20 Нашли!

От слов Артона у меня что-то разладилось в голове. Разве кто-то может поставить на кон свою репутацию, чтобы обелить другого? Не просто сказать, что всё было не так, как судачат, а подставиться под удар самому.

Даже в реакции собственной матери я не была уверена. Вернее, её я знала с точностью до 100%. Великая Завертена Мелагри, прима-магирина Большого Королевского на сплетни о дочери среагировала бы, как обычно, равнодушно.

Сказала бы что-то из своего светского набора. «Решай сама», «надеюсь, меня это не коснётся» или «у меня завтра постановка, я об этом думать не буду». А тут такое! Ведь Ар не просто запретит Таните говорить про меня гадости, но разрешит говорить их про себя!

У меня было ощущение, что я снова провалилась в портал, только не обычный, а в собственной голове. Что глаза от удивления вот-вот вывалятся наружу. И вернуться в состояние отстранённой доброжелательности не получалось ни на секунду.

Сплетённое Артоном заклинание я то не добрасывала до верха стены, то посылала слишком далеко. В этом случае между дорожками предыдущего и следующего поисковых шалов было расстояние больше, чем распахнутые руки. А именно таким по диаметру был центр сплетения охранного купола.

Во всех случаях приходилось останавливаться и повторять проверку заново. На это уходило много сил и времени. А его у нас совершенно не было.

Артон пробовал меня привести в чувство. Он уговаривал и упрашивал, но хорошо стартовав, я снова рассыпалась через 3 или 4 шага. Начинала предлагать другие сплетни, чтобы Ар тоже был в безопасности, но его это только расстраивало.

– Подумай сама. При наличии декана боевиков в оранжерее, разве о ком-то ещё будут судачить?

И в этом он, разумеется, был прав. Я вздыхала и начинала дорожку вращений заново. Раз за разом. Тур за туром. В конце концов, Артон не выдержал.

В очередной раз, когда я отправила его поисковое заклинание дальше нужной точки, он взревел, как раненый зверь.

– Отставить заниматься ерундой! Ты что, охромела моментально? Надо отдать тебя на растерзание сплетницам, чтобы чувствовала себя в нормальной среде театрального серпентария? Что ещё надо? Начать обзывать? Как там вас приводят в чувство перед спектаклями?

Он не был зол. Говорил грозно, но без злобы, хотя и без этого мне было страшно. А ещё, я видела, что Артон устаёт. На груди проступила сукровица, но дракон даже не поморщился от боли.

– Знаешь что, летунья, снимай-ка ты пуанты и иди тренироваться к предыдущему курсу. Глядишь, к следующему выпускному чему-то научишься.

А вот это было зря! Он задел меня за живое. Я была готова сражаться с ним любым видом оружия и победить дракона! А главное, доказать ему, что кое-что умею делать непревзойдённо хорошо.

Я выпрямила спину, потянулась макушкой к потолку, как учили преподаватели, и кивнула в знак готовности к отбиванию очередного заклинания Артона. Боевик прищурился и занял боевую стойку.

Я снова кивнула и сделала первый шаг вдоль витражной стены на носок пуанта. Пока я вращалась вокруг своей оси, плела заклинание. Оказавшись рядом с Артоном, подхватила его поисковый шар веером и ровнёхонько отправила его на стык витражной стены и потолка.

Синий искрящийся шар стукнулся в стык стены и потолка и покатился по виражному окну вниз, разбрасывая крохотные искры. Пролетев около метра, шар вспыхнул красным и рассыпался на пригоршню крохотных шариков.

Те не ссыпались вниз, а прилипли к стеклу, образуя немного сплюснутый сверху круг.

– Есть! – выкрикнул Артон и, сплетя несколько заклинаний, набросил их на контур очерченного красными шариками круга. И когда свечение поискового заклинания погасло, на витражной стене остался яркий зелёный силуэт. – Получилось! Ты видишь? У нас получилось, летунья!

Артон сгрёб меня в охапку и прижал к себе с нечеловеческой силой. И я чувствовала жар его тела, волнами бьющий в меня. И попадающий, и получающий отклик, и возвращающийся многократно усилившись.

Я растеклась по его твёрдому телу кипящей от возбуждения лавой. Повисла на мощной шее. Запрокинула голову навстречу его губам. Гляделась в его чёрные глаза с вертикальными зрачками и ждала ласки.

Хотела, искала, требовала!

А он, посмотрев куда-то в район шеи шальными глазами, отстранился.

– Теперь можешь быть спокойна, летунья. У нас с тобой будет время! Много времени!

А потом резко раскрыл объятья и умчался из нового оранжерейного зала. А я без сил осела на пол.