьбу, я пойму. Ему вот зачем эти проблемы чужие?

Я беру телефон. Там ни звонков, ни сообщений. Пусто.

По крайней мере, я к этому буду готова. У всего есть предел. Я снимаю пуховик.

- Мамочка… а что с папой? - Настя выходит с полотенцем в руках.

- Папа.… выпил плохую водичку, детка, - говорю как можно спокойнее. - И когда он ее пьет, он становится злой.

Настя думает секунду.

- А ему надо попить добрую водичку, чтобы не быть злым?

Я бы рассмеялась, если бы могла.

- Ему надо поспать. И тогда плохая водичка из него выйдет сама.

- А дядя Женя повел папу спать? - шепчет она.

- Да. Ты кушать будешь?

- Да.

Пока я мою руки, достаю из холодильника кашу.

Настя идет на кухню и выглядывает в окно.

Какая бы ни была до этого голодная, сейчас уже ничего не хочется.

- А папа ушел, мам?

- Да.

- Мне не нравится, когда он такой злой. Как волк.

- Мне тоже, малыш, - достаю ее тарелку и накладываю еду.

Мне хотелось еще добавить, что поэтому теперь мы будем жить у Жени, но… это уже под вопросом.

- А папа не придет?

- Нет, - отвечаю уверенно, хотя уверенности ноль.

В таком состоянии он может еще ходить и ходить.

И в этот момент - звонок в дверь.

Короткий. Требовательный.

Вздрагиваю. А внутри все обрывается.

А если Женя уехал, а Снегирев решил вернуться?

Я медленно подхожу к двери и замираю, не дыша.

- Мам, это папа?

Кто знает.

- Тссс… - прижимаю палец к губам, чтобы молчала.

- Тут будь, - шепчу ей. Сама беру телефон сразу и набираю 102. Если вернулся, то сразу вызову.

На цыпочках иду к двери, тихо-тихо приоткрываю глазок и выглядываю.