Глава 3

В Кантле Сейверан вернулся через сутки, прикрываясь желанием увидеть Велиуса Сабтеррано, но на самом деле не мог находиться в разом опустевшем дворце. Не столько из-за утраты близких, сколько из-за ощущения грязи от их обмана. Пытался вспомнить подозрительные моменты, указывающие на измену, но не смог. Элва всегда была приветлива и мила с ним и никогда не отказывалась от любовных утех. Уйгинир, как и все четыре года до этого, называл демоницу «сестрой»… И, тем не менее, поставил ей брачную руну. Может, как раз эта идеальность отношений и должна была насторожить Сейверана? Разве так бывает в паре: чтобы всё хорошо, чтобы в партнёре всё устраивало? Нет. Только если один знает, что это временно, что надо перетерпеть. Гирхато не искал свидетелей, не хотел большего позора, лишь единожды спросил у Дорсена, когда глубокой ночью они стояли в одной из дворцовых башен:

— Ты знал?

Райхон отрицательно покачал головой:

— Нет. Но разве не ты учил Нира не оставлять за собой следы?

Сейверан сардонически усмехнулся, а утром, отдав распоряжение слугам вычистить дворец сверху донизу, покинул Ваалел-эст. Но даже уютный дом Давея атали Нелу не вернул Гирхато утраченную умиротворённость. Он не мог найти себе места, бесцельно слонялся по залам и коридорам. Домашние, заранее предупреждённые Райхоном, старались не попадаться ему на глаза. Пытались сгладить плохое настроение демона разными мелочами: любимыми блюдами на столе, новой одеждой, сшитой точно по его меркам, и просто стараясь не шуметь, когда мужчина был в своих покоях. Но от их жалости Сейверану стало только хуже.

Милория, притаившись за раскидистым зелёным кустом, наблюдала за Гирхато. Лорд почти не притронулся к ужину, просидел за столом молча, погружённый в собственные невесёлые думы, и не дождавшись конца, сорвался с места и вышел на улицу. Уже позже девушка нашла демона в дальнем уголке сада. Сейверан словно окаменел, застывшим взглядом уставившись на маленькое озерцо с золотыми рыбками. Широкие плечи были опущены, глубокие морщины прорезали лоб, а сурово поджатые губы придавали облику демона хищный, угрожающий вид. Это впечатление усугубляли сцепленные пальцы, словно Гирхато сдерживал собственную, бушующую ураганом, ярость. Милория долго не решалась подойти, всё-таки он демон. Нужна ли ему поддержка и участие от обычного человека? Она уже собиралась уходить, когда Сейверан поднял голову. И столько муки было в серо-голубых глазах, что все сомнения и страхи развеялись сами собой!..

Мужчина услышал торопливые, лёгкие шаги и без труда узнал их.

— Можно, я побуду рядом? — девушка замерла перед ним.

Гирхато пристально посмотрел на человечку:

— Зачем, Милория?

— Вам тяжело, я помогу.

Он отвёл взгляд.

— Как?

— Я могла бы выслушать, но вы вряд ли мне откроетесь. Кто вы, а кто я? — она робко улыбнулась. — Поэтому я посижу рядышком и повздыхаю.

Демон усмехнулся и протянул руку. Как только Милория вложила свои пальчики в его ладонь, привлёк девушку к себе, уткнувшись в платок на волосах. Мужчина почувствовал, как маленькие ладошки гладят его спину, услышал шёпот:

— Всё пройдёт…

Сейверан закрыл глаза и не шевелился. Демон тяжело переживал предательство родственника. Не так страшен явный враг, будь он в несколько раз сильнее тебя, как удар того, кого называешь братом и закрываешь собственной спиной. Ближе Уйгинира в семье у Гирхато никого не было, единственная родная кровь. Он никогда ни в чём не ограничивал кузена, никогда не указывал его истинное место и радовался, когда Уйгинир назвал его старшим братом… Неужели так сильно любил Элву? Или дело в другом? И молодого честолюбивого демона прельстила призрачная власть в домене, ведь на самом деле управлял бы всем Кимматир Ярвин!

— … Всё пройдёт…

Гирхато медленно и больно выдохнул, словно царапаясь о свою разбитую веру. Интуитивно потянулся к чему-то светлому и доброму, жадно впитывая сочувствие и сопереживание маленькой человечки.

— … Нужно чуть-чуть подождать. Время, словно мельница, перемелет всё плохое в пыль.

— И что делать с этой пылью?

Милория ответила не задумываясь:

— Развеять по ветру и забыть.

— Что же тогда мне останется?

— Хорошее, — уверенно ответила девушка и добавила: — Пусть приятных воспоминаний будет меньше, но они всегда порадуют вас и вселят надежду в минуту отчаяния. Собирайте доброе, мой лорд.

Мужчину не устраивала такая обсечённая память, но вслух он заметил:

— Как ты малину по утрам?

— Когда я приношу её, все радуются, — Милория посмотрела на демона.

Гирхато заглянул в тёмные глаза, и неожиданно осознал, как близко от него девушка:

— Они радуются не ягодам, а тебе! … И я их понимаю.

Сейверан осторожно коснулся тёплых, мягких губ, потом ещё и ещё… Смертная на мгновение застыла, потрясённая происходящим, а потом разжала губы и, поднявшись на носочки, обняла его за шею. Это был первый поцелуй Милории. Демон чувствовал её настороженность и любопытство. И, похоже, ей нравилось. Мужчина немного углубил поцелуй, растворяясь в нём. Старался держать себя в руках, понимая, что нельзя спешить, нельзя увлекаться, чтобы не напугать невинную девушку. Взяв смертную за подбородок, нежно коснулся приоткрытых губ.

— Какая ты сладкая!

Милория покраснела и сама потянулась к нему. Демон охотно отозвался, чувствуя, как разжимаются когти ледяной тоски, вцепившиеся в него два дня назад. Впитывал прикосновения тёплых ладоней, вдыхал нежный, сладкий запах, прижимал человечку к себе, чувствуя каждый изгиб девичьего тела, скользил пальцами по шее, дурея от того, какой тонкой она была. Ощущение собственной силы и хрупкости девушки в его руках смешивались в сумасшедший водоворот ощущений. Сейверан мог переломать её одним движением, но внезапно понял, что убьёт любого, кто попытается обидеть эту смертную. Он неосознанно сдерживал все свои движения, чтобы не причинить ей боль. Всё в полсилы: объятия, поцелуи, ласки — ведь она такая нежная, словно лепесток розы в тёплых лучах солнца…

— Милория!!!

Девушка испуганно вскрикнула и отскочила. На щеках ярким цветом вспыхнул стыдливый румянец. А в нескольких шагах стоял Давей, сжав кулаки. Дочь не выдержала укоризненный взгляд родителя и, виновато потупившись, убежала. Мужчина подошёл к недовольному демону:

— Мой лорд, Милория ещё девочка совсем! — голос торговца дрожал, то ли от страха перед Гирхато, то ли от отцовской обиды за дочь.

— Ей семнадцать. В таком возрасте многие твои соплеменницы выходят замуж и рожают детей, — с усмешкой возразил тот.

— Милория очень наивна. Её так легко обмануть.

— Ты на что намекаешь? — в голосе зазвенел металл.

Давей осёкся. Сейверан убедившись, что смертный осознал свой промах, пошёл из сада, но сделав несколько шагов, вернулся:

— Твоя дочь приятна моему глазу. И я позову её в свои покои.

Гирхато и впрямь не понимал недовольство Давея. Он не собирался обижать девушку. И пугающей славы за ним не водилось, как за некоторыми другими демонами, которые предпочитали смертных красавиц прискучившим демоницам. То, что эти хрупкие красавицы после подобных игрищ иногда умирали, мало кого волновало, ибо выгод от союза с демоном было куда больше. Многие смертные девы мечтали зачать от демона, ибо рождённый от такого союза был только демон и отец забирал дитя к себе, а вместе с ним и мать, обеспечивая ей достойную жизнь. Пока человечка была молода и хороша собой, она жила вместе с бессмертным любовником, а когда подбиралась унылая, неприглядная старость, селилась в каком-нибудь далёком поместье, пока смерть не обрывала короткую человеческую жизнь. Сейверан никогда раньше не заводил себе любовниц из смертных. Было несколько раз в юности, но это так, баловство на одну ночь. И расставались они с теми девицами весьма довольные друг другом: демон — хорошо проведёнными ночами, а человечки — дорогими подарками. Как сложилась их жизнь дальше, его не интересовало. Сейчас Гирхато понимал, что чувство, которое вызывала в нём Милория, было несколько иным, более глубоким и настоящим. И, если понадобится, он был готов позаботиться о своей человечке, даже забрать с собой в Ваалел-эст. А там время покажет. Сейверан направился к дому, обрывая раздражающий разговор.

Давей крикнул вслед лорду:

— У Милории есть жених.

— Что? — нахмурился демон, вновь возвращаясь к человеку.

— Я обещал Милорию Кресу атали Гору, моему компаньону. Это достойный молодой человек!

Сейверан, склонив голову, разглядывал бледного мужчину. Не врёт ли? Милория никогда не упоминала никакого жениха, и разговоров о свадьбе демон не слышал. Будь это действительно так, женщины вряд ли бы устояли, чтобы не похвалиться перед ним таким важным событием. Разве что…

— А Милория об этом знает?

— Крес просил моего согласия месяц назад, до того, как отправиться с торговым караваном в долину. И сразу после возвращения придёт заключать брачный союз.

Нутро неприятно царапнула ревность.

— Не придёт, — отрезал Гирхато.

— Мой лорд, пощадите! — взмолился смертный.

— Поди прочь! — зло прошипел демон.

Сейверан, заложив руки за спину, смотрел вслед Давею. Потревоженное чувство собственника требовало крови того самого Креса, посмевшего взирать на Милорию с похотливыми мыслями и желаниями.

Ни за что! Сегодня же Милория станет его! И только его!

Нурия с затаённой печалью смотрела на дочь.

— Ты понимаешь, что он хочет от тебя?

Милория кивнула:

— Да.

— Ох, доченька! Как нам уберечь тебя?!

Девушка внимательно посмотрела на мать:

— Я не понимаю. Разве это плохо?

Нурия опустила голову:

— Не такую долю мы желали тебе. Мы с отцом мечтали, что ты встретишь достойного ЧЕЛОВЕКА и создашь с ним семью. Что вы разделите жизнь на двоих, вырастите детей, порадуетесь внукам и вместе встретите седую старость. А что тебя ждёт в Ваалел-эсте, во дворце этого демона, после того, как он… наиграется тобой? Найдёшь ли ты в себе силы оставить его и своё дитя там и вернуться к своему народу? Это сейчас тебе кажется, что ваши чувства крепкие и на всю жизнь, но всё быстро меняется.

Девушка грустно улыбнулась:

— Лорд Гирхато удивительный. Очень сильный и очень несчастный. У него глаза цвета предрассветного неба, но в них столько усталости. Сегодня, наблюдая за ним, чувствуя его боль, я тоже страдала. Мне так хотелось утешить его.

— Ты и утешишь… ночью, — Нурия горько усмехнулась.

Милория не смутилась, не покраснела.

— Мне нравится слушать его голос, рокочущий, словно прибой у Берейского утёса. Мне нравится его запах, странно, правда? — девушка улыбнулась и призналась: — Я не представляю, как раньше жила без него, как буду жить, когда он уйдёт?!

— Доченька!.. — ахнула Нурия.

— Я уже полюбила его, мама!

Сумерки царили над городом. Солнце уже спряталось за горизонт, погружая всё в тихую мглу. Сверху подмигнули звёздные скопления, начиная своё неспешное плавание по небесному океану. Сейверан стоял у входа в дом и ждал. Он хорошо знал, что каждый вечер именно в это время Милория выходит в сад. Сегодня не стало исключением: торопливые шаги — и перед ним резко остановилась девушка, лишь подол тёмно-красного платья закружился вокруг ног. Узнав мужчину, Милория улыбнулась:

— Доброго вечера, мой лорд!

— Доброго. Куда ты идёшь?

— В сад. Там сейчас нигхигаи (певчие птицы Междумирья — Прим. авт.) будут петь. Слышали?

— Очень давно, — пожал плечами Сейверан и пояснил: — В городе они не живут, а когда я бываю в лесах, обычно не до того.

Девушка протянула руку:

— Пойдёмте! Сегодня у вас есть и время, и возможность услышать, как красиво они поют.

Они сидели на скамейке и молчали. Сонно шелестела листва, где-то в доме уныло поскрипывала дверь. Мужчине скоро прискучило бесцельно сидеть, тем более в голове уже не помещались его фантазии о Милории. Но когда он протянул руку, собираясь обнять девушку, та сжала его ладонь, призывая к тишине, ещё и пальчиком погрозила. Сейверан не сдержал улыбку, но послушался. И неожиданно по саду прокатилась сладкозвучная, переливчатая трель. За ней другая, третья. Мужчина, прикрыв глаза, прислушался: над притихшими деревьями лилась песня, звонкая, но грустная, даже жалостливая, похожая на плач… Демон вспомнил, как два дня назад плакали другие. Разозлился непрошеным воспоминаниям.

Милория почувствовала, как напрягся Гирхато, но решила, что это реакция на пение птиц. Улыбнулась, сжимая его пальцы.

— Красиво! Правда?

Мужчина согласно кивнул и потянулся к её губам, как к спасению от гложущей боли, от тоски, от злости. Обрадовался, когда она ответила, пусть робко и неумело. Положил её ладонь себе на лицо, прося тёплых, ласковых прикосновений, а сам осторожно пересадил девушку себе на колени. Губы Милории дрогнули в смущённой улыбке: она никогда раньше не была так близко от мужчины. С одной стороны было неловко, а с другой — этот демон так манил её. Сама того не осознавая, девушка превращалась в женщину, начиная постигать силу своих чар, удовольствие от мужского внимания. Ощущала свою нежную власть над могучим мужчиной, когда он, невзирая на своё положение и расу, выполнял её маленькие просьбы. Да и сам Сейверан Гирхато идеально подошёл на роль первой любви девушки: сильный, уверенный в себе демон, перед которым трепетали все знакомые мужчины, независимо от возраста. Притягательный истинно мужской красотой, без жеманничества и игры мускулами, к тому же обладающий великой властью и могуществом. Одним словом — высший демон! И юная Милория со всем пылом погрузилась в свою первую влюблённость.

Сейверан, успокаивая сбившееся дыхание, уложил голову девушки себе на плечо, ласково поглаживая по спине. Он ощущал приятный вес женского тела, мягкие волосы, щекочущие шею. Демон не использовал ни капли магии, но было ощущение, что с ним происходит настоящее чудо. Мужчина почувствовал прикосновение ладони к своему лицу, посмотрел на Милорию. Она сама его поцеловала, осторожно, робко, но Сейверан застонал, подставляясь под эти губы, моля, требуя ещё.

— Останься сегодня со мной!

И Милория кивнула, не отводя глаз, лишь лёгкий румянец вспыхнул на скулах.

Гирхато открыл переход прямо в свой покой, чтобы не идти мимо слуг и других обитателей дома. Не потому что ОН чувствовал себя неловко: не хотел ещё больше смущать человечку.

Мужские пальцы запутались в мягких волосах, расплетая чёрные косы. Лёгкое платье невесомым облачком упало на пол, туда, где уже лежал платок. Сейверан отступил на шаг, любуясь совершенной, словно выточенной из белого мрамора, фигуркой девушки. Милория, мило смущаясь, на цыпочках переступила ворох одежды, не прикрываясь, не отводя взгляда, только дышала шумно, глубоко. И протянула мужчине руки, доверяясь абсолютно, не сомневаясь в нём ни секунды. Собственническая натура демона ликовала. Гирхато рывком стянул собственную рубаху, чуть вздрогнул, почувствовав девичьи пальчики на обнажённой груди и плечах. Уже едва сдерживаясь, застонал, когда Милория обхватила его за шею, прижимаясь всем телом. Подхватил девушку на руки и отнёс на кровать, залюбовался. Она великолепно смотрелась в его постели: с разметавшимися, волнистыми после кос волосами, с предвкушающим блеском в глазах, судорожно сглатывающая от страха перед неизвестным. Такая маленькая, лёгкая, Сейверан в который раз поразился хрупкости смертной. Он ободряюще улыбнулся, на миг выпрямившись, чтобы снять оставшуюся одежду и обувь. Кожей чувствовал её взгляд на своём теле и тихий вздох, когда девушка увидела его достоинство во всей красе. Лёг рядом, нежно целуя дрожащие ресницы:

— Не бойся меня! Я хочу только любить тебя, дарить удовольствие и страсть. Милория!

— Я верю вам! — выдохнула она ему в губы, опьяняя запахом невинности и… сладкой малины.

Мужчина был нежен, как никогда раньше. Целовал, ласкал руками и ртом до тихих прикушенных вскриков, до поджатых пальчиков на ногах, до острых ноготков, впившихся в плечи, стараясь хоть так искупить то, что случилось минутой позже. Сейверан почти физически почувствовал её боль от первого проникновения. Перехватил губами тонкий вскрик и отчётливо осознал собственную радость, от того, что он у неё первый. И это тоже было ново. У него и раньше были девственницы, и мужчина чувствовал гордость от того, что именно он их покорил, именно ему отдались. Но Милория… Здесь была другая радость: никто не коснулся её, только он. Гирхато никогда не считал себя ревнивцем, но сейчас сама мысль, что чьи-то руки могли ласкать это тело, была невыносима, причиняла почти физическую боль. Никогда!.. Ни за что!.. Только он!.. Он!!!… С победным рыком толкнулся в последний раз, изливаясь в тёплое лоно. И невероятное чувство правильности происходящего. Всё так, как должно быть! Сейверан довольно улыбнулся, чувствуя тот особенный запах, который витал в спальне после любовных утех. Заглянул в лицо своей юной возлюбленной, встревоженный её молчанием. Человечка улыбнулась в ответ и потёрлась щекой о его плечо. Демон легонько поцеловал её во влажный висок и лёг рядом. Ему было хорошо, да что там — он словно сбросил с себя тяжёлый груз, даже дышалось легче. Напряжение, сковывающее тело и душу, ушло. Рядом тихонько вздохнула Милория. Сейверан прижал девушку к себе, поправляя свою руку так, чтобы ей было удобно, и шепнул на ушко что-то приятное, натягивая покрывало на девичьи плечи. Милория быстро уснула, уставшая, зацелованная им. А на рассвете тихо ушла, пока мужчина ещё спал.

***

Утром демон ждал опущенного взгляда, стыдливого румянца и даже заплаканных глаз. Но Милория вошла в зал как обычно с улыбкой на губах:

— Доброе утро, семья!

Гирхато вздрогнул, почувствовав лёгкий поцелуй на щеке:

— Вам мой первый поцелуй сегодня.

Мужчина почувствовал прилив нежности к маленькой человечке, включившей его в свою семью. Давей всё понял, обречённо вздохнул, закрывая глаза. Жена успокаивающе сжала его пальцы. Инахан Шаргия пробормотала что-то себе под нос и, как показалось демону, погрозила ему. А Райхон Дорсен с интересом наблюдал за происходящим, не отрываясь от еды. Уже после завтрака, оставшись с другом наедине, заметил:

— Быстро ты оправился от предательства Угийнира и Элвы, мой лорд. Нашёл лучшее лекарство — объятия прекрасной девы.

Сейверан засмеялся:

— Неожиданно, но ты прав, Рай! В объятиях юной Милории я забываю плохое, отдыхаю душой.

— И телом, — весело добавил Дорсен.

Гирхато качнул головой, задумчиво глядя в окно:

— Эта девочка удивительная. Она видит во мне не демона, не лорда, а мужчину… Таким, каким я был когда-то, — Сейверан усмехнулся, стараясь скрыть неловкость. — Я уже и позабыл ту мирную жизнь, нормальную, спокойную… Милория послана мне богами в тяжёлый час, когда силы на пределе, когда предают родные, те, за кого я пошёл бы на смерть. Эта девушка — моя отрада, Рай. Мой источник живой воды. Истинно, я оживаю рядом с ней. Я думаю о будущем. Я хочу, чтобы это будущее у меня было.

Райхон перестал ухмыляться:

— Если так, то я готов поклониться этой деве, ибо боялся, что предательство Угийнира и Элвы подкосит тебя, — и поинтересовался: — Что ты думаешь делать теперь?

Гирхато посмотрел на друга, и у того по спине пробежал неприятный холодок.

— Пора убирать Кимматира Ярвина. Демон заигрался, мня себя богом, — лорд, заложив руки за спину, медленно прошёлся по покою. Сосредоточенно разглядывая узор на полу, заметил: — И Сабтеррано мне в этом поможет.

— Почему ты так думаешь?

— Я спас ему жизнь, Рай. Велиус мне должен, а он о-о-очень не любит долги.

Райхон вдруг спросил:

— Как Тёмный оказался в Мокеевой пасти?

— Он не говорил, а я и не выпытывал. Мне кажется, это что-то личное.

Дорсен помолчал немного, потом сообщил:

— Клан Преисподней думает, что он в крепости Блай-эста.

— Да?

— Вчера в столице объявился Конорий Сабтеррано. Я сразу ушёл и тех, кто видел Велиуса в Мокеевой пасти, с собой забрал, ведь Конорий — видящий.

Гирхато согласно кивнул:

— Я помню. Что ж пойдём к Велиусу. Боюсь, эта новость придётся ему не по душе.

Велиус Сабтеррано спокойно встретил появление двух Крылатых демонов. Узнал второго:

— Райхон Дорсен?

Военноначальник домена Гирхато кивнул в знак приветствия и поинтересовался:

— Живой?

— Как видишь! — криво усмехнулся Тёмный. — А ты, поди, заскучал?

Крылатый резко сменил тему:

— Твой кузен в Ваалел-эсте…

Велиус заметно напрягся. Дорсен хмыкнул и закончил фразу:

— … Мы ушли из города, но он ищет тебя.

— Два-три дня, пока найдёт, — предрёк демон Преисподней. — К этому времени я буду в нужном месте.

— Что ты не договариваешь?

— Мне положено недоговаривать и скрывать: я же из Преисподней.

Гирхато стоял у окна и не вмешивался в этот пустой разговор, понимая, что демоны прощупывают друг друга, приглядываются, прицениваются… Он среагировал на паузу и обернулся. Райхон изумлённо таращился на Сабтеррано. А Велиус приподнялся на локтях, с ненавистью глядя на светловолосого мужчину. Дорсен тряхнул головой:

— Демоны, вы с ума посходили? Один человечку соблазняет. Другой — нимфу. Вам что, демониц мало?!

Теперь уже и Сейверан с интересом посмотрел на Велиуса:

— Так вот чего тебя в Мокееву пасть занесло!

В домене Гирхато жили нимфы. Никто уже и не знал почему, но именно здесь, у подножия гор, находилось самое большое поселение скрытных, стремящихся к уединению лесных красавиц. Нимфы облюбовали рощу, раскинувшуюся в горной долине рядом с таинственным бирюзовым озером, которое называли Глазом неба.

Сабтеррано резко дёрнулся — и на повязке выступила кровь.

— Убью!

— Ляг! — Сейверан силой заставил Тёмного вернуться в постель. — Мне всё равно, с кем ты проводишь ночи! И если хочешь сохранить это в тайне — просто скажи.

С Дорсеном было сложнее. Он с недоумением и даже с укором смотрел на раненого:

— Ты недавно женился! Неужели жена уже надоела?!

— Райхон! — рыкнул Гирхато.

Велиус отвернулся и промолчал. Сейверан красноречиво посмотрел на лучшего друга:

— Рай, ты осёл!

— Чего это?! — обиделся Дорсен. — Как гуляющие мужья — так герои? А как вам в лицо это говоришь, а не за спиной смеёшься — так осёл?!

— Не лезь…

Гирхато не дали договорить. Сабтеррано в упор посмотрел на Райхона:

— Мой брак с Анарией Соррах — договорной. Навязанную кланом жену я не люблю. И она это знает. Я честно сказал ей об этом ещё до свадьбы. Я предложил поиграть с помолвкой, потянуть время, но Анария… думает, что сможет заставить меня полюбить себя.

— А ты любишь нимфу.

— Да, — не стал отпираться Тёмный, только напрягся.

— Решил оставить её в качестве любовницы? — усмехнулся Крылатый.

— Дорсен, ты точно осёл! — Велиус повернулся и зло уставился на мужчину. — Любимые женщины любовницами при законных жёнах не становятся.

— Тогда зачем ты ходишь к ней?

Сабтеррано закрыл глаза:

— Увидеть её, услышать любимый голос…

Райхон растерянно моргнул, потом мотнул головой.

— Чтобы я когда-нибудь влюбился — да не дождётесь! — и демон, возмущённо взмахнув руками, вышел.

Сейверан долго смотрел на Велиуса, потом тихо напомнил:

— Анария беременна. У тебя скоро родится ребёнок.

— Клану Преисподней нужен наследник, — сухо, расчётливо, с изрядной долей цинизма отозвался Сабтеррано.

Гирхато понимал демона и даже немного жалел.

— За Райхона не переживай. Он лишнего не скажет.

И внезапно перехватил пронзительно-отчаянный взгляд мужчины.

— Уже неважно… Ириатна покидает наш мир и перебирается на Гебу. Я ходил попрощаться.

Сейверан сочувствующе посмотрел на демона:

— Нелегко сделать выбор.

— Радуйся! — зло усмехнулся в ответ Велиус. — Я слышал, тебе удалось избежать подобного?

Крылатый напрягся. А ведь Сабтеррано прав. В столице у Гирхато была невеста — знатная демоница, сестра лорда соседнего домена — идеальная партия. А здесь, в Кантле, — Милория, красивая, ласковая человечка, рядом с которой он на короткий миг сбрасывал груз забот и печалей. Кого бы выбрал Сейверан Гирхато?

— Ты выбрал бы клан, — с усмешкой сказал Велиус, словно читая его мысли. — Нам, лордам, другого не дано, особенно в такие тяжёлые, переломные моменты, когда от твоего решения зависит, поддержат тебя два домена или перейдут на сторону врага? А любовь иллюзорна и переменчива. Часто она проходит, сменяясь равнодушием… — мужчина тяжело вздохнул, откидываясь на подушку. — Выбор сделать нетрудно, Сейверан. Трудно жить с этим выбором.

Райхон Дорсен с интересом наблюдал за могущественным лордом, самоотверженно лазающим среди колючих розовых кустов, выбирая полураскрытые алые бутоны.

— Мой лорд… Сейверан, что ты делаешь?

— Рву цветы для своей девочки. Она очень любит розы, — охотно ответил приятель.

Дорсен хохотнул:

— А слуг в доме нет?

— Рай, грубый вояка в тебе давно и безнадёжно убил героя-любовника из девичьих грёз. Поверь, есть девушки, которые золотым украшениям и алмазам предпочтут обычный букетик цветов, собранный лично возлюбленным.

— Да?

— Да, — уверенно кивнул демон и добавил: — И вот, если ты встретишь такую, — смело женись. Не прогадаешь!

— Ну-ну, — всё ещё сомневался Райхон, но, правильно истолковав влюблённый вид мужчины, не стал больше ничего говорить.

Живя бок о бок с лордом, Дорсен как никто другой знал, какими непростыми были последние годы Гирхато. И если сейчас, вопреки всему, он отвлёкся на молоденькую смертную, пусть будет так, пусть насладится недолгой передышкой.

Сейверан вернулся в дом, прошёлся по общим залам, выискивая Милорию. Девушка сидела на скамейке в саду, задумчиво глядя вдаль. Она вздрогнула от прикосновений к своим плечам и улыбнулась.

— Мой лорд!

Мужчина потёрся щекой о её висок.

— Не видел тебя несколько часов и уже соскучился.

Милория поднялась и обняла своего… любовника. Демон упивался её поцелуями, сам не понимая, почему эти неумелые ласки так действуют на него. Но он готов был простоять так вечно, лишь бы она обнимала его. Не сдержался от смешка, когда его поцеловали в кончик носа.

— Я принёс тебе розы. Ещё минуту назад они казались мне сказочно красивыми, а сейчас рядом с тобой… это просто красные цветы.

Девушка забрала букет из его рук, вдыхая сладковатый аромат.

— Они чудесные, — а потом взяла мужскую ладонь, где ещё виднелись свежие царапины от шипов. — Больно?

— Нет, — демон покачал головой и тихо спросил: — А тебе?.. Я не сильно поранил тебя?

— Нет. Не волнуйтесь, лорд…

И снова поцелуи, смелые касания, сбившийся шёпот. Сейверан держал себя в руках, зная, что сегодня нельзя трогать девушку. Медленно выдохнул и шутливо поинтересовался:

— Что ты здесь делала? Мечтала? Обо мне?

Милория улыбнулась. Усадила его на скамью и подняла с травы чашку.

— Малина? — догадался Гирхато.

— Я очень люблю её.

— А меня?

— И вас люблю. Была бы иначе эта ночь?

Сейверан смотрел на девушку почти с благоговением:

— Ты самое чистое и невинное существо во всех известных мне мирах.

Она заставила его замолчать самым необычным способом: вложила в рот ароматную ягодку.

— Я самая счастливая во всех мирах. Потому что люблю и моя любовь взаимна.

— Милория! — демон буквально задыхался от нежности. — Люблю тебя, девочка моя! Счастье моё! Спасение моё!

Сейверан прижал девушку к себе. Его всю жизнь смешили влюблённые юнцы, распинающиеся о своих чувствах. Теперь он понимал, как трудно удержать это в себе, когда тебя распирает от счастья. Когда попеременно хочется то смеяться, то плакать! Когда мечтаешь обнять весь мир! Но не обнимешь, потому что держишь на руках хрупкую девочку и, скорее дашь убить себя, чем разожмёшь руки!..

Вечером Крылатые вновь пошли к Сабтеррано. Не по своей воле: их позвал Велиус. Лекарь Шиан хмуро посмотрел на вошедших:

— По возможности избегайте неприятных тем: регенерация пока не вернулась, а рана только закрылась.

Дождавшись от демонов согласного кивка, старик вышел. Велиус спокойно ждал, пока мужчины усаживались неподалёку от кровати. Гирхато облокотился на колени и в упор посмотрел на Сабтеррано:

— Ярвин мешает и тебе, и мне. Давай вместе думать, как убрать его.

Тёмный улыбнулся, хотя глаза остались серьёзными:

— Ярвин мешает тебе, Сейверан.

— Захватив горы Друадалум, он вспомнит и о долине Рубруриум, — в свою очередь заметил Крылатый.

Велиус тихо засмеялся:

— Пользуешься моментом, Гирхато?

— Да, — не стал отнекиваться тот.

Он спокойно выдержал пронизывающий взгляд странных лиловых глаз. Велиус потёр подбородок и поинтересовался:

— А не боишься, что предам?

— Опасаюсь. Но недавно ты говорил о клане и службе ему. Подумай, с кем тебе будет спокойнее жить по соседству.

Сабтеррано помолчал немного и согласно кивнул:

— Ты прав. У тебя остались хоть какие-то принципы, ты помнишь законы, завещанные нашими прародителями. А вот Киматир Ярвин обезумел. Смертные бегут с его земель. Наши приграничные города переполнены беженцами. Мы закрыли ворота, не пуская новых. И некоторые, самые отчаявшиеся, срываются со Щупалец, выбирая лёгкую, быструю смерть.

Демоны ненадолго замолчали, обдумывая услышанное. Междумирье не просто так получило своё название. Это действительно была некая отдельная реальность между другими мирами. Оно не имело чёткой формы, больше всего напоминая кляксу. Когда-то один из землян, волей судьбы оказавшийся у демонов, сравнил Междумирье с гигантским осьминогом. Что-то в этом сравнении было. Для демонов любая часть Междумирья была безопасна, но для людей оказаться на краю «кляксы» было сродни самоубийству: одно неловкое движение — и можно сорваться в иной мир, и что это будет за мир, не знал никто. И может ли там выжить человек — тоже не знал никто. Демоны, управляющие окраинными землями, запрещали свои людям приближаться к краям, похожим на извивающиеся щупальца того самого осьминога.

Слушая Сабтеррано, Гирхато вспомнил об этом и понятливо хмыкнул:

— Говорят, у Кимматира появилось новое увлечение: охоты в Изначальном мире. Он сводит с ума землян, появляясь в демонической ипостаси, смеётся над их верой и богами, воплощая самые потаённые страхи.

Велиус скрипнул зубами:

— Ты МНЕ это рассказываешь?! Как думаешь, кому Светлая стража выставляет претензии?.. Моим Тёмным! Двоих уже убили, спутав с ярвинскими ублюдками! Договор со Светлыми под угрозой.

Демоны замолчали, думая каждый о своём. Крылатого не особо интересовали дела в соседнем мире, хватало забот под боком. А вот Сабтеррано, давно и тесно сотрудничая с людьми из Изначального мира, скривился, вспоминая последние встречи с представителями Светлой стражи, охраняющей Землю от магических рас и вообще от магии. Гирхато догадался о его мыслях. Сейверан поставил стул ближе к ложу.

— Я уже давно планирую военный поход на домен Ярвина. Твоя поддержка облегчит мою задачу.

Велиус прищурился, долго смотрел на мужчину, что-то обдумывая в своей голове. Наконец, кивнул:

— Слушаю.

И Сейверан облегчённо перевёл дыхание: клан Преисподней с ним! Пришёл черёд Дорсена. Райхон посвятил Сабтеррано в военный план. Они просидели до глубокой ночи, обсуждая каждый этап предстоящих действий, в чём-то быстро соглашались друг с другом, а иногда до хрипоты спорили. Наконец, Гирхато взмахнул рукой:

— Всё на сегодня! Велиус, тебе давно пора отдыхать!

Уже ярко сияли миры в тёмно-синем ночном небе, когда Крылатые вернулись к себе. Райхон в воротах дома спросил:

— Тебя уже спрашивали сегодня об этом. Но можно я спрошу ещё раз: ты веришь Сабтеррано?

— До определённой степени, — Сейверан вздохнул. — Дело не в доверии, но ситуация складывается подходящая. Велиус мстительный, а Ярвин оскорбил его, напав со спины.

Райхон вынужден был согласиться. О высокомерии и злопамятности вождя клана Преисподней ходило много легенд, пусть некоторые откровенно выдуманные, но были и вполне реальные истории. А ещё Дорсен почувствовал вкус предстоящей битвы, чуть вздрогнул от нахлынувшего азарта. Если до сегодняшнего дня всё виделось в несколько размытом виде, то сейчас обрело чёткие формы. Тем более теперь, когда к ним присоединяться Тёмные демоны, что значительно повысит шансы на победу. Он посмотрел на мужчину, идущего через дорогу:

— Когда ты вернёшься во дворец?

— Я бываю там каждый день, — напомнил Гирхато.

— Ты знаешь, о чём я.

Сейверан вздохнул:

— Когда поправится Сабтеррано.

— Крепко ему досталось!

— Дроу били по позвоночнику. Когда демон не мог пошевелиться, Ярвин ударил мечом.

Райхон кивнул. Он был в Мокеевой впадине и видел, как цепенел Сабтеррано, подчиняясь проклятию, расползающемуся по телу. Жутко! Страшно представить, что чувствовал Тёмный, когда тело перестало слушаться его, когда он делал шаг — а ноги оставались неподвижными… Крылатый вздрогнул и напомнил себе, что Сабтеррано живой, находится в соседнем доме и даже успел вернуть свой мерзкий характер.

Дорсен с интересом посмотрел на лорда:

— А как же человечка?

— Милория? — Сейверан даже не понял, как изменилось его лицо при упоминании возлюбленной. — Во дворце сейчас опасно. Я не верю больше никому.

— Даже мне? — усмехнулся Райхон и сам ответил на свой вопрос: — Хотя правильно, Сейверан. Мало ли! Любого можно взять за горло… или зачаровать.

— Я верю тебе, насколько могу вообще кому-то верить после случившегося, — наконец, сказал Гирхато. — Я не уверен, что найдены и наказаны все, кто был на стороне Уйгинира. Меня часто не будет, а люди слишком хрупкие и наивные, — мужчина улыбнулся. — Милории безопаснее будет остаться здесь, дома. Я смогу навещать её.