19 Я знаю, что делать

Я уставилась на Артона совершенно не понимая, о чём он говорит. «Летунью» тоже заметила, но это меня волновало гораздо меньше.

– От сплетен? Поможет избавиться лекарский набор? Но в нём ничего предосудительного не было.

– Вот именно! Потому что Танита убрала зелья, за которые её не то что по голове не погладили, а вышибли бы с позором из академии.

– А подробности можно?

– Тебе, можно всё! – с самодовольным видом заявил Артон. – Я – вихревой дракон. Мы самые чувствительные из воздушников, которые считаются прирождёнными нюхачами. Так вот, я могу утверждать, что прежде чем передать мне свой лекарский набор, она вынула оттуда зелье очарования и поддержки.

– Ну-у-у-у, так это ерунда! – разочаровано протянула я. Первым пользуется большинство студентов нашего факультета, да и вторым тоже, хотя боевики чаще, чтобы лучше чувствовать друг друга на парных заданиях. Почему эта информация поможет нам заткнуть рот сплетнице Таните?

От снисходительности взгляда Артона можно было даже покраснеть. Он смотрел так, словно я упустила что-то известное даже младенцу. И говорить начал так же.

– Видишь ли, летунья, каждое из этих зелий в стандартной комбинации не является запрещённым. Но у Таниты, во-первых, зелье очарования усилено любавником. А во-вторых, во флакончике с поддерживающим снадобьем есть фиксатор. И если соединить жидкости из этих двух пузырьков, получится зелье принуждения. Оно заставляет собеседника Таниты верить каждому её слову.

– Но ведь ей не все верили.

– Ей не верили те, у кого было противоядие. У драконов могло быть врождённое невосприятие яда. В артефактах дворян часто заложено заклинание разочарования. Ты могла не верить, потому что с детства натренирована вдыхать зелье в театре.

– Но Танита могла не смешивать зелья вместе, а пользоваться, как и остальные, по отдельности?

– Могла, но делала иначе. – Лицо Артона стало суровым. Он сжал губы в нитку и сдвинул брови. – Я на нюх определяю даже чувства собеседника, не то что убойные дозы принудительных зелий. А на коже этой Хлюс его было такое количество, что глаза слезились. Так что, поверь, убойный аргумент для того, чтобы она перестала рассказывать о нас сплетни, у меня есть. В обед я с ней поговорю. Если не согласиться, сделаю официальное заявление Твили. И тогда карьере Таниты придёт конец. А тут и дворяне с исками подтянутся. Так что, мне есть чем её убеждать.

– Замолчать?

Артон прыснул от смеха.

– Шутишь? Этого с такой болтушкой и сплетницей сделать невозможно. Ей обязательно надо о ком-то говорить. Так что вместо новости Ар и Мелагри парочка, она будет распространять другую информацию.

– Какую?

– У Твили и Ара роман!

Артон выглядел довольным. У него был вид человека, то есть дракона, который придумал лучшую на свете каверзу. А я увидела в этом провал, и провал не мой.

– Артон, но тогда ты сам попадаешь в ловушку. Твоя репутация из-за связи с другим преподавателем будет под угрозой. Да и объект мнимых вздыханий ты выбрал странный. Вокруг полно хорошеньких девушек, а тут… Твили!

Артон расхохотался. Он смеялся так искренне, что и у меня на душе потеплело. Ну и пусть он ошибся, ну и пусть нет просвета в сегодняшнем дне, но за эту радость в его глазах можно было вытерпеть многое. Даже дурацкий экзамен и сплетни Хлюс.

Когда Артон перестал смеяться, шагнул ко мне с выражением полнейшего счастья на суровом лице. Взял моё лицо в свои сильные ладони. Заглянул в глаза.

А потом тихо, но очень твёрдо сказал, – мне приятно, что ты обо мне заботишься. Но если все будут думать, что я закрутил с Твили и сплетня погубит мою карьеру, я всё равно буду счастлив.

– П-почему? – спросила я также тихо.

Ар на секунду замер, а потом выдохнул, словно произносил клятву.

– Потому что я смог защитить тебя.