Глава 21

На площадке - Женя.

Один.

Он же уехал!

Быстро открываю замок и толкаю дверь.

- Я думала, ты уехал…

Навсегда.

- Я зайду?

Молча киваю и отступаю, пропуская его в квартиру.

Евгений закрывает за собой дверь, щелкает замком.

Осматривает дверь профессиональным взглядом, будто ставит галочку, что безопасно.

- Дядя Женя, а где мой папа? - выходит из-за угла Настя.

Женя с нее переводит взгляд на меня.

- Он поехал домой.

И молча смотрит на меня.

Хочет еще что-то сказать.

- Жень, зайдешь, чая попьем?

Он, продолжая молчать, кивком соглашается, разувается. Я иду на кухню и ставлю чайник.

- Настюш, покажи дяде Жене, где у нас можно помыть руки.

Та довольно кивает и убегает.

Достаю борщ из холодильника. Там немного, но… на них двоих должно хватить. Он же с работы только, голодный наверное. Грею остатки.

- Дядя Женя, руки надо мыть тут, - деловито и важно руководит Настена тем самым тоном, каким она обычно командует игрушками.

- Уже вижу, - отвечает он спокойно.

Вода шумит.

- Нет, не просто мыть, а с мылом! Вот эту штучку нажимай, это кремик такой специальный. И долго растирай. Между пальцев.

- Долго - это сколько? - уточняет он совершенно серьезно.

Или подыгрывает.

- Я тебе посчитаю. Один, два, три, пять…

- А до скольки надо досчитать?

- До десяти.

- Ну считай.

- Один, два, три…

- Так уже было. Дальше давай, четыре…

- Ты меня сбиваешь. Не перебивай. Один, два, три, пять, семь, два… Между пальцами тоже надо, - не унимается Настя. - И большой палец.

- Запомнил, - послушно отвечает Евгений. - Большой палец - главный.

- И ногти, - добавляет она уже мягче. - Вот так.

Представляю, как она показывает, и он наклоняется, чтобы рассмотреть.

- Все уже, может, Настя?

- Ну я же еще не досчитала до десяти! Один, два, три, пять, семь, два, три, четыре, восемь, девять, десять. Все.

- Ну отлично, всех бактерий убили.

- Теперь смывай.

- Каким полотенцем можно вытереть руки?

- Это мамино для лица, это для ног, это мое после ванны, это мамино…

- Зеленое для рук, Жень, - кричу из кухни, помогая. А то они до утра там зависнут.

- Теперь все, можем идти?

- Сейчас проверю, - пауза. - Пахнет мылом. Значит, хорошо.

Настя выходит первой.

- Вот тут надо выключать свет, - щелкает.

- Понял, - Евгений заходит в кухню за ней.

Мы, улыбаясь, переглядываемся. Я достаю две глубокие тарелки.

Полчерпака наливаю Насте, она все равно больше не съест. Остальное Жене. Ему выходит полная тарелка. Ставлю перед ним.

- А ты?

- Я чаю попью, - даю им ложки и ставлю на стол сметану.

- Нет, так не пойдет.

- Что не пойдет?

- Почему?

- Я и сына учу и тебе тоже скажу. Мы делим на всех. Все одинаково голодны и заслужили.

- Я правда перенервничала, не хочу есть.

Он поднимается сам, открывает шкафчик один, там стаканы, кружки, ерунда всякая. Другой. Тарелки.

Достает еще одну и отливает из своей тарелки в мою.

- В армии меня этому быстро научили. Если у тебя есть последнее - ты делишься. Потому что завтра у тебя может не быть ничего. И тогда кто-то поделится с тобой.

- Значит, если у меня будет одна конфета, я тоже должна делиться? - Настя сидит на супом.

- Обязательно, - кивает ей. - Особенно, если рядом друзья.

- Тогда я принесу тебе печенье из сада, - говорит она. - Если дадут две.

- Ты можешь угостить кого-то и там.

- Я хочу тебя угостить.

- А маму?

Задумывается. Это сложно.

- Тогда я должна отдавать вам два печенья, а мне ничего не останется.

- А ты можешь дать нам с мамой одно, а мы разделим его пополам, - учит Евгений.

- Да, я с тобой еще супом поделюсь, - зачерпывает и несет через весь стол, так резко переворачивая ложку, что брызги разлетаются на стол и на рубашку Евгения.

- Ой!

- Настя! - вырывается у меня, потому что доигралась.

- Ничего страшного, Тань.

- Снимай, я сейчас ее застираю.

- Да, Тань….

- Пятно останется, снимай быстрей.

Я поднимаюсь, тряпкой вытираю стол.

Настя моя притихает, нашкодничав.

Евгений расстегивает пуговицы сверху вниз. Стягивает с плеч рубашку за рукава. Остается в одной белой облегающей футболке.

Мамочки…

И вот с этим мужчиной мне надо будет жить?

Шумно сглатываю.

Так и влюбиться можно.

Быстро забираю рубашку и буквально улетаю с ней в ванную.

Достаю салфетку, которая все пятна выводит.

Закрываю дверь локтем - как будто это меня может спасти от мыслей, которые внезапно включились в моей голове.

- Таня, соберись. Это всего лишь рубашка. Обычная рубашка. Мужская. На крупного мужчину. С широкими плечами. И очень… очень… очень накачанными руками.

Вы вместе жить будете, тебе придется его каждое утро таким видеть. А может, и без рубашки. И стирать их надо будет.

Стоп!

- Мамочка, я все съела, - виновато бубнит под дверью Настя.

Затираю пятно так, будто совершаю обряд экзорцизма.

- Хорошо, иди к себе в комнату, поиграй.

Она уходит, я выглядываю из ванной в кухню.

Так… убедиться, что он там… ест.

Евгений сидит за столом. Спиной ко мне. Двигает рукой, ест.

Футболка на нем какого-то неправильного размера - маленькая. Точнее, она нормального размера, просто на этом человеке все выглядит как реклама спортпита.

Я даже вижу, как двигаются под тканью его лопатки, как будто у него там компактные двигатели на тяге. Дельты…. трапеции… бицепсы…

Такие мужчины вообще бывают в природе?

Или их печатают где-то на секретных фабриках в Подмосковье?

И если таких выдают по брачному договору, то нужна инструкция, как не влюбиться.

Это же смертельное оружие. Такой мужчина, еще и с ребенком на одной волне...

А мне же с этим человеком жить…

Каждый день… вот это… видеть…

Вздыхаю, споласкиваю рубашку. Пятна хоть нет. Выключаю воду, иду раскладывать ткань на полотенцесушителе. Должна быстро высохнуть.

Выдыхаю и возвращаюсь к нему.

Тань… Это обычный мужчина. Обычный тренирующийся мужчина. Если бы сама в спортзал ходила, то не смотрела бы на него, как на восьмое чудо света.

- Ну все, - возвращаюсь и сажусь за стол, - рубашку застирала, пятна нет, сейчас высохнет. Так что там с мужем моим бывшим?