Глава 2

Следующим утром Милория вновь опаздывала к столу. Сейверан, заметив пустующий стул, только хмыкнул. Нурия улыбнулась гостю:

— Милория всегда по утрам собирает малину.

Давей согласно кивнул и пояснил:

— Для инахан. Дочь где-то услышала, что малина помогает при болезнях сердца, а лекарь Шиан это подтвердил. Вот с тех пор у нас на столе всегда свежие ягоды.

— Доброе утро, семья! — в обеденный зал вошла девушка.

И демон, сам не замечая этого, успокоился, словно он волновался, как бы чего не случилось с человечкой. А Милория уже поставила блюдо с ягодами неподалёку от старухи и подошла к Давею, легонько целуя пухлую щеку:

— Отец, пусть боги благословят твой день и удача не покинет тебя в делах!

— Да хранит тебя богиня Роала (богиня, охраняющая всё живое, — Прим. авт.), дитя моё!

Сейверан с улыбкой наблюдал за этими нежностями, чувствуя себя немного неловко, словно подглядел что-то очень личное, то, что не предназначалось для его глаз. И в то же время ощущал давно забытые, приятные эмоции, когда такие же тёплые взгляды перепадали и ему, в основном от Милории и инахан. Остальные члены семейства были более сдержаны в присутствии высшего демона. Такая непосредственность Милории, скорее всего, объяснялась тем, что она никогда раньше близко не общалась с демонами, а инахан, вплотную приблизившись к Граням, могла позволить себе уже не бояться никого: ни демона, ни чёрта.

После завтрака мужчина блуждал по околицам, с интересом разглядывая руины былой крепости. Когда-то здесь была граница его домена, а сейчас жители Кантле и не помнят, что домен Гирхато им не родной. Привыкли. Демон какое-то время порывался пройти сквозь пространство домой, узнать всё ли в порядке, как близкие, ждут ли его, но знакомое чувство опасности буквально кричало не делать этого. И Сейверан терпел. В родном дворце ему бояться нечего, но вот портал при желании можно повредить, и застрявшего в нём могло выбросить где угодно, например, в темнице Ярвина или в подземельях свирепых дроу. И тут не угадаешь, что хуже! Мысли перескочили на Райхона. Добрался ли он до Ваалел-эста? Удалось ли сбить ярвинских ищеек со следа? Гирхато очень надеялся, что да. Райхона Дорсена Сейверан заприметил давно, лет пятьсот назад. Тогда это был ещё совсем юнец, весёлый, бойкий, до беспамятства любящий женщин, но когда дело касалось военных баталий, он менялся на глазах. В битвах не было равных ему, Дорсен предугадывал каждый шаг соперника, мастерски владел почти всеми видами оружия. Он буквально носом чуял засады и ловушки. Сейверан вспомнил, как два дня назад Райхон через силу заставлял себя идти в Мокееву впадину, как отговаривал своего лорда, с отчаянием оглядывая серые скалы, нависающие с двух сторон. Что ж, интуиция не подвела Дорсена и на этот раз. Взваливая еле живого Тёмного себе на спину, Сейверан велел Райхону уводить оставшихся демонов и шепнул на прощание:

— Ищи меня в Кантле.

Вот он — маленький городок, для которого появление лорда домена стало самым ярким событием за последние два года. Гирхато усмехнулся, вспоминая, с каким интересом разглядывала его местная ребятня, когда он накладывал защитные заклинания на дом Давея, взрослые тоже наблюдали, выглядывая украдкой из окон и из-за калиток. И это они ещё не знали, кого на самом деле лечит лекарь Шиан — иначе устроили бы настоящий праздник города. Сейверан улыбнулся собственным мыслям и продолжил укреплять магическую защиту городской стены.

Ближе к вечеру демон вернулся в дом Давея. Поднимаясь в свои покои, услышал негромкую музыку. Играли на дарбуке и лютне весёлый, танцевальный мотив. Сейверан заинтересовался. Он бесшумно шёл по пустынным коридорам, никого не встретив на своём пути: ни слуг, ни хозяев. Запоздало понял, что оказался на женской половине дома, но когда собрался уходить, заметил музыкантов и не только их. В центре большого зала танцевала Милория, точнее сказать, её учили танцевать. Незнакомая женщина отбивала такт и внимательно наблюдала за девушкой, изредка делая замечания. Первое удивление демона быстро прошло. Гирхато вспомнил, что люди специально обучают дев, вступивших в пору замужества, быть мягкими, нежными и всячески ублажать своих мужей. По всей видимости, соблазнительные танцы живота были частью этого ублажения. Демон даже слегка позавидовал смертным мужчинам, вспоминая своих горделивых соплеменниц. Покорность и ублажение — это не про демониц!

Тем временем наставница с тонким, неприятным голосом что-то терпеливо втолковывала человечке и, став рядом, показала правильное движение бёдрами. Милория, закусив губы от усердия, старательно повторяла за ней. Мужчина даже не взглянул на профессиональные, отточенные движения женщины, он с удовольствием наблюдал за девичьей фигуркой в коротком вышитом жилете и шароварах, низко сидящих на бёдрах. Взгляд задержался на молочно-белой коже, плоском животике, округлых бёдрах, на которых дразняще позвякивали золотые бубенчики. Девушка пластично извивалась под ритмичные удары дарбука, то прогибаясь так, что косы мели каменный пол, то вытягиваясь на носочках вверх. В движениях сплелись красота, нежность и грация. Мужчина не отводил глаз от плавно колышущейся груди, а от вида заветной ложбинки вдруг перехватило дыхание. Демон взглянул на Милорию так, словно увидел впервые… И эту прелестницу он называл девочкой?! Нет! Девочка не может быть такой чувственной, такой желанной! От детских танцев не становится жарко, не несётся кровь по венам, болезненным комком ударяя точно в пах! Мужчина, не мигая, следил за видением, прекрасным, завораживающим, соблазняющим! Сейверан гулко сглотнул, представляя Милорию под собой, с вытянутыми вверх руками, прогнувшуюся, покорную, беззащитную перед ним и принадлежащую только ему…

Боковым зрением демон заметил движение рядом и повернулся. Перехватил напряжённый, взволнованный взгляд Нурии. Хозяйка дома подошла к гостю и стала так, чтобы заслонить дочь:

— Вы заблудились, мой лорд?

Сейверан лишь усмехнулся, разгадав её манёвр:

— Я шёл на музыку.

— У Милории урок танца, — пояснила женщина, нервно теребя рукав платья.

— Я догадался, — мужчина сделал шаг назад, радуясь широкому одеянию. Иначе неловкой ситуации не удалось бы избежать.

Гирхато легко нашёл свою комнату. Лёг на кровать и закрыл глаза. В доме было тихо, похоже, урок танца закончился. Но в голове продолжала петь лютня, звенели золотые бубенцы, и двигались тонкие руки, и струились водопадом расплетенные косы…

***

Сейверан наклонился, разглядывая грязно-коричневую полосу от проклятия на широкой спине демона. На первый взгляд вполне безобидная линия, а Велиус Сабтеррано только-только начал чувствовать ноги и под чутким взором лекаря Шиана пробовал шевелить пальцами и сгибать колени.

— Проклятие отступает. Думаю, ещё день-два — и от этой полосы не останется следа, — сказал Крылатый и сел на стул. — А после регенерация быстро затянет рану.

Тёмный согласно кивнул и медленно повернулся к сородичу лицом. Гирхато даже не стал предлагать помощь: знал, что Велиус откажется. Терпеливо ждал, пока демон поворачивался на бок.

— Как Ярвин перетянул на свою сторону дроу? — голос Сабтеррано звучил хрипло от боли.

Сейверан зло усмехнулся:

— Даёт смертных мужчин для жертвоприношений богине Лолт.

Велиус поражённо глянул на сородича:

— Высокая цена, — и, подумав, добавил: — Кимматир боится тебя. Он видит, что ты крепнешь. Близится день, когда Огненные домены Вортес и Гхаш официально признают тебя своим повелителем. И это станет последним днём его негласного правления Крылатыми.

Гирхато кивнул:

— А ещё это станет началом новой войны в Друадалуме, — он пристально посмотрел на демона. — Я знаю, что нам с Ярвином Междумирья будет мало. Кому-то придётся исчезнуть.

— Надеюсь, это будешь не ты! — пожелал Сабтеррано.

Сейверан кивком выразил свою признательность.

— Хотелось бы решить это без больших жертв.

— Не получится, — мрачно предсказал Велиус. — Всё-таки речь идёт не об одном домене, а о Воздушном клане. Кимматир Ярвин просто так не уступит. Кровь всё равно прольётся.

— Многие лорды колеблются. Они не хотят власти Ярвина, но боятся в открытую выступить против него. Если бы меня поддержал сильный домен… или клан, думаю, это придало бы им решимости.

Сабтеррано пристально посмотрел на Крылатого, но промолчал. А Гирхато не стал требовать ответ немедленно: пусть демон подумает, осмыслит предложение, а вот через день или два можно ещё раз спросить и уже точно дождаться ответ.

Лорды ещё долго говорили в тот день, обсуждая не столь важные, но наболевшие проблемы, и даже по некоторым нашли компромисс. Но потом в комнату вошёл Шиан и выразительно посмотрел на Гирхато, тот намёк понял и, попрощавшись, покинул дом лекаря. Возле пахучих розовых кустов демон остановился. Он вспоминал разговор с Сабтеррано, реакцию Тёмного на свои слова, его жесты, взгляды. Гирхато знал, что Велиус не любит в открытую вмешиваться в чужие распри, но нападение в Мокеевой впадине Ярвину не простит.

— Так не любите розы, мой лорд? — послышалось из-за спины.

— Что? — Сейверан обернулся.

Лекарь Шиан расстроенно смотрел на сморщенные бутоны. Гирхато чертыхнулся: задумавшись, он своей магией иссушил ни в чём неповинные цветы. Демон быстро вернул кустам утраченный вид и вышел за калитку.

Мужчина прошёлся по ухоженной дорожке и уже собирался войти в свой дом, когда услышал.

— Лорд Гирхато!

Демон остановился и завертел головой по сторонам, выглядывая Милорию, а звала его именно она. Наконец, заметил чьи-то ножки среди веток дерева. Неторопливо подошёл, разглядывая вышитые шёлком туфельки на маленьком каблучке, облегающие манжеты шаровар на тонких щиколотках. Задрав голову, посмотрел на саму девушку:

— И что ты там делаешь?

Милория чуть неуклюже из-за вцепившихся в ветку пальцев пожала плечами:

— Федж (небольшое животное, обитающее на деревьях, — Прим. авт.) унесла в своё гнездо отцовские очки. Воровка носатая! Я хотела достать, полезла за ней на дерево, а потом посмотрела вниз — и так голова закружилась. Вот и сижу. Жду, когда кто-нибудь мимо пройдёт. А это оказались вы!

— Боишься высоты? — догадался демон.

— Наверное, — виновато улыбнулась человечка и спросила: — Вы же умеете летать? Поможете мне?

Сейверан растерянно потёр подбородок, разглядывая густую крону.

— А ничего, что я не смогу развернуть крылья из-за веток?

— Ой! — расстроенно вздохнула девушка и ещё крепче вцепилась в сук, на котором сидела. — Не подумала… Что ж, ничего страшного, мой лорд. Извините, что потревожила. Если вам нетрудно, когда будете в доме, позовите кого-нибудь из слуг. Они мне помогут.

Мужчина промолчал, с каким-то изумлением глядя на смертную, потом легко подпрыгнул, хватаясь за ветку. Быстро добрался до бледной девушки.

— Давай сначала снимем тебя! Хорошо?.. Лезь мне на спину и обними за шею.

Демон почувствовал тёплые руки на своих плечах, твёрдые грудки, упершиеся в спину, колени, обхватившие его талию. Не к месту вспомнился вчерашний танец человечки. Волна желания тут же прокатилась по телу. Скрипнув зубами, Сейверан стал спускаться.

— Прижмись лицом ко мне, чтобы ветки не поцарапали.

Он чувствовал, как билось её сердечко, и млел от доверчивости Милории. Непонятные ощущения шевельнулись в душе — новые, пугающие и до мурашек приятные. К откровенному желанию примешивалась почти незнакомая нежность и желание защитить… пусть пока только от острых веток дерева. Демон осторожно спустился на землю и повернул голову:

— Всё! Можешь открыть глаза!

Гирхато с тревогой вглядывался в лицо человечки. Милория стояла бледная, дрожащая, от страха побелели даже губы. Казалось, ещё миг — и она упадёт в обморок. Демон усадил девушку на траву:

— Сейчас всё пройдёт. Посиди. А я заберу очки.

Дождавшись её кивка, полез на дерево. Без труда отыскал фейджье гнездо в дупле, забрал украденные зверьком вещи и, шепнув отпугивающее заклинание, спустился вниз. Мужчина присел рядом с человечкой, протянул найденные побрякушки. Милория, уже немного успокоившись, с облегчением подхватила отцовские очки:

— Вот они! Слава богам, целые. Попало бы мне…

— Что? — Гирхато с улыбкой посмотрел на ойкнувшую девушку.

Человечка сморщила носик:

— Папа не любит, когда я беру его вещи.

— А зачем тогда берёшь?

— Привыкла, — она пожала плечами. — Когда отец уезжает с караваном, я беру его очки, кладу на стол — и он как будто дома.

Сейверан хмыкнул, задумчиво поглядывая на смертную, а та уже рассматривала широкое серебряное кольцо, явно мужское:

— Интересно, откуда оно? И чьё? Это не отца…

Демон тоже присмотрелся к украшению:

— Судя по всему, это защитный артефакт, — он потёр пальцем тёмный налёт. — И лежит оно в дупле уже очень давно.

— Какой артефакт? — девушка с опаской посмотрела на перстень.

Сейверан снисходительно усмехнулся:

— Не бойся. Сейчас кольцо абсолютно безопасно, — мужчина присмотрелся. — Постой! Здесь что-то написано. Это эльфийские руны.

— Дроу?

— Нет, — Гирхато покачал головой. — Светлые эльфы. Не могу утверждать точно: часть надписи стёрта, но, похоже, этот перстень носил эльфийский воин. Здесь даже видны листья эадарской травы.

— Эадара — символ взаимной любви, — задумчиво произнесла Милория, разглядывая изящный растительный узор.

— Возможно, подарок невесты, — предположил демон.

— Украшение и защита в час сражений, — согласилась с ним смертная.

— Может быть.

Девушка понимающе кивнула, провела ноготком по серебряным веточкам и завиткам:

— Красиво!.. И что с ним делать?

Сейверан пожал плечами:

— Отдай отцу или другому родственнику. Вещь не дешёвая. А если подзарядить у вашего мага, то ещё и охранкой послужит.

Милория посмотрела на него:

— А вы?.. А вам?..

Мужчина не сдержал весёлого смешка, наблюдая за покрасневшей человечкой:

— Милория, кольцо красивое, не спорю, но мне оно разве что на мизинец налезет.

— А поколдовать? — предложила та.

— Не хочу, — отмахнулся демон, потянувшись за следующей находкой: серёжкой с бирюзовой капелькой.

Девушка тут же позабыла про перстень:

— Это же моя серёжка! Я думала, что потеряла её!.. Лорд Гирхато, какой же вы молодец!

А Сейверан улыбался, как мальчишка, под её восхищённым взглядом.

…Узнав о случившемся, Давей отругал дочь. Мужчина замер в шаге от девушки и возмущённо размахивал руками:

— Милория, он демон, он лорд. А ты к нему с такими просьбами!

Та сникла, не понимая, чем вызвала гнев отца, растерянно пожала плечами:

— Но он же сильный! А сильный должен помогать слабому. Ты сам так говорил: взрослый должен помогать ребёнку или старику, мужчина должен помогать женщине. Разве не так?

— Так, милая, — отец на мгновение зажмурился и добавил: — Только в жизни всё намного сложнее.

Мужчина с тревогой глянул на озадаченное личико дочери, вспоминая непривычно жадный взгляд Сейверана Гирхато, которым тот смотрел на девушку за ужином. И Давей впервые пожалел, что лорд домена выбрал его дом той дождливой ночью.

Демон долго не мог уснуть. Тело отдохнуло и уже не нуждалось в таком количестве сна. А вдобавок подключились другие мысли — сладкие, горячие. Он помнил собственные ощущения от прикосновений юной человечки, дрожь по коже, когда её дыхание щекотало шею. Сейверан сам не понял, когда и как Милория умудрилась выделиться из безликого строя других смертных. Почему его взгляд всё чаще замирает на ней? Почему мужчина среди других голосов слышит именно её голос и смех? Да, девушка красива, но он видел и краше. Может быть, сказывается то, что они живут под одной крышей, и он видит её чересчур часто? Ведь раньше его не привлекали смертные! Почему же сейчас он до сих пор чувствует прикосновение её грудей, а от мыслей о девичьих ногах на своей талии, кровь приливает к паху?! Сейверан скрипнул зубами, отгоняя похотливые мысли, с трудом успокоился, постоянно напоминая себе, что во дворце в Ваалел-эсте его ждёт невеста.

***

Утром за завтраком Сейверан ждал, что сделает Милория. Сегодня пришла его очередь на первый поцелуй. Он настолько погрузился в ожидание, что не обратил внимания на непривычно молчаливого Давея, на грустные, встревоженные взгляды Нурии. Милория сказочной синей птицей впорхнула в зал: голубая туника с широкими рукавами при каждом шаге плавно колыхалась, заставляя домысливать, дорисовывать обрисы девичьего тела. Штаны из такой же ткани скрывали лодыжки и щиколотки, лишь немножко выглядывали носки шёлковых туфелек. Ни миллиметра обнажённого тела, а у мужчины участилось дыхание и хищно вспыхнул взгляд. И кто знает, что тому причина: врождённая женственность и грация девушки или неведомо когда вспыхнувшая искорка лёгкого интереса демона, незаметно разгоревшаяся до явной симпатии и желания.

— Доброе утро!

Милория улыбнулась собравшимся, держа в руках знакомое блюдо с ягодами. Сейверан с неприкрытым удовольствием наблюдал за человечкой. В этот момент она казалась ему самой прекрасной. А девушка тем временем подошла к столу и, минуя демона, поцеловала мать, послав мужчине извиняющийся взгляд:

— Со всем уважением к вам, лорд, но это традиция только нашей семьи.

Гирхато умело скрыл разочарование, даже пошутил в ответ. И вдруг понял, что жалеет, что он не часть этой семьи, удивительно доброй и любящей друг друга. Живя с ними под одной крышей, демон знал, что чувства не наиграны. Эти взгляды, которыми обменивались супруги, объятия, даримые их дочерью, уважение, с которым они все относились к инахан, не считая её обузой, выслушивая старческое ворчание спокойно, терпеливо. Демон не раз видел, как Милория или её мать сидят рядом со старухой, понимая, насколько той хочется внимания. Простая человеческая жизнь, наполненная теплом и любовью. И он — тысячелетний демон — случайно коснувшись её, обжёгся, понял, как очерствел за эти годы, как отвык от нормальной жизни.

Подобное состояние не понравилось демону. Списав всё на обычную усталость, Гирхато постарался выбросить эти мысли из головы. Чересчур он расслабился! Размечтался!.. Захотел семейного тепла? У него уже есть семья! Его домен.

С Милорией было сложнее. Тут себя не обманешь. Можно было бы списать внезапно вспыхнувшее желание на голод по женскому телу, но голода как такового не было: во дворце лорда ждала невеста — страстная, опытная, которая скрашивала все его ночи, кроме тех, что он провёл здесь. То есть это не похоть в чистом виде. Тогда что?

Терзаемый странными, непривычными и ненужными мыслями Гирхато несколько дней практически не появлялся в общих покоях, лишь выходил в обеденный зал. Сейверан много времени стал проводить у Велиуса. Даже помог лекарю плести контрпроклятие, в который раз испытывая непреодолимое желание взять ткань и вытереть грязный след со спины Тёмного. Демон видел, как напряжены мышцы на спине и руках Сабтеррано, догадывался о муках, которые испытывал сейчас мужчина, но помочь — увы! — не мог. Лишь утвердился в собственных мыслях, что от дроу лучше держаться подальше, а верить им вообще нельзя.

Какие бы занятия ни находил себе мужчина, он понимал, что осознанно избегает девушки: слишком уж странные и неуместные чувства она будила в нём. Сейверан хмурился, чувствуя досаду из-за того, что не может совладать с собственными переживаниями. Во время совместных ужинов Гирхато говорил мало, стараясь не обращать внимания на переглядывания членов семейства. Понимал, что лучше всего встать и уйти к себе. Лучше, но он так не делал. Сидел и слушал городские новости и сплетни, сквозь опущенные ресницы наблюдал, как Милория ест, чувствуя чуть ли не злость, когда она отводила свой взгляд от него, когда улыбалась не ему. Однажды вечером, стоя в своих покоях, заметил в окне мелькнувшее голубое облачко — Милория. Гирхато выглянул, не в силах совладать с любопытством. Девушка торопливо прошла через внутренний дворик и исчезла в садовых зарослях. Демон не знал, куда она пошла и зачем. Он только до боли остро ощутил свою реакцию на её появление. И Сейверан понял, что ему не просто нравится эта юная, невинная дева — он хочет её, неистово и рьяно, следит за каждым движением, ловит каждое слово. Никогда прежде его не тянуло к женщине так сильно.

Поняли это и остальные. Последние несколько дней Давей и Нурия больше не улыбались, с тревогой поглядывая на дочь. Всё чаще отправляли её к знакомым и родственникам, когда лорд оставался в своих покоях. Милория чувствовала напряжение, повисшее в доме, вопросительно смотрела на родителей, но те отводили глаза и молчали. Что они могли ей сказать?! Родители девушки знали, что если демон захочет взять её, они не смогут ему помешать. И теперь каждый день усердно молились в городском храме, принося щедрые дары, чтобы раненый «солдат» быстрее поправился, и демоны покинули их город.

Демоны не ушли из Кантле, более того, их стало больше. Ровно через неделю после появления в городе Сейверана Гирхато в дом торговца вошёл высокий худощавый мужчина с длинными, почти до пояса, волосами цвета спелой пшеницы. В хитрых голубых глазах весело отплясывали бесенята. А зажатый в руке женский шёлковый платок наводил на мысли, что мужчина только что с кем-то познакомился. Гирхато неподдельно обрадовался прибывшему:

— Райхон? Друг мой! Наконец-то!

Райхон Дорсен ответил на приветствие лорда, внимательно оглядываясь по сторонам.

— Дом защищён заклинанием, — успокоил Сейверан.

И Дорсен заметно расслабился. Перезнакомился с семьёй торговца, всех очаровал и умудрился смутить даже инахан Шаргию. Слушая болтовню своего военаначальника во время обеда, Сейверан немного расслабился, понимая, что ничего непоправимого дома не произошло. Наконец, повинуясь беззвучному приказу, Райхон вышел из-за стола и последовал за своим лордом. Дорсен дождался, когда демон сядет напротив, и, отбросив шутовской тон, сказал:

— Хорошо, что остались здесь, что не пошли в город. Наши недруги думали, что вы будете прорываться в столицу. Устроили несколько засад на подступах к Ваалел-эсту. Вы бы не прошли.

Гирхато недовольно тряхнул головой.

— Засады Ярвина в моём домене?

Дорсен нахмурился:

— Да, мой лорд! Именно так! И ещё… Уйгинир мёртв.

— Что? — выкрикнул мужчина, вскакивая со стула.

— Твой кузен убит, — повторил демон.

Гирхато зарычал, сжимая кулаки.

— Кто?! Скажи, кто это сделал?! Ярвин? Это он убил моего брата?!

И тихий неожиданный ответ:

— Я.

Сейверан не поверил, тряхнул головой:

— Повтори!

Райхон поднялся со стула и замер напротив лорда:

— Уйгинира убил я… И Элву убил я…

Дорсен резко замолчал, зависнув в воздухе, и сдавленно захрипел с пережатым горлом:

— … Я готов понести любое наказание. Но ты должен знать: Уйгинир предал тебя. Это он сообщил Кимматиру Ярвину, куда ты направляешься. Когда мы уходили в горы, Уйгинир желал тебе удачи, прекрасно зная, что в Мокеевой впадине тебя ждут враги, — демон заглянул в затуманенные яростью глаза лорда. — Твой брат отправил тебя на верную гибель. Он был уверен в твоей смерти. Когда вчера я с отрядом вернулся в Ваалел-эст, Уйгинир уже принимал присягу, объявив всем, что ты погиб. А Элва — твоя невеста! — сидела рядом с ним с брачной руной на груди.

Сейверан недоверчиво тряхнул головой, разгоняя чёрные мошки, мельтешащие перед глазами, отбросил уже хрипевшего Дорсена к стене и исчез в портале.

***

Ваалел-эст

Дворец лорда домена словно парил в воздухе, едва-едва касаясь земли. По крайней мере, обычным людям казалось именно так. В сам дворец им хода не было. Демоны же знали: без магии здесь не обошлось. Крылатые демоны — дети Воздушной стихии — действительно любили ощущение лёгкости и полёта. И их жилища не могли не отражать эту страсть. Дворец Гирхато был небольшой: всего три этажа, лишь четыре угловые башни пронзали небо, словно прикрепив дворец к небесному своду. Светлые каменные стены, большие окна, террасы, башенки со шпилями, за которые можно при случае ухватиться. А парение в воздухе… Ступив во дворец и случайно выглянув в окно, неподготовленный человек сошёл бы с ума, ведь внизу были только облака, а земли даже не видно. Магия Крылатых демонов позволяла уноситься высоко в небо, где никто не мог достать их! Высоко! Красиво! Свободно!

Но сегодня ничего этого не было. Было тихо, мёртво и грязно. Демоны почувствовали появление хозяина домена и благоразумно скрылись с глаз. Дворец словно попал под проклятие: ещё минуту назад кругом суетились слуги, бегали солдаты — и вдруг резко все исчезли. А в центре каменного двора стоял лорд домена с мрачным лицом и медленно оглядывался по сторонам. Вокруг витал запах смерти, крови и… предательства. Гирхато всегда гордился своей маленькой армией. Его Крылатые демоны были преданы ему, верили ему, знали, что лорд не будет прятаться за их спины, что «победа любой ценой» — не про него. И Сейверан был уверен в них, смело вёл в бой, знал, что не бросят, не побегут, спасая собственные шкуры. Как же он проглядел? Уйгинир Гирхато — любимый брат, пусть не родной, двоюродный, но Сейверан знал его с раннего детства: в прямом смысле слова вырвал из рук врагов, растерзавших его родителей. Вырастил демонёнка как своего сына. Зорко следил за собственным поведением, чтобы у Нира был достойный пример перед глазами. Где же он ошибся? В чём?.. От горьких мыслей разболелась голова. Сейверан потёр виски, морщась от сдавливающих спазмов в висках. Взгляд скользил по дворцовому двору, и в памяти оживали картинки, как они с братом ходили здесь, разговаривали, смеялись. Гирхато скрипнул зубами, опуская голову. Когда Уйгиниру исполнилось сто, их отношения изменились, стали более дружескими, братскими. Они вместе тренировались, ходили на праздники. Им было интересно вдвоём, вкусы во многом совпадали… в том числе и на женщин. Неужели из-за демоницы?! Четыре года назад они встретили Элву Фейн — ослепительно красивую демоницу из клана Земли, Сейверан заметил восхищённое лицо брата, но посчитал это ребячеством, временной блажью. Тем более Элва сразу дала понять, на чьей стороне её симпатии. И Нир отступил в сторону. Когда же они успели так спеться, что речь зашла про брак, даже на его костях?! …

Сейверан медленно подошёл к смердящим трупам. Райхон Дорсен был скор на расправу. Обезглавленные тела Уйгинира и Элвы валялись на заднем дворе, среди десятка других.

— Это низшие демоны, из тех, кто поддержал предателя, — Дорсен сплюнул на землю, попав на убитого. — Хотя по закону, Уйгинир должен был предоставить доказательства твоей смерти. До той поры ни о какой присяге даже речь не шла. Но прикрываясь кличами об опасности со стороны Ярвина, Уйгинир потребовал присягу немедленно… Линай Минзир посмел возразить ему, и был жестоко убит. Подпевалы Уйгинира демонстративно начали присягать новому лорду. А потом появился я…

Райхон замолчал. Сейверан внимательно посмотрел на друга:

— Тебя тоже обвинили в предательстве?

— Нет, сразу напали. Уйгинир знал, что стоит мне открыть рот, все узнают правду. А его громкие уверения в твоей гибели означали только одно: он знал, кто тебя ждёт в Мокеевой впадине… Я убил его быстро. А Элва, — Крылатый невесело хмыкнул, — ты бы видел лицо своей бывшей невесты, когда она поняла, что ошиблась и уже никогда не станет леди Гирхато…

Сейверан ничего не сказал, равнодушно прошёл мимо трупов. Демоны из укромных уголков настороженно следили за лордом, склоняя головы, когда тяжёлый взгляд замирал на них. Боялись. Ждали праведного гнева за случившееся в родном дворце.

Гирхато расслышал стоны и приглушенные крики, доносившиеся из подвалов.

— Кто там?

— Предатели, — Райхон кивнул в сторону подземелья. — Из Высших. С ними… беседует наш палач.

Лорд иронию не оценил. Дорсен понурился:

— Их казнят позже во дворе, всё-таки Высшие демоны.

На посеревшем от гнева лице Гирхато заходили желваки.

— Высшие?.. Привести их сюда! Их и их семьи!

Дорсен чертыхнулся, но спорить не осмелился, да и бессмысленно это делать, когда лорд домена в таком состоянии. Вскоре во дворе стояла группа демонов в магических оковах и жавшиеся к ним плачущие жёны и дети. Сейверан спокойно смотрел на тех, кто отказался от него, от его защиты.

— Я обещал вам достойную, свободную жизнь, когда над вами никого, кроме вашего лорда, не будет. Разве я изменил своему слову? Разве я не защищал вас? … Почему же изменили вы?

В ответ слышались жалкие оправдания, мольбы о милости, плач. Гирхато тяжело вздохнул, а от улыбки, растянувшей его губы, повеяло ужасом.

— Нет вам больше веры! — повернулся к Дорсену и отдал приказ: — На супплиму! Покарать предателей клана!

…Над затаившимся в страхе городом ещё долго разносились мученические вопли. А на супплиме — месте публичных казней — высилась гора трупов, валялись отломанные рога да ветер носил вырванные из крыльев перья. На лице Гирхато не дрогнул ни один мускул, когда он посмотрел на притихшую толпу. И каждое слово как могильная плита.

— Забыть имена предателей. Стереть все упоминания о них в хрониках. Ибо это не демоны. Демоны не собаки, чтобы бежать к тому, кто поманит большей костью. Истинные демоны верны своему домену и лорду. Другого не дано!