Глава 48

- Если тебе совесть позволяет выгонять мать твоего ребенка на улицу ночью, то я уйду! - не унимается в коридоре Марина.

Хочет жалость вызвать, а по факту жалко ее не из-за того, что сейчас ночью одна пойдет. А потому что с небольшой такой придурью.

Женя смотрит на нее без всякого выражения.

- Ты видишь, Олег, какой у тебя отец? - кричит сыну в комнату.

- Мам… не начинай, а… - тянет оттуда же, даже не выходя.

- Молодец, Грачев, такой ты пример показываешь сыну, - обувается. - Настраиваешь его против меня.

- Слушай сюда, - отрезает Грачев. - Никто его против тебя не настраивал. Веди себя нормально - и не придется искать виноватых.

- А нет виноватых. Никогда у тебя нет других виноватых, кроме меня.

Марина накидывает на плечи свою куртку. Волосы еще мокрые, но она демонстративно не повязывает на голову никакой платок.

- И ключи, кстати, верни.

- Что?

- Ключи.

- Ты сам мне их дал!

- Дал, - соглашается. - Чтобы ты могла прийти, пока я на дежурстве. Когда ты приходила, пока меня не было, с сыном побыть. Сейчас это уже неактуально. Теперь дома всегда есть моя жена. Ключи.

Марина смотрит на него так, будто он только что лично лишил ее титула королевы Англии. Потом зло лезет в сумку, шуршит там с таким остервенением, будто сейчас достанет гранату, а не связку ключей.

- На, подавись!

Достает и швыряет на тумбу. Железо звякает о дерево.

Женя даже не вздрагивает.

- И впредь без предварительного звонка ты сюда не приходишь.

- А если приду, то что? Не пустишь?

С вызовом.

- Нет. Все, Марина. Давай. Всего хорошего.

- Угу. Вот случится со мной что-нибудь, потом будешь себя корить.

- Когда случится, тогда и поговорим. Не надо заранее жертву из себя строить.

- Да ты...

- Все. Давай.

Открывает уже сам ей дверь.

- И жену ты так себе выбрал!

- Твое мнение по этому поводу меня меньше всего волнует, - подмигивает ей.

- А я скажу. Ни разу, пока я тут была, она не предложила мне даже кружки чая.

- А чего тебе предлагать?! Ты сама все берешь, что хочешь.

- Что я беру? Ну что?

- Да все! Не ты еду съела, хочешь сказать?

- А что я там съела? Доела, чтобы не испортилось.

- Ты доела. А то, что мы придем голодные, тебя мало волновало.

- Там торт еще есть! Я вам такой кусок оставила.

- На фига мне торт твой. Я еды хочу. Надо было есть свой торт.

- Я сыну! Лучшее!

- Сыну твоему лучше кусок мяса, чем сахар этот.

- Еще и торт тебе не угодил! Ладно!

Идет мимо меня в сторону кухни. И прямиком к холодильнику.

Я уже готова ей этот холодильник отдать, лишь бы она скорее ушла.

Забирает из него коробку со своим тортом.

- Раз вам не надо, то заберу!

Ну отлично.

На ужин у нас теперь гора грязной посуды и даже чай не с чем пить.

- Все теперь? - в дверях ее уже ждет Евгений.

- Да.

- Отлично. Счастливо.

Наконец, уходит.

Женя запирает дверь, выключает свет в прихожей и идет на кухню.

- Ну все, кажется. Ушла.

- И все забрала. Она всегда такая была?

- Да нет. Я же тебе говорю. Нормальная она была. А потом чего-то наслушалась, что она центр Вселенной, что все делает так, как хочет, и никто ей не указ. Она живет для себя и любит только себя.

- Давай смотреть, что у нас тут осталось, - открывает холодильник. - О, вот. Торт твой остался. Смотри! Затолкали его на самую дальнюю полку, чтобы я не нашел, да? - смеется.

Я догадываюсь, кто затолкал.

- Ну все, живем.

Я ставлю чайник. Мою параллельно посуду. Женя зовет к нам за стол Олега.

- Слушайте, ребята завтра намекнули проставиться за свадьбу. Как-то неудобно говорить им, что все фиктивно. Так что идем праздновать.

- Так, может, вы одни хотите?

- Свадьба без невесты? Ну такое себе. Поэтому идем.

- А куда? В ресторан?

- Решили снять беседку. Шашлык, свежий воздух.

- Хорошо, - киваю. - Как скажешь.

- Олег, ты с нами?

- Ой, нет, пап. Давайте вы без меня, - Олег вскидывает обе ладони.

- Чего так? - спрашивает Женя.

- Ну... у вас там свои взрослые приколы, разговоры, эти твои коллеги, - кривится он. - Я лучше дома.

- Пошли, посидим, - уговаривает Грачев.

- Нее, - тянет Олег. - Принеси мне лучше шашлыков.

- Не знаю, останется ли что-то.

- Не останется, так не останется.

- Настю берем, Жень. Мне ее деть некуда.

- Это само собой. Ты не волнуйся. Там для детей есть какие-то качели, площадка. Пусть на свежем воздухе гуляет.

- А в воскресенье поедем к моим родителям.

Вот тут я моргаю.

- К твоим родителям?

- Угу.

- Зачем?

- Ну как зачем, Тань? С женой своей буду знакомить. Должны же родители знать мою жену. Могли бы и к твоим съездить, но далековато.

Вот же Грачев!

О знакомстве с родителями говорит, как о плановом техосмотре.

- Жень, - протягиваю я, - а может… как-то это быстро.

- А что может измениться через неделю?

- Ну так не по-настоящему же все.

Кивает неопределенно и усмехается молча.

И что это значит?

С его друзьями посидеть - это, конечно, можно… только бы не начали кричать “горько”.

- А мне что-то надо на завтра приготовить?

- Нет, только себя. Вкусный торт у тебя, кстати, Тань, вкуснее покупного такого, - Женя поднимается и идет, делает себе кофе.

- Спасибо.

- Пап, - тянется за столом Олег.

- Ммм?

- Слушай, мы там вальс учим. У нас номер от класса будет. На праздник. Я что-то... - морщится, будто признается в чем-то позорном. - Не очень у меня получается. Не могу я сообразить, как эти ноги, куда надо ставить. Можешь помочь? Я танцую с Алиной, она говорит, что я ее как шкаф таскаю.

Я невольно улыбаюсь. Такие отношения вообще очень круто. Когда сын может просто обратиться к отцу за советом.

- Честная девочка.

Женя насыпает в кружку кофе и ставит банку.

- Тань, давай учить сына будем, - протягивает мне руку.

Сына… учить. Внутри что-то глупо, по-девчачьи вздрагивает. Как будто я в выпускном и танцую с мальчиком, который мне нравился.

- Я? - все равно переспрашиваю.

- Сын, первое правило.

Женя берет меня за правую руку и тянет к себе.

И у меня от этого простого касания кожа будто становится тоньше.

Я чувствую его теплые, сильные пальцы. Каждый суставчик.

Держит уверенно, но без нажима. Не тащит, не мнет. Просто берет - и все. Как будто моя рука туда и должна лечь.

Вроде не сильно тянет к себе, но от неожиданности, теряю равновесие и врезаюсь в его грудь.